Халим Амиров: незавидная судьба бывшего политкомиссара и просвещенца

Взяли под стражу в октябре 1936-го

Фамилии Халима Амирова нет в 7-томной Башкирской энциклопедии (2005–2011). В книге Азата Ярмуллина «У истоков Башкирской Республики» [1] он представлен трехстраничной статьей как комиссар башкирских войск, сражавшихся в 1919 году на Южном фронте против Деникина и на Петроградском – против Юденича. Ахат Салихов в 2023 году во 2-м томе «Научного наследия государственных деятелей, стоявших у истоков создания Башкирской Республики» [2] познакомил читателя с Халимом Амировым как с автором нескольких публикаций по истории народного просвещения в Советской Башкирии. Однако его фамилия отсутствует в справочнике Камила Яикбаева [3], в который вошли краткие очерки о 125 учителях-просветителях, выдающихся педагогах и деятелях народного образования Башкортостана. Это говорит о том, что достоверных сведений о Халиме Амирове довольно мало. Так, на бюсте памятника, установленного земляками в 2022 году на его родине, не указан даже год смерти. Документы следственного дела В-15383 (№2634. Т.1, с.145), хранящегося в архиве УФСБ по РБ, пролили свет на многие малоизвестные страницы его биографии.
Приведем факсимиле «Справки на арест» Халима Амирова, выданной Управлением НКВД БАССР 21 октября 1936 года. Под арест он был взят на следующий день.
Из протокола обыска Амирова Х.Н. (1936 год, 22 октября): «Изъяты: паспорт №..., личные архивные документы – 1 папка [выделено автором – Ю.Е.], рукопись «Народное образование в БАССР», разная переписка – 43 листа, фотокарточки – 11 штук, альбом «Карты районов БАССР», военный билет №…».
Поиск документов Халима Амирова начался с просмотра именных указателей сборников документов и материалов «А.А.Валидов – организатор автономии Башкортостана» [4] и «Национально-государственное устройство Башкортостана» [5].
30 сентября 1918 года Правительство Башкирии (Оренбург, Караван-Сарай) за подписью завотделом народного образования Х.Р.Якупова выдало удостоверение №191: «Гражданин Халим Амиров командируется отделом народного образования Правительства Башкирии в качестве инструктора по организации отделов по народному образованию при кантониальных управах» [4(1), с.168]. 20 декабря того же года его фамилия упомянута в «Списке служащих Правительства Башкирии»: «Х.Н.Амиров – пом[ощник] заведующего отделом образования» [4(1), с.238]. Еще через два месяца фамилия Х.Амирова появилась в «Списке делегатов 1-го Всебашкирского военного съезда», на котором 21 декабря 1919 года Башкирское правительство было преобразовано в Военно-революционный комитет Автономной Советской Башкирской Респуб­лики (Башвоенревком) [5. Т.2 (1), с.577]. 16 февраля того же года его фамилия нашлась в «Списке уполномоченных от штаба башкирских
войск», делегированных Башвоенревкомом в Баймак–Таналыково для объявления приказа о переходе Башкирского правительства на сторону Советской власти [5. Т.2(1), с.556]. Как работник в области народного образования, Халим Амиров упомянут в «Акте по ревизии деятельности наркомата просвещения» (18 июля 1919 года) как член Коллегии народного просвещения (при наркоме А.Ягафарове), прекратившей свое существование и ставшей отделом народного образования при Наркомате внутренних дел.

Особо уполномоченный Башвоенревкома
на Южном и Северо-Западном фронтах

На развилке жизненного пути, связанного с вынужденной эвакуацией Башвоенревкома в Саранск, Халим Амиров занялся политической деятельностью. 18 мая 1919 года приказом по Военному комиссариату Башкирской Республики его допустили к временному исполнению должности политкомиссара Отд[ельной] Башкир[ской] бригады [4. Т.2, с.224; 5. Т.2(1), с.161], а с 28 мая по 16 июля (почти два месяца!) он был уже врио политкомиссара при Башкирском военном комиссариате [5. Т.2(1), с.164–165]. На этой должности Халим Амиров сменил Хариса Юмагулова1, ставшего по приказу председателя Реввоенсовета РСФСР Льва Троцкого политкомиссаром всей Башкирской армии и убывшего в Москву по служебным делам [5. Т.2(1), с.162]. Уже 19 июля 1919 года Халим Амиров, назначенный чрезвычайным военным комиссаром, политпредставителем башкир[ских] полков [5. Т.2(1), с.232], выехал из Саранска на Южный фронт. Там, при обороне Харькова и последующей сдаче города белым, в очень сложных условиях произошло первое крещение Отдельной Башкирской бригады РККА2 [5. Т.2(2), с.212–222, 240–247]. В дальнейшем в боях под Полтавой, Миргородом, Бахмутом они отважно сражались с наступавшей на Москву Белой армией генерала Деникина.
5 сентября 1919 года председатель Совета рабочей и крестьянской обороны Владимир Ленин и председатель Реввоенсовета Лев Троцкий обратились к Башвоенревкому в Саранске с телеграммой: «Просим всех передовых товарищей башкир обеспечить в кратчайший срок переброску башкирских частей на защиту Петрограда от белой армии Юденича» [5. Т.3(2), с.149]. Уже через неделю после переформирования башкирских войск была создана Отдельная Башкирская кавалерийская дивизия РККА (начальник Ахлау Ахлов, политкомиссар Нуриагзам Тагиров), которую перебросили на Северо-Западный фронт. В течение трех месяцев (до конца 1919 года) эта дивизия участвовала в тяжелейших боях за населенные пункты Детское село, Павловск, Гатчина, Ямбург и другие.
В сборниках документов и материалов [4, 5] фамилия Халима Амирова встретилась как особоуполномоченного по делам баш[кирских] частей в Петрограде. Она упомянута 16 сентября и 29 декабря 1919 года в связи с ревизией постановки политической работы в бригаде и 16, 17, 21 и 22 ноября 1919 года в телеграммах об откомандировании в Петроград московских курсантов-башкир3 [5. Т.3(1), с.155, 169]. Халим Амиров обнаружил себя и на фотографии, показывающей работу руководства Отдельной Башкирской кавдивизии РККА над планом обороны Петрограда. На этом фото сидят (справа – налево): Передерий – замкомдивизии, Нуриагзам Тагиров – политкомиссар, Ахлау Ахлов – начальник, Абдрашит Бикбавов – представитель Башреспублики при ВЦИК; стоят: Козловский – дивизионный врач, Халим Амиров – представитель от Башвоенревкома, Чанышев – комиссар 1-го полка, Хидиат Сагадиев – начальник политотдела.
Пятистраничный доклад «Башкирское движение» Халима Амирова, прочитанный им перед красноармейцами Отдельной Башкирской кавдивизии РККА, вошел в изданный в феврале 1920 года агитационно-политический сборник «Бәхет көнө» («День счастья»). Содержание этого сборника, посвященного годовщине перехода Башкирского правительства и войск на сторону советской власти, еще в 2007 году опубликовал в «Ватандаше» Азат Ярмуллин [6]. В январе-феврале 1920 года одну часть Башкирской группы войск в связи с угрозой выступления против Петрограда перебросили на охрану советско-финской границы, а другую слили с Башкирской отдельной бригадой Мусы Муртазина, оказавшейся на советско-польском фронте.

«Усерганское дело»

В начале февраля 1920 года Халим Амиров вернулся из Петрограда в Стерлитамак и приступил к исполнению своей последней должности в Башкортостане – он оставался членом Коллегии наркомата просвещения. В это время в Стерлитамаке произошли события, впоследствии получившие название «январский конфликт 1920 года». Он был спровоцирован острыми разногласиями, вызванными сложностью взаимоотношений Башвоенревкома с такими органами централизованного управления РСФСР, как БашЧК, Башвоенкомат и Башнаркомзем. Начавшийся после реэвакуации из Саранска процесс национально-государственного устройства Малой Башкирии происходил в условиях жесткой конфронтации Башвоенревкома с партийными и советскими функционерами из соседних губерний и Центра, часть которых к башкирской автономии относилась откровенно отрицательно. Эти события довольно подробно изложены нами в публикации об Аллабирде Ягафарове [7], написанной по материалам его следственного дела, хранящегося в архиве УФСБ по РБ. Поэтому вернемся к февралю 1920 года, когда Халим Амиров оказался в центре так называемого «Усерганского дела» [5. Т.4(1), с.5–106], ставшего логическим продолжением упомянутого выше «январского конфликта».
24 февраля 1920 года в Стерлитамаке произошла смена руководителей правительства Малой Башкирии. В город вернулся Ахметзаки Валидов, бывший до этого в правительстве лишь комиссаром по военным делам. Во время «январских событий» он находился в Москве и поэтому никакого участия в них не принимал. 6 марта по трем адресам (ВЦИК, копия – в Совнарком (Ленину), копия – в Башпредставительство) из Стерлитамака была послана телеграмма: «Постановлением от 4 марта председателем Ревкома избран тов.Валидов» [5. Т.3(2), с.507]. Уже на следующий день Харис Юмагулов, председатель Башвоенревкома (с мая 1919 года), одновременно (с сентября 1919 года) секретарь Башкирского обкома РКП(б), был отозван в Москву, где практически сразу же лишился и своей партийной должности.
На открывшейся 7 марта 1920 года 2-й Всебашкирской конференции первым секретарем Башкирского обкома партии был выбран Ахметкамал Каспранский (Измайлов), прошедший на выборах по спискам как от коммунистов Башкирии, так и от русских коммунистов. На этой конференции Халим Амиров стал кандидатом в члены обкома партии [5. Т.3(2), с.524]. Неудивительно, что уже через несколько дней, 18 марта 1920 года, его назначили председателем особой следственной комиссии, созданной президиумом Башвоенревкома по расследованию «Усерганского дела» [5. Т.3(2), с.57]. Выше уже было сказано, что оно стало продолжением «январского конфликта». Последний был обсужден не только на 2-й Всебашкирской партконференции, прошедшей 7–9 марта 1920 года в Стерлитамаке [5. Т.3(2), с.516–526]. Он обусловил и проведение 14 марта того же года в Уфе по поручению ЦК РКП(б) совещания с участием Льва Троцкого, в то время председателя Реввоенсовета РСФСР, соперника Иосифа Сталина за лидерство в партии. На уфимском совещании по «январским событиям» 1920 года в Стерлитамаке было принято очень простое решение: «Считать конфликт окончательно ликвидированным и полностью вычеркнутым из истории Башкирской Республики» [5. Т.3(2), с.534–549].
Коротко суть «Усерганского конфликта» состоял в следующем. 15 марта 1920 года в Усерганском кантоне местные коммунисты созвали кантонный съезд Советов, на котором отстранили от власти не только прежнее руководство кантона, но и выступили с призывом отделиться от Малой Башкирии и присоединиться к Оренбургской губернии. Отряд из 100 человек, прибывший из Стерлитамака, возглавил Халим Амиров. Он имел два мандата – один за №335 от 24 марта от Башвоенревкома, другой за №1086 от 24 марта от Башобкома партии [5. Т.3(1), с.668]. 25 марта 1920 года Президиум Башобкома РКП(б), рассмотрев предпринятые Башвоенревкомом меры по реорганизации кантревкомов республики, одобрил назначение Халима Амирова председателем Усерганского кантона [5. Т.4(1), с.59]. Предъявитель двух мандатов, официальный председатель Усерганского кантона Башреспублики Халим Амиров арестовал практически всех прежних советских и партийных работников (последних, кстати, без санкции Башобкома партии), зачинщиков неповиновения властям Башреспублики.
8 апреля 1920 года в Москве на пленуме ЦК РКП(б) были одобрены основные положения, выработанные Комиссией по башкирскому вопросу, которую возглавил лично Иосиф Сталин. Руководствуясь ими, 14 апреля Политбюро приняло решение о конституционно-правовом положении Башкирской АССР [5. Т.4(1), с.188–189]. В тот же день Комиссия ЦК РКП(б) телеграммой за подписью Сталина вызвала из Стерлитамака в Москву Хариса Юмагулова, Ахметзаки Валидова, представителей ЦК РКП(б) и ВЦИК при Башвоенревкоме Артема (Сергеева), Евгения Преображенского и Федора Самойлова, оказавшихся неспособными примирить борющиеся в Башкирии группы [5. Т.4(1), с.189]. Повторные телеграммы о вызове указанных товарищей в Москву последовали 20, 28, 30 апреля того же года. Ахметзаки Валидов вместе с Федором Самойловым выехали в Москву только 30 апреля 1920 года [5. Т.4(1), с.132]. Первый покинул Стерлитамак навсегда.
Фамилия Халима Амирова стоит в числе 50 членов Башправительства и ответственных партийных и советских работников Башкирии, подписавших 15 мая 1920 года телеграмму, посланную из Стерлитамака в Москву против отстранения Ахметзаки Валидова от руководства Башкирской Республикой [5. Т.4(1), с.218–219]. Его подпись как председателя Башглавпродукта обнаружилась и под телеграммой, ушедшей в тот же день в Москву, в которой говорилось о срыве производственной политики в Башкирии «с контрреволюционной целью возбуждения башкир против советской власти» [5. Т.4(1), с.151]. 18 мая 1920 года Башкирский областной комитет РКП(б), закончив разборку «Усерганского дела», фактически поставил крест на политической деятельности Халима Амирова.
Из постановления пленума Баш­обкома (1920 год, 18 мая): «Тов. Амирова, председателя Особой комиссии, командированной в Усерганский кантон, исключить из партии на 1 год, на этот же срок отстранить его от всех партийных должностей» [5. Т.4(1), с.104].
22 мая 1920 года в №109 «Известий ВЦИК» было распубликовано постановление ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 19 мая «О государственном устройстве Автономной Советской Башкирской Республики» (Об отношениях Башкирской Республики к Российской Социалистической Федеративной Советской Республике) [5. Т.4(1), с.201–202].

Арест при попытке покинуть Башкирию

16 июня 1920 года, увидев бесполезность дальнейшего сопротивления Центру, члены Башвоенревкома начали покидать Стерлитамак: одни уехали на кумыс, другие на праздник (наступили религиозные празднества Ураза-байрам). Документы из следственного дела В-15383 рассказали о том, как при попытке бегства со сторонниками Ахметзаки Валидова органами ВсеБашЧК был арестован Халим Амиров.
Из допроса Х.Амирова (1936 год, 2 ноября): «…С группой работников Башкирского правительства, сторонников взглядов Валидова, я попытался бежать из Башкирии, за что впоследствии был арестован органами ВсеБашЧК… Находясь в Усергане на проведении кантонного съезда Советов, я получил письмо от Тухватуллина Фатиха4,… который предложил мне присоединиться к нему, для чего следовало выехать в Темясово. Там я встретил Сагитова Хайруллу5, получившего от Тухватуллина такое же предложение. Вместе с ним мы выехали в Киргизию [так в то время называли территорию Северного Казахстана – Ю.Е.]. В пути следования встретились с Тухватуллиным Фатихом. На ночевке в одном из киргизских аулов нас арестовали сотрудники ВсеБашЧК. В числе других десяти арестованных сначала я оказался в Оренбургской тюрьме, откуда нас выслали в Москву. Там уже находились арестованные еще в Стерлитамаке Рахматуллин Исхак6, Биишев Ахмед7, Алкин Илиас8».
Дальнейшая судьба Халима Амирова сложилась так же, как и большинства других арестованных членов Башвоенревкома, не успевших скрыться в Туркестан. В середине сентября 1920 года, когда бежавший в Среднюю Азию Ахметзаки Валидов, ставший одним из идеологов антибольшевистского движения в Туркестане, направил руководителям РСФСР Ленину, Сталину, Троцкому и Рыкову письмо с обличением великодержавной политики большевиков, арестованных перевели в Москву. Они содержались до конца декабря 1920 – начала января 1921 года в Бутырской тюрьме, когда по распоряжению Сталина большую часть их вернули на советскую и партийную работу9. Так, Исхак Рахматуллин, бывший редактор газеты «Эшче», оказался в Казани, Илиас Алкин остался в Москве, с 1922 года преподавал в Комвузе трудящихся Востока им.И.В.Сталина, позднее руководил отделом Средней Азии по подготовке Большого атласа мира. В Уфу вернулся и Фатих Тухватуллин, арестованный вместе с Халимом Амировым. С мая 1921 года он работал сначала в наркомате земледелия БАССР, потом директором Башкирского НИИ земледелия и животноводства, а затем директором Опытной шелководной станции. В начале 1930 – конце 1937-х все они были репрессированы, большинство приговорили к высшей мере наказания (расстрелу) и реабилитировали лишь в конце 1950 годов.
Из протокола допроса Х.Амирова (1936 год, 2 ноября): «…После возвращения из Бутырской тюрьмы нам разрешили жить в Башкирии. Сначала меня направили работать представителем Башреспублики при Туркестанском Ц[ентральном] И[исполнительном] К[омитете]10, а затем в АРА11 (город Оренбург), откуда я вернулся в Уфу в августе 1923 года».

Вновь работа на ниве просвещения

Вернувшись в Башкирию, Халим Амиров стал работать в издательстве Академцентра Башнаркомпроса. Это были те годы, когда им заведовали Губай Давлетшин (1923–1924), Шариф Манатов (1924–1925) и Шариф Сюнчелей (1925–1930) [8, 9]. В 1926 году на башкирском языке в издательстве БНКПроса вышла первая публикация Халима Амирова по просвещению в Башреспублике. Это была небольшая брошюра «Проблема всеобщего образования и обучения родному языку в Башкирии» [10]. В следующем, 1926 году, в сборнике «Башкорт аймағы» («Башкирский край»)12 была опуб­ликована его статья об историческом комплексе Караван-Сарай13 в Оренбурге [11], переданном в феврале 1919 года декретом Сталина в дар башкирскому народу. В том же году на русском языке под названием «Народное образование. Исторический очерк» расширенный вариант его публикации [10] вошел в сборник «Десять лет: Советская Башкирия. К 10-летней годовщине Октябрьской революции» [12]. Затем вышла в свет большая статья Халима Амирова на башкирском языке «Народное образование в Башкирии до революции» [13], а на следующий год в экономическом журнале «Социалистическое хозяйство Башкирии»14 – довольно объемная статья «Начальное образование и вопросы всеобщего обучения в Башкирии» [14]. В 1928 году ее развернутый вариант был опубликован отдельной книгой [15].
По-видимому, именно эти перечисленные выше издания и документы по народному образованию, на основе которых были напечатаны научные работы Халима Амирова, и находились в тех двух папках «Народное образование», изъятых у него при аресте. Для читателя будет интересна собственная оценка их содержания самим Халимом Амировым. Она содержится в протоколе его допроса 7 декабря 1936 года: «…По заданию нашей организации, в частности, бывшего наркома просвещения Адигамова Абдуллы, я занимался подбором материалов по народному образованию, которые использовались нами в контрреволюционных целях».
Естественно, что научные работы Халима Амирова, как и труды Абдуллы Адигамова, наркома просвещения Малой Башкирии (1922–1923), автора большого обзора «Проблема введения всеобщего начального образования в Башкирии» [16], не были никакими контрреволюционными материалами. Более того, в процессе реабилитации как Абдуллы Адигамова, так и Халима Амирова они стали весомыми документами, свидетельствующими о том, что авторы внесли большой вклад в становление и развитие народного образования в Башкирской Республике.

Заключен в исправительно-трудовой лагерь

10 февраля 1937 года Особое совещание при Наркоме внутренних дел СССР вынесло постановление: «Амирова Халима Насретдиновича, за к-р. деятельность заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на три года, считая его с 23.10.36».
В тот же день с первым отходящим этапом Халим Амиров был отправлен в поселок Чибью (ныне город Ухта в Республике Коми). В 1938 году в Ухтино-Печорском исправительно-трудовом лагере НКВД СССР, напрямую подчинявшемуся ГУЛАГу, содержалось 54792 человека, одним из которых стал и Халим Амиров. Основной задачей лагеря была разведка и добыча нефти, угля, асфальта и радия в Ухто-Печорском бассейне. Он попал в Чибьюсское (нефтяное) отделение лагеря, отбывал наказание на промысле №1 имени Генриха Ягоды.
В начале 1940 года, полностью отбыв свой срок пребывания в ИТЛ, больной туберкулезом легких и горла, Халим Амиров вернулся в Уфу, где 24 мая того же года скончался.
Его супруга Гайниямал Шакировна Амирова дважды (в августе и ноябре 1956 года) обращалась в Прокуратуру БашАССР с просьбой пересмотреть дело мужа на предмет его реабилитации, в чем ей было отказано. Прокуратура, в частности, ссылалась на неоднократные собственные показания Халима Амирова о своей принадлежности к антисоветской националистической валидовской организации.
20 ноября 1989 года в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30-40-х и начале 50-х годов» Халим Амиров был полностью реабилитирован.
Судьба его двух детей (сыну Равилю было 9 лет, сыну Радеку – 6 месяцев), данные о которых зафиксированы лишь в «Анкете арестованного» (Уфа, 1936 год, 22 октября), осталась неизвестной.

Литература

1. Ярмуллин А.Ш. Халим Амиров / У истоков Башкирской Республики. Биографии деятелей Башкирского национального движения (1917–1920 гг.). – Уфа: Китап, 2017. – С.89–92.
2. Салихов А.Г. Халим Амиров / Научное наследие государственных деятелей, стоявших у истоков создания Башкирской Республики // Колл. авт. Т.2. – Уфа: Книга-принт, 2023. – С.65–68.
3. Яикбаев К.Я. Учителя-просве­тители, выдающиеся педагоги и деятели народного образования. – Уфа: Китап, 2009. – С.256 (на баш. яз.).
4. А.А.Валидов – организатор автономии Башкортостана. У истоков федерализма в России (1917–1920). Документы и материалы. Часть 1 / Сост. Н.Х.Хисматуллина и др. – Уфа: Китап, 2015. Часть 1. – С.392.
5. Национально-государствен­ное устройство Башкортостана (1917–1925). Документы и материалы. В 4-х томах (Автор-составитель Б.Х.Юлдашбаев). – Уфа: Китап, 2002–2009.
6. Ярмуллин А.Ш. Агитационно-политический сборник «Бәхет көнө» («День счастья») // Ватандаш. – 2007. – №1. – С.47–72 (на баш.яз).
7. Ергин Ю.В. Аллабирде Ягафаров: полгода в сетях БашЧК / Ватандаш. – 2023. – №12. – С.45–63.
8. Ергин Ю.В. Академический центр Башкирского наркомата просвещения (1922–1930) // Вестник Башкирского университета. – 2006. – №1. – С.119–128.
9. Ергин Ю.В. Академический центр Башнаркомпроса (1922–1930) / Педагогический журнал Башкортостана. – 2012. – №1 (38). – С.131–139.
10. Амиров Х. Проблема всеобщего образования и обучения родному языку в Башкирии. – Уфа: Изд. БНКПрос, 1926. – С.14. (на баш.яз.).
11. Амиров Х. Караван-Сарай / Башҡорт аймағы (Башкирский край). – 1927. – №3. – С.34–42. (на баш. яз.).
12. Амиров Х. Народное образование. Исторический очерк / Десять лет: Советская Башкирия к 10-ой годовщине Октябрьской революции. – Уфа: Изд. БашЦИК, 1927. – С.138–156.
13. Амиров Х. Народное просвещение в Башкирии до революции / Башҡорт аймағы (Башкирский край). – 1928. – №6. – С.22–23 (на баш.яз.).
14. Амиров Х. Начальное образова­ние в Башкирской АССР. / Социа­листическое хозяйство Башкирии. – 1929. – №6–7. – С.127–155; №8. – С.80–94.
15. Амиров Х. Проблема начального образования в Башкирской АССР. – Уфа: Изд. БНКПрос и Башкнига, 1929. – С.31.
16. Ергин Ю.В. Абдулла Адигамов – первый нарком просвещения Малой Башкирии. / Педагогический журнал Башкортостана. – 2007. – №3. – С.86–103.
17. Ергин Ю.В. Его подпись стояла под программными документами автономии Башкортостана. / Ватандаш. – 2024. – №6. – С.56–70.

Сноски

1 Юмагулов Х.Ю. (1891–1937), представитель ВЦИК при Башвоенревкоме, председатель Башвоенревкома (с мая 1919 по январь 1920), после конфликта между Башвоенревкомом и Башобкомом РКП(б) отозван в Москву, с 1921 – уполномоченный БашЦИК по борьбе с голодом, с 1922 – Правительства БАССР при ВЦИК. Репрессирован (1937). Реабилитирован (1956).
2 В мае 1919 года приказом Предреввоенсовета Льва Троцкого из остатков башкирских частей, эвакуированных с Башвоенревкомом в Саранск, была сформирована Отдельная Башкирская бригада РККА (командир Сулейман Ишмурзин, политкомиссар Халим Амиров). В нее вошли 1-ый и 2-ой Башкирские кавалерийские полки (командиры Усман Терегулов, Харис Агишев).

3 Телеграммой от 22 ноября 1919 года в этом было отказано: «Башвоенревком выслать курсантов [в] Ваше распоряжение не может. Башчасти в смысле революционного воспитания являются наиболее подготовленными. Если поверхностно смотреть на дело строительства Башреспублики, по возвращению полков [в] Башкирию от них останется одно воспоминание. Юмагулов» [5. Т.3(2), с.172].

4 Тухватуллин Ф.Т. (1894–1938), уроженец д.Чубуклы Мензелинского уезда Уфимской губернии, выпускник медресе «Мухаммадия» (Казань), первый нарком внутренних дел БАССР (1919–1920), председатель БашЧК (1920, март, май). Арестован (1920, июнь), с мая 1921 года в Уфе – заместитель наркома земледелия (1921–1931), директор БашНИИ земледелия и животноводства (1931–1937). Арестован (1937). Расстрелян (1938, Уфа, август). Реабилитирован (1957).
5 Это тот самый Хайрулла Сагитов [5. Т.2(1), с.98, 99, 536, 550, 557, 565], член Башкирского областного шуро, который с Муллаяном Халиковым 15 декабря 1918 года вступил в начальные переговоры с Уфимским ревкомом и Реввоенсоветом 5-й армии, закончившиеся 18 февраля 1919 года полным переходом на сторону советской власти [5. Т.2(1), с.549–573].
6 Рахматуллин И.Ш. (1897–1937), секретарь Муссоцкомитета, редактор газеты «Эшче» (Казань, 1917–1918), затем трудился на государственной и партийной службе в Башреспублике. В июне 1920 года покинул Башкирию, арестован. С 1921 года – в Казани: проректор Таткомвуза, нарком просвещения ТАССР, завотделом Татобкома РКП(б). Репрессирован (1937). Реабилитирован (1956).

7 Биишев А.А. (1896–1937), председатель Оренбургского военного отдела Башправительства (с августа 1918), председатель БашЧК (с марта 1919), нарком соцобеспечения и труда (1920). Арестован (1920, июнь). С декабря 1920 года в Уфе: председатель Башсовнаркома (с января 1921), ответсекретарь Башобкома РКП(б) (1921, июль–ноябрь), комиссар просвещения (1924). Затем в Москве: член Президиума ВСНХ РСФСР (1927), начальник строительства Центрального аэродрома. Репрессирован (1937, июнь). Расстрелян (1937, сентябрь). Реабилитирован (1957).
8 Алкин И.С. (1895–1938), из дворянской семьи, географ. Один из разработчиков проекта Урало-Волжского штата (1917–1918) и руководителей «Забулачной республики» (Казань, 1918). Военный комиссар Башреспублики (1919). Начальник штаба Башкирского войска, член Башвоенревкома, нарком труда (1918–1920). Арестован (1920, июнь). С декабря 1920 года – преподаватель Комвуза трудящихся Востока (Москва), профессор (1920). Автор трудов по экономической географии. Репрессирован (1930, 1937). Расстрелян (1937). Реабилитирован (1955).

9 11–12 января 1921 года на заседании Президиума ВЧК (Москва) было рассмотрено дело №36210 членов Ревкома Башреспублики.
10 Туркестанская автономная советская рес­публика (со столицей в Ташкенте) была в составе СССР с 30 апреля 1918 по 27 октября 1924 года. В ее состав входила вся территория бывшего Туркестанского генерал-губернаторства. В дальнейшем на ее территории были созданы Узбекская СССР, Туркменская ССР, Таджикская АССР, Кара-Киргизский и Кара-Калмыцкий автономные округа.

11 АРА (от англ. American Pelief Administation), Американская административная помощь (1919–1923, руководитель Г.Гувер), распорядительный центр помощи голодающим в 1-ой мировой войне, созданный в связи с голодом в Поволжье. Была разрешена в СССР.
12 «Башҡорт аймағы» («Башкирский край»), непериодический альманах Общества по изучению Башкирии, издававшийся на башкирском языке с октября 1925 по август 1928 года. Под этим названием были опубликованы шесть выпусков.

13 Караван-Сарай, исторический и архитектурный памятник в Оренбурге. Открытие было приурочено к 50-летию императора Николая I (1796–1885). В июле 1917 года Башоблсъезд Советов объявил комплекс нацсобственностью, разместил в нем Башкирское центральное шуро (1917, ноябрь – 1918, февраль). После подписания Сталиным декрета о передаче Караван-Сарая башкирскому народу (1918, ноябрь) в нем располагалось Башправительство (1918, август – ноябрь). В 1920 году в части Караван-Сарая функционировал Башкирский институт образования (позже Башпедтехникум) и Башнаркомпрос (1924, сентябрь).

14 «Социалистическое хозяйство Башкирии», экономический журнал. Орган Госплана при СНК БАССР. Издавался в 1928–1941 годах (один раз в 2–3 месяца) в Уфе на русском языке. Публиковались материалы о развитии народного хозяйства, законодательные акты, распоряжения органов власти.