Заметки минометчика

Ночные «гости»

– «Меридиан», «Меридиан»! В направлении точки «Мошка» движутся «Костлявая» и «Крылатый пастух!»
– Я «Мошка», слышу четкий шум винтов, нахожусь в готовности!
Посреди ночи, так неожиданно, но всегда подспудно ожидаемо, будят тревожные сигналы из рации. Торопливо включаю программы с «палитрой» (телефон или планшет с картой) и всматриваюсь в те точки, над которыми кружит «старуха» со смертельными «гостинцами».
Связисты начинают перекличку «глазок» – постов наблюдения, запрашивая «погоду» (обстановку) на точках. Один за другим посты сообщают кодированными командами о том, что пока без последствий, но «погода пасмурная, небо грязно». Это означает, что ночная «гостья» и ее «кавалер» все еще где-то над нашим районом.
«Костлявая» – это тяжелый беспилотный летательный аппарат, изначально задуманный как сельскохозяйственный агрегат для опыления полей. Но война внесла свои коррективы. Сейчас это ночной бомбардировщик «малого неба» (небольших высот), способный принести четыре 120-миллиметровые мины общим весом в 60 килограмм или несколько противотанковых мин ТМ. Из-за особенностей применения в темное время суток (низкая скорость) на фронте ее прозвали «Старухой», «Бабой-Ягой», «Костлявой». Ну а я стал называть ее на наш башкирский манер «Кошмар-апай».
Через какое-то время мы уже и сами отчетливо услышали работу двигателей БПЛА – «Костлявая» как будто низко пролетела где-то рядом. Если на ней нет 120-миллиметровых мин или ТМ, ей до нас теоретически не добраться. Но приятного все равно мало. Примолкли все разговоры в блиндаже, напряженно слушаем небо сквозь толщу перекрытия блиндажа, пытаясь понять, в направлении какой точки она летит.
Слышим по рации, что она уходит севернее от нас, так как ее «кавалер» «Крылатый пастух» (он же разведывательный БПЛА самолетного типа) никого, видимо, не обнаружил. И мы невольно переводим дух. Каждый раз, когда прилетает эта «гостья», я начинаю корить себя за то, что проявил излишнюю слабость и не заставил свой минометный расчет дополнительно укрепить накат на блиндаже еще одним слоем мешков с песком, чтобы его толщина позволяла чувствовать себя более уверенно.
Кроме увеличения толщины наката блиндажа, необходимо еще замаскировать вход в блиндаж так, чтобы он выглядел максимально естественно. Желательно – без применения маскировочных сетей, которые иногда, наоборот, выдают твое местоположение для БПЛА противника. Тем более, после многочисленных сбросов самодельных зажигалок лес над нами почти гол, прозрачен. Это явно не родные дебри Бурзяна.
В конце концов, пришел к идее, что необходимо аккуратно уронить дерево прямо на вход в блиндаж, не повредив его. Затем – аккуратно подрезать нижние ветки либо выгнуть их в стороны, закрепив вязкой и веревочками, но чтобы сверху была видимость того, что дерево упало само.
Но вот стоило ей, этой ночной пакости, под торопливый треск автоматов и перестук пулеметов, покинуть нас, как эти самокритичные мысли по укреплению и дополнительной маскировке блиндажа тут же легко улетучились следом.
По рации сообщают, что «Крылатый пастух» и «Костлявая» покинули наш район. Но команда на боевую готовность не отменяется до утра. Продолжаем сидеть в «брониках» (бронежилетах), чтобы по первому свистку выдвинуться либо на огневую позицию, либо покинуть блиндаж в случае его обнаружения и бомбардировки другими «гостьями», наведенными «Крылатым пастухом».
Нам, минометчикам, в отличие от той же пехоты, нельзя обнаруживать себя противовоздушным огнем. Но бывают моменты, что терпения едва хватает, чтобы не выбежать и не выместить на ней, этой «гостье», всю свою нерастраченную злость и личные ночные страхи. Иногда, конечно, были и светлые моменты в подобные тревожные ночи. Это когда наши штурмы (пехота) заземляют «Костлявых», каждая из которых, по словам знающих, стоит от полутора миллиона рублей и выше. Мы, как дети, радуемся этому, хотя и не принимали в сбитии БПЛА непосредственного участия. В ответ противник начинает обкладывать артиллерийским огнем те квадраты, из которых велся зенитный огонь по «гостье». Либо по тем точкам, до которых она не смогла долететь.
И тут есть прямая зависимость от того, сколько и какого качества снаряды поставили противнику их западные покровители. Если снарядов и мин достаточно, они тратят (опять же это наблюдение на нашем участке) до двадцати выстрелов на цель. Если же нет, то не более трех-пяти. Арифметика, как говорится, тут простая и понятная. Следует упомянуть еще и про качество снарядов: бывало и такое, что, например, на двадцать потраченных противником выстрелов на погашение цели было пять и более неразрывов. Почему и как – дело другое. И такого добра тут в грунте много.
Но прочь уже все эти мысли! Мы дружно ложимся досыпать до утра как есть – в броне и с автоматами рядом, кроме дежурного «фишкаря» (наблюдателя) на рации.
Утром, едва проглянуло солнышко и пока утренняя дымка не рассеялась, быстро выбегаю по нужде, попутно осматривая состояние внешней маскировки блиндажа и прикопанного рядом «шмурдяка» (вещей и продуктов). Тут ведь бывает и такое, что пока ты ночью, всеми ушами расчета, внимательно слушаешь небо, в это время в твоем «шмурдяке» могут весело хозяйничать мыши, лисы, бродячие кошки, собаки или даже шакалы. А утром вокруг блиндажа будет валяться куча демаскирующего мусора и испорченных продуктов, по которым через БПЛА твое местоположение обнаружит противник. Поэтому продукты мы стараемся хранить в деревянных ящиках из-под «стодвадцатых» мин, из них же приходится делать позиции, строить нары и прочее. Так что их почти всегда не хватает.
Но стоило лишь зайти под навес масксети, присыпанной сверху горелой хвоей, что натянули близ блиндажа, явственно слышу, как низко, прижимаясь к деревьям, летит «Малый пастух» (он же «Мавик» – корректировщик работы дневных FPV-дронов и той же артиллерии). Бежим обратно в блиндаж, уже слыша, как в сторону соседей полетели первые дроны, которых за характерный звук называют «истеричками». Но это уже совсем другая история и сказочные персонажи в ней тоже другие, уже – дневные.