Все новости
Культура
7 Октября , 11:28

Основоположник башкирской школы музыкальной фольклористики

Богатое творческое наследие Камиля Юсуфовича Рахимова (1900–1978) сыграло важную роль в становлении и развитии национальной музыкальной культуры. Специалисты заслуженно считают его одним из основоположников башкирской школы музыкальной фольклористики. В начале осени 1938 года по решению Тройки [НКВД] он, как сын репрессированного муллы, был сослан на 5 лет в Бурзянский район Башкирии. Реабилитирован за год до смерти.

Основоположник башкирской школы музыкальной фольклористики
Основоположник башкирской школы музыкальной фольклористики

Сын репрессированного священнослужителя

Заслуженному деятелю искусств Башкирской АССР К.Ю.Рахимову принадлежит большое количество произведений для хора, народных инструментов и симфонического оркестра, музыка к драматическим спектаклям, обработка народных мелодий, составивших золотой фонд башкирской профессиональной музыки [1, 2]. Тем не менее, многие эпизоды его жизненного и творческого пути малоизвестны или совсем неизвестны широкой музыкальной общественности. Это, в частности, годы учебы в Казанском и Уфимском музыкальных техникумах (1927–1929), попытка продолжить свое музыкальное образование в Башкирском отделении Московской государственной консерватории (1937), причина ареста и высылки по решению Особого совещания при НКВД СССР «за контрреволюционную деятельность в отдаленный район Башкирии сроком на 5 лет» (1938), участие и роль в создании Союза композиторов Башкирской АССР (в 1948–1953 годах он на общественных началах работал ответственным секретарем этого Союза). В нашем небольшом исследовании использованы подлинные документы, хранящиеся в личном фонде семьи композитора, и материалы его следственного дела из архива Управления Федеральной службы безопасности по Республике Башкортостан (УФСБ по РБ).
Камиль Юсуфович Рахимов родился 12 августа (25 августа по новому стилю) 1900 года в Севастополе в семье священнослужителя, имама Соборной городской мечети. Его отец Юсуф Рахимов (1870–1943) – уроженец деревни Новые Мочалы Курмышлинского уезда Симбирской губернии. После окончания с отличием медресе в городе Буинске на средства благотворительного мусульманского общества был отправлен в Турцию, где произошло его знакомство и идейное сближение с Исмаилом Гаспринским1, великим просветителем мусульман, который призывал к обновлению ислама через просвещение и единение мусульман с сохранением их религии, языка, литературы и традиций, что повлияло на становление мировоззрения будущего муллы [3].
Именно Гаспринский пригласил Юсуфа Рахимова после окончания в 1909 году Стамбульской духовной семинарии стать сначала преподавателем, а затем и директором Севастопольской татарской народной школы, где он преподавал географию и историю. В своей школе Юсуф Рахимов по предложению Гаспринского ввел в учебный процесс ряд практических дисциплин: математику, физику, географию, тогда как до этого функции мусульманских школ, как правило, сводились к простому заучиванию религиозных толкований.
Торжественное открытие и освящение главной Соборной мечети Севастополя состоялось 20 апреля 1914 года. Первый намаз в ней за четыре месяца до своей смерти провел непосредственно сам Исмаил Гаспринский. Собор имел двойное назначение – гражданское и военное: муллой гражданского населения стал Юсуф Рахимов, а ахуном (военным священником Черноморского флота) Мухаммед Замалетдин. При мечети было открыто «Общество пособия бедным мусульманам», председателем которого был мулла Юсуф Рахимов. При мечети продолжала действовать Татарская народная школа, в которой в 1913 году обучалось 39 учеников. Паломники, отправлявшиеся на хадж в Саудовскую Аравию, выезжали из России только через Севастополь и поэтому перед отъездом обязательно совершали намаз в Главной соборной мечети города. Так, эмир Бухарский Мухаммад Алим-хан ибн Абдулла, совершивший в 1912–1915 годах хадж в святые места, трижды посетил мечеть, причем каждый раз гостил у настоятеля общины Юсуфа Рахимова.
Советскую власть Юсуф Рахи­мов встретил с надеждами на позитивные перемены в области образования, он тщательно выполнял все инструкции и законы новой власти. Однако уже в 1927 году в соответствии с инструкцией ВЦИК от 4 ноября 1925 года мулла Юсуф Рахимов, как служитель культа, и его супруга Фатима, как иждивенка муллы, были лишены избирательных прав. А еще через десять лет, 2 октября 1937 года, имама Юсуфа Рахимова, возглавлявшего приход, арестовали. Его обвинили в том, что «в 1917 году при мечети города имам создал татарский комитет с целью объединения татар по религиоз­ным убеждениям, выезжал в Константинополь, где был завербо­ван в турецкую разведку. Будучи враждебно настроенным против Советской власти, в праздничные дни обходил квартиры татарского населения, где под видом религиозного обряда проводил контрреволюционную националистическую пропаганду с целью вербовки сторонников Турции для создания в Крыму Национального правительства с отторжением Турцией Крыма» [4].
10 февраля 1938 года на заседании судебной тройки НКВД Крымской АССР Юсуф Рахимов был приговорен к высшей мере наказания – расстрелу. Его семье было официально сообщено, что 8 июля того же года приговор приведен в исполнение. В 1956 году супруга Юсуфа Рахимова обратилась в КГБ при Совете Министров СССР с ходатайством о пересмотре дела своего мужа. Дело пересмотрели, причем открылись новые факты. Расстрел настоятеля общины в 1938 году был заменен 10-летним лишением свободы без права переписки. Юсуф Рахимов, оказавшийся при захвате немцами Крыма в концлагере «Красный» вблизи Севастополя, скончался, как свидетельствуют немецкие документы, 19 февраля 1943 года от сердечного приступа.
Из «Ответа КГБ при СМ СССР» супруге Юсуфа Рахимова: «...В деле Вашего мужа нет ни одного факта [выделено нами. – Ю.Е.] о том, что он проводил контрреволюционную пропаганду среди татар. В 1918 году он приезжал в Турцию за своей матерью. Проверкой через органы Управления КГБ по Крымской области и Особый государственный архив МВД СССР установлено, что агентом какой-либо иностранной разведки Рахимов Ю.И. не значится». Поэтому неудивительно, что Юсуф Исмаилович Рахимов 5 февраля 1957 года был «за отсутствием состава преступления» реабилитирован посмертно, о чем его супруга Фатима Рахимова получила соответствующую справку.
В декабре 1935 года в Москве проходила встреча передовых комбайнеров с партийным руководством страны. Много говорили, докладывали об успехах, благодарили высокое начальство, восславляли вождя всех народов. Один из выступавших, молодой комбайнер, сказал: «...Хотя я и сын кулака, но буду честно бороться за дело рабочих и крестьян и за построение социализма». В ответ Сталин бросил из президиума реплику, сразу же ставшую широко известной всей стране: «Сын за отца не отвечает» (газета «Правда», 1938, 4 декабря).
Особенностью следственного дела №2013 К.Ю.Рахимова, хранящегося в архиве УФСБ по РБ (архивный номер В-2634, начато 10 января 1938 года, окончено 24 августа 1938 года, на 23 листах) является то, что в нем, как и в следственном деле его отца-священно­служителя, нет ни одного документа [выделено нами. – Ю.Е.], свидетельствующего о каком-то на него доносительстве или стукачестве, столь широко распространенных в стране в годы Большого террора. Камиля Юсуфовича Рахимова в 1938 году совершенно необъективно осудили только за то, что он по рождению оказался сыном репрессированного священнослужителя.


Детские и юношеские годы

Музыка вошла в жизнь Камиля Рахимова с самых ранних его лет, когда босоногим малышом вслед за проходившим мимо дома духовым оркестром он впервые побежал по улицам родного Севастополя [5]. Звуки бодрого марша, сияющие на солнце медные инструменты буквально поразили фантазию и дремавшую в душе музыкальность ребенка. Мальчик не пропускал ни одного концерта существовавшего в то время Севастопольского флотского экипажа (а их было три – духовой, симфонический и русских народных инструментов), постоянно выступавших на концертной эстраде Приморского бульвара.
Именно здесь состоялось первое знакомство Камиля с русской классической музыкой – пьесами Глинки, Чайковского, Римского-Корсакова, Глазунова, популярными русскими вальсами, маршами, романсами. Мальчику очень нравились и неаполитанские песни, сразу пленившие его светлым настроением и мелодичностью. В то время в Севастополе немало звучало и народных песен – русских, украинских, татарских. Многонациональный Крым буквально звенел тогда песнями, которые Камиль легко запоминал и частенько напевал.
Заметив тягу мальчика к музыке, один из соседей, мичман дальнего плавания, привез Камилю из Италии замечательный подарок – мандолину. Радости его не было конца: вскоре он уже играл на ней по слуху множество полюбившихся мелодий, а затем стал участвовать и в любительском струнном ансамбле, состоявшем из двух мандолин, гитары и скрипки. Эти первые музыкальные впечатления во многом определили дальнейший вкус и эстетические принципы творчества будущего композитора.
А теперь коротко о юношеских годах Камиля Рахимова. Его отец, выпускник Стамбульской духовной академии, мечтал видеть своего сына учителем. После окончания Севастопольской начальной татарской школы для продолжения образования Камиля отправили в Симферополь, где в то время существовала Татарская учительская семинария. До 1913 года он обучался в ней, а затем был переведен в Севастопольское реальное училище, открывшее для юноши и некоторую возможность более серьезно заняться музыкой.
В училище существовал духовой оркестр и вскоре Камиль овладел техникой игры на баритоне, струнном музыкальном инструменте типа виолы-бастарды, и стал полноправным музыкантом училищного духового оркестра. Приобретенный опыт впоследствии пригодился ему во время работы в профессиональных оркестрах Симферополя и Карасу-Базара, а затем и в годы службы в армии: после освобождения в 1919–1921 годах Крыма от белогвардейцев некоторое время Камиль Рахимов служил в Красной армии музыкантом военного оркестра.
В июне 1924 года Камиль Рахимов закончил Крымский рабфак при Таврическом университете и в том же году уехал поступать в Первый Петроградский (с лета 1924 года – Ленинградский) политехнический институт имени М.И.Калинина.
Из «Автобиографии» К.Ю.Рахимова, 1966 год, январь: «...В период пребывания в Ленинграде (1924/1925 годы) впервые в своей жизни в бывшем Мариинском театре я услышал настоящую музыку: «Травиату» Верди с Собиновым, «Кармен» Бизе с дирижером Отто Клемперером и «Лебединое озеро» Чайковского. Мне очень захотелось учиться музыке. Бывая на так называемых Восточных вечерах, я впервые услышал башкирскую музыку: пел Асхат Хисамов, аккомпанировал на рояле Хабибулла Ибрагимов. Это было зимой 1924 года».
Именно тогда в душу юноши, чуткую к восприятию прекрасного, запали удивительно красивые протяжные башкирские мелодии. Он сходил в консерваторию, повстречался со студентами и смог даже поговорить о своём желании учиться именно музыке и бросить для этого электромеханический факультет политеха. Но ему объяснили, что без среднего музыкального образования поступить в консерваторию практически невозможно. В своей «Автобиографии» Камиль Рахимов пишет о том, что «у меня появились полное разочарование, пессимистическое настроение, к тому же я очень плохо выдерживал сырой климат северной столицы».
Он бросил учебу в Политехническом институте, вернулся в Крым и перебрался жить к своей тётке в небольшой старинный городок Карасу-Базар2 недалеко от Феодосии, который по климату очень подошёл для его здоровья. С осени 1925 до середины 1927 г. Камиль Рахимов работал сначала делопроизводителем, затем архивариусом местного райисполкома и дослужился до руководителя районного ЗАГСа. Не оставив мысль посвятить свою жизнь музыке, через два года упорных самостоятельных занятий в августе 1927 года он по направлению поступил на оркестровый факультет Восточного музыкального техникума.
Техникум был создан в марте 1922 года в Казани на основе объединения Восточной консерватории и музыкального училища Казанского отделения Русского музыкального общества, директором его стал выпускник Московской консерватории А.А.Литвинов. Через год Камиль Рахимов перевёлся из Казани в Уфу. В Башкирском государственном музыкальном техникуме, директором которого был один из выдающихся собирателей и исследователей башкирского музыкального фольклора И.В.Салтыков, выпускник Саратовской, первой в провинции и третьей в России после Санкт-Петербурга и Москвы консерватории [6]. В июле 1929 года Камиль Рахимов завершил свою учёбу, окончив в этом музыкальном учебном заведении отделение духовых инструментов по классу валторны и получив специальность «преподаватель теории музыки».
Из «Автобиографии» К.Ю.Рахимова: «...Для меня, как и других студентов театрального отделения Арслана Мубарякова, Габдуллы Шамукова, Зайтуны Байбулатовой и других, закончивших наш техникум в 1929 году, экзаменационной работой был спектакль «Башкирская свадьба» [в постановке работавшего в те годы режиссёра Валиуллы Муртазина-Иманского] по пьесе Мухаметши Бурангулова. Музыкальное оформление было поручено мне. Нужно было записать башкирские протяжные и плясовые мелодии в исполнении кураиста Хусаина Ахметова и артиста Гиниата Ушанова, обрядовые мелодии от артистов старшего поколения. Весь этот материал надо было записать и переложить для оркестра. Вот так и началась моя музыкальная деятельность в Башкирии».


Изучение и обработка народных песен и мелодий

Ещё обучаясь в Башкирском музыкальном техникуме, Камиль Рахимов обработал для вокального воспроизведения башкирскую народную песню «Гюльгайша» и написал марш «К 10-летию Башкирии», впервые исполненный в марте 1929 года Уфимским гарнизонным оркестром. Он продолжил творческое содружество с И.В.Салтыковым, организовавшим в 1928 году в помещении Общества по изучению Башкирии (в Уфе по улице Большая Казанская, ныне Октябрьской революции, дом 10) научное сообщение о записанных в Аргаяшском кантоне Челябинской области 120 башкирских песен3. В перечне произведений К.Ю.Рахимова, сохранившемся в личном архиве семьи композитора, указано редактирование им 22 песен из рукописного сборника Г.К.Еникеева «Старинные башкирские и татарские песни» (1883–1893)4, обсуждение которых в 1929 году в Обществе по изучению Башкирии также организовал И.В.Салтыков. 1929 годом в указанном перечне произведений К.А.Рахимова датирована запись и первая обработка для секстета домбр башкирских народных песен «Сыңрау торна» (Журавлиная песня), «Кара-юрга» (Иноходец чёрной масти), а также наигрыш танцевально-маршевого характера для симфонического оркестра «Перовский», посвящённый военному походу 1858 года под командованием В.А.Перовского к Кокандской крепости Ак-мечеть.
В августе 1929 года молодого музыканта Камиля Рахимова пригласили работать заведующим музыкальной частью Башкирского государственного театра драмы. Уже в следующем году он написал музыку к ряду спектаклей, в том числе к спектаклю «Карагул» по пьесе Даута Юлтыя, а затем оформил спектакль «Урняк» по пьесе Афзала Тагирова, комедию «Овечий источник» по Лопе де Вега, написал оркестровую и хоровую музыку к радиопостановке «Бахчисарайский фонтан» по одноимённой поэме А.С.Пушкина (в переводе с русского на татарский язык Наки Исанбета).
Из «Автобиографии» К.Ю.Рахимова: «...Являясь заведующим музыкальным отделом Башгосдрамтеатра, я оформил пьесу «Карагул» Даута Юлтыя, которая летом 1930 года была принята Москвой на Всесоюзную олимпиаду театров и искусств».
В личном семейном фонде К.Ю.Рахимова сохранились ноты музыки, написанной композитором в 1929 году к хореографической постановке «Гульназира», осуществленной Башкирским ансамблем народного танца, а также фрагмент первой оркестровой обработки мелодии башкирских народных песен для хора с оркестром «Сыңрау торна»5, услышанной им от кураиста Хусаина Ахметова, плясовой «Карабай» от кураиста Гиниата Ушанова и камерно-вокального произведения «Песня Гюльгайши» (на народные слова).
Известно, что по мотивам одноимённой легенды «Сыңрау торна» в 1941 году был создан первый национальный башкирский балет «Журавлиная песнь» (в 3-х актах). Музыка к балету была написана Л.Б.Степановым (1908–1971), выпускником Московской государ­ственной консерватории (1938, по классу композиции Н.Я.Мяс­ковского). Его соавтором был молодой Загир Исмагилов, с 1938 года обучавшийся в Башкирском отделении той же консерватории (окончил в 1944 году по классу В.А.Белого), обогативший классический танец элементами башкирской народной музыки, пантомимы, обрядов и народных башкирских игр [10, с.95]. Премьера этого балета (в первой редакции) состоялась в 1944 году к 25-летию Советской Башкирии в Башкирском государственном театре оперы и балета (либретто Ф.А.Гаскарова, балетмейстер К.А.Анисимова, дирижёр Х.В.Фазлуллин, сценограф Г.Ш.Имашева). В главных ролях выступили Зайтуна Насретдинова (Зайтунгуль), Халяф Сафиуллин (Юмагул), Файзи Гаскаров (Арсланбай), Нинель Юлтыева (Вожак журавлей).
В 1931 году Камиль Рахимов для первого исполнения Башкирским радиокомитетом отработал для малого симфонического оркестра несколько башкирских народных песен: «Эскадрон», посвящённую участию башкирских воинов в Отечественной войне 1812 года; «Таштугай», в основе сюжета которой положена трагическая судьба красавицы Кунсылу, выданной насильно замуж за нелюбимого человека из деревни Таштугай (ныне Хайбуллинского района РБ); первый вариант песни «Хандугас» (Соловей) для голоса с фортепиано.
В 1932 году для гастролей в Казани Башкирского театра драмы композитор обработал для хора с малым оркестром башкирскую народную песню «Салават» и двухголосую народную песню «Тюяляль буйы», а в следующем, 1935 году, написал «Марш колхозников» (на слова Сайфи Кудаша), ставший одной из самых популярных песен, которую запели широкие народные массы. Не менее плодотворными оказались для Камиля Рахимова 1934 и 1935 годы: для Башкирского радиокомитета была обработана композитором народная башкирская песня для голоса с оркестром «Шаура», посвященная неравному браку, во второй песне «Баяс» пелось о юртовском старшине, сбежавшем с царской каторги, скрывавшемся в родных краях и защищавшим простой народ, a в третьей – «Буранбай» пелось о необоснованной ссылке молодого башкира в Сибирь. Большой популярностью у слушателей передач Башкирского радиокомитета пользовались запись и обработка композитором для голоса с фортепиано башкирской песни «Зульхиза», для голоса с трио «Ашкадар» и татарская народная песня «Ак-кош».


Ссылка в село Старо-Субханкулово

В начале 1930-х годов Советская Башкирия, как и другие национальные образования, попала под быстро раскручивающийся в стране маховик репрессий, который стремительно набирал свои обороты не только в центре, но и на местах.
Из газеты «Красная Башкирия» (1931, 12 января): «...Находятся люди, которые прикрываясь именем Научных обществ [речь идёт об Обществе по изучению Башкирии. И.В.Салтыков был председателем музыкально-этнографической секции этого Общества, а К.Ю.Рахимов – членом этой секции], занимаются прямым вредительством на культурном фронте. Таких людей нужно выметать из наших организаций железной метлой. Именно железная метла должна коснуться Башкирского научного общества... В ближайшее время соответствующие органы почистят ряды этого Общества».
В сентябре 1931 года общее собрание членов Общества по изучению Башкирии, обсудив создавшееся положение, пришло к выводу, что «его руководство увлеклось изучением и вынесением на первый план таких второстепенных вопросов, как этнография, история, археология, фольклор и забыло о решении таких актуальных вопросов, как изучение производительных экономических сил и, в особенности, классовую борьбу». В связи с этим было решено самоликвидироваться, что в последующие два месяца и было осуществлено [11].
Однако все это было «цветочками», а «ягодками» для страны в целом и Башкирии, в частности, стал 1937 год. 16 июля Сталин лично провел совещание с руководством НКВД, на котором были обсуждены детали предстоящей общесоюзной акции. По воспоминаниям участников этого совещания нарком НКВД Николай Ежов заявил: «...Если во время операции и будет расстреляна лишняя тысяча людей, беды в этом совсем нет, действуйте смелее, посадите, а потом разберемся».
Приказ Ежова от 31 июля 1937 года определил и группу бывших «кулаков», «членов антисоветских партий», «участников повстанческих, фашистских и шпионских формирований», «церковников», а также, чтобы уже точно никого не пропустить, «активных антисоветских элементов». В приказе было сказано: «...Следствие проводится упрощённо и в ускоренном порядке, а главной его задачей является выявление всех связей арестованного». «Тройки НКВД», созданные сразу же после убийства Кирова 1 декабря 1934 года, получили полномочия выносить смертный приговор в отсутствии подсудимого и без участия защиты.
В своей последней «Автобиографии», датированной 1-2 января 1966 года, Камиль Рахимов говорит еще об одном факте своего жизненного пути, неизвестном, а по этой причине и никогда не упомянутым ни одним из исследователей его творческой биографии.
Из «Автобиографии» К.Ю.Рахимова: «...В 1937 году я ездил в Москву для поступления в Башкирскую студию [при Московской консерватории]. Я показал ряд своих работ Л.Г.Литинскому6, В.М.Беляеву7, педагогу Милькевич8 и получил их одобрительные отзывы. Но мне не суждено было получить настоящее профессиональное образование. Моими учителями стали учебники Римского-Корсакова и Радио, слушая которое я познакомился со многими музыкальными произведениями. Вот, пожалуй, и все».
Выше уже говорилось о том, что его отец, Юсуф Рахимов, настоятель Севастопольской мечети, в октябре 1937 года был арестован в Крыму и уже через 3 месяца «Тройкой НКВД» Крымской АССР был приговорён к расстрелу. Достаточно сопоставить эти даты со временем и днём ареста композитора К.Ю.Рахимова, чтобы понять, что за сыном священнослужителя, проживавшего в Уфе, органы НКВД Башкирской АССР пристально наблюдали уже не один год. Об этом свидетельствует, в частности, ордер №5316 на производство и арест гражданина Рахимова Камиля Юсуфовича, выданный 14 января 1938 года [выделено нами. – Ю.Е.], проживавшего в городе Уфе по улице Сталина, №17 (зачёркнуто, затем исправлено на Пушкинская ул., 130, кв. 3).
Дело в том, что незадолго до ареста семья заведующего музыкальным отделом Башкирского комитета радиовещания К.Ю.Рахимова состояла всего из двух человек – его самого и супруги Фарзаны (возраст 23 года). Они проживали в небольшой комнате в одном из так называемых «Правительственных домов» по улице Сталина (ныне Коммунистическая), 17, находившихся непосредственно за нынешней школой №10 в квартале улиц Сталина-Зенцова-Чернышевского-Гафури (полностью снесенных за последние 3 года). Незадолго до своего ареста в ожидании первенца (он появится на свет через месяц после вынесения его отцу обвинительного заключения по делу, 5 августа 1938 года) Камиль Рахимов переехал на съемную квартиру из двух комнат по ул.Пушкинской, 130, кв.3, в одной из комнат которой был помещён рояль, предоставленный композитору Башкирским радиокомитетом во временное пользование. Кстати, именно этот рояль оказался наиболее дорогим из имущества, изъятого у Камиля Рахимова при его аресте.
Из «Автобиографии» К.Ю.Рахимова: «...В начале осени 1938 года по решению Тройки [НКВД] я был в административном порядке сослан на 5 лет в Бурзянский район Башкирии в деревню Старо-Субханкулово, где стал работать в РайОНО, а в 1939/1940 учебном году был принят в местную сельскую башкирскую школу. Сначала преподавал в ней пение, а потом физику и математику в 6-10 классах. В мае 1943 года после отбытия 5-летней ссылки я был восстановлен в правах гражданина СССР и как проживавший в то время в деревне Старо-Субханкулово, был призван оттуда на службу в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии, в которой служил музыкантом военного оркестра, а в августе 1945 года был демобилизован и уже в сентябре того же года восстановлен на работу [художественным] руководителем музыкального вещания Башкирского радиокомитета».
Из протокола первого доп­роса К.Ю.Рахимова (1938, 17 января):
«...Социальное положение: сын муллы;
состав семьи: жена Сунчалина Фарзана (23 года);
отец – Рахимов Юсуф Исмаилович, проживает в Севастополе, арестован органами НКВД;
брат – Рахимов Раиль Юсуфович (35 лет), проживает в Москве, художник;
сестра – Мустафина Закия Юсуфовна (40 лет), пенсионерка, проживает в Севастополе;
неродная сестра – Шафика (фамилию по мужу не помню), проживает в Крыму;
неродная сестра – Рахимова Нурия Юсуфовна (лет 16-17), учится в Севастополе;
...Из показаний обвиняемого:
Вопрос: Вы арестованы как участник контрреволюционной организации. Дайте показания по существу.
Ответ: Ни в какой контрреволюционной организации я не состоял и не состою, виновным себя в антисоветской деятельности не признаю. Ответ записан с моих слов верно, протокол мною подписан [Подпись].
Вопрос: За что арестован Ваш отец?
Ответ: Причину ареста отца не знаю. Об аресте отца мне стало известно в ноябре 1937 года из письма неродной сестры Нурии Рахимовой, которая учится в Севастополе. Сестра в связи с арестом отца просила меня помочь ей материально или, вернее, принять участие в содержании мачехи [Подпись].
Вопрос: Расскажите о последних встречах с отцом.
Ответ: С отцом, Рахимовым Юсуфом, я виделся в 1931 году в Москве, когда выезжал туда по линии Радиокомитета. Тогда от брата Наиля я узнал, что отец находится в Москве проездом: он хотел побывать на своей родине в бывшей Симбирской губернии.
...Последний раз я встречался с отцом в ноябре 1935 года в Крыму».
Из протокола повторного допроса К.Ю.Рахимова (1938, 25 марта):
Вопрос: Имеете ли вы родственников или знакомых за границей?
Ответ: У меня есть родственники в Турции. Семья моего дяди, за исключением отца, проживала в Константинополе. Одна часть её впоследствии вернулась обратно в Россию, а другая осталось в Турции. Из оставшихся там мне известны:
– дядя, родной брат моего отца Рахимов Исхак Исмаилович, врач по специальности, родился в Стамбуле;
– двоюродная сестра Адиля, замужняя, фамилию по мужу не помню.
Из оставшихся в Турции членов семьи моего деда перед Империалистической [войной] вернулись в Россию сестры моего отца Хатима, Хадича и Зайнаб, все замужние, фамилий по мужьям не помню. У них были дети, но их фамилий не знаю. Мой отец с братом Исхаком раньше проживал в Турции, но до Империалистической войны возвратился в Россию. Я свое пребывание в Турции помню очень плохо» [Подпись].
Даже в годы Большого террора срок пребывания обвиняемого под стражей не мог превышать двух месяцев. Из материалов Следственного дела Камиля Рахимова следует, что в отношении него этот порядок, правда не всегда точно, но соблюдался. В мотивировках НКВД БАССР перед Президиумом Верховного Совета СССР в продлении срока ведения дела и содержания обвиняемого под стражей фигурировало то, что «он проходит по делу о контрреволюционной деятельности, организационно связанной с рядом лиц, проживающих в других областях Советского Союза, в связи с чем расследование по делу связано с запросами иногородних органов НКВД».
Последний протокол допроса К.Ю.Рахимова датирован 5 августа 1938 года: как и прежде ни в какой антисоветской деятельности он себя не признал. 24 августа того же года было вынесено Постановление об окончании предварительного следствия по делу об обвинении Рахимова К.Ю. в совершении преступления по статьям 58-10 и 58-11 Уголовного кодекса РСФСР. Обвиняемого с ним ознакомили, но он по-прежнему свою вину в совершении преступления по указанным статьям УК РСФСР не признал. После этого все материалы, «уличающие обвиняемого в совершении преступления», были направлены в Москву для окончательного рассмотрения Особым совещанием при Народном Комиссариате внутренних дел СССР.
Приводим факсимиле выписки из Протокола Особого совещания при НКВД СССР от 31 октября 1938 года о высылке Рахимова Камиля Юсуфовича за контрреволюционную деятельность в отдаленный район Башкирии сроком на 5 лет, считая его с момента ареста. Примечательно, что на 2-ой странице этого документа приведена справка следующего содержания: «1. Обвиняемый Рахимов К.Ю. содержится под стражей в Уфимской тюрьме с 16.01.39; 2. Вещественных доказательств по делу не имеется [выделено нами – Ю.Е.]».
В середине мая 1940 года Фарзана Сунчалина, жена осуждённого Камиля Рахимова, обратилась в Москву с просьбой пересмотреть дело своего мужа и освободить его от дальнейшего пребывания в ссылке. В Следственном деле В-9684 имеется копия заключения, подписанного 31 января 1941 года заместителем прокурора Башкирской АССР. В нём говорится о том, что в соответствии с указанием Прокуратуры СССР в порядке надзора архивное дело по обвинению Рахимова К.Ю. в совершении преступления по ст. 58-10 и 58-11 УК РСФСР было пересмотрено. Оказалось, что осуждённый ни разу не признал себя виновным в предъявленных ему преступлениях, в деле отсутствуют какие-либо доказательства того, что он поддерживал связи со своим отцом, священнослужителем, осуждённым в феврале 1938 года Тройкой НКВД Крымской АССР к расстрелу. Однако, «поскольку по своему происхождению Рахимов К.Ю. является сыном муллы, его освобождение от отбывания ссылки нецелесообразно» [выделено нами – Ю.Е.]. В связи с этим обращение Ф.Сунчалиной в Прокуратуру СССР было оставлено без удовлетворения, о чём её официально известили, а материалы Следственного дела К.Ю.Рахимова возвратили обратно в архив, где они пролежали ещё долгие 37 лет.


«Он исключительно глубоко знал башкирскую песню»

После демобилизации в сентябре 1945 года из рядов Красной Армии9 Камиль Рахимов был восстановлен на работу редактором музыкального вещания Башкирского радиокомитета и, как следует из последней записи в его трудовой книжке, в середине 1947 года «освобождён в связи с переходом на другую работу: общий трудовой стаж 18 лет и 9 месяцев». В дальнейшем он был научным сотрудником фольклорного кабинета при Управлении по делам искусств при Совете Министров Башкирской АССР, ответственным секретарём Союза композиторов БАССР. Участвовал в двух научных фольклорно-музыкальных экспедициях под руководством Э.В.Померанцевой10, проведённых в Башкирии совместно с Московским государственным университетом и БашНИИ языка, литературы и искусства имени Мажита Гафури, без какой-либо оплаты (то есть исключительно на общественных началах).
Из «Автобиографии» К.Ю.Рахимова: «...В 1948–1949 годах принимал участие в двух научных фольклорных экспедициях под руководством Эрны Васильевны Померанцевой, организованных Московским государственным университетом совместно с Институтом языка и литературы имени Мажита Гафури, в которых мною были записаны 93 башкирские, татарские и русские народные песни и мелодии».
Однако вернёмся к некоторым событиям 1943 года, который стал в жизни Камиля Рахимова очень значимым. Во-первых, в начале этого года окончилась его 5-летняя административная ссылка (в сталинские времена срок наказания отсчитывался со дня ареста), его восстановили в правах гражданства СССР и призвали в ряды РККА. А во-вторых, что стало для Камиля Рахимова не менее важным: он стал полноправным членом творческой общественной организации – Союза композиторов СССР, о чём свидетельствует факсимиле его членского билета №0405 с датой вступления в СК СССР 23 мая 1943 года.
Дело в том, что еще в начале 1939 года по инициативе Управления по делам искусств при Совнаркоме Башкирской АССР небольшая группа музыкантов, оставшихся в живых после трагического лета 1938 года, ставшего кульминационным моментом Большого террора в Башкирии, выступила с инициативой создания творческой общественной организации, объединяющей молодых композиторов и музыковедов – Союза композиторов Башкирской АССР. Среди них были М.М.Валеев, С.Х.Габяши, М.З.Баширов, Х.К.Ибрагимов, П.М.Славинский, с 1938 года художественный руководитель и первый главный дирижёр Башкирского государственного театра оперы и балета, профессиональный композитор А.А.Эйхенвальд. В 1939–1943 годах он работал в Уфе научным руководителем музыкально-фольклорного кабинета при Управлении по делам искусств БАССР.
Первым официальным документом о создании Союза композиторов республики стало Постановление №119 от 2 февраля 1940 года Совнаркома БАССР, утвердившее Оргбюро для создания этой творческой организации в составе: М.М.Валеев (председатель), члены С.Х.Габяши, М.З.Баширов. Уже через месяц, 2 марта 1940 года, на заседании Секретариата Союза композиторов СССР создание Союза композиторов БАССР было утверждено: соответствующий документ был подписан председателем Оргкомитета СК СССР композитором Аримом Ильичом Хачатуряном11.
В личном архиве семьи композитора хранится список произведений К.Ю.Рахимова, составленный им самим. В нём, в частности, татарские народные песни, обработанные композитором в 1946 году для голоса с оркестром, вошедшие в Золотой фонд Башкирского радиокомитета: «Ак-кош» (Белая лебедь), «Ильче Бага» (Посланцы...), «Су буйлап» (Вдоль реки), «Ялкынлар» (Пламёна), «Шомортым» (Черёмуха), «Кровавое воскресенье» (на слова Мажита Гафури) и «Споем» (обработка мелодии Салиха Сайдашева). В 1947 году композитор записал для Башкирского радиокомитета второй вариант башкирской народной песни «Хандугас» (Соловей) в исполнении народного артиста БАССР Магафура Хисматуллина12, в 1948 году – «Майсару» (в исполнении А.Чембарисова), а в следующем, 1949 году, – «Три мелодии» (на слова Хабибуллы Ибрагимова) и «Помнишь ли ты...» (на слова Анвара Гафури, сына Мажита Гафури).
Конец 1950-х – начало 1960-х
годов стали плодотворными для творчества композитора. На свет появились вокально-инструментальные и камерно-вокальные произведения Камиля Рахимова, написанные им на стихи Максуда Сюндюкле («На берегу Демы», 1952; «Кантата о дружбе», 1957, посвящённая 400-летию присоединения Башкирии к России), Кадыра Даяна («Фестивальная», «Марш молодёжи», «Родному народу», «Девушка с Демы», 1957) и Якуба Кулмыя («Здравствуй, молодость», 1959; «Моему народу», 1960; «Прихожу к роднику», 1961; «Родина моя», 1962).
В начале и середине 1950-х годов Камиль Рахимов совместно с башкирским композитором Тагиром Каримовым (1912–1972) написал музыку для квинтета баянов Башкирского ансамбля народного танца Башкирской филармонии, работавшего под руководством Файзи Гаскарова: танцевальную сюиту на тему «Гульназира», танцевальную сюиту на болгарские плясовые мелодии, 1957; танцы «Три брата», «Дружба», «Бурзянские игры», ряд женских танцев – «Семь девушек», «Зарифа», «С ведром» и другие.
Особое место в творчестве Камиля Рахимова составляли песни для детей: «Осень» и «Зайчик» на стихи Кадыра Даяна, «Часы» на стихи Мусы Джалиля, «Песня юных пионеров» на стихи Габдуллы Байбурина. Нельзя забывать и то, что в соавторстве с Гатой Сулеймановым Камиль Рахимов написал и выпустил в Башкирском книжном издательстве первый учебник по музыке и пению для башкирских общеобразовательных школ: I–IV классы (1951), I–IV классы (1959), I–IV классы (1967).
В 1960 году музыкальная общественность отметила 60-летие со дня рождения Камиля Юсуфовича Рахимова. Предлагаем вниманию читателей факсимиле сердечного поздравления юбиляра со стороны Секретариата Союза композиторов СССР с личными подписями таких известных советских композиторов как Тихон Хренников, Дмитрий Шостакович, Вано Мурадели, Андрей Эшпай, Родион Щедрин, Георгий Свиридов, Дмитрий Кабалевский, Сергей Прокофьев, в котором Камиль Рахимов назван «одним из первых музыкантов-профессионалов Башкирии, долгие годы отдававшим свои силы собиранию и художественной обработке жемчужин музыкального творчества».
Выступая на этом мероприятии, состоявшемся в Уфе, народный артист СССР композитор Загир Исмагилов, в частности, сказал: «...Он пережил тяжелейшие времена в годы репрессий и остался очень доброжелательным ко всем. Щедро делился своим опытом, много помогал фольклористам в деле изучения и записи народных песен. Будучи татарином, рождённым в Севастополе, он исключительно глубоко знал башкирскую песню... Если бы даже он записал и сделал обработку для симфонического оркестра только одной песни – «Соловей» (Хандугас) – этого было бы достаточно, чтобы имя Камиля Рахимова осталась навечно в истории башкирской музыкальной культуры, в благодарной памяти народа».
В 1969 году Камилю Юсуфовичу Рахимову было присвоено почётное звание «Заслуженный деятель искусств Башкирской АССР».
26 марта 1977 года К.А.Рахимов обратился с заявлением в Комитет государственной безопасности Башкирской АССР с просьбой пересмотреть его Следственное дело 1938 года, поскольку, как он пишет, «…никаких преступлений перед Советским государством никогда не совершал».
Уже 4 апреля того же года за подписью Председателя КГБ при СМ БАССР было вынесено заключение по уголовному делу К.Ю.Рахимова: «дополнительная проверка материалов дела показала, что в 1938 году он был репрессирован необоснованно, материалы дела направлены в Прокуратуру БАССР с предложением внести протест на предмет отмены постановления Особого совещания при НКВД СССР от 31 октября 1938 года и прекращения на него уголовного дела за отсутствием состава преступления».
Постановлением Верховного Суда Башкирской АССР от 13 мая 1977 года постановление Особого совещания при НКВД СССР от 31 октября 1938 года в отношении Рахимова Камиля Юсуфовича было отменено и дело на него прекращено за отсутствием состава преступления.
С 2011 года детская школа искусств в селе Старосубхангулово Бурзянского района Республики Башкортостан носит имя композитора и в ней открыт небольшой музей. На здании средней школы, где учительствовал К.Ю.Рахимов, установлена мемориальная доска. Памятная доска установлена на доме №13 по улице Кирова в Уфе, где композитор жил в 1960–1978 годах.

1 Гаспринский Исмаил бей (1851–1914), один из идеологов джадидизма, редактор первой в России мусульманской газеты «Тарджиман» (Переводчик, Бахчисарай), проповедовавший идею единства тюркских народов Российского государства, считавший образование главным средством национального движения мусульман.

2 Карасу-Базар, экономический центр Крымского ханства, в котором в 1772 году крымский Хан Сагиб-гирей подписал с князем Долгоруким договор, по которому Крым объявлялся независимым ханством под покровительством России. В мае 1944 года после депортации крымских татар, караимов и крымчаков стал называться Белогорском.

3 Из расшифрованных фонограмм этих песен позднее был составлен так называемый «Первый сборник песен И.В.Салтыкова», в который вошли 88 мелодий башкирских песен дореволюционного и советского периодов. Из записей песен 1929 года, сделанных И.В.Салтыковым также непосредственно от исполнителей, был составлен «Второй сборник» (36 песен), который долгие годы оставался ненапечатанным и поэтому неизвестным. Лишь в 1967 году макет этого сборника был передан И.В.Салтыковым лично музыковеду Л.П.Атановой [7, с.157-158; 6, с.103] и оказался впоследствии в Научном архиве УНЦ РАН [8].


4 Этот рукописный сборник Г.Х.Еникеева хранится в музыкальном кабинете Уфимской государственной академии искусств им.З.Исмагилова [6, с.110].

5 Впервые варианты легенды и мелодии «Журавлиной песни» были записаны С.Г.Рыбаковым и опубликованы в его книге «Музыка и песня уральских мусульман с очерком их быта» [9]. Последующие записи осуществлены А.С.Ключаровым, Л.И.Лебединским и другими.

6 Литинский Л.Г. (1901–1985), композитор, педагог, выпускник Московской государственной консерватории (МГК) по классу Р.М.Глиэра, преподаватель теории музыки (1924–1943), заведующий кафедрой композиции и декан композиторского отделения (1932–1943), с 1947 – в Московском государственном музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных, затем в Казанской консерватории (1941–1961). Заслуженный деятель искусств РСФСР, Народный артист Татарской АССР.


7 Беляев В.М. (1923–1968), российский музыковед, фольклорист, палеограф, автор трудов по истории музыки Востока, с 1923 года преподавал в Московской консерватории музыкально-теоретические и исторические предметы, в1938–43 годах – декан теоретического факультета.


8 Милькевич Е.А. (1888–1952), российская певица (сопрано) и педагог, выпускница МГК (1918, по классу У.А.Мазетти); в 1938–1948 годах преподавала в МГК пение (с 1941 – профессор, в 1936–1938 – художественный руководитель Башкирского отделения). Заслуженный деятель искусств Баш АССР (1946).

9 Из «Личного листка по учету кадров» К.Ю.Рахимова: «Награжден медалью «За доб­лестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» (20.02.47) и «За участие в Великой Отечественной войне» (7.07.47.)


10 Померанцева (Гофман) Э.В. (1899–1980), фольклорист, этнограф, педагог. Выпускница МГУ (1922), с 1931 – преподаватель там же, с 1960 по 1980 – в институте им.Миклухо-Маклая АН СССР, представитель фольклорной школы братьев Юрия и Бориса Соловьёвых. Была руководителем фольклорных экспедиций по Карелии, Прибалтике, Кубани и Башкирии. Материалы экспедиции по Башкортостану (в 9 томах) хранятся в Научном архиве УНЦ РАН.

11 Великая Отечественная война 1941–1945 годов внесла коррективы в историю создания Союза композиторов БАССР: первый пленум СК БАССР состоялся лишь 25 марта 1948 года, а первый съезд – 10–15 марта 1954 года. На общественных началах Камиль Рахимов работал ответственным секретарём Союза композиторов БАССР с 1948 по 1953 годы.

12 Песня «Хандугас» в исполнении Магафура Хисматуллина была включена в программу большого концерта мастеров искусств в Декаду башкирской литературы и искусства (Москва, 1956 год). С тех пор она звучит в эфире и концертных программах только с симфоническим оркестром и в переложении Камиля Рахимова. По словам известного музыковеда Эльмиры Давыдовой (доклад на празднование 90-летия К.Рахимова) она «стала одной из жемчужин, выдающимся и непревзойденным образцом этого жанра».


Литература

1. Композиторы Башкортостана. Очерки жизни и творчества. – Уфа: Вагант, 2011. – 406 с.
2. Башкирская профессиональная музыка. Справочное издание. / Сост. А.С.Рашитова, Г.А.Байбурина. – Уфа, 1994.
3. Фесенко А. Мулла Севастопольской мечети: Юсуф Рахимов – представитель духовной элиты // Город-герой Се­вастополь. Неизвестные страницы. – Севастополь, 2016. – С.122–127.
4. Урсу Д.П. Деятели крымско-татарской культуры (1921–1944): Библиографический словарь. – Сим­ферополь: Доля, 1999.
5. Баширов М.З. Камиль Баширов. – Уфа: Башкир.книж.изд., 1967. – 20 с.
6. Ергин Ю.В. Н.В.Салтыков – пер­вый директор Уфимского музыкального техникума: К 120-летию со дня рож­дения. // Педагогический журнал Башкортостана. – 2013. – №5(48) – С.97–111.
7. Атанова Л.П. Собиратели и иссле­дователи башкирского музыкального фольклора. – Уфа: Йэшлек, 1992.
8. Научный архив УНЦ РАН. Фонд З. Оп.1. Дело 3, лл.1-13.
9. Рыбаков С.Г. Музыка и песни уральских мусульман с очерком их быта: 204 мелодии с текстом и русским переводом. Характеристика музы­кантов и очерки с портретом башкира-музыканта. – СПб.: Тип.Академии наук, 1897. – 330 с.
10. Ергин Ю.В. К истории становления и развития музыкального образования в Башкортостане: Башкирское отделение Московской государственной консер­ватории им.П.Н.Чайковского (1932–1944). // Педагогический журнал Башкортостана. – 2017. – №6(73). – С.77–96.
11. Ергин Ю.В., Чушкина С.Е. Шариф Сюнчелей и краеведческое движение в Башкирии: 20-е и 30-е годы XX века. // Педагогический журнал Башкортостана. – 2010. – №6(31). –С.149–159.

Камиль Рахимов (в верхнем ряду второй слева) – выпускник рабфака Таврического университета. Фото 1924 г.  Из архива семьи Рахимовых. Публикуется впервые
Фрагмент первой оркестровой обработки К.Ю.Рахимовым мелодии «Сынрау торна» для хора с оркестром (1929, от кураиста Х.Ахметова).  Из личного фонда семьи композитора.  Публикуется впервые
Олимпиада искусств народов СССР. Участники спектакля «Карагул» Д.Юлтыева – артисты Башгосдрамтеатра.  В верхнем ряду 2-ой слева К.Рахимов. Москва, 1930 г.
Вокальный ансамбль Башкирского радиокомитета. В центре – К.Рахимов (слева) и руководитель ансамбля Ф. Яруллин.  Август 1930 г.
Ордер на арест К.Ю.Рахимова
Башкирская средняя школа. Баш. АССР, Старо-Субханкулово. Фото 1940 года из личного архива семьи композитора.  Публикуется впервые
Выписка из протокола Особого Совещания при НКВД СССР  от 31 октября 1938 г.
Справо налево: К.Рахимов, А.Ключарев, артистка Галия Сираева  и др. Уфа, 1945 г.
Заявление К.Ю.Рахимова в КГБ БАССР  (1977 г., 30 марта)
Камиль Рахимов (в верхнем ряду второй слева) – выпускник рабфака Таврического университета. Фото 1924 г. Из архива семьи Рахимовых. Публикуется впервые
Автор:Юрий Ергин, краевед
Читайте нас в