«Мой след на земле»

Однажды в ясную пору…

Всевышний создал тебя такой,
Чтобы все восхищались тобой.
А после, стоя в сторонке,
И сам восхищался твореньем
своим.

Рафаэль Сафин.

Потуги продолжались долго. В перерывах между родовыми схватками, когда боль отпускала, Хасбиямал с беспокойством думала о детях, Риме и Минфаре. С утра, когда их мать слегла с болями в животе, сестер отправили на улицу: идите, мол, поиграйте. Проголодались, наверное. Весна ранняя на дворе – как бы не замерзли… Свекровь старается поддерживать огонь в очаге, чтобы вода в казане не остывала. А сама постоянно вздыхает. Лицо озабоченное, губы сжаты. Бабка-повитуха Гульхылу уже несколько раз выходила на улицу по нужде, однако из дома до сих пор не слышно плача новорожденного младенца.
– Эх-хе-хе… Кому – головная боль, а кому…
– Что случилось? – превозмогая боль, сквозь стон Хасбиямал обратилась к повитухе. – О ком говоришь?
– Да о ком же еще. Про мужа твоего. Про Сабита…
– Он разве дома?
– В летней кухне.
– На обед уже пришел? – у Хасбиямал сердце заныло – сейчас ведь самый разгар ремонтных работ. Вместе с мужем, Сабитом, они на одном тракторе работают. Посменно. Когда Сабита призвали на фронт, Хасбиямал закончила ускоренные курсы трактористов при РТС и сама села на технику, с тех пор они вместе.
Только когда родились дети, Хасбиямал оставила эту работу.
– Накормила ли свекровь Сабита?
– Э-э-э, Хасбиямал! Что сделается с твоим мужем? О себе подумай! Совсем же иссохла! Твоя забота сейчас – разрешиться благополучно! А у мужиков одно на уме – юбки!
– Что ты, бабушка, так не… Ы-ы-ых! – Хасбиямал снова извивается от боли, стонет, страдает. Между схватками сознание ее вновь проясняется.
Хасбиямал считалась лучшей ученицей не только в школе, но и во всем районе. Во время учебы приезжающие из района инспекторы диву давались математическим способностям школьницы. Феноменальная память, аналитический ум, железная логика – откуда все это у простой деревенской девочки? После очередной олимпиады прибывшие из районного центра начальники вручили ей кожаный портфель: «Учись дальше! Такой портфель только у руководителя района и у тебя». С этим портфелем она закончила седьмой класс на одни «пятерки», однако о продолжении учебы в семье никто и словом не обмолвился: детей много, жизнь тяжелая. Была бы мужчиной, сразу пошла бы работать в колхоз, а что делать девушке? Понятно – выходить замуж. Нашелся и жених: гармонист Сабит. По деревне сразу поползли слухи:
– Хумайра отдает дочь за того Бурзяна Сабита, за гармониста.
– Дочь Хумайры Хасбиямал? Она же вроде совсем молоденькая?
– Шестнадцать лет – это разве молоденькая?
– Горячий народ, эти Муратовы… Из Бурзяна же, башкиры, – судачили некоторые.
– Ну и что, если башкиры, одна лишь Хасбиямал за башкира выходит, что ли?
Башкиры и тептяри тогда еще не успели ассимилироваться. Ильтебаново, деревня проживающих там тептяр, из-за женитьбы Сабита и Хасбиямал некоторое время пошумела, поволновалась, выясняя свои исторические корни, и успокоилась. После женитьбы молодые пожили совсем немного – началась война. Хасбиямал, успевшая привязаться, полюбить Сабита, очень переживала, тосковала, письма писала, дыханием своим готова была притянуть любимого к себе. С нетерпением ждала дня Победы – возвращения Сабита. Вернулся Сабит. Был ранен в ногу, впоследствии признали инвалидом второй группы Великой Отечественной.
В 1946 году родилась Рима, еще через два года – Минфара. Свекровь и свекор души не чают во внучках. Они с Сабитом оба в колхозе работают. В деревне основная рабочая сила – по-прежнему женщины. Вернувшийся с войны окрепшим, возмужавшим Сабит среди них самый уважаемый и почитаемый, едва ли не на руках носят. С наступлением вечера он берет свою гармошку и направляется в клуб. Может, и не пошел бы, да ведь зовут. Играют ли «марш», пляшут ли – в центре Сабит. Вдовых женщин много. Хватает и старых дев, не успевших выйти замуж. Хасбиямал очень устает на работе. Приходит домой – там хозяйство, дети. Уставшая, изможденная, обессиленная, едва касается голова подушки – тут же засыпает. А утром спозаранку – снова работа, работа, работа… Как-то раз вот так заснув без памяти, внезапно проснулась среди ночи. Проснулась – и удивилась: нет рядом Сабита. Выбежала на улицу – и там не видно. Гармонь! Гармони тоже нет.
– Ах, ты так? – поймав стреноженную за огородами лошадь, Хасбиямал взнуздала, запрыгнула на нее и поскакала в соседнюю деревню Юлдаш. Увидев разъяренную жену с кнутом в руках, Сабит растерялся, стушевался, схватил гармошку и быстро запрыгнул на коня. Домой они вернулись, сидя вдвоем на одной лошади…
Снова начались схватки, скрутило так, что и не вздохнуть.
– Внутрь изгибаешься, должно, мальчик будет? – бабка-повитуха начала мыть руки.
– Ы-ы-ых... Если мальчик, поясницу должно прихватывать, говорила свекровь.
– Свекровь-то скажет...
– Сабит же мальчика ждет, бабушка!..
– Эх, дочка! Вот оттого-то у меня с утра и болит душа. «Если родит девочку, уйду к Фаиме!» – вот чего удумал муженек твой.
– К Фаиме? Дурная слава у этой женщины. Четыре раза уже замужем была.
– Такие мужикам как раз и нравятся. Они умеют подлаживаться под мужчин, змеей обвивают их. Что мирскому не чуждо, то и мужику подходит.
– Да брось ты, бабушка. Это все разговоры, сплетни.
– Не веришь – выйди да посмотри: Фаима – в летней кухне, с Сабитом твоим бражку пьют.
– Ба-а-бу-у-шк-а-а! – вырвавшийся от нестерпимой боли крик Хасбиямал заглушил громкий плач новорожденного младенца, возвестившего о своем появлении на этот свет.
– Кто? Бабушка, скажи ради Бога, кто?
– Эх, дочка! Не важно ведь, кто младенец, девочка или мальчик. Человеком был бы – вот что важно.
В это время, подбирая подол платья и засучивая рукава, в дом вошла свекровь Гайникамал.
– Кто, кто у нашей килен1?
– Девочка у тебя, Гайникамал! Внучка.
Гайникамал тут же прикрыла рот концом платка: «Пропащее дело! Уйдет, значит, Сабит!»
Через некоторое время с гостинцами пришла Хумайра, мать Хасбиямал.
– Назову внучку Гульдар, – сказала она, с любовью глядя на младенца с густыми светлыми волосами, синеватыми глазами. – Субханалла-машалла, лицо прямо лучится! Ну, чистый цветочек!..
Кому – радость, кому – горесть. Сабита будто подменили: в доме не стало покоя. Хасбиямал ничего не оставалось, как взять двухмесячную дочку и вернуться в родительский дом, к матери и отцу. А Риму и Минфару муж, Сабит, оставил при себе. Фаима, оказывается, так повелела. Якобы, алиментов будет меньше платить. Не зря говорят, затаивший злобу опаснее разозлившегося. Многое повидавшая и испытавшая, закаленная в жизненных неурядицах Фаима неотступно требовала от Сабита: «Откажись от Гульдар, не записывай ее на свою фамилию!» Размякший в объятиях любовницы мужчина пошел в сельсовет и написал отказную от младшей дочери. Однако все понимавшие и все видевшие жители деревни встали на сторону Хасбиямал. На заседании сельского совета, не поставив в известность Сабита, девочке выписали свидетельство о рождении: Муратова Гульдар Сабитовна.

Жизнь – вечное сражение

Самое большое открытие
моего поколения – это то, что человек может изменить жизнь, меняя лишь свою точку зрения...

Уильям Джеймс.

Нелегкой оказалась жизнь Гульдар в доме бабушки и дедушки. Конечно, бабушка Хумайра любит ее. Да и как не любить: шустрая, красивая девочка Гульдар. Но в доме еще невестка есть, у нее свой ребенок. И без того в большой семье появился еще один лишний рот – ушедшая от мужа Хасбиямал со своим дитем. В небольшом деревенском доме стало еще теснее, с наступлением вечера негде расположиться на ночлег. Где уж там Хасбиямал нежиться – сразу же вышла на работу в колхоз. Счетовод, завскладом, заведующая током, депутат сельсовета – еще несколько обязанностей. Какие бы кошки не скребли на душе, как бы ни было тяжело, старалась никому не показывать. Сердце разрывалось от того, что там, в другом доме, рядом со свекровью, на попечении мачехи остались две дочери. И по Сабиту скучает: мужа отбирать – душу отнимать, сердцу не прикажешь. Едва только освободится от работы, тоска охватывает, и эта тоска из души Хасбиямал песней вырывается:

На заре, когда прощаемся,
Руки кладу на плечи твои.
Эти минуты навек запомнятся,
Пусть согревают тебя в пути.

Да, было время: она пела, Сабит на гармошке играл. Молодыми были, счастливыми, влюбленными. Почему вдруг все разбилось, разлетелось на части? Единственная вина Хасбиямал перед мужем в том, что снова, в третий раз, родила девочку. Но разве человек может изменить то, что предписано Всевышним? В довершение ко всему Фаима повадилась вместе с такими же бедовыми бабами проходить вечерами мимо окон ее дома и горланить похабные частушки. В этих частушках – и унижение самой Хасбиямал, и смех над ее депутатской должностью:

На руке моей колечко,
А зовут – Мизатгали.
Депутатке муж не нужен –
Обнимай мандат, Хасби!

Ночи одинокой женщины и без того темные, а эти… Не выдержав сердечных мук, Хасбиямал в темноте, ощупью, выходит и садится на крылечко. Те похабницы уже удалились, но частушки их в тихую ночь до сих пор доносятся издалека:

Надень белый, надень синий,
Ну а есть – так и зеленый!
А троих детей люби
В уголочке и в тиши!

Тяжело на душе у женщины, вся в думах, грустит, горюет-печалится. К тому же невестка волком смотрит: лишние рты, лишние головы они здесь. Хасбиямал работает, конечно, но ребенка они не принимают. Из-за дочери вся ее жизнь пошла наперекосяк. Гульдар! Она виновата! По ее вине там две девочки страдают под гнетом мачехи. В тот раз, когда Хасбиямал надумала возвращаться к матери, Рима и Минфара тоже начали собираться:
– Мама, мы с тобой, не останемся здесь! – захныкали. Сколько раз уж приходили, Хасбиямал, скрепя сердце, прогоняла их прочь. Из-за безвыходности. Вынужденно. Даже отец против того, чтобы дать этому ребенку свою фамилию.
От таких невеселых мыслей страдает мать. Ребенок заходится в плаче, а ей перед работой надо еще за водой сходить. Если невестка, которая уже на сносях, вдруг пойдет за водой, в доме такая буча поднимется! Ребенок плачет взахлеб. Хасбиямал повесила ведра на коромысла: «Да пропади ты пропадом!» – крикнула в сердцах, и, будто желая отомстить ребенку за свою горькую, несчастную судьбу, быстро зашагала в сторону Яика.
Когда уже подошла к реке, что-то вдруг обожгло сердце. О, Господи! Отбросив ведра и коромысло, она повернулась и побежала в сторону деревни: «Прости, Господи, за богохульство, за грешные мысли! Дите же не виновато, что жизнь наша порушилась!» Забежала в дом, а ребенок почему-то лежит туго запеленатый, лицом в подушку. Чтобы не умереть, глотнуть воздуха из-под подушки, старается поднять головку, от слюней и слез подушка вся мокрая, сам весь посинел. Еще одна или две минуты – и ребенок бы задохнулся. Мать прижала к груди своего изо всех сил боровшегося за жизнь двухмесячного младенца: «Живи, моя Гульдар, живи, доченька!..»
Видно, у ребенка, успевшего почувствовать своей младенческой душой, всеми клеточками тела то, что смерть ходит совсем рядом, слишком рано проснулся инстинкт самосохранения: в три месяца младенец, держась за веревку люльки, спускается на пол и встает на ноги, в четыре месяца садится, в семь уже начинает бегать. Именно так – не ходить, а сразу бегать. В многогранное, сложное и интересное явление под названием жизнь Гульдар вошла вот так, не шажками, а бегом.
Ангелы-хранители еще раз спасли девочку от неминуемой гибели. Как-то брат принес Хасбиямал маленькую Гульдар, чтобы та покормила дочь грудью – прямо на поле, где пахала пашню. Поскольку трактор был на другом конце поля, брат положил младенца на соломенную кучу и прикрыл соломой, чтобы девочка не замерзла. А сам отошел в сторону по нужде. И вот Хасбиямал движется на тракторе с того конца поля. Когда уже почти вплотную приблизилась к куче соломы и готова была наехать на нее, внезапно закололо сердце, и вдруг трактор заглох. Тут услышала детский плач.
Выпрыгнув из кабины на землю, пошла в сторону доносившегося плача, а внутри соломы – ее малышка, Гульдар.
– Долго будешь жить, дитятко мое, – промолвила Хасбиямал, прижимая ребенка к груди. – Не прошло и двух-трех месяцев, как появилась на свет, а уже дважды оказалась на волосок от смерти.
Жизнь – борьба, сражение. Эту истину Гульдар познала уже с пеленок.

«Это моя земля!»

Характер человека не
могут формировать покой, тишина, застой. Испытания,
преодоления, беды укрепляют дух, закаляют его, вдохновляют
и приводят к успеху... Жизнь –
либо дерзкое приключение,
либо ничто... Мир полон
страданий, но он полон
желания их победить.

Хелен Келлер.

Жизнь потихоньку продолжается, движется вперед. Сестры – в доме отца, Гульдар – с матерью. Конечно, Рима с Минфарой приходят иногда к матери. Но ненадолго: для невестки довольно и одной Гульдар! Чуть что не так сделает девочка, не туда ступит, килен тут же готова наябедничать мужу. Такая жизнь и Хасбиямал надоела – в минуты горечи, раздражения и Гульдар попадает. Когда приходит с работы домой уставшей, измученной, изможденной, ее встречает недовольное лицо невестки, ее злые, упрекающие слова:
– Твоя Гульдар весь пол истоптала!
– Твоя Гульдар... твоя Гульдар... твоя Гульдар...
Одна лишь өләсәй2, бабушка Хумайра, защищает малышку, внучку свою. Бабушка Гайникамал, другая өләсәй со стороны отца, тоже старается не отдаляться от внучки, не прочь бы понянчиться с ней, да невестки своей, Фаимы, боится. И все же очень похожую на ее сына Сабита светловолосую, с синеватыми глазами девочку она очень любит, души в ней не чает. Однажды привела ее к себе домой, живо нацедила в банку молока:
– Пей быстрее, корова-то у вас еще сухостойная, в запуске. Голодаешь, наверное.
Гульдар заметила в окно входящую в дом скорыми шагами Фаиму и постаралась быстрее выпить молоко, но не успела: только мачеха вошла, как банка отлетела в одну сторону, Гульдар – в другую. Но этих ударов мачехе показалось мало – она пинком в зад вышибла малышку в сенцы, бедный ребенок шлепнулся, больно ударившись об пол. Хромая и плача, девочка побежала домой. Раньше ей приходилось слышать, как старшие сестры напевали:

Тяжела деревянная мельница,
Руки совсем устают.
Хорошо в отчем доме, ярукодельница,
В сердце тихие струны поют.

Как же может быть хорошо в отчем доме? Единственный раз зашла – и то вышибли, избили. Впрочем, и в доме бабушки Хумайры она чувствует себя лишней. Из-за постоянных жалоб невестки-килен доставалось Гульдар и от матери. Единственным человеком, кто ее защищал, была бабушка. Может быть, всем маленьким детям так тяжело, не только ей? Мама вон постоянно плачет, ее старших сестер жалеет, значит, и им тоже нелегко? Если бы все вместе жили, большой семьей, может, дела легче пошли бы. Тогда ни сестры, ни Гульдар не плакали бы.
Как-то раз, играя на улице, Гульдар увидела, что сестры Рима и Минфара собираются фотографироваться. «В деревню фотограф приехал!» Эта новость и Гульдар тоже взволновала, воодушевила, обрадовала. Тут ведь... всего и делов-то, подойти и встать рядом. Гульдар так и сделала. «Босыми ногами портишь фотографию», – сказали сестры. Но Гульдар не ушла. Вот так, впервые в свои четыре года, она попала в объектив фотоаппарата.
После этого Гульдар сделала еще один важный вывод: оказывается, чтобы быть наравне со всеми, мало иметь лишь сноп волос на голове (из-за густых светлых волос ее в деревне прозвали «Көлтә», то есть «Сноп»). Надо, чтобы были еще красивый платок, туфли. Как на грех, в магазин привезли платки. Гульдар повадилась едва ли не каждый день приходить туда: придет, посмотрит – и уходит, посмотрит – и уходит. Наконец, в магазине остался всего один, последний платок.
– Мама...
– Я же сказала: денег нет!
– А когда будут?
– От отца твоего уже два месяца алименты не приходят!
Каждый месяц Гульдар получала от отца пять рублей алиментов, оказалось, сейчас и их нет.
– А если платки закончатся?
– Закончатся – еще привезут.
Гульдар нужны не те платки, которые когда-нибудь привезут в магазин, ей нужен вот этот, который сегодня там лежит! Синий платок. Он такой красивый! Если бы Гульдар накинула его, тогда никто не смог бы упрекнуть ее, что ходит с непокрытой головой.
– Кто дает отцу алименты?
– Бухгалтерия. Колхоз.
Ну вот и пошла туда Гульдар. Каждый день приходит в правление колхоза, где бухгалтерия расположена.
– Какое у тебя дело? – спрашивают у нее.
– Деньги нужны. Те деньги, что от отца получаем.
– А зачем они тебе?
– Мне платок нужно купить.
Всю плешь проела Гульдар работникам бухгалтерии, совсем извела их. Как только завидят ее в окно, тут же теряют покой. Как бы ни было, все же купила Гульдар платок.
Как-то в один из дней мать сказала:
– Мы переезжаем, Гульдар.
– Куда?
– В дом твоего отца.
– А Фаима? – спросила Гульдар, и тут же осеклась. Потому что мать еще не знала о совсем недавней встрече ее дочки с Фаимой и о том, что произошло после нее.
А дело было так. Гульдар сидела посреди улицы и играла с девочками – насыпают из земли, из пыли большие горы и прокладывают между ними дорогу. Смотрит – Фаима идет, ведра на коромысле несет. «Ах! Вот где пересеклись дорожки!» – с быстротою рыси она вскочила и бросила в оба глаза Фаимы горсть земли.
– Это – за молоко! Это – за то, что сделала нас сиротами!
Отбросив ведра, Фаима погналась за девочкой – да разве догонишь ветер?! И что же, теперь в этот самый дом, где Фаима живет, переселяться?
– Там Фаима.
– Нет ее там, ушла.
– Куда?
– К себе... в свой дом. Теперь не будешь расставаться с сестрами, вместе всегда будете.
Мать вытирает слезы, должно быть, жалея дочерей, а у Гульдар перед глазами – зеленая гармонь, которую она увидела в доме отца в тот раз, когда молока попить зашла. Силу, могущество этого инструмента Гульдар знает! Когда нажимаешь на клавиши, она начинает мелодии выводить, издает необычные, мощные звуки. Если Гульдар будет жить в доме отца, она же сможет взять в руки эту гармонь, и даже попробует нажимать на кнопочки! Гульдар погрузилась в сладкие грезы-мечтания. Вот только не знала она о причинах, которые заставили ее мать после пяти лет жизни в разводе, взяв в охапку малолетнего ребенка, вновь открыть дверь дома, откуда ее когда-то выгнали. Лишь потом, годы спустя, узнает она тайну этого возвращения.
«Дитя – кусочек печени твоей. Дочек своих, Риму и Минфару, очень жалела. Сабит на пахоте работает. Я – счетовод. Каждый день прихожу на поле, чтобы его работу принять, записать, сколько пашни вспахал. Узнав, что я пошла туда, в холодный день поздней осени Фаима посадила на арбу обеих девочек и привезла их на поле. Холодный, промозглый ветер насквозь пробирает. Сама оделась, а дети раздеты. Голые ножки аж посинели от холода. Уже и снежинки падают. Я даже сама не поняла, как это случилось, одним ударом сбила на землю Фаиму.
– Сабит, – кричу, – да есть ли у тебя сердце?!
– Коли у тебя сердце есть, возвращайся и живи, – отвечает Сабит. – Я же тебя давно уже зову».
Вот так и зажили они снова вместе. Фаима успела родить от Сабита двух дочерей. Жизнь – колесо, все может случиться, и богатый к бедному стучится. Теперь уже она, Фаима, ушла в дом матери.
Начать жить вместе с отцом и сестрами ой как нелегко было. Сформировавшиеся в разных условиях характеры, взгляды, отношения. Вдобавок ко всему, Гульдар теперь перешла на новое место – новый аймак. А у каждого аймака свои законы, свои правила. Первым большим разочарованием и горестью для Гульдар после переселения в дом отца была потеря зеленой гармони. Видимо, мать про себя подумала: «Не повторю прежних ошибок, не позволю Сабиту с гармошкой по гостям ходить», потому взяла и продала «Казанку». Плачет Гульдар. По полу катается, головой об порог бьется, горько плачет. Она же самую дорогую в жизни вещь потеряла! Для нее гармонь не просто вещь, она для нее мечта! Да, мечта! Продали ее мечту, лишили светлой надежды!
Чтобы хоть как-то успокоить Гульдар, купили ей круглую цигейковую шапку. Для того времени такая шапка – это бесценный подарок, но Гульдар даже не посмотрела на нее, отбросила в сторону.
– Я сама куплю гармонь! Обязательно куплю! У меня будет своя гармонь! Вот увидите, – проговорила она в сердцах.
Вселенная равнодушна, она на слезы не реагирует, ей все равно: плачь, не плачь, Земной шар продолжает крутиться вокруг Солнца. Сутки сменяются сутками. У жизни свои каноны, свои заботы, хлопоты. Каждый день деревенские дети заняты работой. Большой ты или маленький – у каждого свои обязанности, задания, поручения, повинности. У Гульдар главная обязанность – смотреть за гусятами. Как только у гусыни появился выводок, окунулась в эти заботы. Чувство ответственности к порученному делу у девочки велико, она приняла задание с большой серьезностью. Чтобы гусята быстро росли, им нужно есть траву. А чтобы они ее ели, нужна сочная гусиная травка. Гульдар собирает гусят в плетенку – гусиное гнездо, и выносит их на широкую поляну с травой-муравой. Не успела она выпустить птенцов, как перед ней предстали соседские девчонки: «Это наша поляна, наша земля!» Один день прошел в таком противостоянии, два, три. Собирают гусят Гульдар в плетенку и переносят их подальше, к ограде – туда, где нет травы. Можно было бы, конечно, сказать матери или бабушке, но Гульдар не привыкла ябедничать, научилась полагаться только на себя. Четвертый день. Девчонки снова грозно встали перед ней: «Это наша земля!» В этот раз Гульдар сама собрала гусят в плетенку, отнесла их во двор дома. Затем вышла. И объявила войну девчонкам намного старше себя. Сначала они сопротивлялись, но потом сдались. Собрали своих гусят в плетенки и убежали, даже не оглядываясь. Гульдар вынесла птенцов на поляну. Желтые комочки с удовольствием щиплют сочную травку, вытягивают шейки, словно благодарят свою хозяйку. Конечно, девчонки пожаловались матерям, но Гульдар отпиралась, стояла на своем:
– Они первыми начали драку, – сказала она. – Выношу гусят, а они твердят свое: «Это наша земля!» Теперь это – моя земля!

Мечта

Будущее принадлежит тем,
кто верит в красоту
своей мечты.

Элеонора Рузвельт.

Каков в гнезде, таков и в полете, говорят в народе. Гульдар растет под присмотром бабушки Хумайры. Мать все время на работе. Считается, что формирование характера ребенка завершается к пяти годам. Как бы там ни было, но еще до переезда в дом отца у Гульдар довольно сильно начали проявляться лидерские качества.
А кто же она, ее бабушка Хумайра? Дедушка Сагитъян кто? Как уже было сказано в начале повествования, Муратовы переехали в эти места из Бурзянского района. Принадлежат к бурзянскому либо кипчакскому роду. Вероятно, все же кипчаки, потому что они более светлые, с синеватыми глазами, по характеру вспыльчивые. А у Хумайры корни из Абзелиловского района. Если же говорить о родовом происхождении, то либо из рода кубаляк, либо тиляу. Дело даже не в этом. Дело в их очень большом трудолюбии, деятельном характере, прилежании. И Хумайра, и Сагитъян всей душой были преданы колхозному делу. Старик и на ВДНХ побывал. Им в колхозе дали путевку и сказали: «Кто-то из вас должен ехать, сами решайте». Хумайра сказала мужу: «Ты мужик, Сагитъян, вот и езжай, мир повидаешь».
Хумайра поднимается с постели очень рано. К тому времени, когда люди встают скотину на пастбище выгонять, у нее уже полы выскоблены, вымыты до желтого блеска, и чай вскипел. Самой первой она передает пастуху свою корову, после этого идет на расположенную возле деревни гору. Сидя на вершине, она наблюдает за тем, как в деревне пробуждается жизнь: где-то собака залаяла, где-то ведро звякнуло – кто-то за водой собрался. Сама даже зимой в одном камзоле ходит. В кармане у нее всегда есть какой-нибудь гостинец для Гульдар. Песни поет, знает много разных частушек. Особенно любит петь песню «Уйыл». Шуструю Гульдар с малых лет люди сравнивали с бабушкой, так и говорили: «Бабка Хумайра». В 104 года, будучи в здравом уме и трезвой памяти, оставила этот мир ее бабушка. Как-то, когда уже подросла, Гульдар поинтересовалась у бабушки секретом ее долгожительства. «И счастье, и здоровье людям распределяют ранним утром, доченька. Я рано встаю. Дышу свежим утренним воздухом. Каждый день на гору взбираюсь», – был ответ.
Хасбиямал, наконец, исполнила давнюю мечту Сабита: родила ему сына. На радостях Сабит Муратов взял у друга для Фаниля (так он назвал сына) старую гармошку, хромку! Отчего бы и не взять, Хажмухамет гармонист, Сабит и сам на гармошке играет, значит, и сын его тоже будет гармонистом. Как у героя той поэмы: «Кровь рыбака у меня, будет и сын рыбаком!» Впрочем, гармонь – это слишком громко сказано. Старая, изношенная. Да и когда еще Фаниль дорастет, дотянется до нее!.. Кое-как залатав хрипящую, шипящую гармонь, Гульдар первую мелодию вывела, да только играть толком не получается. «Своя гармонь у меня будет!» – сказала Гульдар. Летом, во время каникул, 11-летняя Гульдар вышла на колхозный сенокос, сгребала сено к копнам. Как бы ни старалась, но заработать денег на гармошку не смогла. К тому же, семья росла: вслед за Фанилем родилась Гульфира, а затем – Рашит. Отец выплачивает алименты Фаиме. Поэтому на следующее лето Гульдар вызвалась ухаживать за колхозными телятами. Памятуя о наставлениях бабушки Хумайры, очень рано встает. Телят выгоняет пастись в утренний холодок, в затишье. К наступлению дневного зноя они уже наедаются, а потом и в вечерней прохладе допоздна пасутся. Быстро набирают вес телятки. О Гульдар, как о лучшей телятнице, даже в районной газете написали. В этот раз заработанных денег хватило, и Гульдар сумела воплотить в жизнь свою первую мечту – купила гармонь. Совершенно новую зеленую гармонь!

«Остались под водой
мои стежки-дорожки...»

Единственный путь к достижению своей цели – шагать к ней.

Французская поговорка.

Говорят, человек предполагает, а Бог располагает. Как бы Гульдар Муратова ни любила свою родную деревню Ильтебан, как бы ни была привязана к своей родной улице, каким бы родным ни казался ей окруженный кустами черемухи отцовский дом, со всем этим приходится расставаться – деревню переселяют в другое место. Решение пришло сверху, сопротивляться бесполезно. Место расположения деревни будет затоплено водохранилищем. Примерно в десяти километрах от деревни возник Трест (ныне город Учалы), для него требуется вода. Очень много воды нужно, потому что город развивается, и потребность в воде тоже растет день ото дня.
Для Гульдар, не представляющей себя без родной деревни, эта весть прозвучала как гром среди ясного неба. Для того, чтобы высвободить бушующие внутри чувства, ей недостаточно одной только гармони, она берет в руки перо. «Остались под водой мои стежки-дорожки»... Так появился первый плод ее творчества – поэма. К слову, поэзия, хотя и не стала основным ремеслом, сопровождала Гульдар на протяжении всей жизни. На крутых поворотах судьбы, в минуты, когда чувства становились тоньше натянутой тетивы, она всегда обращалась к поэтическому творчеству. А гармонь…
Чтобы унять тоску по потерянной, скрывшейся под водой родной деревне, она снова нажимает на кнопочки гармони, выводит мелодию. Гульдар не собирается сдаваться. Научилась же играть, хотя мать была против. Но она поняла ограниченные возможности хромки. Поэтому мечтает изучить музыкальную грамоту, а после этого приобрести баян. Как раз в соседнюю деревню Кунакбай учителем музыки в школу прислали специалиста со знанием нотной грамоты – девушку по имени Минниса. Чтобы посещать школу в Кунакбаево, нужен велосипед. Без него никак не обойтись: он и путь сокращает, и время экономит.
Гульдар ничто с неба не падает, приходится рассчитывать только на свои силы. Вот и сейчас, недолго думая, вышла дежурной дояркой на перешедшую в летний лагерь ферму. Конечно, для родителей важнее, чтобы она была дома, помогала по хозяйству, смотрела за братишками-сестренками. Но не это ее цель! Музыка! Только музыка занимает ее душу. Нелегко приходится пятнадцатилетней Гульдар в летний зной доить коров, когда кругом тучей вьются мухи, слепни-оводы. Молоденькие телочки выводят из себя даже опытных, видавших виды доярок. Не выдержит, дня два-три поработает и уйдет, думали все. Но не тут-то было! Отступить на полдороге, испугаться трудностей – для Гульдар это неприемлемо. Чем труднее приходится, тем упорнее она сопротивляется. С той самой поры, как помнит себя, всецело впряглась в домашнюю работу, в том числе и мужскую, чтобы не слышать от отца упреков: мол, какой помощи можно ждать от девчонки. Отец тянется за косой – и она берет косу, он за топором потянулся – она тоже с топором управляется. Если он поднял бревно за один конец, за другой Гульдар хватается. Задор и честолюбие, что девчонки ничуть не уступают мальчишкам, придавали сил, воодушевляли. Когда Гульдар пошла дояркой на ферму, в семье за чаем произошел такой разговор: «Не выдержит, – сказал Сабит, пододвигая пустую чашку к Хасбиямал. – Год нынче дождливый – комаров, мух полно!» «Это как сказать, – вступает в разговор зашедший к ним на чай Хаким, братишка Хасбиямал. – Когда они жили с нами, помнится, был один забавный случай. Апай3 же все время на работе. Гульдар – постоянно с нами. Уж больно живым, шустрым, непоседливым была она ребенком. Ну вот. Сижу, хомут чиню. От Гульдар покоя нет. В каждую дырку лезет, во все суется! «Пойди-ка сюда, Гульдар, мне твоя помощь нужна», – говорю. Подошла. Я, чтобы ее успокоить, подаю веревку от хомута, хотя не было никакой необходимости, прошу зубами зажать и держать. Крепко держи, говорю, не отпускай, иначе вся работа насмарку пойдет. Держит. Вспотела вся, покраснела, из носа течет – все равно держит, не отпускает. Больше часа так простояла. Я уж пожалел ее потом, отпустил. А ведь ей тогда было всего-то два с половиной года».
– Я думала, Гульдар только от килен попадало, оказывается, и ты руки приложил, – Хасбиямал вытерла кончиком платка выступившие на глаза слезы.
– Ладно, что было, то прошло, – Сабит не очень-то любил вспоминать те давние события, возникшие по его беспечности и дурости. – Айда, ҡәйнеш4, угощайся йыуасой5!
Купила Гульдар велосипед. Очень быстро освоила и нотную грамоту, которой ее обучила учительница музыки. На горизонте – новая мечта! Научиться играть на баяне! А для этого нужно в Учалы ездить, в музыкальной школе учиться. Тут уже велосипедом не обойтись – мотоцикл нужен. Она должна купить мотоцикл!
Где уж там купить мотоцикл многодетной семье колхозника! К тому времени старшая сестра уже вышла замуж, ее муж Джамиль в городе работает, на гармошке тоже играет. Гульдар решила поделиться с ним своими планами, спросить у него совета. «Ладно, – сказал Джамиль, – я ведь тоже в свое время из-за отсутствия денег не смог получить музыкальное образование. Давай я куплю в кредит мотоцикл, а вы потихоньку выплатите». Так и сделали: Гульдар стала брать уроки музыки по классу баяна у директора музыкального училища Владимира Латочкина.
Каждый день добираясь из Ильтебаново, Гульдар Муратова закончила Кунакбаевскую среднюю школу. Хоть и давалась учеба легко, не все было гладко. К примеру, ребенку из башкирской деревни учиться в башкирской школе на своем родном языке – вполне естественно. Здесь нет никакого противодействия, сопротивления, борьбы. У Гульдар положение – немного иное. Сама она башкирка, родилась и выросла в тептярской деревне, обучение в школе – на татарском языке. Другой бы махнул рукой и подчинился большинству, но только не Гульдар! На уроках отвечает по-башкирски. Сочинения пишет на башкирском. Конфликт. Непокорной Гульдар влетает по полной, ее за это в учительской ставят в угол – терпит. Если подумать, насколько сильно в ученице чувство правоты!.. Впоследствии деятельную, не раз выбиравшуюся комсоргом, способную сформировать, сплотить любой коллектив, с лидерскими качествами девушку оставляют в этой же школе учительствовать. В 5-6 классах преподает математику, ведет уроки черчения, рисования, пения. В довершение еще и классный руководитель. И руководимый честолюбивой, энергичной, молодой учительницей класс в школе по всем показателям на первом месте!
Была бы охота, заладится всякая работа. Эту истину Гульдар Муратова познала с малых лет. Только ведь хочется дальше учиться, основательные музыкальные знания в столице получить. Но сестра ей сказала: «В Уфе в фуфайке не ходят». Во время работы в школе она приоделась. Пусть и не такая роскошная одежда, но для выросшей в многодетной семье колхозников вполне сносная.
Очень привязалась Гульдар к своим ученикам, и они ее полюбили. Вот сейчас сидит она в опустевшем классе, за партами – никого, но за каждой из них ей видятся дети. Смотрящие на нее с надеждой, с верой, с любовью глаза. Где-то она прочитала: «Расставание – это маленькая смерть». Видимо, так и есть. Такое же чувство испытала, когда переезжали из затопленной водой родной деревни. Какая-то часть ее души осталась там, на дне Ильтебановского водохранилища. В руки попалась книга: Рами Гарипов. Закрыв глаза, открыла первую попавшуюся страницу: «Увидят близко глаза мои самые дальние-дальние цели». Да ведь это же знак! Чтобы приблизить далекую цель, надо шагать! Не переставая шагать!.. Вперед, только вперед!

«Лишь Уфа
у тебя на устах...»

Когда поступила на дирижерско-хоровое отделение Уфимского училища искусств, Гульдар, с малых лет имевшая в своем характере лидерские качества, начала жизнь в столице с того, что собрала, объединила вокруг себя девушек из Учалов. Флюра Кильдиярова, родные сестры Зифа и Фирдаус Юмабаевы, Гульдар Ильясова, она сама – все пятеро поселились в одной комнате общежития. С самого начала Гульдар установила строгие порядки: не курить, не материться, по ночам не гулять, дежурить исправно, занятия не пропускать. Попытавшиеся отклониться от этих заповедей девчата совсем скоро раз и навсегда поняли, что предупреждения Гульдар – это не пустые слова.
В свое время отец Гульдар, горячий бурзянский джигит Сабит, дал дочери жесткие «уроки жизни». Как-то она со своей подругой Назирой, сидя на чердаке сарая, играли в игру «шапшак». Кто останется «шапшак-замарашкой», тот должен сказать нецензурные слова – таковы правила игры. То, как дочка матерится, отец услышал, убираясь внутри сарая. Одним словом, стремительно проделав дыру в крыше сарая, Гульдар спрыгнула в заросли крапивы, и после этого прыжка три дня ходила, боясь вернуться домой.
Уфа – столица. Красивый город. Оказалось, у большого города и потребности большие: девушки это поняли после получения первой же стипендии. «Работу надо искать, – сказала Гульдар. – Такую, чтобы ночью можно было работать». Кто ищет – тот всегда найдет, все вместе они нанялись мыть полы в красном и синем залах кинотеатра «Родина». Залы большие. Сначала выметают оставшуюся после зрителей шелуху от семечек и прочий мусор, затем, продвигаясь на корточках, моют полы между креслами. Поскольку работа выполняется после окончания киносеансов, растягивается она надолго. Иногда девушки приходят домой в три часа ночи, а то и в пять утра. Из-за того, что в общежитии нет фортепиано, им приходится спозаранку бежать в училище – без этого никак не успеть. Гульдар и Флюра, с малых лет занимавшиеся тяжелым сельским трудом, ко всему привычные. Однажды ночью, когда возвращались из кинотеатра, на них напали двое ребят. Гульдар успела повалить одного, и они спрятались в здании междугородней телефонной связи, сидели там до утра.
При первом же удобном случае, когда выпадает свободная минутка, Гульдар берет в руки баян. И тогда баян начинает петь, вздыхать, тосковать голосом мамы, тетушек-односельчанок, ведет тропинками молодости. Да, прав тот мудрец, сказавший: «Расставание – маленькая смерть». Уходить – это значит убивать какую-то часть себя. Но ведь без этого нет и роста! Вот взять их, деревенских девчат. Несмотря на трудности, стараются, прилежно учатся. Может быть, они и не превзошли особо тех, кто, встав утром с теплой постели, выпив приготовленный мамой чай, идут на учебу, но ни в чем и не уступают им. Возможно, даже и превосходят. Они хорошо знают цену заработанного трудом куска хлеба. Во-вторых, прекрасно осознают, что в жизни им приходится надеяться только на свои силы. Для достижения поставленной цели нужно много знать, необходимо терпение, умение стойко переносить испытания.

«Я в Балтачево
не поеду»

Окончившую дирижерско-хоровое отделение Уфимского училища искусств молодого музыкального специалиста Гульдар Муратову направляют в город Учалы методистом. Начав работать, Гульдар Сабитовна сразу же обратила внимание на то, что в селах нет музыкальных школ. «Нужно, чтобы к нам поступали учащиеся, окончившие сельские музыкальные школы», – говорит она директору училища Р.Х.Кудоярову. Прошло немного времени, и она добилась того, чтобы в селе Учалы открылась музыкальная школа. Кудояров предложил ей: «Давай, Гульдар Сабитовна, сама занимай должность директора школы». Как раз в это время Данис Юсупов, ухаживающий за ней, оканчивает в Уфе медицинский институт и делает девушке предложение. Его должны направить на работу в Балтачево. «Я в Балтачево не поеду, – сказала ему Гульдар. – Если хочешь на мне жениться, сам приезжай в Учалы!» Хотя и отказалась последовать за женихом в Балтачево, поехать на работу в новую музыкальную школу в селе Учалы согласилась, но не директором, а в качестве учителя. Вый­дет замуж – прибавятся хлопоты, дети родятся, а должность директора требует быть свободным от жизненных и бытовых хлопот.
Вдвоем с Наилем Хафизовым, только успевшим окончить музыкальное училище, они начали работу. Дела в школе, пока еще не имеющей нормальной материальной базы, они тянули вместе. Открыли филиалы в селах Ахуново, Комсомол, Уральск, обеспечивали их кадрами. В СПТУ организовали мужской хор, в районном Доме культуры – женский. Однако культура района тогда держалась лишь на подпорках мнимых отчетов. Куда ни посмотри – клубы на замке, цифры – лишь для отчета. Успех и неуспех любого дела зависит от наличия кадров. Руководство района давно поняло это, вот только нужен человек, специалист высокого класса, умелый организатор. «Есть такой человек, – сказала приглашенная на заседание бюро райкома партии Любовь Баранова. – Гульдар Муратова!» К словам председателя профсоюза работников культуры прислушались: Гульдар Сабитовне поручили возглавить сферу культуры района. «У меня двое детей, муж», – попыталась она отказаться, но районное начальство было непреклонно: «Запрягают тех коней, которые тянут, мы уже успели убедиться, что ты способна тянуть воз», – сказали ей.
Дальнейшая трудовая биография Гульдар Сабитовны проходила на моих глазах. Во многом я лично была свидетелем и ее успехов, и горестей. Еще в 1977 году кабина ее желтого «Москвича» частенько превращалась в кабинет для наших с ней бесед, разговоров. С бушующей внутри молодой энергией, ко всякому делу приступающая основательно, обдуманно, Гульдар делилась своими планами, ей хотелось услышать мое мнение, советы. Она начала работу с решения проблемы кадров: семеро, в том числе и она сама, поступили учиться на заочное отделение Челябинского института культуры, 17 человек повезла в Стерлитамакское культпросветучилище (12 из них поступили и продолжили учебу). И в будущем, где бы и какую бы должность ни занимала, Гульдар Сабитовна в основном всегда так и работала: искала пути повышения квалификации специалистов, улучшения рабочих процессов в коллективе, не была сторонником сокращения кадров, их замены.
Районный Дом культуры долгое время стоял на замке. Однажды Муратова сломала его и нашла средства на ремонт здания. Выбивать эти деньги было очень не просто, но ей это удалось. Учалинский народный театр долгое время не работал. Чтобы возродить и защитить звание народного театра, который когда-то создавался Имашевыми, нужен был режиссер. И она поехала в Стерлитамак уговаривать известного режиссера возглавить этот театр, выбила для нее квартиру и уговорила переехать в Учалы. Римма Шагивалиевна Валиева вернула былую славу народного театра – театральные любители на ура восприняли это начинание! И все же нельзя сказать, что рожденную в голове Гульдар Сабитовны каждую идею районное начальство сразу же принимало и одобряло. К примеру, когда она предложила возобновить в районе работу народного театра, ее спросили:
– А зачем это нужно? – и резко выступили против.
– Нужно! Люди в нашем районе любят театр. Сибай, Уфа далеко!..
Помнится, в те годы знаменитый танцевальный ансамбль «Ляйсан» тоже остался «на улице»: в штате не были предусмотрены баянист, балетмейстер. Гульдар Сабитовна поговорила с Нурат Ваисовной Даутовой, работавшей тогда в должности заместителя председателя районного совета, и их перевели на бюджетное финансирование. Убежденная в том, что для района недостаточно наличие одного лишь ансамбля «Ляйсан», Муратова организовала в районном Дворце культуры еще один танцевальный ансамбль – «Сулпан». В качестве руководителей пригласила Зарифа Гарипова и Маизу Булякову. Для обоих ансамблей нужно было готовить молодую смену танцовщиков. Гульдар Сабитовна пригласила из Уфы квалифицированных специалистов – Фаю Сахиповну Гарееву, которая в свое время возглавила Государственный ансамбль народного танца имени Ф.Гаскарова, Зульфию Кирееву, Раиса Абубакирова. В результате в селе Сафарово родился детский танцевальный ансамбль «Иремель». Благодаря руководителю Наилю Баишеву он превратился в высокопрофессиональный танцевальный коллектив. В этот период оживилась и работа районной агитбригады, его можно было бы сравнить разве что с высоким развитием агитмассовой работы 30-40-х годов прошлого столетия. А то, как в селе Учалы впервые была возведена типовая библиотека – это целая эпопея. Муратова добилась того, чтобы из архива достали старый проект и вместе со специалистом райсовета Гирфаном Габдиновым сделала все для того, чтобы построили центральную библиотечную систему.
В годы, когда Гульдар Сабитовна руководила отделом культуры Учалинского района, стали проводиться в районе и в деревнях такие народные обрядовые праздники, как «Ҡарға бутҡаһы» («Воронья каша»), «Кәкүк сәйе» («Кукушкин чай»). Гульдар Муратова организовала фольклорный коллектив «Уралым». Некоторые участники этого коллектива побывали даже в Париже.
Пребывающую в суете этих дел Гульдар, разумеется, никто не освобождал от материнских обязанностей. Чтобы дело пошло, недостаточно только начать – нужно постоянно контролировать его ход. Идет репетиция, Гульдар Сабитовна вместе с артистами в гуще процесса. Сын, маленький Мурат, спит на стуле, укрытый маминой шубой, а рядом старший сын Денис ухаживал за ним – для многих это было обычной картиной. Для матери и отца Гульдар осталась единственной опорой и надеждой: им с мужем приходилось и сено косить, и дрова готовить, и картошку сажать – все на их плечах. В жизненно необходимые моменты нужно помогать и братьям, сестрам...
90-е годы прошлого века стали в судьбе нашего народа временем большого духовного подъема: в школах началось преподавание башкирского языка, детские сады также перешли на работу по национальным программам, открывались филармонии, начали выходить газеты на башкирском языке, многие стали интересоваться своими национальными и культурными корнями. Мы, группа представителей башкирской интеллигенции, приехали в Министерство культуры республики и попросили сделать Учалинское училище искусств центром подготовки национальных кадров.
В этот период и директор музыкального училища Юрий Колодкин, и Гульдар Муратова были озабочены проблемой подготовки кадров для сельских домов культуры и клубов. Хорошо бы открыть в училище отделение фольклора, оттуда обязательно должны выпускаться талантливые кадры, способные поднять сельскую культуру, понимающие чаяние народа. «Открывайте, – говорит Гульдар Сабитовна. – Я сама к вам на работу приду!» «Ловлю на слове!» – парировал Юрий Колодкин. Как бы там ни было, а к тому времени, когда мы, та самая группа башкирской интеллигенции – Салимьян Бадретдинов, Маулит Ямалетдинов и я – вернулись из Уфы, Гульдар уже дала согласие возглавить будущее отделение фольклора в училище.
Это был первый опыт. Для обучения студентов, их проживания нужны были классы, общежитие, а главное, надо было составить учебный план, которого не было ни в каких учебных заведениях. К тому же, желательно, чтобы были группы вокала, хореографии. Гульдар представила завучу училища целый список предметов, специальностей для учебного плана – ведь отделение должно готовить кадры для сельских клубов! В то время я работала заместителем редактора только что начавшей выходить на башкирском языке газеты «Яик». Работы выше крыши. Для нового фольклорного отделения в общежитии музыкального училища выделили две комнаты, сделав из них классы, с этого и начала Гульдар Муратова руководство отделением.
Начало октября. Как-то вечером Гульдар зашла ко мне домой вместе с маленьким сыном. Она частенько заходит ко мне с просьбой написать сценарий для какого-нибудь мероприятия. В этот раз показалось, что никуда не спешит – меня это удивило. После того, как попили чаю, обсудили текущие события, Гульдар начала основательный разговор: об отделении фольклора, его перспективах, проблемах. В конце речь зашла даже об идее открытия в Учалах института культуры.
– Базу можно найти. Вон, прежнее здание строительного треста пустует, – говорит Гульдар. – Основа успеха – в кадрах. Короче, Тансулпан апай, переходи к нам на работу. Будешь преподавать башкирскую литературу, устное народное творчество, этнографию, арабский язык, «Основы ислама», сценическую речь.
– А газета? «Яик» – это же мое детище! Как я могу бросить ее?! Главный редактор – человек не из нашей сферы, не имеет опыта работы в газетах. По сути, редакция полностью на моих плечах!
– Понимаю. Но ведь фольклорное отделение призвано готовить кадры для всей республики!
– Ты и без того столько блестящих талантливых преподавателей там собрала: Фарзана Фаткуллина, Зифа Валиева – известные в респуб­лике солисты, Маиза Булякова – прославленная танцовщица, Фарит Зайнуллин – музыкант с высшим образованием, Рамиль Гимранов – певец, композитор, музыковед, Ахнаф Хужин – солист, специалист по музыке, баянист, Зульхиза и Ринат Кулбаевы – хореографы с высшим образованием, Айбулат Давлетбаев – высокопрофессиональный музыкант, кураист!
– Все это так. Но нам нужен педагог! Ни у кого из них нет опыта работы с детьми. А ведь к нам со всей республики дети прибывают. Во-вторых, кто еще может один, в единственном лице, преподавать те дисциплины, которые я перечислила?
Железная логика. Это – Гульдар. И все же в этот раз стою крепко. «Я же писатель, у меня совсем не останется времени для творчества», – возражаю я. Разговор наш закончился в четыре утра победой Гульдар. Мой супруг Хайдар вынес и уложил в машину давно уже окунувшегося в сладкие сны маленького Мурата. Я согласилась на следующие условия: продолжу работать в «Яике», а во второй половине дня буду преподавать в фольклорном отделении училища.
Работая с Гульдар Муратовой в фольклорном отделении плечом к плечу в течение четырех лет, я открыла для себя новые ее качества как руководителя. Требовательная, но не злая; принципиальная, но доброжелательная, тактичная. Никогда не устраивала шума, скандалов, склок. Многих обеспечила жильем, почетными званиями. Эти же люди порой бросали в нее камни – злобу не таила, не мстила. Ради общего дела, ради светлого будущего. Даже в самые горькие минуты, пусть и сердце изранено, терпела, не выносила обиды наружу. Думается мне, все имеющиеся у нее силы она направляла не на какие-то разборки, выяснение отношений с людьми, а просто, взяв всю ответственность на себя, применяла эти силы для выполнения своей работы. Иначе разве смогло бы фольклорное отделение в самое короткое время переехать из общежития в отдельное, отремонтированное и реконструированное здание, быть обеспеченным самой разнообразной аппаратурой, техникой, костюмами? Краса, изю­минка фольклорного отделения – ансамбль «Ҡойон» («Вихрь») – за это короткое время удостоился того, что выезжал на гастроли за рубеж, представляя республику! И даже проходивший в Уфе в 1995 году I Курултай башкир открылся выступлением студентов нашего фольклорного отделения, они же выступили и на закрытии курултая. Держу пари, если бы Гульдар Муратову не забрали в Уфу, в Учалах давно уже открылся бы институт культуры. Но в мае 1995 года, незадолго до проведения курултая, ее вызвали в столицу республики. Это известие стало для нас неожиданностью, как гром среди ясного неба, и мы были в растерянности.
На прощальный вечер Гульдар Сабитовна пришла вместе с отцом и мамой. Старик Сабит сидел и с довольным видом слушал хвалебные слова в адрес дочери, а я про себя подумала: «Эх, если бы он знал, что из девочки с копной волос и синеватыми глазами вырастет такая личность, большой руководитель, возможно, он и не совершил бы тех ошибок молодости! Но что поделаешь, и ошибки, и расплата за них остаются с человеком. А сама Гульдар, наверное, давно уже простила их – в ее душе нет места обидам».
Забегая вперед, могу сказать: рожденное в наших мечтах и затем воплощенное в действительность фольклорное отделение училища искусств в Учалах живет до сих пор – им руководят ученики нашего первого выпуска.

 

«Не для того
мы тебя растили...»

В жизни следует ставить
перед собой две цели. Первая цель – осуществление того, к чему вы стремитесь. Вторая – умение
радоваться достигнутому. Второе удается лишь самым мудрым.

Логан Пирсолл Смитт.

Новостью о том, что ее приглашают на работу в Уфу на должность заместителя министра культуры республики, Гульдар Сабитовна первым делом поделилась с заместителем председателя Учалинского районного совета Нурат Даутовой, женщиной деловой, авторитетной, с аналитическим складом ума.
– Значит, уезжаешь, – сказала Нурат Ваисовна.
– Нет, у меня в Учалах свои планы.
– Мы же не для того тебя растили, чтобы ты в Учалах всю жизнь просидела!
Поначалу Гульдар Сабитовна в должности замминистра культуры отвечала за работу библиотек, музеев, народных творческих коллективов. Важно было в первую очередь ознакомиться с тем, насколько эта сфера обеспечена кадрами, узнать о состоянии интеллектуальной базы объектов культуры. Договорившись с профессором Московского института культуры М.Мурашко, Муратова собрала по республике талантливых хореографов – 32 человека, и направила на учебу в Москву. Они по сей день активно работают в области хореографии (Сулпан Аскарова, Гульназ Гайсарова, Гульназ Акназарова и другие).
Вспоминаю (тогда я работала на муниципальном телевидении города Сибая), как повела приехавшую на фестиваль «Ирәндек моңдары» («Мелодии Ирендыка») Гульдар Сабитовну в Сибайское музыкальное училище. Мне хотелось, чтобы она своими глазами увидела существующие здесь проблемы. Когда пришли, я удивилась тому обстоятельству, что заместитель министра, как будто давно уже работающий в этом заведении человек, тут же сама перечислила проблемы, требующие внимания. В училище она провела всего 5-6 минут, а ей уже все было ясно как день! Вот уж действительно – профессионализм!
Когда министром культуры стал Талгат Сагитов, он назначил Муратову своим первым заместителем. Гульдар Сабитовна с головой ушла в работу. В 2000 году я тоже переехала в Уфу. Поскольку занялась драматургией, наши пути вновь шли параллельно. Во всяком случае, мы стали чаще видеться с ней. В то время Гульдар была молодой, красивой, стройной. Где бы ни были, везде приходилось видеть устремленные на нее восхищенные взгляды, слышать обращенные в ее адрес комплименты. Но она всегда оставалась собой, не зазнавалась, старалась быть простой в общении. Как-то она сказала: «Я же, Тансулпан апай, пастушкой была». Помнится, я ей тогда ответила: «Ну и что, что коров пасла… Немало мы видели таких, кто, став начальником, лапти в красный угол вешал, от людей нос воротил». Что и говорить, на любование собой у нее времени не было: ответственная работа, дома – муж, дети. Были моменты, когда ей приходилось разрываться не на пять, а на сорок частей. Но она не жаловалась. О том, что ей нелегко, иногда выдавали лишь глаза и глубокие морщины между бровями...
И все же один раз мне довелось увидеть, как она плачет. Как-то вечером Гульдар зашла в общежитие, где я жила.
– Апай, меня назначили генеральным директором Башкирского академического театра драмы!
– Как это, с замминистра… сняли, что ли?
– Нет, сказали, что обе должности буду выполнять.
– Это как понимать? – удивилась я. – Надели два хомута на одну шею?
– Получается, что так: два хомута.
Сидим, плачем вдвоем на пару. «Держись, не сдавайся, – пытаюсь утешить, успокоить ее. – Береги себя!»
Размышляя о предложенном Гульдар Сабитовне этом новом «хомуте», я тогда провела такую параллель. Раньше, в советские времена, в магазин, хотя и не так часто, привозили хорошие вещи. Понятно, хочется приобрести, но если решишь купить, тебе в нагрузку дают другой, не очень ходовой товар. Должность гендиректора академического театра драмы в качестве вот такого неходового товара и вменили Муратовой, к тому же без оплаты. Почему? Потому что после известного пожара в театре, хотя он и был отремонтирован, имелись проблемы: крыша протекает, поскольку покрыта не так, как того требуют природные условия сурового Урала. И таких недоделок в ходе проведенной в театре реконструкции было допущено много. Во-вторых, световой, звуковой аппаратуры не хватает, практически нет никакого транспорта, требуют отдельного внимания и решения социально-бытовые условия артистов, работников театра. Об этих проблемах я слышала из уст самой Гульдар и по-своему сделала такой вывод: если уж в два с половиной года Гульдар нашла в себе силы час с лишним держать в зубах веревку от хомута, она и в этот раз не подведет. Так и получилось: Гульдар Муратова начала с того, что добилась повышения заработной платы артистам, для выездов на гастроли был приобретен удобный, вместительный автобус «Икарус». Закупили также грузовую машину «Газель». Для постановки спектаклей стали приглашать режиссеров со стороны, поскольку своих не было. Помимо этого, артисты, окончившие некогда ГИТИС и пришедшие в театр мощной волной, стали стареть. Театру нужна способная мыслить по-современному, внести свежую струю, новую энергию молодежь! Посоветовавшись с тогдашним вице-премьером Халяфом Ишмуратовым и народной артисткой СССР Гулли Мубаряковой, Гульдар Сабитовна отправляет в Москву на учебу группу будущих артистов башкирской труппы. А теперь они, эти щепкинцы, составляют костяк, основную силу Башкирского академического театра драмы! И эти деяния (все перечислить просто невозможно) никоим образом не противоречили требованиям, предъявляемым к должности первого заместителя министра культуры республики. В эти годы театр начал выезжать на гастроли в регионы России. Именно в этот период по ходатайству Гульдар Сабитовны народному ансамблю танца имени Ф.Гаскарова присвоили звание «академический», и этот статус дал возможность повысить зарплату артистам.
Так же, как у каждого человека свой образ жизни, свой характер, темперамент, так же у каждого и разный биологический возраст. У некоторых он не совпадает с их физическим состоянием. Гульдар Сабитовна, яркая и энергичная, достигла пенсионного возраста. Столько опыта, сил, умений… и ты должна уйти. Если подумать, некоторые известные на весь мир политики, например, тот же премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль, в ее возрасте только начинали свою карьеру.
Выйдя на пенсию, Гульдар Муратова отдохнула пять месяцев, а затем по рекомендации писателя и драматурга Наиля Гаитбаева была назначена руководителем Национального литературного музея республики. Беспокойная, неугомонная Муратова и здесь старалась разнообразить работу: на постоянной основе организовывали передвижные выставки, проводили юбилеи писателей, пополняли фонды до более чем 14 тысяч экспонатов. Были организованы экспедиции по исконно башкирским историческим местам в Оренбургской, Самарской, Челябинской областях. В 2015 году, в связи объявлением в республике Года литературы, Гульдар Сабитовна, посоветовавшись с директором Национальной библиотеки Айгуль Муратовой, обратилась вместе с ней в Союз писателей Башкортостана с предложением провести марафон. Проект в рамках Года литературы красной нитью прошел по 63 городам и районам, подняв тем самым престиж книги, бесценного значения слова писателя в наши дни.
Гульдар Сабитовна и сегодня в пути. Если тогда, в далеком детстве, возвращаясь домой ранним утром после выгона коров в стадо, она проверяла свой след в росистой траве и спрашивала: «Каков оставленный мной след?», то сейчас пройденный ею след протянулся уже довольно далеко. Где-то, наверное, и останавливалась, может быть, и повороты были. На своем жизненном пути Гульдар Сабитовна нашла верных друзей – Раушанию Байгужину, Флюру Кильдиярову, Сажиду Ишмухаметову, Салию Мурзабаеву, Танзилю Узянбаеву, Анису Яхину, Зульфию Гайнетдинову и других. Навечно простилась с родителями... Когда провожали в последний путь ее маму, Гульдар удивилась, сколько народа пришло проститься с ней. «Прощай, Хасбиямал, светлая тебе память! В годы войны ты спасла нас от голодной смерти!» – говорили многие. Добро никогда не забывается.
На юбилейный вечер Гульдар Муратовой, который проходил в городе Учалы, пришло очень много людей. Вечер превратился в настоящий народный праздник. Множество цветов, поздравлений напомнили девятый вал в океане. Все спешили рассказать о тех благих делах, которые совершила юбиляр. Гульдар ведь и сама для многих встретившихся ей на жизненном пути была настоящим Спасителем.
Иногда Гульдар Сабитовна берет в руки баян, начинает играть мелодию «Седой Урал» и подпевает:

Обнял детей своих родных,
Прижал, как мать, к груди своей…

В такие моменты я и ее саму сравниваю с горными хребтами Урала: сколько людей согрелось ее теплом, почерпнули у нее сил, энергии, благодаря ей нашли в себе опору, возвысили свой дух, обрели покой в душе.
Не случайно эпиграфом к последней главе своего повествования я взяла высказывание американского мудреца и эссеиста Логана Пирсолла Смитта. Он советует человеку ставить в жизни перед собой две цели. Первой цели – стремления к чему-либо – Гульдар Муратова достигла. Это бесспорно. Второе – умение радоваться достигнутому. Этой цели, к сожалению, могут достигнуть очень не многие. Но у меня есть надежда, что этой части своей цели Гульдар Муратова тоже достигла: раздавать людям счастье может только счастливый человек. А Гульдар – очень счастливый человек, личность, оставляющая своей судьбой, своей жизнью светлый, яркий след.

Перевод с башкирского
Алика Шакирова.

 

1 Килен (баш. яз.) – сноха, невестка.

2 Өләсәй (баш. яз.) – бабушка.

3 Апай (баш. яз.) – сестра.

4 Ҡәйнеш (баш. яз.) – шурин.
5 Йыуаса (баш. яз.) – национальное блюдо из пресного теста.