Делать историю наглядной

– Алексей Иванович, на чем основан метод восстановления облика человека по черепу, называемый методом Герасимова?
– Метод антропологической реконструкции лица по черепу разработал советский ученый-антрополог, доктор исторических наук Михаил Михайлович Герасимов в 1940-е годы. Он основан на статистически изученных закономерностях связи между рельефом костной основы и толщиной мягких тканей в ключевых точках лица. Толщина мышечных покровов зависит от микро- и макрорельефа черепа. То есть череп задает каркас – ширину и высоту лицевого отдела, форму скул, челюстей, орбит, носовой области. По этим признакам и по данным о среднем профиле мягких тканей для пола и возраста реконструктор восстанавливает объемы и контуры лица.
С помощью своего метода Герасимов восстановил облик Ярослава Мудрого, Тамерлана, Андрея Боголюбского, Ивана Грозного, Улугбека и других исторических личностей. В 1950 году ученый основал лабораторию антропологической реконструкции лица по черепу при Институте этнографии Академии наук СССР. В дальнейшем метод получил признание во всем мире, стал широко применяться в антропологических исследованиях, криминалистике. За долгие годы методика не претерпела значительных изменений, хотя отдельные дополнения в нее, конечно же, вносились. Точность воспроизведения портретов с использованием этой технологии по-прежнему очень высока.

– Сколько времени занимает создание одной реконструкции? Расскажите подробнее, как это происходит.
– Весь процесс занимает около месяца, иногда может растянуться на год и больше. Скульптурная реконструкция создается в несколько этапов. Важным из них является измерение черепа для понимания пропорции и деталей лица. Череп, пожалуй, единственная кость человека, которая хорошо сохраняется веками в любых условиях. Человеческие черепа индивидуальны и неповторимы, как лица. В них явно выражены расовые антропологические особенности. Тщательно анализируя форму, пропорции, морфологические характеристики и асимметрию, можно наиболее точно воссоздать лицо. Женский череп, например, отличается от мужского более тонкими контурами и меньшими размерами. По степени стертости зубов можно определить возраст человека на момент смерти.
Изготавливается копия черепа из гипса или с помощью 3D-печати. Затем определяется толщина мягких тканей в нескольких точках и на череп наносятся полосы из пластичного материала – скульптурного пластилина. Есть специальные таблицы, указывающие толщину мягких тканей на разных участках головы. В среднем она составляет около 5 миллиметров.
Герасимов установил взаимо­связь между мягкими тканями и лицевым скелетом, что позволяет моделировать лицо. Разработаны методики воссоздания формы ушей, определения степени выступания глазного яблока. Нос ориентируется по форме носовых костей и отверстий, губы – по зубам, подбородок – по нижней челюсти.
На последнем этапе формируются текстура кожи, лицо, волосы и т.д. Таким образом, учитывая индивидуальные особенности строения лицевого скелета, можно воссоздать максимально близкий к реальности внешний облик человека.

– Полагаю, что здесь важно обладать, помимо научных знаний, художественным видением и интуицией...
– Да, конечно, остается место и для интуиции ученого в этом непростом деле. Но это не «рисование по воображению», а последовательная процедура: измерения, постановка тканевых маркеров, восстановление мышечных и жировых объемов, затем детализация. При этом метод не обещает портретного сходства «до родинки», но позволяет получить достоверный типаж и пропорции, соответствующие конкретной костной основе черепа.

– Алексей Иванович, как началось ваше увлечение антропологической реконструкцией?
– Интерес появился еще в юности, сначала через антропологию, скульптуру, рисунок, затем – через знакомство с работами Герасимова и практикой реконструкций.
О пластической реконструкции по методу Герасимова я узнал еще в школьные годы. В уфимском книжном магазине «Букинист» на улице Ленина, который я часто посещал, нашел выпуск ежегодника «Наука и человечество» за 1965 год. В нем была статья Михаила Герасимова «Портреты исторических личностей» с множеством иллюстраций. Она меня очень заинтересовала, и я загорелся мечтой овладеть этим искусством.
Переломным стал мой первый проект для музея, когда стало ясно, что реконструкция – это способ «вернуть человеку лицо» и сделать историю наглядной, доступной и понятной для людей, но при этом строго научной.

– Антропологическая реконструкция, вероятно, требует знаний в различных научных областях. Где вы получили образование?
– Эта профессия, действительно, междисциплинарная. Во-первых, необходимо знать анатомию, краниологию (раздел физической антропологии, изучающий вариации строения и формы черепа и отдельных его костей у человека и приматов. – Ред.), остеологию (раздел анатомии, посвященный изучению скелета в целом, отдельных костей, костной ткани. – Ред.). Кроме того, необходимо понимание археологического контекста. Ну и, конечно, иметь навыки скульптора.
Я окончил биологический факультет Башкирского государственного университета. Во время учебы прошел непродолжительную стажировку в Москве, в лаборатории пластической реконструкции, основанной Михаилом Герасимовым. В тот период лабораторией руководила его ученица Галина Вячеславовна Лебединская. Своим учителем я считаю Сергея Алексеевича Никитина. Он исследователь, криминалист, ведущий специалист в области идентификации личности по черепу и прижизненным изображениям Московского бюро судебно-медицинской экспертизы. Кроме работы в криминалистике, он воссоздал облики многих исторических личностей: Ильи Муромца по останкам из Киево-Печерской лавры, бабушки Ивана Грозного Софии Палеолог, Елены Глинской, Евдокии Донской и других. Под руководством Сергея Алексеевича, в его московской лаборатории, я прошел настоящую школу в области восстановления облика по черепу.
Практика в экспедициях и музейных проектах постепенно дала тот самый «навык руки», без которого реконструкция невозможна.

– В каких регионах вы побывали с экспедициями?
– Кроме множества выездов по нашему региону, Южному Уралу, у меня была счастливая возможность работать в обширных археологических экспедициях в Туркменистане, Таджикистане, Казахстане, Египте. Самые запомнившиеся – экспедиции в Египет, где приходилось работать с мумифицированными останками греко-римского и коптского времени.
Важным этапом была и работа в Туркменистане в экспедиции под руководством Виктора Ивановича Сарианиди. Там мы исследовали огромный некрополь, крупнейший в Центральной Азии, связанный с древним урбанистическим центром цивилизации Маргиана. По скелетным останкам удалось реконструировать образ жизни обитателей: их питание, нагрузки, болезни, иногда следы травм или лечения. Также было несколько экспедиций в горный Таджикистан.
Чтобы точно и убедительно восстановить внешность человека, нужно не только работать с черепами, но и общаться с живыми людьми. Во время экспедиций мы изучали ногайских татар, бахтияров в Иране, башкир, татар, русских. Это дало нам важные наблюдения. Знакомство с разными типами людей помогает понять, как выглядят те или иные черты лица. Опыт работы с разным краниологическим материалом и антропологические исследования людей позволяют создавать точные реконструкции.
Реконструкции – это почти всегда командная работа. Работаем совместно с археологами, антропологами, реставраторами, музейными специалистами.

– В каких музеях можно увидеть ваши работы?
– Мои работы представлены в музеях Башкортостана – в Национальном музее и Музее археологии и этнографии. Они есть в Музее природы и человека в Салехарде, Челябинске, в музее-заповеднике «Аркаим», а также в ряде музеев стран Центральной Азии: в городе Мары Туркменистана и в городах Актобе, Астана Казахстана. Для музея реконструкция сильный инструмент: посетитель видит не только предметы и кости, а облик конкретного человека.

– В визит-центре Евразийского музея кочевых цивилизаций выставлены выполненные вами скульптурные реконструкции лиц погребенных в мавзолее Хусейнбека и близ мавзолея Тура-хана. Насколько сложной была эта работа?
– Археологическое исследование мавзолея Хусейнбека проводилось в 1985 году. Останки, изъятые для изучения в Институте истории, языка и литературы УФИЦ РАН, перезахоронили в 2016 году. Перед этим я сделал копию черепов, по которым и сделал первоначальную версию реконструкций.
Было проведено антропологическое исследование останков: прежде всего, фиксировалось состояние черепа, степень сохранности, наличие деформаций и посмертных повреждений. Затем выполнялась серия измерений и фотофиксация, при необходимости – 3D-сканирование, моделирование, чтобы точно восстановить форму костной основы.
Далее прошел собственно этап реконструкции по методу Герасимова: на череп наносились ориентиры мягких тканей и их средние значения по полу и возрасту, после чего шаг за шагом формировались основные объемы лица – мимическая область, нос, губы, веки, уши. Важный момент: реконструкция всегда остается вероятностной – мы уверенно восстанавливаем общие черты и пропорции, а такие детали, как нюансы формы кончика носа, губ или выражение, задаются в пределах допустимых вариантов.
После научной части следовала художественно-технологическая: изготовление скульптурного портрета, доработка фактуры и поверхности, подготовка к экспонированию.
В случае с Хусейнбеком у меня был целый череп хорошей сохранности: высокий лоб, мозговая и лицевая часть черепа гармонично сочетаются, кости носа умеренно выступают. Кроме того, в работе были два черепа взрослых индивидов – женщины и мужчины относительно молодого возраста из мавзолея. Женский череп особенно интересен: он демонстрировал выраженные монголоидные особенности строения, характерные для центральноазиатского круга – в сопоставлении с современными каракалпаками или монголами. Такая сравнительная база помогает точнее понимать вариативность и избегать «усреднения» облика.
Инженер лаборатории аддитивных технологий БГМУ Фанир Кильмухаметов, используя современные методы оцифровки трехмерных объектов и 3D-печати, помог изготовить их из долговечного материала. Они и используются для экспозиции.

– Современные технологии, в том числе искусственный интеллект, проникли во многие сферы жизни. Как они отразились на вашей профессиональной деятельности?
– Цифровые технологии сильно помогают на подготовительном этапе: 3D-сканирование и фотограмметрия позволяют сохранить форму черепа в цифровом виде, делать измерения, симметрировать утраты, печатать модели на 3D-принтере. Это повышает точность и позволяет работать бережнее с оригиналом.
Однако ключевую роль играют методика и экспертная интерпретация. Даже при наличии цифровой модели специалист принимает решение о мягких тканях, нюансах профиля, возрастных изменениях на основе анатомических и сравнительных данных. Что касается искусственного интеллекта, в научной части я его не использую как инструмент для визуализации или поиска референсов, так как научная реконструкция должна быть воспроизводимой и обоснованной.

– Алексей Иванович, сколько всего реконструкций вы создали за годы работы?
– Я создал около двухсот графических и скульптурных реконструкций портретов представителей различных эпох и культур. В 2015 году в Москве вышел альбом-каталог «Лицом к лицу...», в котором собрана часть моих работ. В этой книге я решил поделиться опытом, рассказать о наиболее интересных своих работах. Кроме скульптурных работ, туда вошли еще и наиболее выразительные и интересные графические реконструкции. В издании есть научно-популярные очерки об истории создания некоторых скульп­турных антропологических бюстов.

– За многие годы вы накопили огромный опыт в области реконструкции. Насколько известно, экспертов в этой сфере крайне мало. Есть ли у вас свои ученики?
– Да, я стараюсь передавать навыки. Важно, чтобы человек освоил не только технику лепки, но и антропологическую базу – иначе получится художественный портрет, а не реконструкция. Поэтому обучение обычно начинается с анатомии и краниологии, а уже потом – практическая реконструкция.
Сейчас у меня есть ученик – Денис Михайлов, студент 1-го курса магистратуры Института истории и государственного управления Уфимского университета науки и технологий. Так что, можно надеяться, что у нас появятся и другие последователи научной школы антропологической реконструкции.

– Благодарю за беседу и желаю вам здоровья и дальнейших успехов.

Фото автора и из личного
архива А.Нечвалоды.