Мои турблокноты: белорецкие ноты

Часть I. Вот движения суть

Резко вправо!

Маршрут на гору Арвякрязь, которая издалека, маняще душу, почти отвесно возвышается близ деревень Рысакаево с одной стороны и Уткалево с другой (недалеко здесь Шигаево и Хусаиново, относящиеся также к Белорецкому району Башкортостана), мы выбрали самый что ни на есть сложный. Взяли и свернули с грунтовки с глубокими следами протекторов УАЗов, колесных тракторов резко вправо.
Предварительно состоялся следующий разговор.
– Народ, подниматься легче же, чем спускаться? – обратился к нашей небольшой группе провод­ник Ильдар, человек до мозга костей интеллигентный, улыбчивый, с дружелюбным мягким характером. Проводник непрофессиональный, не за деньги нанимался, наоборот, потом щедро будет делиться содержимым своего большого черного рюкзака. Там и чай с травами в термосе, и пирожки, и огурцы, и помидоры. Все удивительно вкусно, точно первый раз в жизни пробуешь. Это как обычный чай на сенокосе, но с совершенно другим ароматом. То ли из-за того, что заваривается непосредственно в объемном чайнике, прямо над огнем, и сразу, как вскипит вода родниковая, засыпается не ложкой, а с ладони, то ли от того, что именно родник доминирует своим исключительно положительным химическим составом.
В таких горных походах, особенно летом, костры мы не разжигаем. Можно сказать, вообще этого не делаем, поскольку природу не только любим, но и не губим. Давно уже перешли к менее романтичному, но точно безопасному с точки зрения защиты окружающей среды, способу приготовления пищи – использованию миниатюрной газовой плиты, работающей от обычного баллона объемом, кажется, 220 г. Как-нибудь, возможно, сниму и выложу видео, где буду готовить на ней в котелке рис с сушеными овощами. Называю конкретное блюдо, ибо, во-первых, очень люблю рис – его я могу употреблять и на завтрак, и на обед, и на ужин, останавливает лишь необходимость соблюдения пищевого баланса. Во-вторых, готовится оно относительно быстро, чего не скажешь о супе-лапше с мясом, который я тоже обожаю, в особенности с добавлением курута. Кто не знает – это такой кисломолочный продукт. По секрету скажу: я не особо люблю готовку, кухню считаю местом все-таки сугубо женским. Однако на природе совсем другое дело, тем более, не надо резать всякие салаты.
Рюкзаки на самом деле у каждого на спине, в них не только вода, но и еда. Однако Ильдар спешит угостить сначала содержимым своего вещевого мешка.
– Хочешь поскорее опустошить свой? – шутит кто-то из группы.
– Да! – совсем не обижается проводник. – Чтобы не тянул плечи.
А в действительности никак не скажешь, конечно, что ноша его тяготит – идет легко, уверенно.
Да, непрофессиональный это проводник, просто он поднимался на эту вершину когда-то, а мы – нет. Мы из тех, кто тысяча раз проезжал мимо, столько раз любовался, но не сворачивал до поры до времени.
– Естественно, легче! – отозвался на его вопрос один из смельчаков, который, возможно, не сразу понял, к чему тот клонит.
– Да, как и всем, наверное, как и всегда! – подхватил другой наш товарищ, любитель философских высказываний.
– Дело в том, что одна сторона более пологая, почти заасфальтированная, – было уточнено. – Можем пойти по ней.
– Не, мы не ищем легких путей! – Это уже я.
– Ну, все тогда, вперед! Подъем по крутой, спуск – по пологой! – С этими словами проводник принялся пробивать путь.
– Алга! – Это вставил также я.

Так даже интереснее

Идем средь высокой, выше человеческого роста, травы. Шагаем гордо, ощущаем себя первопроходцами. Шаг спорится и из-за того, что совсем еще не устали. Автомобили оставили в километрах трех отсюда. Если бы не этот маленький, затерявшийся в осоке родничок, из-за которого дорога стала кашей, трудно проходимой даже, проехали бы намного дальше.
С характером, видать, речушка. «А не надо меня сбрасывать со счетов!» – заявила, видать, однажды и до сих пор прорывается через глубокие колеи, орошая здешний густой чернозем. С ранней весны до первых осенних заморозков идет, вероятно, эта борьба между родничком и человеком.
Лес довольно темный. Пахнет сыростью. Бейсболки плотно облеплены паутиной. Особенно заметно на моей черной. Ношу ее с большим удовольствием, поскольку получена в дар от организаторов одного из крупных просветительских проектов, а не куплена в магазине. Паутину на траве я заметил тут же и сделал вывод, что погожие дни еще долго простоят. Это одна из народных примет, в которую твердо верила моя мама и которая не раз подтверждалась. Заготовка сена требовала только сухих дней, и обилие паутины на траве твердо гарантировало их.
– Могу легко убрать, – предложил один из моих спутников, указав на светло-серые сплетения на моем фотоснимке. И тут же принялся открывать какое-то приложение в своем телефоне. – Давай сразу удалю и отправлю тебе.
– Нет, оставь! – воспротивился я. – Так даже интереснее. Пусть будет все натурально.
– Ну, хорошо! – согласился тот.
Туристы мы вполне современные. В телефонах – множество приложений, позволяющих чувствовать себя информационно комфортно. Очень удобно, в частности, знать, на какой высоте над уровнем моря находимся.
– 618! – сообщил сейчас один.
– В Рысакаево было 534, – добавил другой.
А самая вершина нашей горы – 1068 метров, утверждают справочники. Если совсем уж точно – 1068,8. Совсем чуточку выше, чем Масим, который находится в Бурзяне, на моей малой родине – у него цифра 1040.
Да, внезапно свернули и начали героическое восхождение. Если бы пошли в обход, через полтора километра были бы уже у цели. Среднюю скорость движения тоже скоренько посчитали и должны были спокойно дойти за 45 минут. В течение одного школьного урока. Столько времени занимал перелет из Уфы в Бурзян на АН-2 в мои студенческие годы. Это в ясный, сухой день. А в пасмурную погоду все полтора часа.
Но пошли мы напролом и потратили два часа.

Пусть так и будет

Разжились деревянными палками. Медведя пугать. Шутка. На самом деле первый вопрос, который обычно задают относительно походов на природу, – про медведей. В голосах иногда явно слышится дрожь. А пусть так и будет – в лесу пускай хозяйничают они. И, наоборот, в деревне – человек. Я к тому, что в последние годы косолапые сладкоежки стали все чаще наведываться даже в города. Росту популяции стоит радоваться, но границы пусть уж свято сохраняются.
– Нет, не попадались еще! – традиционно с сожалением отвечаю я. – Хоть сам и из Бурзяна, но видел их только в зоопарках. Еще в Парке лесоводов в Уфе. А так хочется встретиться, пожать ему лапу, поговорить о житье-бытье.
Мужчины непонятно улыбаются: то ли поддерживают, то ли сомневаются в том, насколько я трезво оцениваю такое. Женщины высказывают конкретное нет:
– Ой, не надо, вот не надо!..
А палки нужны строго по назначению – опираться. Были срезаны большим самодельным ножом. Долго искали в траве потом то, из чего он был извлечен.
– Что потеряли? – спросил один из альпинистов.
– Чехол от ножа, – шурша у себя под ногами, кряхтя, ответил другой.
– Не чехол, а ножны, – поправил третий. Это тот, который любит всякие философские изречения.
– Ну да, – без обиды согласился тот. – Как бы ни назывался, надо его найти.
Нашли.
Насчет палки добавлю: по возвращении с восхождения я посвятил ей слегка шутливый пост в соцсети. Собственный фотоснимок, где я запечатлен с ней, подписал так: «Палка обыкновенная, деревянная, неотесанная, кривоватая, эксклюзивная (ибо несерийного выпуска), совершенно бесплатная, но такая же треккинговая. Опора туриста».

Своими руками

Это в его, нашего гида Ильдара, частном добротном жилище мы переночевали.
Навигатор издалека показал дом под богато-зеленой крышей, и я тут же заметил дым, идущий из бани и был наполнен глубоким чувством благодарности. А когда сели за стол, который прогибался от кулинарных изысков милейшей хозяйки Ляйсан, чувство это многократно укрепилось. Она всю жизнь работает учительницей начальных классов. Тоже участница всех мероприятий, посвященных Великой Победе. Ильдар уникален тем, что сам шьет различные формы военных лет. И для нее тоже, конечно, пошил.
Я был просто в восторге, когда в 2019 году в селе Шаймуратово Кармаскалинского района встретил большую команду в военной ретро форме, которая сначала прошлась с нами, журналистами радио «Юлдаш», в параде, а затем выступила в местном Дворце культуры с прекрасными песнями и танцами. В ней были и они, Агзамовы.
В доме выделен угол под музей, состоящий из атрибутов, связанных в основном с Башкавдивизией. На стене – полная копия знамени соединения, которую опять-таки сделал своими руками глава семьи. Это все – в честь в том числе и своего деда, служившего в героической дивизии.

Кажется больше

Когда пошли первые утесы, палки стали здорово помогать. Иногда идешь по сырому, толстому, мягкому, как перина, зеленому мху и в самый неудобный момент можешь поскользнуться. А палка все же поддерживает.
Пишем видео с моим комментарием на башкирском языке.
– Большой Ямантау, хоть и высшая точка Башкортостана, отсюда видится ниже, – сказал я, тяжело дыша. – Любая гора, куда я поднимаюсь, кажется больше, чем предыдущая.
Упомянул про простую, но очень нужную палку, и в момент, когда, опираясь на нее, хотел переставить ногу, она поскользнулась.
– Бывает, и срывается, – прокомментировал я.
И произнес фразу, в которой два слова хорошо рифмовались:
– Шыуабыҙ һәм гүйә яңынан тыуабыҙ! – В переводе – «Соскальзываем и словно рождаемся заново».
– Вообще-то, Ямантау на всем Южном Урале самый высокий, – подправил меня все тот же наш товарищ-редактор.
– Так и есть, – кивнул я.
– А ты сказал – в республике.
– Да?
– Да.
Дальше сошлись во мнении, что и сказанное мной не является грубой ошибкой, а добавление всей южноуральской территории придает горе лишь особый статус.
Одежда и обувь, включая специальные носки, ведут себя достаточно достойно. И легко, и красиво. Пальцы ног, которые были повреждены ровно неделю назад при спуске с Иремеля, побаливают. Только виду не подаю, будто чувствую строгий, я бы сказал, даже осуждающий взгляд врача, рекомендовавшего не ходить пока в никакие походы. Ноготь большого (первого, как было написано в истории болезни) пальца был абсолютно синий. Под цвет кроссовок, шутливо подумал я.

Как вы там?

Плотный слой мха хорош тем, что на нем растет черника. Идем, подбираем. Ягоды эти очень схожи цветом с моими походными ветрозащитными, водонепроницаемыми брюками. Пока их совсем мало, время еще не пришло, а когда придет, станут более темными.
Вспоминается утверждение, что черника улучшает так называемое сумеречное зрение. Ну не знаю, не буду ни подтверждать, ни опровергать – специалистом не являюсь. Очки мои темные, изрядно вспотевшие, не стали лучше показывать, это точно.
Ильдар пропал. Сказал, чтобы мы подождали его тут, и нет его уже давно. Телефон ловит, но мы не звоним – не хотим отвлекать: взбираться на скалу очень сложно, даже опасно для жизни. Были разные моменты.
Отдыхаем. Это потом, уже в Уфе, в социальной сети я размещу собственный фотоснимок и подпишу в том числе и следующим предложением: «Этот каменный козырек дал мне тень. Сделал мой день, как сейчас модно говорить». Рифма пришла сразу. Жаль только, что прекрасные виды, которые были далеко внизу, закрыты скалой и тоненькими сосенками и березками.
Через некоторое время буквально рядом слышим тихий голос нашего горного гида:
– Как вы там?
– Нормально! – радуемся почти хором. – Сам как? – Пытаемся разглядеть его, но безуспешно. – Покажись.
Высовывается из-за массивного мшистого камня:
– Прямо нельзя – отвесная стена. Обойдем слева. Идемте.

Будто хочу
погладить котенка

Уже на самом почти верху слышим голос Ильдара:
– О, родиола!
– Да? – Мне кажется, особенно сильно радуюсь этому я, и двигаюсь как можно быстрее.
Я знаю, как пишется слово «родиола» – с буквой «о» в первом слоге, но так и хочется превратить ее в «а». Тогда было бы ближе к моей радиожурналистской профессии. Тут же вижу перед глазами заднюю стенку радиоприемника из своего далекого детства, где было так и написано – радиола. Это потом я узнал, что название происходит от слов «радио» и «фонола» (или «граммофон») и обозначает устройство, объединяющее в себе радиоприемник и проигрыватель грампластинок. А буквально в эти минуты, когда писал эти строки, залез в интернет и чуть не зааплодировал, поскольку, если верить написанному, первые радиолы появились в США в 1922 году и получили название от марки «Radiola», которая, в свою очередь, предположительно была названа в честь растения родиола. Так вот!
Спешу быстрее добраться до этого растения, ибо первая мысль, которая пришла, это про родиолу иремельскую, которая занесена в Красную книгу Республики Башкортостан.
Однако оказалась родиолой розовой, также известной как золотой корень, но как вид у нас в республике, как и на большей части России, не подлежащей особой охране. Искусственный интеллект пишет, что это многолетнее растение, обладает адаптогенными свойствами, то есть помогает организму адаптироваться к стрессу и повышает устойчивость к негативным факторам окружающей среды. В народной медицине применяется для лечения головной боли, также помогает при цинге, диабете, анемии и даже онкологических заболеваниях.
Тем не менее, подхожу к ней весьма осторожно. Стоит одиноко. Сколько бы не озирался, других экземпляров не обнаружил. Даже присел, будто хочу погладить маленького пугливого котенка. Момент, как выяснилось потом, был зафиксирован на камеру.
Порядком удивили мы других туристов, появившись на скалистой вершине горы с совершенно другой стороны, будто зашли в помещение не через дверь, и даже не в окно, а будто сквозь стену, с параллельного какого-то измерения.
Ах, ты мой Урал!.. Любуемся сказочной картиной. Это не только лицезрение родного края с большой высоты, это более глубокое осознание его величия, величавости, этой торжественной красоты, достоинства и важности. Будто вся история открывается перед тобой. В разы вырастает личная ответственность за Родину.
Спускались, как и было запланировано, по уже обхоженной тропе. Вскоре показалась грунтовая дорога.

Я доволен!

Когда шли к машинам, зародились следующие стихотворные строки. Отстав от группы, прямо там и наговорил их на диктофон.
Вернувшись в Уфу, дал заголовок, назвал «Диалогом со старцем». Вот они.
– Умный ведь в гору никогда не пойдет.
– Правильно, мудро он ее обойдет.
– А куда ты тогда опять держишь путь?
– От скал к скалам – вот движения суть.
– Значит, не обходишь же горы свои.
– Обхожу, шаги на это скоры мои.
– Даже я не пойму, объясни старине.
– Чтобы взойти по самой крутой стороне.
Редко когда я остаюсь доволен своими творческими работами. Удивительно, но не в этот раз. Строки, возможно, понравились тем, что были созданы в необычном, древневосточном, что ли, стиле.

Годы и горы

Поход удался! Устали, не без этого. Такие же веселые, как и утром, когда шли здесь, но это торжество теперь больше у каждого внутри, в душе. На вечер снова запланирована баня. И шашлыки – по особому рецепту Ильдара.
Так и произошло. Во дворе дома, рядом с мангалом, расположены дощатые стол и скамейки. Вот там случилось то, что обязательно должно было случиться еще. На гармони я сыграл. И спел. Удивительно, но инструмент не выдал ни одного фальшивого звука, а ведь у него по крайней мере одна кнопка, пятая снизу на правой стороне, ближе к крышке, сильно расстроена. Видимо, и он был в приподнятом настроении. Фальшь мог, конечно, уловить тот мой товарищ – ярый ценитель грамотности, но и он промолчал. Возможно, просто слух у него не абсолютный.
Позже сходил в дом за подарком хозяевам – тремя книжками собственного сочинения на башкирском и русском языках. Когда собирался в дорогу, особо не выбирал, прихватил те, что лежали на самом верху. Одна называется «Улыбка сквозь годы», где третье слово теперь было похоже на слово «горы».

(Продолжение следует.)