От прототипа к образу. (Губернаторы Оренбургского края в башкирских романах)

Губернаторы в Башкирском крае

Разные по характеру, по морально-нравственным качествам, по политическим взглядам, они сходились в одном – проводили политику самодержавной власти по подчинению малочисленных народов своей воле. Настоящее и будущее башкирских племен во многом зависело от их деятельности, от их отношения к ним.

Не все губернаторы оставили заметный след в истории башкирского народа. Они часто менялись, некоторые чувствовали себя чужими, временщиками. Особо запомнились те из них, кто приложил немало усилий в развитие края: открывал школы, больницы, строил соборы, мечети, кто ратовал за справедливость, проявлял гуманное отношение к местному населению. И в противовес этому, в памяти народа остались и те, которые вели жестокую политику, действуя по принципу «разделяй и властвуй», натравливая один народ на другой и таким образом держа их в узде и порабощении, подавляя всякие попытки недовольства, свободомыслия, неподчинения, карая за любые провинности. В первом ряду – В.А.Перовский, Г.С.Волконский, П.К.Эссен, П.П.Сухтелен, во втором – В.А.Урусов, В.А.Обручев, И.К.Кирилов, А.И.Тевкелев, И.И.Неплюев. В архивах сохранилось немало документов о деятельности губернаторов, что представляет интерес для ученого-историка. Но не менее важно и то, что их личности, судьбы, характеры нашли отражение в художественной литературе, в частности в исторических романах башкирских писателей. Опираясь на воспоминания современников, на документальные источники, романисты строят свою оценочную концепцию исторического деятеля, создают их портреты, домысливая отдельные детали, не нарушая при этом логику характера героя, не слишком «отдаляясь» от прототипа.

 

Перовский в романах Зиннура Ураксина

Наиболее часто в романах звучит имя Василия Алексеевича Перовского, оренбургского военного губернатора в 1833–1842, затем в 1851–1857 годах. «Время Перовского», «золотой век Оренбургского края» – так называют историки этот период. Исследователь деятельности Перовского, оренбургский историк П.Л.Юдин писал: «Обширный ум его хотел обнять все, и он жил только одной мечтою, как бы лучше устроить любимый им край, чтобы он был образцовым в России» [16, с.531]. Другой историк дает ему более полную характеристику: «При всей своей строгости, иногда доходившей до жестокости, Перовский был любим своими подчиненными,... был человеком высоких идеалов, сильных страстей и великодушных побуждений. При дарованиях и художественном складе ума отличался твердым самостоятельным характером» [9, с.504].

Василий Алексеевич был незаурядной личностью, образованным человеком: знал несколько иностранных языков, любил музыку, поэзию, живопись. При нем был построен Караван-сарай, призванный способствовать культурному развитию башкирского народа. Значительно больше, чем его предшественники, он уделял внимание решению проблем башкирского населения региона, стремился учитывать их насущные потребности. Поэтому он стал для них одним из авторитетных представителей высшей государственной власти в крае, оставившим о себе добрую память.

В то же время Василий Алексеевич оставался проводником интересов абсолютистского государства. Как известно, в 1835 году начались волнения в крае, вызванные недовольством масс злоупотреблениями кантонных начальников, взяточничеством чиновников. В.А.Перовский, будучи военным губернатором края, возглавлял карательные походы против восставших, жестоко расправлялся с ними. Многие повстанцы умерли под ударами шпицрутенов или преждевременно скончались из-за жестоких условий тюремного заключения.

В трудах историков, в официальных документах основное внимание сосредоточено на внешней деятельности Перовского как военного губернатора, участника походов, представителя царской власти в Оренбурге. В романах, кроме всего этого, он предстает как частное лицо со своими сильными и слабыми сторонами личности. Писателей интересует его внутренний мир, нравственные качества, чувства, взаимоотношения с людьми, его повседневная жизнь. Так создается психологический портрет героя, типический образ государственного деятеля той эпохи.

В этом плане представляет интерес романное творчество Зиннура Ураксина, в котором тема Перовского, его личность и деятельность занимают значительное место. При этом в распоряжении писателя – довольно большой документальный материал: архивы, труды историков, воспоминания современников, письма, дневники. На их основе можно составить определенный стереотип личности Перовского, так как они не сильно отличаются при характеристике его как видного государственного деятеля своего времени. Это был довольно жесткий, усердно и бескомпромиссно проводивший линию самодержавной власти губернатор, преданный слуга Николая I и Александра II. Его принципами были «разделяй и властвуй», «победителей не судят», «для достижения цели все средства хороши», метод «кнута и пряника».

Обратимся к роману «Вороной» [11], в котором З.Ураксин, опираясь на эти источники, строит свою концепцию личности героя, создает типический образ, сочетающий реальное, документальное и вымышленное, условное. При этом он стремится показать проявление названных качеств губернатора при конкретных обстоятельствах, ситуациях. Поэтому Перовский обрисован в общении с представителями различных социальных слоев, в беседах с подчиненными, во время собраний, совещаний, наедине с самим собой, в минуты раздумий.

Особо надо выделить его взаимоотношение с Владимиром Ивановичем Далем, служившим у него секретарем. Они – два антипода, с одной стороны – консерватор, жесткий политик, чиновник, с другой – либерал, гуманист, вольнолюб. Писатель часто показывает их вместе, ведущими беседы или споры. Несмотря на различия во мнениях, взглядах и жизненных позициях, они неразлучны, словно притягиваются друг к другу, дополняя друг друга. Перовский делится с ним своими тайными замыслами, словно проверяя свои будущие решения через его реакцию. И после беседы с ним часто осознает, что поступает неправильно, несправедливо, негуманно, но должность губернатора, подчиненность чужой воле не позволяют ему поступить иначе. В свою очередь, «Справедливый Даль», как его называет автор, отвергая, критикуя его планы, замыслы, считает, что «Перовский – удивительная личность. В политике хитроумен, часто жесток, задуманный им поход на Хиву грозит большим кровопролитием и множеством жертв, но бывает – проснется в нем доброта, человечность, и празднично становится от этого на душе» [11, №10, с.31]. Действительно, рядом с Далем Перовский становится другим – спокойным, душевным, мягким, дружелюбным. В общении со своим секретарем ему не нужно лукавить, гневиться. И темы для бесед у них другие, мирные – о литературе, поэзии, о богатстве русского языка, о театре, Пушкине, Жуковском… Губернатор в глубине души понимает, что он нуждается в общении с этим простым, добрым, душевно мягким, духовно богатым человеком. Примечательно и то, что идею построить Караван-сарай в Оренбурге тоже подал Владимир Даль, что в дальнейшем принесло губернатору любовь и уважение народа.

Следующий роман З.Ураксина – «Караван-сарай» – непосредственно посвящен строительству этого дворца. Автор показывает, что Караван-сарай стал для Перовского «любимым детищем» [12, №2, с.101], главной целью его деятельности на посту губернатора. При этом подчеркивается его деловитость, активность, заинтересованность в начатом деле, стремление вникать во все детали строительства. Также продолжена сюжетная линия «Даль и Перовский». Запоминается эпизод, в котором Владимир Иванович сообщает ему, что башкиры сочинили мелодию в его честь и создали танец «Перовский». Растроганный губернатор воскликнул: «Ай да мои башкиры! Ай да молодцы!» [12, №2, с.91]. Тем не менее оба понимают, что идиллическими отношения народа и губернатора не будут, так как он оставался верным слугой своего государя, проводил его политику, которая шла вразрез с интересами, желаниями простых людей.

Как и в предыдущем романе, Перовский показан в различных ракурсах, в повседневных заботах. Через художественные детали, штрихи к портрету постепенно складывается его образ, сочетающий разные грани, положительное и отрицательное, доброе и злое, милосердное и жестокое, выражающий его неоднозначный характер. При этом автор прибегает к таким выражениям, как «хитро улыбнулся», «тяжелый взгляд», «волевое лицо», «губернатор вскипел» «искушенный политик», которые характеризуют губернатора в различных ситуациях, обстоятельствах. Действуя по принципу «разделяй и властвуй», указывает своим подчиненным, что «башкир и казахов надо держать в некотором отчуждении друг от друга, дабы не объединились против нас» [12, №1, с.63]. Сам часто прибегает к методу «кнута и пряника», одаривает мулл, башкирских старшин, а виновных приказывает «карать нещадно». Вместе с тем автор не столь категоричен в оценке действий, поступков губернатора, пишет, что он являлся сторонником мирного урегулирования конфликтов, разногласий, старался не прибегать к крутым мерам, в отличие от своих предшественников и последователей, например, Кириллова, Урусова, Неплюева, Обручева и других. Поэтому неслучайно в историю башкирского народа он вошел как прогрессивный деятель.

На последних страницах романа упоминаются губернаторы, сменившие Перовского – Обручев и Крыжановский. Автор не создает их полноценные образы, а пишет о том, что все начинания Перовского при них были загублены, приостановлены, а Караван-сарай потерял статус «башкирского дома».

Ринат Камал в своей повести «Сотник Азнасура» [3] более суров и категоричен по отношению к Перовскому. В основе сюжета лежат события, связанные с волнениями башкир на юго-востоке Башкирии при правлении Перовского. Губернатор едет со своим войском подавлять бунтующих, во главе которых стоит сотник Азнасура, бывший однополчанин, близкий товарищ Перовского, его коневод, с которым они воевали вместе с французами в 1812 году. Простодушный, несколько наивный сотник надеется на взаимопонимание, что губернатор пойдет навстречу их просьбам: не отбирать их земли, не строить церкви, заводы, крепости на их территории, не превращать башкира-казака в крепостного крестьянина. Однако восстание жестоко подавлено, многие участники казнены, арестованы. «Милость» по отношению к сотнику со стороны Перовского свелась к тому, что его, тяжелораненого, он не казнил, а отправил на вечную каторгу.

Конечно, невозможно однозначно судить о реальной, фактической основе сюжета повести, но характеры и обстоятельства в ней типичны для тех времен, и автор не далек от истины, изображая социальный конфликт. Он раскрывает истинное лицо правителей, действия которых меняются в зависимости от ситуации.

В повести частный эпизод вылился в большую тему о народе, в размышления автора и читателя о его судьбах, о башкирском национальном характере. Р.Камал утверждает, что непреложной истиной является то, что башкир всегда был вольным, что ему чуждо ощущать себя крепостным, он, как и казак, всегда со своим конем, обмундированием, амуницией, со своей землей, что дух свободы живет в нем испокон веков, передается из поколения в поколение.

 

Тевкелев, Неплюев, Татищев глазами башкирских романистов

Другое лицо, часто встречающееся в романах, – это Алексей Иванович Тевкелев. Его личность вызывает неоднозначные, противоречивые оценки. В российской истории он сохраняет нейтральный статус, преподается как известный государственный деятель, занимавший высокие посты, приближенный к царскому двору, как человек образованный, знающий несколько языков. В его заслуги включают основание Челябинска, Орска, Красноуфимска, нескольких крепостей, оборонительных сооружений на южных границах России, установление дипломатических отношений с казахами, киргиз-кайсаками. В 1758 году замещал должность губернатора Оренбургского края.

Совсем другой след оставил он в памяти башкирского народа, войдя в его историю как каратель, беспощадный подавитель восстаний, сжигающий селения, убивающий мирных жителей. Вполне закономерен тот факт, что народ в честь Перовского сочинил мелодию и создал танец, выразив свою симпатию к нему, а о Тевкелеве сложил песню, выражая свой гнев и антипатию. Его имя стало нарицательным, своеобразным символом, олицетворяющим жестокость, бесчеловечность. Таким он проходит через романы Булата Рафикова, Нугумана Мусина, Яныбая Хамматова, Галима Хисамова.

Роман Булата Рафикова «Карасакал» посвящен восстанию 1735–1740 годов, в подавлении которого активную роль сыграл Тевкелев. Он считал, пишет автор, что «надо с беспощадной жесткостью расправиться с непокорной Башкирией, полностью обескровив ее» [5, с.141]. И он организовал свой «кровавый поход» в страну башкир, сжигая деревни, истребляя людей. Вот как описывается его приход в Башкирию: «Раздул заново огонь, разбросал далеко вокруг горящие головешки и породил всепожирающий огненный смерч один человек – полковник Тевкелев, или Тафтиляу-мурза…» [5, с.230]. За ним закрепилась «слава» палача после сожжения деревни Сеянтус со всеми его жителями. Краевед П.И.Рычков, который считал это постыдным и страшным зрелищем, пишет об этом так: «близ тысячи человек с женами и с детьми их во оной деревне перестреляно, и от драгун штыками, а от верных башкирцев и мещеряков копьями переколото. Сверх того сто пять человек забраны были в один амбар и тут огнём сожжены. …И таким образом вся деревня Сеянтус жители с их женами и с детьми от мала до велика чрез одну ночь огнём и оружием погублены, а жилища их в пепел обращено» [1, с.61].

Б.Рафиков в романе создает зримую, эмоциональную картину этого события со всеми подробностями: «Это бунтовщики! Воры! Руби их! Стреляй! – прокричал, хмелея от ненависти, Тевкелев. Вскоре запылал весь аул Сеянтус. А на улицах началась жуткая кровавая вакханалия, какая редко встречалась даже в это безжалостное время. Пущенное верной рукой копье пригвождало к мерзлой земле мать вместе с грудным ребенком, катились по земле срубленные головы старушки и ее малолетних внуков, винтовочные пули состязались в скорости со старцами, на бегу взывающему к Аллаху. От одного взгляда на пропитанный кровью снег у иного могла бы заледенеть душа.

А Тевкелев все никак не мог насытиться местью. Он велел согнать в уцелевший от пожара дом девушек, раздеть их донага, затем приказал солдатам колоть их штыком и саблей, а сам с наслаждением наблюдал, как бедняжки дергаются и отскакивают, увертываясь от уколов. От аула Сеянтусостались лишь зола да угли», – заключает автор. (5, с.233–234).

Сам Тевкелев так докладывал об этом губернатору А.И.Румянцеву: «Видя тех деревенских жителей явное возмущение показанной деревни жителей… на страх другим бунтующим ворам и чтоб от них, ежели их далее удерживать, большаго вреду не воспоследовано, с женами и с детьми, окроме тех, которые заранее в леса разбежались от команды, переколоты и деревню их велено выжечь до подошвы» [1, с.61].

В монографии об Оренбургском крае В.Н.Витевский пишет, что «Тевкелев разорил дотла около 50 деревень, сотнями загонял башкир в пустые амбары и сжигал их, жен и детей башкирских отдавал солдатам, а мужей и отцов подвергал самым жестоким пыткам и казням» [2, с.158].

Создавая образ Тевкелева, показывая его в различных обстоятельствах, рассказывая о его действиях, автор дополняет его портрет новыми штрихами, деталями, употребляя такие выражения: вероотступник, Тевкелев начинал бесноваться, раскраснелся, набросился грубой бранью на Алдара, не удержался от угроз, начал точить зубы, жестокость и самоуправство Тевкелева, коварный мурза…Так на протяжении романа складывается его антипатичный образ.

Надо отметить, что годы правления Анны Иоанновны (1730–1740) обернулись черной полосой не только для башкир, но и для всей России. Казнокрадство, борьба за власть, непомерные налоги, обнищание народа, шутовство, бироновщина, наказания, казни за малейшую провинность, жесткие действия Тайной канцелярии, роскошь, богатство верхушки власти – все это характеризует атмосферу того десятилетия в стране. Об этом красноречиво написано в романах И.И.Лажечникова «Ледяной дом» и особенно – В.С.Пикуля «Слово и дело», «Фаворит». Выражает свое отношение к ней и автор «Карасакала», показывая ее со своим канцлером Остерманом: «Было 11 февраля 1736 года новой эры. Сидевшая шестой год на русском престоле, сильно расплывшаяся царица, зевая и потягиваясь, искоса взглянула на канцлера:

– Ну, барон, на что собираемся мы потратить сегодня наше драгоценное время?

– Осмелюсь доложить, ваше высочество, что готов указ о башкирцах…

– Ах, об этом воровском племени! – поморщилась царица. – Им должно денно и нощно благодарить нас за счастливую жизнь под сенью державного орла! А они?! Пора искоренить воров-башкир! Где указ?» [5, с.235–236]. Действительно, ее указ от 1736 года преподнес еще более «счастливую жизнь» башкирам. Им запрещалось заниматься кузнечным делом, добычей железной руды, охотой, проводить собрания, за неповиновение вводилась смертная казнь через повешение, запрещались браки между башкирами и другими народами, разрешалось отбирать у них земли и передать переселенцам. Б.Рафиков сравнивает данный указ «с топором, подрубающим под корень самостоятельность башкир».

Кроме Тевкелева, в романе также выведены образы Урусова, Татищева, Кирилова, Румянцева, Соймонова, которые короткое время занимали губернаторский пост. «Русские правители в стране башкир сменяются слишком уж часто. И каждый новый начальник действует коварнее и безжалостнее своего предшественника», – пишет автор. Они, как показано в романе, являлись руководителями карательных экспедиций, на их счету сотни уничтоженных деревень, тысячи загубленных жизней. «У них был дальний прицел – вырвать с корнем вольный дух народа, убить в его душе воинственность, убить саму надежду на свободу», читаем в романе (5, с.459).

Особое усердие в подавлении восстания Карасакала проявил генерал В.А.Урусов, который был известен своей жестокостью и не стеснялся при этом в выборе средств. При нем было сожжено 300 башкирских деревень, казнено 7455, сослано на каторгу 135 человек, собрано более тысячей лошадей, коров [1, с.70.].

Не менее жестоко действовал во время кровавых экспедиций обер-секретарь И.К.Кирилов, пишет Б.Рафиков. Его поход превратился в кровавое шествие, освещаемое заревом пожарищ. Все деревни на своем пути Кирилов сжигал, башкир убивал и казнил, имущество их и продовольствие отбирал или уничтожал, предполагая этими мерами подавить восстание. Его отряд сжег около 200 деревень, казнил 1000 человек и роздал в рабство около 100 человек [2]. По данным В.Н.Татищева, только в 1735–1740 годах было убито, казнено, сослано на каторгу десятки тысяч человек, сожжено более 500 деревень [10, с.237].В 1755 году вспыхнуло новое восстание башкир, идейным вдохновителем которого был мулла Габдулла Галиев, прозванный в народе Батыршой. Причиной восстания было усиление феодального гнета, земельные притеснения башкир, насильственная христианизация. Об этом повествуется в романе Гайсы Хусаинова «Кровавый пятьдесят пятый» [14] и в историко-биографическом романе «Батырша» [15]. Действительно, этот год стал кровавым для башкир, пишет автор, так как правительственные войска, возглавляемые генерал-губернатором И.И.Неплюевым, усмиряли восставших огнем и мечом.

В романе Неплюеву посвящена отдельная глава. При этом автор сообщает, что его повествование основано на письменных документах, что его цель – установка на правду. Следуя канонам биографического жанра, Г.Хусаинов довольно подробно излагает биографию будущего губернатора края, прослеживает его карьерный путь. Постепенно вырисовывается фигура политика, деятельность которого во многом направлена на карьеру, обогащение, укрепление своей власти. Будучи губернатором Киева, он скопил огромное богатство, стал крупным землевладельцем, помещиком. Даже власти вынуждены были усмирить его пыл. Он был снят с должности, имущество конфисковано, а сам был отправлен в Оренбург губернатором, что было равнозначно ссылке, пишет Г.Хусаинов.

Далее в романе рассказывается о том, какую политику вел Неплюев в башкирском крае. Когда вспыхнуло восстание в 1755 году, он собрал 50-тысячное войско против почти безоружных людей и, как смерч, прошелся по башкирским землям, сжигая, убивая, угоняя в рабство.

Он планировал создать широкий фронт против Башкирии – окружить со стороны Казани войсками графа Головина, Екатеринбурга – статского советника Щербанина, Казахстана – хана Нурали. К счастью, этим планам не суждено было сбыться полностью. В Сенате они не нашли единодушную поддержку, так как там были и дальновидные политики, пишет автор. Они считали, «что к башкирам надо применять дипломатические меры, а не только оружие, что Российская армия не должна вести войну против башкирского народа» [15, №6, с.129]. К сожалению, добавляет Г.Хусаинов, не все указы, манифесты сверху, царские обещания выполнялись на местах, они игнорировались, оставались лишь на бумаге. Тот же Неплюев, когда вышел указ новой императрицы Елизаветы Петровны о некотором смягчении политики по отношению к башкирам, об отмене смертной казни, нашел другие способы наказывать восставших – забивать их до смерти, морить голодом, держать на морозе до окоченения.

Неплюев, как и его предшественники Кирилов, Татищев, Урусов, прибегал к тактике «разделяй и властвуй», сеял вражду между башкирами и так называемыми ново-башкирами. Последние были поставлены в более выгодное положение, им отдавали земли и имущество восставших. Поэтому во многих местах среди башкир и ново-башкир разгоралась кровавая драма. За поимку Батырши он объявил награду в 1000 рублей и ценные подарки. В борьбе с восставшими Неплюев идет на подкуп и другие меры, которые, по его мнению, могли дать ощутимые результаты. В сентябре 1755 года Неплюев опубликовал манифест, в котором приглашает все население края ловить восставших и забирать их имущество, жен и детей в собственность. Все эти меры привели к тому, что Батырша был пойман и выдан властям своими же приближенными.

На страницах романа Г.Хусаинов срывает маску приличия еще с одного государственного деятеля – В.Н.Татищева, снискавшего себе славу историка, географа и экономиста, высокообразованного человека. Однако в памяти башкирского народа он остался совсем иным. В 1735–1737 годы он возглавлял Оренбургскую комиссию, жестоко подавлял народные волнения. Арестованным восставшим отрезал уши, ноздри, затем отправлял на каторгу, а их детей, жен отдавал в рабство. Вместе с тем именно его действия по отношению к башкирам и привели к масштабному восстанию под предводительством Карасакала. Красноречиво говорят об истинном лице Татищева, о его двуличии следующие эпизоды в романе. В первом рисуется страшная картина казни башкира Туйгильде Юнакова в Екатеринбурге по приказу Татищева – сожжение на костре как «вероотступника». Во втором  мы видим губернатора во время его беседы с Казанским епископом Конашевичем. Собеседники велеречиво говорят о высоких материях – морали, нравственных устоях, о милосердии, справедливости, вере. Это напоминает ситуацию с полковником в рассказе Л.Толстого «После бала».

Г.Хусаинов, повествуя о событиях и людях того времени, о зверствах карателей, пишет красноречиво, эмоционально, уместно и метко применяя народные изречения, поговорки, кратко и ясно характеризующие явления, лица. «Батырша» – это художественная история народа, преподанная образно, популярно, доступно, нежели исторические труды.

Нугуман Мусин в романе «Притяжение свободы» [4] повествует о восстании башкир в 1704–1711 годах под предводительством тархана Алдара Исякаева. Одним из действующих лиц романа является Алексей Тевкелев. Здесь его личность, характер раскрываются в других исторических обстоятельствах, нежели у Б.Рафикова. Полковник показан до своего «кровавого похода» в страну башкир, в период своей дипломатической миссии при Петре I. Однако и при этом он остается тем же представителем «тевкелевщины». В книге он предстает как хитрый политик и дипломат, карьерист, коварный, мстительный и скрытный для окружающих, даже для своих близких людей. Особенно это видно в его отношениях с Алдаром Исякаевым. По воле судьбы и обстоятельств им нередко приходится бывать вместе, решать государственные дела. Алдар был в составе делегации к казахам, которую возглавлял Тевкелев. И полковник, и башкирский тархан, проявляя внешнюю деликатность, внутренне чувствуют, что они непримиримые враги, чуждые друг другу люди.

Прием антитезы способствует ярче оттенить те или иные качества персонажей. Их конфликт по сути – это борьба двух миров, двух разных жизненных философий, морали, противостояние добра и зла, альтруизма и эгоизма, миролюбия и воинственности, самоотверженности и трусости. Во всех своих действиях Тевкелев проявляет такие качества, как тонкий расчет, изворотливость, ловкость, гибкость мышления. Его литературными прототипами можно считать гоголевского Чичикова и салтыковского Иудушку Головлева.

Роман заканчивается на трагической ноте – сообщением о казни Алдара Исякаева в Мензелинске генерал-майором Л.Я. Соймоновым. И здесь Тевкелев показал свое истинное лицо. На следствии по делу тархана он заявляет, что тот готовил бунт башкир, строил планы освобождения пленных в Оренбурге. Тевкелев, спасенный Алдаром от ножа казаха Торсонбая во время визита к хану Абульхаиру, вонзает нож в спину своего спасителя.

Отметим интересную деталь. Зиннур Ураксин, Булат Рафиков, Нугуман Мусин в создании образов антагонистов не показывают их в семейно-бытовом плане, в кругу родных, близких, жен, детей. А ведь их прототипы имели семьи, детей, внуков. Писатели, можно сказать, априори отказывают героям в проявлении мягких душевных качеств, в способности любить, сопереживать, тосковать, проявлять нежность по отношению к близким людям, заботиться о них. Также мы их не видим на лоне природы, любующимися красотами пейзажа на малой родине, что прибавило бы в их жесткий характер оттенок человечности, духовности. И наоборот, протагонисты изображены многопланово – и в общественном, и в семейно-бытовом отношениях. Значительное место при этом уделено теме любви. Бану для Карасакала, Гильмияза для Алдара – это часть их жизни, отдохновение от тяжких забот и дум, душевный приют, любовь и забота, тепло и уют. Потеря любимых для них стало большой трагедией, ударом судьбы.

Стоит обратить внимание на формы, способы психологической характеристики героев в романах. По отношению к протагонистам и антагонистам они специфичны.

В литературоведении выделяют три основные формы психологизма. О двух из них так пишет И.В.Страхов: «Основные формы психологического анализа возможно разделить на изображение характеров «изнутри», то есть путем художественного познания внутреннего мира действующих лиц, выражаемого при посредстве внутренней речи; на психологической анализ «извне», выражающийся в психологической интерпретации писателем выразительных особенностей речи, мимического и других средств внешнего проявления психики» [7, с.4]. Третью форму психологизма можно назвать вербальной, когда «чувства названы, но не показаны» [8, с.175].

При создании психологического портрета Тевкелева, Урусова, Кирилова, Неплюева, Татищева авторы обращаются к психологизму «извне», ограничиваются указанием внешнего проявления состояния души героя через мимику, жесты, речь, действия. При этом употребляются выражения: усмехнулся, захохотал, криво усмехнулся, злобно выругался, скривил рот в улыбке, поморщился, вздрогнул, вскочил, ударил кулаком по столу и т.п. Их антиподы обрисованы «изнутри», показана их «диалектика души» посредством таких приемов, как внутренний монолог, несобственно-прямая, косвенная речь, художественные детали. Также широко использован прием психологического параллелизма, раскрытие характера героя через его отношение к природе. Карасакал и Алдар влюблены в родной край, любуются его красотами, степью, долинами, наблюдают за табунами лошадей, бывают на пастбищах. По мысли авторов – они сами дети природы, живут в ней. Вот Карасакал на горе Торатау наблюдает природу: «Как божественно прекрасен родной край! Не налюбоваться сбегающими с гор говорливыми, звонкими реками, спешащими рассказать об увиденном на своем пути старшей сестре – Агидели! Не насмотреться на многоцветье сочных трав, мягко щекочущих круп коня! Воистину благодатен этот край! Настоящий райский уголок!», – восклицает он [5, с.31–32]. Так создаются полнокровные образы этих исторических лиц. У З.Ураксина Перовский тоже показан с супругой на конских скачках в Оренбурге, хотя прототип героя, как видно из источников, не имел семьи, не был женат.

Таким образом, в системе образов башкирского исторического романа конца XX начала XXI веков значительное место занимают образы губернаторов Башкирского края. Наличие довольно большого фактического материала обусловило менее активную роль авторского вымысла. Большей частью она проявилась в организации этого материала, в выстраивании его в стройную сюжетно-композиционную систему, в единый фабульный ряд, в создании психологического портрета реальных лиц, их диалогов и монологов, в пейзажных зарисовках, в авторских отступлениях. Строя свою концепцию личности того или иного деятеля, писатели выражают свои симпатии и антипатии, дают оценку их деятельности с точки зрения современности, актуальных вопросов исторической науки.

 

Литература

 

1. Акманов И.Г. Башкирское восстание 1735–1736 гг. – Уфа, 1977. – 84 с.
2. Витевский В.Н. И.И.Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 года: В 5 т. – Казань. 1897.– Т.3. – 201 с.
3. Камал Р.А. Сотник Азнасура // Ватандаш. – 2025. – №12.– С.159–176.
4. Нугуман Мусин. Притяжение свободы // Бельские просторы. – 2001. –№№7, 8, 9, 10, 11, 12.
5. Рафиков Б.З. Карасакал: Исторический роман. – Уфа: Башкирское издательство «Китап», 2001. – 480 с.
6. Рычков П.И. История Оренбургская по учреждению Оренбургской губернии. – Оренбург, 1896. – 93 с.
7. Страхов И.В. Психологический анализ в литературном творчестве. – Саратов, 1973. – 157 с.
8. Скафтымов А.П. Нравственные искания русских писателей. – М., 1972. – 544 с.
9. Тагеев Б.Л. Перовский В.А. //Русский биографический словарь: в 25 томах. – Спб., 1902. – Т.13. – 574 с.
10. Татищев В.Н. История Российская. Часть первая // Собрание сочинений. Т.1. – М.: «Ладомир», 1994.
11. Ураксин З.Г. Вороной // Бельские просторы. – 2004. – №9. – .3–39; №10. – С.3–54.
12. Ураксин З.Г. Караван-сарай // Бельские просторы. – 2010. – №1. – С. 36–72; №2. – С.70–108.
13. Хамматов Я.Х. Северные амуры. – М.: Советский писатель, 1987. – 458 с.
14. Хусаинов Г.Б. Кровавый пятьдесят пятый (на баш.яз.). – Уфа: Китап, 1996. – 544 с.
15. Хусаинов Г.Б. Батырша (на башк. яз.) // Ватандаш. – 2005. – №4. – С.44–92; №5. – С.112–152; №6. – С.97–141; №7. – С. 52–98.
16. Юдин П.Л. «Граф Перовский в Оренбургском крае» // Русская старина, 1896. – С.521–551.