Юнус Бикбов – первый председатель Башкирского правительства

Родом из усерганских башкир

Юнус Бикбов родился 25 сентября 1882 года в деревне Абуляисово Орского уезда Оренбургской губернии (ныне Зианчуринский район РБ). Его отец Юлбарис (1847–1922) родом из усерганских башкир [6]. Их предок, князь Бикбау-бей, в середине XVI века был участником процесса вхождения башкир в состав Русского государства.
После окончания в 1877 году Неплюевского военного училища в Оренбурге Юлбарис Бикбов служил старшиной 2-й Усерганской волости Орского уезда Оренбургской губернии. В 1896 году по приглашению Николая II участвовал в церемонии его коронации. Тогда же за заслуги перед Отечеством получил награду от императора – Серебряную медаль. Кроме русского Юлбарис Бикбов в совершенстве владел арабским и персидским языками, был хорошо знаком с трудами арабских, персидских и отечественных исследователей о башкирах. В 1899 году он опубликовал на русском языке в семи номерах «Оренбургской газеты» большую статью под названием «Башкурды: материалы по истории Усерганского рода башкирского народа»1.
В 1906 году Юлбариса Бикбова избрали делегатом 3-го Всероссийского съезда мусульман в Нижнем Новгороде. Здесь он вступил в члены Всероссийской исламской партии «Иттифак аль муслим» (Союз мусульман России). После отрешения царя от престола вместе со своим сыном Юнусом стал делегатом 3-го Всебашкирского курултая, проходившего 8–30 декабря 1917 года. До своей смерти (в 1922 году) Юлбарис Бикбов всячески поддерживал сына, ставшего еще при его жизни председателем Башкирского правительства.
Последняя очень краткая публикация о Юнусе написана А.Г. Салиховым [7] по материалам личного архива семьи Бикбовых, проживающей ныне в Ташкенте (Узбекистан). Несколько подлинных документов Юнуса Бикбова (выписка из метрической книги с датой и местом рождения, аттестат зрелости об окончании Оренбургской мужской гимназии, документы об обучении в Санкт-Петербургском и Казанском университетах, свидетельство о браке) хранятся в Национальном архиве Республики Татарстан в фонде личных дел студентов Казанского университета [8]. Неизвестные страницы его жизненного пути восстановлены автором статьи по подлинным документам (или их копиям) из двух следственных дел В-8538 (в 1 томе, 55 л.) и В-8539 (в 1 томе, 166 л.), хранящихся в архиве УФСБ по РБ.
Из «Аттестата зрелости» Бикбова Юнуса (1906 г.): «…Поведение – отличное, исправность в посещении [занятий] и приготовлении письменных работ – удовлетворительная, прилежание – удовлетворительное, любознательность ко всем вообще предметам – достаточная. …Отметки, выставленные Педсоветом на испытаниях (19 сентября 1905 – 24 мая 1906 года): в Законе Божием – 5 (пять), Русском языке с церковно-славянским и словесности – 3 (три), Латинском языке – 3 (три), Математике – 3 (три), Географии – 3 (три), Немецком языке – 3 (три), Французском языке – 3 (три)». [8, л.9].
После окончания гимназии Юнус Бикбов поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета, но уже через три года принял решение о переводе на обучение в Казань. В августе 1909 года на имя ректора Казанского Императорского университета от имени ректора Санкт-Петербургского университета поступило прошение, в котором говорилось: «…Студент юридического факультета Санкт-Петербургского университета Юнус Бикбов в поданном мне 27 июля прошении ходатайствует о переводе его на тот же факультет вверенного Вам университета. Вследствие сего, препровождая при сем (по особой описи) документы Бикбова, имею честь сообщить Вашему Превосходительству, что означенный студент поступил в Санкт-Петербургский университет в августе месяце 1906 года и состоял студентом юридического факультета в течение осеннего и весеннего семестров 1906/1907 учебного года, осеннего и весеннего семестров 1908/1909 учебного года. К переходу его в Казанский университет со стороны Санкт-Петербургского университета никаких препятствий не имеется» [8, л.6].
Обучаясь на пятом курсе Казанского университета, Юнус Бикбов 29 сентября 1911 года подал на имя ректора прошение с просьбой о возможности заключения им брака: «Покорнейше прошу, Ваше превосходительство, разрешить мне вступить в брак с Афифой Хайдаровной Арслановой и выдать мне для этого соответствующие документы» [8, л.16]. Одобрение было получено, оригиналы необходимых документов (аттестата зрелости об окончании гимназии, метрического свидетельства о рождении) выданы. В личном деле №38829 Юнуса Бикбова находится копия свидетельства №4808 о заключении им брака: «…1911 года сентября 30 дня совершен обряд венчания между дворянкой Афифой Арслановой и Юнусом Юлбарисовичем Бикбовым, студентом Казанского университета» [8, л.21].
В октябре 1911 года после окончания полного курса обучения в Казанском университете Юнус Бикбов получил на руки свидетельство, позволившее ему пройти экзамен в испытательной комиссии. В деле В-8538 находится машинописная и плохо читаемая, незаверенная нотариусом копия «Выпускного свидетельства» за №518, выданного Юнусу Бикбову об окончании им юридического факультета Казанского университета.
Из «Выпускного свидетельства» Бикбова Ю.Ю.: «…Прослушал курсы: история римского права; догма римского права, гражданское право и гражданское судопроизводство, торговое право и торговое судопроизводство, уголовное право и уголовное судопроизводство, история римского права, история международного права, полицейское право, финансовое право, церковное право, политэкономия, статистика, энциклопедия права, история философии».

Библиотекарь, учитель, народный судья

После окончания Казанского университета Юнус Бикбов с молодой женой вернулся на родину в деревню Абуляисово.
Из допроса Бикбова Ю.Ю., 1930, 22 марта: «…До 1910 года я проживал в деревне Абуляисово в семье отца, служившего урядником… С 1911 до войны 1914 года в той же деревне проживал самостоятельно. Сначала был сельским учителем (с 1911 по 1917), с 1915 еще и библиотекарем, затем стал судьей (с весны 1917). …В своем хозяйстве имел (до 1917) 1 дом, 2 лошади, 2 коровы, до 10 голов мелкого рогатого скота, 3 улья пчел».
Сказанное подтверждается копиями нескольких документов из следственного дела В-8539. Например, копия удостоверения №15, выданного Бикбову Ю.Ю. 4 января 1917 года инспектором народных училищ Орского уезда Оренбургской губернии. Документ свидетельствует о том, что «с 1 октября 1915 года по настоящее время Бикбов Ю.Ю. состоит заведующим Абуляисовским русско-башкирским училищем». Другим документом из этого же дела является копия удостоверения, подтверждающего факт организации Юнусом Бикбовым 21 сентября 1915 года «земской бесплатной инородческой библиотеки, открывшейся в Абуляисово во исполнение постановления Оренбургского земского собрания 1-й очередной сессии 1913 года».
В ходе Февральской революции 1917 года, когда Временное правительство приступило к реализации судебной системы, земские органы самоуправления стали сильно нуждаться в высококвалифицированных юридических кадрах. Пригодился и Юнус Бикбов, выпускник юридического факультета Казанского университета. В деле В-8539 находится копия удостоверения №3285 за подписью губернского комиссара Временного правительства, свидетельствующего о том, что «башкир деревни Абуляисовой 6-й Усерганской волости Орского уезда Юнус Бикбов 18 мая 1917 года назначен на должность Временного судьи 1-го участка Орского уезда».

Участвовал в Башкирском национальном движении

Февральская революция 1917 года буквально взорвала демократические настроения в стране. Неудивительно, что в этих условиях Юнус Бикбов вскоре оказался в самой гуще общественно-политических событий нарождающегося Башкирского национального движения. В июне 1917 года вместе со своим отцом он вошел в состав Бюро союза башкирского народа, штаб-квартира которого после прошедшего в Москве 1-го Всероссийского мусульманского съезда находилась в Оренбурге. Всего за последующие полгода им была сделана головокружительная карьера.
В августе 1917-го на 2-м Всебашкирском (областном) курултае Юнус Бикбов стал кандидатом в члены Башкирского национального Шуро [9. Т.1, с.157], в ноябре от башкир-федералистов Оренбуржья его избрали во Всероссийское учредительное собрание2. В августе того же года его избрали делегатом 2-го Всебашкирского (областного) курултая (Уфа, 25–29 августа) а в конце года – и 3-го Всебашкирского курултая (Оренбург, 8–20 декабря). Последний съезд вошел в историю Башкортостана как Всебашкирский учредительный курултай, на котором было утверждено решение Башкирского областного Шуро от 16(20) ноября 1917 года об объявлении населенных башкирами территорий Оренбургской, Уфимской, Самарской и Пермской губерний автономной частью Российской республики. Съезд избрал Малый курултай (предпарламент), избравший из своего состава Башкирское правительство. Юнус Бикбов стал его первым председателем [9. Т.1, с.249].
Как председатель Башкирского правительства Юнус Бикбов принял участие в работе состоявшегося в Уфе 8–23 октября 1918 года Государственного совещания Комитета членов Всероссийского учредительного собрания, на котором в том числе обсудили возможность признания автономии Башкортостана3. На совещании учредили Временное всероссийское правительство, вошедшее в историю под названием «Уфимская директория». Директория, объединившая все антибольшевистские партии и правительства в борьбе против советской России, просуществовала недолго. Колчаковский переворот 19 ноября 1918 года, в ходе которого были арестованы все ее члены, сделал бесперспективной надежду башкир на сохранение своей автономии и подтолк­нул Башкирское правительство на сближение с большевиками. Однако часть членов этого правительства была против союза с ними.
23 января 1919 года состоялось общее собрание членов Башкирского правительства, предпарламента и национального совета [9. Т.2(1), с.542–546]. Юнус Бикбов, отказавшийся на нем председательствовать, уступил свое место Мстиславу Кулаеву, твердо стоявшего на позиции соглашения с советской властью. В тот же день именно он оказался председателем нового Башкирского правительства [9. Т.2(1), с.543–544], вновь избранными членами которого стали Ахметзаки Валидов, Юнус Бикбов (его понизили в должности до наркома юстиции), Аллаберде Ягафаров, Усман Куватов и Абдулла Адигамов. Из него вывели некоторых членов бывшего правительства (в их числе были Сагит Мрясов и Искандер Султанов). Мухаметдин Адигамов стал личным секретарем Кулаева (временно). 16 февраля 1919 за подписью Абдуллы Адигамова, временно исполнявшего обязанности председателя правительства, вышло постановление Башкирского правительства о незамедлительном переходе его на сторону советской власти, не дожидаясь окончания переговоров4 [9. Т.2(1), с.553–554].
Через два дня Башкирское правительство и войска перешли на сторону Красной армии. 21 февраля 1919 года на 1-м Всебашкирском военном съезде, преобразовавшем Башкирское правительство в Военно-революционный комитет Автономной Советской республики, Абдулла Адигамов и Юнус Бикбов вошли в число 6 членов этого Башревкома [9. Т.2(1), с.579].
В конце марта 1919 года из-за контрнаступления Белой армии Башревком из Темясово переехал сначала в Мраково (Кызыл мечеть), потом в Мурапталово, а затем был эвакуирован в Саранск, куда прибыл только 22 апреля. Сохранился приказ №17 Башревкома от 7 апреля 1919 года, по которому «убывшего 4-го с [его] м[есяца] в отпуск комиссара юстиции тов.Бикбова полагать таковым с означенного числа» [9. Т.2(1), с.446]. Удивительно, но в деле В-8539 сохранился оригинал удостоверения №634, выданного 4 апреля 1919 года в Мурапталово «комиссару юстиции Военбашревкома тов.Бикбову в том, что он уволен в отпуск д.Абуляисовой 6-й Усерганской волости для устройства домашних дел с сего числа по 9 апреля с.г. Едет с семьей, состоящей из 8-ми человек, что подтверждаю и приложением печати удостоверяю. Зам.председателя Военбашревкома Каримов».
После окончания отпуска Юнус Бикбов на работу не вышел. Сначала его стали подозревать в переходе на сторону белых. Это было достаточно правдоподобно, поскольку, как уже говорилось выше, Бикбов выступал против перехода на сторону Советов. Решением Башревкома в Саранске заочно он даже был исключен из его членов. Изгой не обнаружился даже в середине августа 1919 года, когда Башревком после реэвакуации из Саранска перебрался в Стерлитамак, ставший столицей Малой Башкирии.
Вопрос о почти полугодовом отсутствии Юнуса Бикбова был рассмотрен на пленарном заседании Башревкома 20 сентября 1919 года. На нем его исключили из состава членов Башревкома «за деятельность против Башкирской республики и нежелание прибыть для работы как члена ревкома» [9. Т.3(1), с.532]. Однако Бикбов не был перебежчиком. Он обнаружил себя, представив через десять дней после указанного выше заседания в президиум Башревкома двухстраничную объяснительную записку, в которой сообщил, что по приезде в апреле 1919 года из Мурапталово в Абуляисово был арестован местными большевиками, изначально выступавшими против автономии башкир, а затем скрывался как от красных, так и от белых. В деле В-8539 находится даже медицинская справка (в оригинале, но очень измятая) о том, что скрываясь, он, по-видимому, заболел туберкулезом. Свою записку в Президиум Башревкома, датированную 29 октября, Юнус Бикбов закончил словами: «Вот то политическое преступление, которое я совершил перед Вами, за которое Вы исключили меня из состава ревкома, основываясь только на слухах, несмотря на то, что я избран Всебашкирским военным съездом. Такой акт я со своей стороны считаю в высшей степени негосударственным и ходатайствую о пересмотре этого опрометчивого решения и об отмене его» [9. Т.3(1), с.535]. На следующий день, 31 октября, за подписью Хариса Юмагулова, председателя Башревкома, постановление пленума от 20.09.1919 о предании Юнуса Бикбова суду было отменено. Однако его понизили в должности – в Башревкоме теперь он остался работать только членом коллегии Наркомюста [9. Т.3(1), с.533].
На душе Юнуса Бикбова, безусловно, остался неприятный осадок. 21 января в ходе конфликта, возникшего в Стерлитамаке между правительством, партийным органом Башкирской республики (Башревком, Башобком РКП(б), БашЧК) и органами централизованного управления РСФСР [10–12], он подал в президиум Башревкома заявление об освобождении от занимаемой им должности члена коллегии Наркомюста. Просьбу удовлетворили и приказом по Нарком­юсту Башреспублики от 27 января 1920 года уволили: «Члена коллегии т.Бикбова считать уволенным с 15 февраля» [9.Т.3(1), с.595].
5 февраля 1920 года Пленум Башревкома вторично рассмотрел этот вопрос и постановил: «Увольнение т.Бикбова [задним числом] утвердить, назначив членом ревкома в Усерганский кантон» [9. Т.3(1), с.536]. На этом руководящая работа Юнуса Бикбова, избранного в декабре 1917 года Председателем Башкирского правительства, а после перехода на сторону красных членом Башвоенревкома и комиссаром юстиции, членом коллегии Наркомюста, завершилась. Впоследствии он исполнял судебные должности только на периферии. Впереди Юнуса Бикбова, одаренного выходца из Усерганской волости Орского уезда, ожидали аресты, сначала на родине, а затем далеко от нее – в Узбекистане. Смерть найдет его в начале войны в Казахстане (в лагере под Карагандой).

По постановлению тройки к пяти годам в лагере

В деле В-8539 имеется копия удостоверения №146, выданного президиумом исполкома Усерганского кантона БашАССР 3 июня 1923 года: «Народный судья 1-го участка Усерганского кантона5 Бикбов Ю.Ю. имеет в пределах своего участка право возбуждать судебные преследования за преступления уголовные и должностные».
Переход от политики военного коммунизма к новой экономической политике (НЭПу) в начале 1920-х годов в Башкортостане, как и в советской России в целом, проходил очень болезненно. По мере расширения товарооборота быстро происходил рост числа кулаков, укреплялись хозяйства середняков, выделялись самые неимущие люди – бедняки. Приведем цифры, характеризующие расслоение крестьянства в Башкирской республике в 1928 году к моменту первого ареста Юнуса Бикбова: средние хозяйства – 52 процента, бедняцкие – 36, кулацкие – 12 процентов. Пользуясь документами из следственного дела В-8539, проследим, как в эти страшные голодные годы сложилась судьба Юнуса Бикбова – от службы в должности судьи и защитника до активного организатора сельхозкооперации, закончившаяся обвинением его в «кулачестве».
Из допроса Юнуса Бикбова (1929, май): «…с 1920 по 1924 работал народным судьей, с 1924 по 1925 – защитником в Зилаирском кантоне, с 1925 – занимаюсь сельским хозяйством и организацией кооперации.
…Мое семейное положение: жена Гафифа (35 лет), работает счетоводом в колхозе; дочь Зубайда (16 лет), сын Рауль (6 лет), дочь Зулейха (10 лет), сын Салават (8 лет), дочь Наиля (6 лет), сын Эрес (3 года) – все находятся дома, не учатся.
…В районе моего участка [тогда 3 участок Орского уезда] в голодные 1920-ые годы во всех деревнях творились самосуды, избиения, расстрелы без всякого суда. Так, в 1922 были самосуды над … из деревни Абуляисовой, …Усмановой, …Назаровой. В последнем случае народ совершил самосуд до моего прибытия над людоедствующими прямо на кладбище при раскопке могилы умершего.
…Были случаи самосудов в соседних и удаленных от моего участка деревнях.
Так, в Баишевой путем самосуда всей деревней убили..., а в деревне Идаш за кражу лошади убили...
Последнее место моей службы и должность – народный судья 4-й части Зилаирского кантона. ...В 1925 году по моей инициативе в Абуляисовой было организовано товарищество Куряш» (Борьба). В него вошли 14 хояйств, в которых были как бедняки, так и представители нарождавшегося кулачества. По болезни через год я из товарищества вышел».
В начале 1929 года Юнус Бикбов организовал новое товарищество по обработке земли под названием «Алга» (Вперед) из 12 человек. В него кроме нескольких бедняков из сельхозтоварищества «Куряш» вошли четыре родственника Юнуса Бикбова. Это его братья Асфандияр (родной брат от другой матери), Гумер, Искандар и сын последнего Абдулла (племянник Юнуса Бикбова, в конце 1929 сменит фамилию на Альбин). Супруга Юнуса Бикбова Гафифа хотела в пределах этого товарищества открыть самостоятельную пуховую артель и ковровую мастерскую. К этому времени у самого Юнуса Бикбова было уже довольно хорошее собственное хозяйство: два дома, восемь лошадей, две коровы, до 30 овец, 12 ульев пчел, одна жнейка-самобранка, одна косилка.
В марте 1929 года пострадавшие при ликвидации товарищества «Куряш» родственники Юнуса Бикбова (братья Асфандияр, Исмагил и племянник Абдулла) донесли в соответствующие органы причину срыва в Усерганском районе Зилаирского кантона мероприятий советской власти по организации колхозов. Суть доноса заключалась в том, что Юнус Бикбов в бытность работы судьей (1920–1924) использовал свое служебное положение в целях личного обогащения. Уже в мае того же года из возбужденного органами дела о недостатках в коллективизации и потребительской кооперации в Зилаирском кантоне в отношении Юнуса Бикбова было выделено отдельное дело.
Первоначально оно было чисто экономическим – работа на должности председателя ревизионной комиссии Усерганского потребительского общества, возможные связи с кулаками и муллами волости, использование в своем личном хозяйстве наемных работников, кредитов отпущенных товариществом «Куряш» и «Алга». Потом оно превратилось в политическое дело – стали разбираться в том, чем занимался Бикбов, будучи председателем Башкирского правительства, вспомнили, что в конце 1918 года он выступил против перехода на сторону Советов, не было забыто и полугодовое отсутствие в Башревкоме летом и осенью 1919 года.
Так Юнус Бикбов оказался в первой волне (1929–1930 годы) политических репрессий в Башкирии – на заседании Тройки ОГПУ БАССР 18 мая 1930 года по статье 58 (пункты 8 и 10 о контрреволюционных преступлениях) он был приговорен к заключению в концлагерь сроком на пять лет.
30 июня 1962 года следственное отделение КГБ при СМ БАССР произвело проверку архивно-следственного дела №П-7350 и выделенного из него дела №606 (они вошли в дело В-8538). Было установлено, что Бикбов Ю.Ю. действительно обвинялся в том, что в период Гражданской войны был на руководящих должностях в составе Валидовского правительства. Кроме того, он обвинялся и в том, что, работая с 1920 по 1924 год нарсудьей в Зилаирском контоне, частично использовал свое положение в целях обогащения и недостаточно эффективно боролся с кулацкими самосудами. В основу его обвинения были положены показания свидетеля Искандара Бикбова и десяти других людей.
На предварительном следствии Бикбов Ю.Ю. виновным себя не признал. Так, на допросе 22 марта 1930 года он заявил: «...Ни в чем виновным себя не считаю, а заявляю смело, что все дело заведено лишь из ложных показаний и заявлений моих врагов, которых я нашел в бытность работы судьей, и других некоторых лиц из личных счетов».
В процессе проверки были передопрошены свидетели Бикбов И.Ю. и Альбин (Бикбов) А.И., которые от прежних показаний полностью отказались и заявили, что с Бикбовым Ю.Ю. они на почве семейных отношений имели только исключительно личные счеты. Остальные свидетели остались непередопрошенными по причине смерти одних и неизвестности местожительства других. Ряд вновь допрошенных свидетелей в политическом отношении охарактеризовали Бикбова Ю.Ю. только положительно. Проверка Бикбова Ю.Ю. по Центральному государственному архиву БашАССР никаких компрометирующих материалов не получила.
К изучению материалов следственного дела подключилась и прокуратура БашАССР. Было установлено, что Бикбов Ю.Ю. занимал должность председателя Башкирского (Валидовского) правительства и наркома юстиции до момента перехода Башкирских войск на сторону красных. За эту деятельность он на основании п.16 «Соглашения Российского рабоче-крестьянского правительства с Башкирским правительством о советской автономии Башкирии» репрессии не подлежал. Поэтому с учетом проверки материалов дела КГБ при СМ БАССР 30 июня 1962 года был сделан вывод о том, что Бикбов Ю.Ю. был обвинен по делу №П-7356 в контрреволюционной деятельности без достаточных к тому оснований. Поэтому в Президиум Верховного суда БАССР был внесен протест об отмене постановления Тройки ОГПУ БашАССР от 18 мая 1930 года и прекращении дела в отношении Бикбова Ю.Ю.

Заключить в ИТЛ сроком на восемь лет

Ордер на арест Бикбова Ю.Ю., проживавшего в Ташкенте по ул.Кзыл-Юлдус, дом 7, датирован 28 сентября 1937 года.
Из «Анкеты арестованного»: «...преподаватель русского языка в шк.№26 г. Ташкент. Состав семьи: жена Гафифа (48 лет), учительница; сын Рауф (22 года) учится в индустриальном институте, строительный факультет; дочь Зулейха (18 лет) – учится; сын Салават (16 лет) – учится; дочь Наиля (12 лет) – учится; имею братьев, проживающих в Башкирии».
1 ноября 1937 года Юнусу Бикбову предъявили обвинение: «После досрочного отбытия срока заключения, оставаясь антисоветски настроенным, прибыл в Ташкент, где возобновил к.р. работу, выразившуюся в систематической антисоветской агитации и восстановлению связей с башкирскими контрреволюционными валидовцами с целью создания антисоветской организации».
На первом допросе, состоявшемся 3 октября 1937 года, Бикбову предложили назвать всех его знакомых в Ташкенте и вне его, с которыми он на момент ареста находился в близких отношениях. Ответ был достаточно коротким: в Ташкенте это Рахмасов Рахматулла, 38 лет, башкир, дальний родственник со стороны отца, работает бригадиром на мелькомбинате. Из проживавших вне Ташкента был назван Ильдерхан Мутин, член бывшего Башкирского правительства (1919), позднее нарком внутренних дел и соцобеспечения Малой Башкирии (1920), затем (1922) уполномоченный Башцентрсоюза в Москве, проживавший с 1929 года в Уфе.
Взятому под арест предложили дать показания о подпольной контрреволюционной деятельности после досрочного освобождения из лагеря и прибытия в Ташкент. Получили ответ: «В подпольной к/р организации в Ташкенте не состоял и о ее существовании ничего не знаю». Таким же лаконичным был ответ и на 3-й вопрос: что ему известно о «валидовщине в Узбекистане». Ответ был еще короче: «Об этом в Узбекистане не знаю ничего».
Неизвестно, что произошло в течение следующей недели, но в деле В-8538, содержащем часть документов из следственного дела Юнуса Бикбова, пересланного из Ташкента в Уфу, находится интересный, практически невоспроизводимый для печати трехстраничный документ. Его название – «О контрреволюционных организациях». Написан документ самим Юнусом Бикбовым графитным карандашом, его же рукой обозначен день окончания работы над ним – 10.10.1937 (!). Фактически документ содержал ответы на все вопросы, поставленные следователем несколько дней назад.
Опустим ту часть документа, в которой говорилось о существовании в Башкирии «двух параллельных обкомов, один был настоящим, а второй – нелегальным – кривой (ке-кри) обком, возглавлявшимся лично Валидовым». Опустим и полное перечисление фамилий двух десятков лиц, входящих в этот «кривой обком» (среди них названы братья Ишмурзины, Адигамовы, Карамышевы, Хайрулла Габитов, Сагит Мрясов, Аллаберде Ягафаров, Ильдерхан Мутин и др.) и остановимся на главном. После реэвакуации Башревкома из Саранска в Стерлитамак Валидов назначил сам всех председателей кантис­полкомов. Это были испытанные и очень доверенные ему лично люди. Каждый предисполком, в свою очередь, лично кооптировал в исполнительный орган кантона двух «своих» людей, одного – из служащих, другого – из местных богатых кулаков или духовных лиц.
«…В таком «кривом зеркале» работал и я [Бикбов] до своего ареста в 1929 году, будучи завербованный лично председателем Усерганского кантисполкома Биккужиным. Досрочно освобожденный из лагеря (1933) я сразу же выехал, не останавливаясь в Москве, в Ташкент.
…В продолжении двух лет никого из наших в Ташкенте не видел. Но однажды в 1935 году ко мне ввалился Идельбаев Хурматулла6 – была трогательная встреча!
…Он сообщил, что с Валидовым связи нет, но ее можно восстановить через Талху Расулева7, который несколько раз уже побывал а Афганистане.
…Однажды в Татбашклубе произошла моя встреча с Газизом Альмухаметовым, певцом и композитором8».
Неудивительно, что сроки следствия по делу и содержание в тюрьме Юнуса Бикбова несколько раз продлевались: сначала до декабря 1937, потом до 25 января, 15 февраля, 20 апреля 1938 года. Именно в это время органами НКВД
БашАССР интенсивно разрабатывалось дело Газиза Альмухаметова, одного из основателей башкирского музыкального искусства, арестованного в Уфе 12 декабря 1937 года.
Газиза Альмухаметова как прекрасного певца хорошо знали в Узбекистане и других республиках Средней Азии. В его репертуаре было много песен на слова Хамзы Хаким-заде Ниязи, органично сочетавших интонационные и ритмические черты революционного марша с национальными особенностями узбекского напева и призывавших к новой жизни.
Артиста гастрольного бюро при Управлении искусств БАССР Газиза Альмухаметова обвинили в том, что в 1918 году он участвовал в работе Валидовского комитета по спасению Башкортостана, создании добровольческих частей башкирского войска в Кипчакском кантоне и службе в контрразведке при Оренбургском военном Совете Башкирского правительства. Поэтому неудивительно, что к делу В-8538 подшит 11-страничный протокол первого допроса Газиза Альмухаметова.
Из допроса Альмухаметова, 1937, 12 декабря: «...Я действительно являюсь участником контрреволюционной националистической организации в Башкирии, ведущей активную борьбу против советской власти.
...Назову 30 участников этой организации: Валидов Закий (белоэмигрант), Бабичев Шайхизаде (поэт, расстрелян красными в 1919, мой вербовщик), ...Бикбов Юнус (работает в Ташкенте), ...и я».
10 июля 1938 года, через семь месяцев после ареста, выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР в закрытом заседании в Уфе приговорила Газиза Альмухаметова к высшей мере наказания – расстрелу.
В деле В-8538 Юнуса Бикбова сразу же за указанной копией допроса Газиза Альмухаметова подшит 11-страничный рукописный «Протокол дополнительной проверки обвиняемого Бикбова Юнуса Юлбарисовича» от 4 марта 1938 года, в котором фактически повторялось то (иногда подробнее), что было изложено им в упомянутом выше документе «О контрреволюционных организациях», написанным собственной рукой 10 октября предыдущего года.
Неудивительно, что уже на следующий день, 5 марта 1938 года, Юнусу Бикбову предъявили обвинительное заключение в том, что:
«– состоял с 1917 по 1929 год членом контрреволюционной националистической организации валидовцев в Башкирии,
– по возвращении из лагеря в Ташкент установил связи с известным националистом Идельбаевым Хурматуллой, с которым вел переговоры о восстановлении нелегальной связи с находящимся в эмиграции идеологом Татаро-Башкирской интеллигенции (? – так в тексте) Заки Валидовым,
– частично признал себя виновным, т.е. в преступлениях, предусмотренных статьями 60 и 67 Уголовного Кодекса УзССР».
Последующие два месяца до выездной сессии Особого совещания при НКВД СССР, состоявшейся 11 мая 1938 года в Ташкенте, Юнус Бикбов находился в тюрьме. Никаких других документов, кроме выписки из протокола этого совещания, в деле В-8538 нет.
1 декабря 1962 года Прокуратура Узбекской ССР внесла в порядке надзора в Судебную палату по Уголовным делам Верховного совета УзССР протест на постановление Особого совещания НКВД СССР от 11 мая 1938 года, вынесенное в Ташкенте в отношении Бикбова Ю.Ю. В основу его обвинения были положены только его собственные показания о переговорах с Идельбаевым о создании в Ташкенте группы валидовцев и выписка из показаний Альмухаметова о том, что Бикбов был членом националистической организации валидовцев. С учетом того, что в отношении Альмухаметова, показавшего, что он и другие были членами националистической организации валидовцев, в 1956 году дело было прекращено, постановление Особого совещания при НКВД СССР от 11 мая 1938 года в отношении Бикбова Ю.Ю. должно быть отменено и его дело прекращено за отсутствием состава преступления.

Реабилитирован полностью

10 июня 1996 года Прокуратура РБ выдала Наиле Юнусовне Бикбовой справку о полной реабилитации ее отца. В ней говорится о том, что Бикбов Юнус Юлбарисович, «осужденный 18 мая 1930 года Постановлением Тройки ОГПУ БАССР по ст.58-8-10-11-13 УК РСФСР, заключенный в концлагерь сроком на 5 лет, и 11 мая 1938 года Постановлением Особого Совещания НКВД СССР по ст.60, 67 УК УзССР, заключенный в ИТЛ сроком на 8 лет 31 декабря 1962 года Постановлением Президиума Верховного Суда БАССР и 30 декабря 1962 года Определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Совета УзССР, полностью реабилитирован с прекращением дел за отсутствием преступления».
Поскольку имущество ее отца Ю.Ю.Бикбова в обоих случаях было изъято не в связи с арестом или осуждением, возмещение его законами не предусмотрено. В Зианчуринском районе Республики Башкортостан 19 сентября 2018 года земляки открыли Юнусу Бикбову, государственному деятелю, заложившему основы государственности в Башкирской республике, памятник [14]. Автор памятника уфимский скульптор Халит Галиуллин, мрамор для постамента привезли из Абзелиловского района.

Литература

1. Бикбов Юнус Юлбарисович / Книга памяти Республики Башкортостан. – Уфа: Китап. Том 1, 1997, с.287.
2. Насыров Р. Первый председатель Башкирского правительства / Ватандаш. – 1999. – №4 (8). – С.152–154 (башк.)
3. Бикбов Ю.Ю. (1883–1943) // Ислам на Урале. Энциклопедический словарь / Колл.авт. – Москва: Мадина, 2009, с.65.
4. Бикбов Ю.Ю. Башкирская энциклопедия. В 7-ми томах. / гл.ред. М.А.Ильгамов. – Уфа: Башк.энцикл. Т.1, 2015, с.463.
5. Ярмуллин А. Юнус Бикбов (1883–1943) / У истоков Башкирской республики. Биографии деятелей Башкирского национального движения (1917–1920). – Уфа: Китап, 2017, с.17–20.
6. Аккубеков Р.Ю. Юлбарис Бикбов / Научное наследие государственных деятелей, стоявших у истоков создания Башкирской республики // Колл.авт. Т.3, 2023. – Уфа: Книга-принт, с.44–47.
7. Салихов А.Г. Юнус Бикбов. // Там же, с.13–14.
8. Нац.архив Респ.Татарстан. Фонд 977. Оп.личных дел студ.Казан. ун-та. № 38829, 15 л.
9. Национально-государственное устройство Башкортостана (1917–1925). Документы и материалы в 4-х томах (автор-сост. Б.Х.Юлдашбаев). – Уфа:Китап, 2002–2009.
10. Мардамшин Р.Р. Башкирская чрезвычайная комиссия. Страницы истории. – Уфа, 1999.
11. Латипов Р.Р. Л.Д.Троцкий и «Башкирский вопрос» 1926 года / Международный исторический журнал. – 2002. – №19.
12. Ергин Ю.В. Аллабирде Ягафаров: полгода в сетях БашЧК // Ватандаш. – 2023. – №12. – с.45–63.
13. Таган Заки Валиди. Воспо­минания. Борьба мусульман Туркес­тана и других восточных тюрок за существование и культуру. Пер. с турец. – Москва, 1997. – 649 с.
14. Симетханов В. / Республика Башкортостан (газета), от 13 сентября 2018 г.

Сноски

1 5 номеров (№№762, 765, 768, 771, 773) «Оренбургской газеты» с этими материалами были опубликованы Р.А.Бикбаевым в журнале «Ядкарь» (2002, №3, с.57–70), а полностью (с №777, 780) в [6].

2 Вместе с ним по списку №9 от Оренбургской губернии в Учредительное собрание прошли Шариф Манатов, Габдулахат Фахретдинов, Усман Куватов и Габдулла Идельбаев [9.Т.1, с.179].

3 Башкирская делегация в работе совещания кроме Юнуса Бикбова была представлена братьями Абдуллой и Мухаметдином Адигамовыми, Ахметзаки Валидовым, Сагитом Мрясовым, Искандером Султановым [9. Т.2(1), с.42].

4 Окончательный вариант «Соглашения Центральной Советской власти с Башкирским правительством о Советской Башкирии» был подписан 20 марта 1919 года. Напечатан 23 марта в №63 «Известий ВЦИК».

5 5 октября 1922 Уфимский кантон был упразднен, а его территория вошла в состав Зилаирского кантона. 20 августа 1930 Зилаирский кантон упразднили, Усерганская волость вошла в состав Зианчуринского района БАССР.

6 Идельбаев Х.С. (Хурматулла Идельбай), родной брат ГабдуллыИдельбаева, расстрелянного без суда и следствия вместе с ГимраномМагазовым в марте 1917 в Баймаке. Это он называл Ахметзаки Валидова«за приверженность науке доктором Вагнером из Фауста, Шарифа Манатова за помощь Ленину Раскольниковым из Достоевского, а Аллабирде Ягафарова за его лень Обломовым»[13, с.142–143, 148]. «Самого Хурматуллу, уподобив его Тургеневскому персонажу, мы называли Базаровым»[13, с.174]. Сопровождал А.З.Валидова в процессе его побега в 1920 в Туркестан, чему автор «Воспоминания...» посвятил целый раздел «Мой старый товарищ Хурматулла Идельбаев»[13, с.272–274].
7 Расулев Т.Г. (Талха Расулев), уроженец села Авьянова Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии. Получил образование в медресе «Расулия» у своего дяди Зайнуллы Расулева, неоднократно упоминается А.З.Валидовым в его «Воспоминаниях…» [13, С.157–161, 213, 267, 269, 273, 274]. Став шурином (братом жены) Валидова, служил при нем чиновником по особым поручениям. После поражения антибольшевистского движения в Туркестане уехал на Дальний Восток, а затем в Китай. Дальнейшая судьба неизвестна.

8 Альмухаметов Г.С. (1895–1938), певец, композитор, уроженец села Старомурапталово Стерлитамакского кантона Мурапталовской волости (ныне Куюргазинского р-на РБ). Был репрессирован (1937). Реабилитирован (1956).