Алакаевы и Аслыкуль: из истории землевладения башкир-вотчинников рода канглы

Потомки Иксана Алакаева

 Эта статья посвящена одному эпизоду из истории рода Алакаевых – связи потомков Иксана Алакаева с землей у озера Аслыкуль. Этот сюжет важен не только для семейной истории. Он позволяет на конкретном примере увидеть, как в конце XIX века менялась система башкирского землевладения, как старая вотчинная земля включалась в имперскую практику межевания и как отдельные родовые группы искали более удобные условия для жизни и хозяйства. 

Связь Канлинской волости с Аслыкулем прослеживается по более ранним источникам. В Российском государственном архиве древних актов хранится дело «1701 год – Свиток ветхий, без заглавия и окончательности по челобитью Кальнинской волости башкирцев Балгази Атикова с товарищами о спорной Минской волости с башкирцами Уртемышем Исекеевым с товарищами вотчине озере Ачилы и прочем; на склейках» [1]. В пятом томе издания «История башкирских родов. Канглы» приведен фрагмент этого дела, согласно которому в 1672 году канглинцы получили царскую грамоту с описанием границ своих владений, а спор за озеро Ачилы / Асылыкуль между башкирами Канлинской и Минской волостей был решен в пользу канглинцев. 

Основой для данного исследования стало архивное дело, найденное в фондах Национального архива Республики Башкортостан. В прежней архивной ссылке оно значилось как ЦГИА РБ. Ф. И-10. Оп. 1. Д. 1301а. Само дело относится к Уфимскому губернскому по крестьянским делам присутствию и охватывает переписку 1888–1890 годов о наделении землей припущенников Уфимской губернии Белебеевского уезда. Копией материалов с автором поделился Фанзиль Габдрахманов. В деле содержатся материалы по деревням и жителям Канлинской волости, но для истории Алакаевых особенно важны листы, где упоминаются башкиры-вотчинники деревни Богадов.

Дело 1889 года показывает, что потомки Иксана Алакаева имели долю в свободной земле Канлинской дачи около Аслыкуля. Следовательно, эта местность была для них не посторонней территорией, а частью канлинской вотчинной земли, в которой они, как башкиры-вотчинники, имели права вместе с другими представителями рода канглы.

В прошении 1889 года фигурируют шесть человек: Фазулла Ихсанов, Файзулла Фазуллин, Насибулла Ягафаров, Гарифулла Ягафаров, Хабибулла Ягафаров и Сабирьян Якупов. Все они были потомками Иксана Алакаева.

Фазулла Ихсанов, 1834 года рождения, был младшим сыном Иксана Алакаева. Файзулла Фазуллин, 1855 года рождения, был старшим сыном Фазуллы, то есть внуком Иксана. Насибулла Ягафаров, 1847 года рождения, Хабибулла Ягафаров, 1851 года рождения, Гарифулла Ягафаров, 1860 года рождения, были сыновьями Ягафара Иксанова – второго сына Иксана. Сабирьян Якупов, 1860 года рождения, был сыном Якупа Иксанова, старшего сына Иксана, и единственным выжившим сыном Якупа, продолжившим эту линию рода.

Эта связь подтверждается X ревизией 1859 года по деревне Богады. В 47 дворе были записаны: Якуп Аксанов, то есть Иксанов по имени отца Иксана Алакаева, 51 год; его первый брат Ягофер Аксанов, 34 года; сыновья Ягофера – Насибулла 12 лет, Хабибулла 7 лет, Халиулла 5 лет, Нигметулла 2 года; второй брат Якупа – Фазулла Аксанов, 26 лет; сын Фазуллы – Фейзулла 3,5 года.

Через тридцать лет, в 1889 году, в земельном деле выступают уже повзрослевшие представители этих же линий. Таким образом, в одном деле одновременно представлены потомки трех сыновей Иксана Алакаева – Якупа, Ягафара и Фазуллы, действовавшие как единое родовое общество.

Само прошение было подано башкирами-вотчинниками деревни Богадов в Уфимское губернское по крестьянским делам присутствие. В сопроводительном документе от 13 марта 1889 года Белебеевское уездное по крестьянским делам присутствие сообщало: «Уездное по крестьянским делам Присутствие имеет честь препроводить при семъ в Губернское Присутствие прошение башкир вотчинников дер. Богадов Фазуллы Ихсанова, Насибуллы Ягфарова съ проч., ходатайствующихъ о размежеванiи их свободной земли съ прочими вотчинниками Канлинской волости – на распоряжениiе» [2]. 

Эта формулировка важна: Алакаевы выступают как башкиры-вотчинники деревни Богадов, а предмет их просьбы – не получение посторонней земли, а размежевание свободной земли с другими вотчинниками Канлинской волости.

В прошении от 15 февраля 1889 года они объясняли, что часть свободных земель находится у Аслыкуля и пользоваться ими крайне трудно: «...около Асликуля, который находится в отдаленности от нашаго надела почти что в 40х верстах, поэтому весьма затруднительно каждый раз ездить туда и владеть нами; даже не возможно...»

Далее указывалась конкретная природная преграда: «...так как эта наша свободная земля находится за речки Чермасана, которая весной широко разливается».

Следовательно, проблема заключалась не в праве на землю, а в возможности ею пользоваться: участок находился далеко от Богадов, за рекой, которая весной становилась серьезным препятствием. Просители прямо писали, что такая земля теряет хозяйственный смысл: «В следствiе отдаленности и не доступности мы принуждены будумъ отдать в аренду за ничтожную цену или же она останется без всякого употребленiя...» [3]. 

Поэтому они просили не просто подтвердить право на далекую землю, а выделить участок ближе к месту проживания: «...просить Уфимское Губернское по крестьянским Делам Присутствiе разрешить о размежевке рядом съ нашимъ наделомъ намъ, следующимъ на восемь душ по X ревизiи, въ заменъ отъ общаго владенiя нашей сбодной земли съ прочими вотчинниками Канлинской Волости».

Эта фраза является ключевой. Здесь прямо названы «восемь душ по X ревизии». Благодаря ревизии 1859 года понятно, что речь идет о потомках Иксана Алакаева. Они хотели получить землю рядом со своим наделом вместо доли в общем владении канлинских вотчинников у Аслыкуля.

В деле сохранилась и подписка, оформленная Богадинским волостным правлением 12 апреля 1889 года. В ней сказано: «1889 года Апреля 12 дня мы нижеподписавшiеся Уфимской губернии Белебеевского уезда Богадинской волости деревни Богадов башкир-вотчинники именами ниже сего означенные дали сию подписку Богадинскому Волостному Правлению...»

Далее указано, что им было объявлено решение по их прошению: «...насчетъ нарезанной свободной земли в Канлинской дачи рядомъ съ нашимъ наделомъ; выслушали...»

И затем вновь перечислены участники: «Фазулла Ихсанов подпись, Насибулла Ягфаров Х, Харифулла Ягфаров Х, Сабирьян Якупов Х и Файзулла Ф. Алакаев» [4]. 

Эта повторная фиксация подтверждает, что вопрос рассматривался официально через волостное правление, а сами просители снова выступают как одна группа.

В этом фрагменте важны два момента. Во-первых, Файзулла Фазуллин прямо указан как Алакаев. Это показывает, что фамилия Алакаев уже использовалась как родовое обозначение. При этом другие участники еще записаны по имени отца: Ягафаровы – от Ягафара, Якупов – от Якупа, Фазуллин – от Фазуллы. То есть рядом существуют старые формы записи «по отцу» и уже привычная фамилия Алакаев.

Во-вторых, у части участников вместо личной подписи стоит знак «Х». Это особенно интересно, потому что такую же тамгу использовал Алакай Тохтаров. Эта форма известна как тамга әүернә, или «мотушка». Поэтому в данном случае «Х» можно рассматривать не только как простой знак при оформлении документа, но и как продолжение родовой традиции Алакаевых.

 

В условиях перестройки системы башкирского землевладения

 Чтобы правильно понять это дело, необходимо учитывать правовой контекст. Во второй половине XIX века Российская империя активно перестраивала систему башкирского землевладения. В «Башкирской энциклопедии» указ от 10 февраля 1869 года «О размежевании башкирских дач…» определяется как «нормативно-правовой акт, регулирующий зем. отношения между башкирами и припущенниками», а также порядок продажи и аренды земель башкирских общин. По этому указу башкирские дачи делились с учетом ревизских душ, положения вотчинников и припущенников, свободных земель и минимальных норм надела; работы по разделу осуществлялись губернскими по крестьянским делам присутствиями и фиксировались в раздельных актах между вотчинниками и припущенниками.

Именно эта система объясняет, почему прошение Алакаевых возникло не как частная хозяйственная просьба, а как часть более сложного процесса раздела башкирских вотчинных земель. Канлинская дача к тому времени уже была размежевана между вотчинниками и припущенниками: «Дача Канлинской Волости, Актовой, Урмекеевой и Балгазиной тюбъ окончательно размежевана в 1887 году, между вотчинниками и припущенниками, согласно раздельному акту, утвержденному постановленiем Губернского Присутствiя 13 мая 1883 г. №50».

Однако после общего размежевания оставался нерешенным вопрос распределения свободных земель между самими вотчинниками: «В общем владенiи всехъ вотчинников въ 15 участкахъ числится 30000 десят. удобной земли и душевные наделы от свободныхъ ихъ земель не отграничены в натуре поселенiямъ» [5]. 

То есть общий раздел уже был произведен, но значительный массив свободной удобной земли еще не был полностью отграничен по селениям. Для жителей Богадов это означало, что их доля оставалась внутри общего владения и фактически находилась вдали от места проживания.

Особое мнение межевого ревизора Уфимского губернского по крестьянским делам присутствия раскрывает этот вопрос подробнее. В нем указано, что по акту башкирам-вотчинникам деревни Богады полагался душевой надел: «...башкирамъ вотчинникамъ проживающим въ 20 селенияхъ, въ томъ числе и въ деревне Богадахъ, земля назначена къ выделу также отдельными участками каждому селенiю въ душевые наделы по 15 десятин на душу 10 ревизии, а на числящiяся 8 душъ в деревне Богадах – всего 120 десятинъ».

Десятина – старая мера земельной площади. Одна казенная десятина равнялась примерно 1,09 гектара. Значит, 120 десятин – это около 131 гектара. Для небольшой группы в восемь ревизских душ это был существенный земельный массив, но значение имело не только количество земли, а ее расположение.

В этом же особом мнении пояснялось, почему вопрос оставался нерешенным: «Затемъ свободная земля... разделена между вотчинниками такъ: для 6 селений въ особые участки, а для остальных 14 селенiй, въ томъ числе и на 8 душъ вотчинниковъ дер. Богадов в одномъ общемъ участке» [6]. 

Именно здесь видна юридическая основа прошения: душевой надел для Богадов был рассчитан, но свободная земля оставалась в общем участке вместе с другими селениями. Поэтому Алакаевы добивались не личной частной собственности, а выделения земли в более локальное общественное владение своей группы.

К концу XIX века старая канлинская вотчина существовала уже в иной правовой и хозяйственной реальности. Земля оставалась родовой основой жизни, но все чаще оформлялась через категории имперского делопроизводства: надел, участок, общество, раздельный акт, межа, ревизская душа. В случае Алакаевых это противоречие проявилось особенно ясно: исторически значимая земля у Аслыкуля сохраняла правовую связь с родом, но в хозяйственном отношении становилась неудобной.

С этой ситуацией хорошо согласуется последующее появление части семей в новом месте – Кидаш-Тамаке, будущей деревне Ново-Богады. Деревня возникла у места, где речка Кидаш впадает в Чермасан. Первое упоминание в метрических книгах встречается в 1895 году под названием Кидаш-Тамак; поселение располагалось примерно в 700 метрах от устья Большого Кидаша. По переводам и наблюдениям краеведа Альберта Исмаила, эти семьи примерно в 1892–1895 годах уже обосновались в Кидаш-Тамаке. Это хорошо согласуется с делом 1889 года: сначала прошение о земле рядом с наделом, затем через несколько лет – новая точка расселения.

Вероятно, первоначально местность называли по географическому признаку – Кидаш-Тамак. Позднее закрепилось название Ново-Богады, подчеркивавшее происхождение переселенцев из старых Богадов. В официальных и местных источниках оба названия могли сосуществовать.

Данные о Ново-Богадах также фиксируют, что деревня была основана семейством Алакаевых из башкирского рода канглы при переселении из Богадов, а в 1896 году там уже было 4 двора и 34 человека. Эти цифры хорошо согласуются с представлением о небольшом родовом выселке, возникшем не как большое село, а как новая хозяйственная точка одной семейной группы.

После революции потомки этой группы постепенно оформились в разные фамильные линии: потомки Якупа и Фазуллы сохранили фамилию Алакаевы, потомки Насибуллы Алакаева стали Насибуллиными, а потомки Гарифуллы Алакаева – Гарифуллиными. Но разделение по фамилиям еще не означало разрыва родовой общности: до 1937 года эти семьи продолжали жить вместе в Ново-Богадах, сохраняя связь с общей землей, общей историей и общим происхождением.

Эта история важна не только как архивная реконструкция. Она связана с живыми родовыми линиями, существующими сегодня. Среди современных потомков этих линий – семьи Алакаевых, Насибуллиных, Гарифуллиных и другие потомки рода. Поэтому дело 1889 года является не только документом о земле, но и источником, связывающим нынешние поколения с конкретным моментом в истории их предков.

Общая картина выглядит так: ревизия 1859 года фиксирует семью Иксана Алакаева в Богадах; дело 1889 года показывает их как башкир-вотчинников, добивавшихся выделения удобной земли вместо далекой доли у Аслыкуля; метрические книги начала 1890-х годов фиксируют появление части этих семей в Кидаш-Тамаке – будущей деревне Ново-Богады. 

Поэтому землю Алакаевых у Аслыкуля следует понимать не как место их постоянного проживания, а как часть вотчинных прав внутри Канлинской дачи. Эта земля была связана с канлинской вотчиной и крупнейшим озером Башкортостана, но для жизни конца XIX века важнее была не красота места, а возможность вести хозяйство. Дело 1889 года показывает, что связь семьи с Аслыкулем была не отвлеченной родовой памятью, а конкретным земельным правом, зафиксированным в архивном источнике. Для потомков Иксана Алакаева Аслыкуль был частью реальной хозяйственной истории – частью вотчинной земли, принадлежавшей им как башкирам-вотчинникам рода канглы.

 

Источники

1. РГАДА. Ф. 1173. Оп. 1. Д. 1330. Л. 15.
2. ЦГИА РБ. Ф.И-10. Оп.1. Д.1301а. Л.148.
3. ЦГИА РБ. Ф.И-10. Оп.1. Д.1301а. Л.149.
4. ЦГИА РБ. Ф.И-10. Оп.1. Д.1301а. Л.168.
5. ЦГИА РБ. Ф.И-10. Оп.1. Д.1301а. Л.150 об.

6.ЦГИА РБ. Ф.И-10. Оп.1. Д.1301а. Л.152.