Энтузиазм. Вера. Убежденность

Полагаясь только на себя

Мы познакомились с Маратом Талгатовичем в 90-х годах, когда я работала в редакции молодежной газеты «Йәшлек». Приходилось общаться с ним и как с врачом, и как с будущим героем публикации. Он был в зените славы: на операцию в возглавляемый им Уфимский институт глазных болезней приезжали со всего Советского Союза. Говорят, Президент Башкортостана Муртаза Рахимов однажды не удержался, спросил у министра здравоохранения: «Не раз вижу в самолете детей грудного возраста с повязкой на глазах, что происходит?» «Это к доктору Азнабаеву едут», – ответил министр.
Это был период, когда общество вдруг разделилось на бедных и богатых, появились «новые русские», деньги решали если не все, то многое. Нравственные ценности были брошены в жернова агрессивно наступающего экономического капитализма. А человек, к которому со всех концов страны приезжают люди с последней надеждой, рассказывает мне о своих корнях: родителях, родную деревню Якшимбетово в Куюргазинском районе, учителях. И еще Марат Талгатович всегда интересовался жизнью нашей редакции, которая переживала нелегкие времена. Он был таким простым, доступным, кажется, он никогда и не менялся, всегда оставался таким же, несмотря на обилие всевозможных регалий. Так бывает, когда человек всего достигает сам. Марат Талгатович настолько привык трудиться бескорыстно, что даже когда внедрил новый метод операции в офтальмологии и слава о нем разнеслась по стране, он как будто не замечал этого, просто считал своей обязанностью помогать больным. Да и времени на это не было, были только работа и наука.
А работать, полагаться только на свои силы приходилось с юности.
Стать врачом Марат решил еще в 6-7-х классах. Возможно, этому способствовали детские воспоминания, связанные с распространенной в 1946–47 годах в деревне септической ангиной. Он хорошо помнил, как болели его односельчане, как не стало некоторых сверстников. А еще косила людей крупозная пневмония. Благо в их деревню пришел фельдшер – лейтенант, вернувшийся с фронта. Любопытный мальчишка иногда забегал к нему, смотрел, как тот работает.
Однажды заболел братишка Румиль, да так сильно, что все уже думали, что не выживет. Сельский фельдшер вылечил мальчика. И еще многих-многих других. Увиденное впечатлило подростка, со временем появилось желание так же помогать людям, спасать их. Поэтому, когда после окончания школы ему предложили целевое направление в Саратовский юридический институт, он отказался – нет, будет врачом! Только осуществить эту мечту помешал немецкий язык. Он получил «тройку» за экзамен по иностранному и не смог набрать проходной балл в медицинский институт. Однако юноша не махнул рукой, решил заниматься самостоятельно. Притом что ему не то что немецкий, даже русский язык давался с трудом, ведь в школе обучение было на родном, башкирском.
Вернувшись в деревню, он работал в колхозе прицепщиком на тракторе. А по вечерам готовился к экзаменам, штудировал deutsсhе. А когда через год поступил в институт, в качестве иностранного выбрал английский. Не захотел учить немецкий, из-за которого потерял целый год. Забегая вперед скажу, что это было очень дальновидное решение, потому что в ординатуре Азнабаев стал одним из немногих студентов, кто хорошо владел английским языком и вошел в число специалистов, которых начали готовить для работы за границей. А пока предстояли самостоятельные занятия, ведь ему надо было догнать своих однокурсников, которые пришли с определенной базой знаний по иностранному. Он усерд­но занимался. Ему, носителю башкирского языка, произношение некоторых звуков давалось легче, чем остальным.
Вот так, шаг за шагом, закалялся характер, укреплялась сила воли, которые вели парня к заветной мечте. Перед любознательным молодым человеком открылись новые ворота в мир знаний. Привыкший еще со школьных лет запоем читать книги, он с интересом слушал лекции, записался на дополнительные курсы, листал научные журналы по медицине. В старших курсах записался в офтальмологический кружок, который вел заведующий кафедрой Габдулла Хабирович Кудояров. Тот умел увлечь научной работой – студенты занимались с удовольствием. Однажды профессор прооперировал и вернул зрение женщине, которая не видела 25 лет! Это сильно впечатлило Марата Азнабаева. Увиденное долго не отпускало его. Он подробно описал операцию, изучил научную литературу по данной теме, обратил внимание и на достижения зарубежных ученых, которых уже читал в оригинале. Выступил с докладом на студенческой научной конференции, за что получил от своего наставника книгу с автографом.
Пытливый ум и горящие глаза молодого человека не остались незамеченными опытным профессором. После окончания института он предложил Азнабаеву поступить в аспирантуру на кафедру офтальмологии. Сам выпускник хотел быть хирургом, к тому же его звали в молодой город Кумертау, предлагали квартиру. В институте прочили работу за рубежом. Если быть точнее – в Оранском университете Алжира. Марат Азнабаев решил посоветоваться с отцом.
– Надо ценить предложение такого человека, как Кудояров, – сказал отец.
– Ну тогда мне снова придется жить в общежитии, – пытался возразить сын.
– Ты сколько лет жил в общежитии? Шесть лет? Ну поживешь еще два года.
На этом ближайшее будущее молодого специалиста было определено – он стал первым аспирантом Габдуллы Хабировича. Тема его научных исследований была связана с опущением верхнего века. Долго не затягивая, Марат Талгатович защитил кандидатскую диссертацию.

Начало микрохирургии глаза

Молодой ученый много читал, выступал на конференциях. «В одном журнале прочитал, что пишут американцы о результатах операций при катаракте у детей и ужаснулся: каждая четвертая операция заканчивается потерей глаза! Они начали делать операцию под микроскопом, – вспоминает Марат Талгатович. – Когда я узнал, что в Москве академик Краснов начал проводить такие операции у взрослых, немедленно поехал в столицу. Две недели учился у него».
Сразу после приезда молодой доцент заявил: «Мне нужен микроскоп». Кто-то вспомнил, что на соседней кафедре пылится немецкий микроскоп. Коллеги без раздумий расстались с ним, и у Азнабаева появилась возможность экспериментировать с животными. Вскоре он рискнул под микроскопом провести операцию. Это была ювелирная работа. В первое время его операции длились в два раза дольше, чем у остальных. Многие даже подшучивали над ним. Но с приобретением навыков время сократилось, но самое главное – операция была бесшовная, а количество осложнений резко сократилось.
– Когда меня назначили руководителем детского отделения, начал глубже вникать в тему. Неоперированных детей было очень много. До 5-6 лет они оставались слепыми. Я задумался над тем, почему же при помутнении хрусталика мы оперируем одним и тем же способом и взрослых, и детей. – Тут доктор на бумаге рисует, процесс операции: делается разрез почти до половины окружности роговицы, оттуда вынимается хрусталик. – У детей ведь глаза маленькие! Тогда я решил вместо большого разреза сделать микроразрез до 1,2 мм. Операция получалась с незначительной травмой через клапанный разрез, число послеоперационных осложнений резко уменьшилось.
Это был прорыв в офтальмологии. Вскоре Марат Талгатович стал единственным офтальмологом в СССР, кто начал оперировать новорожденных при врожденной слепоте разработанным им методом и инструментами. Вот тогда и потянулись родители со слепыми детишками из Москвы, Ленинграда, Якутии и т.д. В Уфе делали операции детям из Китая, Германии, Польши, Венгрии, Румынии, Вьетнама. Однажды к нему привезли девочку с двухсторонней катарактой. Марат Талгатович прооперировал ей сразу оба глаза, посчитав, что две операции и два наркоза в разное время для маленького организма – слишком большое испытание.
«Это достижение для всесоюзной медицины, – сообщила об этом газета «Известия». – В Уфимском НИИ разработана и успешно применяется методика щадящей хирургии с использованием собственных инструментов и приспособлений. Все это позволило снизить возраст оперируемых с года-полутора лет до трех месяцев: ведь чем раньше будет удалена у ребенка завеса с глаз, тем быстрее он привыкнет к свету и лучше будет видеть».
Через много лет директор Оренбургского центра микрохирургии глаза профессор В.Н.Канюков скажет: «Если бы Марат Талгатович ничего не сделал, кроме создания нового направления микрохирургии глаза у новорожденных, все равно его имя было бы записано в офтальмологии золотыми буквами».
Марат Талгатович понимал, что будущее офтальмологии за такими операциями. Но для этого нужно было доказывать свою правоту. Доцент кафедры глазных болезней писал статьи, выступал на конференциях, собирал материал для докторской диссертации. Однажды его пригласили в обком КПСС. Первый секретарь Мидхат Шакиров предложил ему возглавить Уфимский научно-исследовательский институт глазных болезней. Таким образом, неожиданно для себя в ноябре 1980 года он стал директором лечебного учреждения. С его приходом начался новый этап в развитии института, который Министерство здравоохранения РСФСР считало бесперспективным и уже приняло решение о его закрытии.
К лечебной и научной работе М.Т.Азнабаева прибавились хозяйственные заботы. Но оперировать он не перестал. За многие годы врачебной деятельности им выполнено более 10 тысяч операций.
Оперировал сам, консультировал молодых, делился результатами в научных изданиях, выступал на съездах и конференциях.
Уфимский НИИ глазных болезней стал ведущим центром страны в лечении слепоты при врожденной катаракте. Предложенные Азнабаевым методы широко внедрялись во многих офтальмологических стационарах России, а имя самого «уфимского кудесника» стало известным на весь Советский Союз. В адрес института поступали письма с благодарностью со всех концов страны. «Не передать словами горе матери, когда ребенок слепой. И какое чувство благодарности заполняет душу, когда руки волшебников-хирургов возвращают зрение детям. Низко кланяюсь врачам, вернувшим зрение моей дочери Кате», – пишет Е.Таратухина из Ямало-Ненецкого автономного округа. Жительница Латвии Сильвия Зелча благодарит за то, что уфимские врачи подарили зрение двухлетнему сыну. Семья Измайловых из Тамбова, Романовы из Орджоникидзе, Гафаровы из Таджикистана, Аллахвердиевы из Азербайджана, Семченко из Украины... И таких отзывов не сосчитать.
В 1986 году по инициативе и при активном участии М.Т.Азнабаева построено два современных корпуса общей площадью 9800 м2. Введение их в строй позволило облегчить работу сотрудников и значительно улучшить качество оказания офтальмологической помощи населению Башкортостана и прилегающих регионов России. Учреждение стало второй по величине и значению глазной клиникой страны, где ежегодно проводилось до 10 тысяч операций и более 70 тысяч консультаций.
Известный академик Святослав Федоров с интересом наблюдал за достижениями уфимских коллег. В один из приездов, познакомившись с новыми разработками башкирских ученых, он пригласил Марата Талгатовича защищать диссертацию в своей клинике:
– Я удивляюсь тебе, Марат, у тебя столько научных материалов. Много публикаций в зарубежных журналах, почему ты до сих пор не защищаешь докторскую диссертацию?
Это было время, когда созданный московским ученым Межот­раслевой научно-технический комп­лекс «Микрохирургия глаза» был известен уже во всем мире.
В 1987 году состоялась блестящая защита докторской диссертации на тему «Новые методы и эффективность микрохирургии катаракт новорожденных и детей», которая стала результатом 16 лет научных исследований и практической работы. После успешной защиты Азнабаев так же усердно продолжал работать: целенаправленно следил за техническими новинками, ориентировался на последние достижения зарубежных и московских коллег. Несмотря на финансовые трудности, сумел заменить в институте микроскопы. Сотрудники учились работать с высокотехнологичным диагностическим и лечебным оборудованием. Руководителем ставилась задача хорошо знать иностранные языки, чтобы ориентироваться в специальной литературе и потоке информации.
Он часто выступал, печатался, ездил по стране и миру, знакомился с передовыми клиниками и научными центрами. Видел тенденции развития мировой офтальмологии.
Пришло понимание, что наука не только должна тратить деньги, но и уметь зарабатывать. Азнабаев понял: чтобы удержаться на лидерских позициях в качестве научного, лечебного учреждения и центра подготовки кадров, институту нужно самостоятельно зарабатывать. На базе Уфимского НИИ глазных болезней были созданы научно-производственные лаборатории по выпуску интраокулярных («искусственных хрусталиков») и контактных линз последних моделей на технологической линии известных американских фирм, вискоэластиков и аллотрансплантатов для офтальмохирургии.
– В 1997 году мы начали выпуск линз «Уфаленс». Они начали расходиться по российским регионам и СНГ. Объем производства вырос до 16 тысяч линз ежегодно. В несколько раз сбив цены на линзы американского производства, мы довольно прочно укрепили свои позиции во многих городах страны, – рассказывает Марат Талгатович.
Так Уфимский НИИ глазных болезней сделал первый значимый шаг в рынок. Безболезненно и плавно он вступил в новые экономические отношения, сохранив свой научный потенциал и специалистов. Доктор медицинских наук З.А.Даутова, которая в те годы была заместителем директора института по организационной работе, вспоминает : «Я не помню ни одного офтальмолога, который из-за безденежья ушел бы из профессии. Уходили только открывать свои частные клиники. Мы в те годы могли позволить себе работать, учиться, защищать диссертации».
Наряду с клиникой на 310 коек, научно-исследовательский институт имел четыре научных и пять клинических отделений, центр лазерных методов лечения, отделение функциональной диагностики, две лаборатории по производству продукции медицинского назначения и 11 специализированных кабинетов.
Позже началось серийное производство искусственных хрусталиков. Когда я привезла свою маму на консультацию, перед нами разложили эти необычные «камушки» и врач подробно рассказала про каждый из них. Разработанный в институте хрусталик ничем не уступает американскому, да еще в разы дешевле, сказала она. В то время мы месяцами не получали зарплату, поэтому последний аргумент определил наш выбор. Операция прошла успешно, и мама 20 лет прожила после замены хрусталика в глазу.
А в НИИ освоили серийное производство расходных материалов, применяющихся при различных операциях. Использование собственной продукции помогло снизить затраты. Марат Талгатович разработал экспериментальные образцы нового инструментария и оборудования для операционной. По его проектам были созданы операционный стол и кресло хирурга, щелевой осветитель к операционному микроскопу, серийно выпускались наборы микроинструментов в хирургии катаракты и блефароптоза.

Офтальмологическая служба в республике

На базе Уфимского НИИ проходили стажировку офтальмологи не только из регионов России, но и из многих стран ближнего и дальнего зарубежья. Участники международных конгрессов и конференций в разных точках мира с большим интересом принимали доклады уфимских коллег. Воспитанники М.Т.Азнабаева оперировали больных и готовили кадры в Алжире, Тунисе, Ираке, Гвинее, Анголе, Китае.
В 1991–92 годах по инициативе М.Т.Азнабаева совместно с Детским фондом СССР была проведена Всероссийская акция «Слепые дети». Оказывалась консультативная и хирургическая помощь слабовидящим детям Краснодаркого края, Респуб­лики Дагестан. Проведена благотворительная акция по бесплатному обследованию и хирургическому лечению населения Оренбургской, Курганской, Пермской, Свердловской областей и Республики Татарстан. Осмотрено 9455 больных, проведено более 200 бесплатных операций.
– Все шло хорошо. Но однажды мы заметили, что поток больных уменьшается. Это сказывались лихие 90-е, когда у людей не было ни денег, ни продуктов. Тогда было решено создавать центры микрохирургии глаза в районах и городах республики.
Первый такой центр появился в городе Янауле. Затем открылись в Сибае, Учалах, Кумертау, Малоязе, Туймазинском районе. Это дало возможность приблизить высокотехнологичную квалифицированную специализированную помощь к месту проживания населения. Такие операции проводились даже не во всех областных центрах. Офтальмологическая помощь на высоком уровне стала доступной всему населению Башкортостана.
Я побывала в Сибайском центре и своими глазами убедилась в его востребованности – очередь на прием к врачу была достаточно большая. Прием вел зведующий офтальмологическим отделением городской больницы, ученик Марата Талгатовича – Амур Муталлапов.
– Когда я был студентом медицинского института, Марат Талгатович был заведующим кафедрой, читал нам лекции, – вспоминает Амур Хурматович. – Никогда не уставал. Очень умный, трудолюбивый, грамотный человек.
После института я начал работать в Сибае. В 1995 году по инициативе Марата Талгатовича на базе глазного отделения нашей больницы открылся центр микрохирургии. Он сам приехал, сделал первую операцию. Для этого были закуплены японский операционный микроскоп, бесконтактный тонометр, микрохирургические инструменты. С этого начался новый этап нашей офтальмологической службы. А раньше мы искусственные хрусталики не ставили, после операции больным приходилось носить очки с толстым стеклом.
По словам Амура Хурматовича, сейчас офтальмологическое отделение обслуживает население всего южного Зауралья республики. Ежегодно 1500 человек получают стационарное лечение, еще 500-600 проходят через дневной стационар.
В последние годы сибайские офтальмологи освоили ультразвуковой метод удаления катаракты, при котором бесшовная операция проводится за 10-15 минут. Хрусталики теперь мягкие, эластичные, они вводятся шприцем в очень маленький разрез. Послеоперационное восстановление у больных проходит намного быстрее и легче.
Еще одна ученица Марата Талгатовича – Диля Гуфранова – заведует межрайонным офтальмологическим отделением в селе Малояз.
– У нас центр открылся в 1998 году в рамках программы по развитию северо-восточных районов республики, – говорит Диля Халимовна. – Мы обслуживаем пять районов: Дуванский, Мечетлинский, Белокатайский, Салаватский, Кигинский. В год проводим 750-765 операций. Сделано всего более 15 тыяч операций.
Марат Талгатович был моим дип­ломным руководителем. Мы любили слушать его лекции, он умел увлекательно рассказывать, приводил интересные примеры. Всегда требовал научные статьи, доклады. В 2002–03 годах приезжал к нам, интересовался нашей работой, проводил операции.
Сейчас в Уфе работают шесть частных клиник, которые возглавляют ученики Марата Талгатовича. Одним из них руководит сын академика – Булат Маратович. Воспитанники выдающегося доктора оперируют и в республике, и за ее пределами, что говорит об их высокой квалификации. «Я рад успехам учеников», – говорит профессор. Школа Азнабаева в офтальмологии существует и развивается.
Сам Марат Талгатович продолжает работать профессором кафедры офтальмологии Башкирского государственного медицинского университета, передавая свой уникальный врачебный, организаторский и жизненный опыт новым поколениям врачей и преподавателей. Под его руководством защищено 7 докторских и 47 кандидатских диссертаций. Он – автор 17 монографий и книг, более 600 научных работ в российской и зарубежной печати, более 140 авторских свидетельств и патентов на изобретения. В течение 10 лет являлся председателем диссертационного совета Уфимского НИИ глазных болезней, в котором было успешно защищено более 40 диссертаций.
Кстати, он самостоятельно изу­чил турецкий язык, и когда приходится выступать в Турции, делает это на государственном языке этой страны.
М.Т.Азнабаев является членом президиума и правления Общества офтальмологов России и Турецкой Республики, почетным членом общества имплантологов Канады, почетным членом Ученого совета Института Барракера (Испания). Был главным редактором журнала «Проблемы офтальмологии», является председателем региональной секции нескольких медицинских изданий.
«Что же помогло добиться таких высот?» – спрашиваю я у выдающегося современника и получаю лаконичный ответ:
– Энтузиазм, вера, убежденность.