О чем повествует эпос «Урал-батыр»?

Мир из хаоса

Подобно китайской мифологии, где первоначально появляются два больших духа Ян и Инь, в эпосе «Урал-батыр» Мир начинается с того, что появляются два первоначальных Духа – Янбирде и Янбика, которые после появления движения материализуются в образе Шульгана и Урала. Если первая часть имен Янбирде и Янбика – «ян» (йән) с современного башкирского на русский язык переводится как «душа», то вторая часть «бирде» (бирҙе) переводится как «дал», и поэтому имя Янбирде на русский язык можно перевести как «душу дал», или же «душу давший». Вторую часть женского имени «бика» (бикә) можно перевести как «женщина», «красавица». Поэтому имя Янбика означает «женская душа».
Учитывая, что в этногенезе башкир принимали участие древнейшие индоиранские племена, когда-то населявшие просторы Южного Урала, можно выдвинуть предположение, что в эпосе в именах Янбирде и Янбика сохранилось древнейшее значение слова «йән». В частности, в ведийском janas /«род, порода», jani- «женщина» [4, с.41]. Jani / «женщина; жена», из арийск. jani-, ср. др.-инд jani- «женщина, жена» (позднее jani-) восходит к индоевропейскому genә- / «женщина; жена», авестийское ĵәni- / «женщина» [39, с.141–142]. Поэтому вполне допустимо, что эти имена первоначально означали не что иное, как «начавшие, давшие род человечеству», «давшие породу», «рождающее (порождающее) начало». То есть оба варианта значения слова «йән» в данном случае вполне подходят к космогоническим процессам, описываемым в эпосе «Урал-батыр».
Из рассказа Янбирде своим сыновьям о событиях после всемирного потопа можно понять, что место, где они появились с Янбикой, было влажное, озерное, болотистое [5, с.39]. «Болотистость, влажность» характеризует состояние переходности. В эпосе «Урал-батыр» через «болото» как символ хаоса отражается основная идея мифологического мышления, что мир до начала акта творения был нерасчлененным.
В башкирском фольклоре в качестве маркеров хаоса, кроме болота, иногда выступают «томан» (туман), «монар» (мрак, мгла), «болот» (облако). Например, очень часто наступление смерти, хаоса описывается как поглощение мира туманом и мглой или оставление всего под снегом. Если «туман», «мгла», «облако» – это символы нерасчлененности воды и воздуха, то «болото» – нерасчлененность воды и земли. Необходимо отметить, что ни один из рассмотренных маркеров хаоса не противоречит другому. На стадии раннего синкретического мифопоэтического мышления они, скорее всего, с одной стороны, входили на равных правах в общую развернутую характеристику хаоса, а с другой стороны, каждый из них, взятый в отдельности, подразумевал эту характеристику во всей ее полноте.
Как необходимое условие возникновения мира, туман упоминается и в древнегреческих мифах, где Хронос создает из эфира и из «темного тумана», наполняющего хаос, «серебряное яйцо» [37, с.149]. Представление о хаосе одновременно как «вода», «туман», «болото» встречается также у угроязычного народа манси, у которых Вселенная также появляется из такого же нерасчлененного, болотистого состояния. В космогоническом мифе манси говорится: «Не было ни деревьев, ни суши, везде была вода, везде туман» [24, с.9].
По ходу разворачивания событий в эпосе «Урал-батыр», со слов волшебной птицы Хумай, можно понять, что до того, как в водном хаосе появился этот «бер урын»/ «некое место», над этим безбрежным морем-хаосом ранее всего живого в мире появляется царь птиц по имени Самрау, который начинает искать себе пару. Однако никого и ничего он найти не смог. Он один на свете, а под ним – безбрежное море. После долгих поисков он находит себе пару – Солнце и Луну, на которых и женится. Из контекста эпоса мы можем предположить, что Самрау – это само Небо.
Известно, что в пору складывания мифологических воззрений у древних людей имена их богов-демиургов обозначали то, чем они являлись на самом деле. Еще Зенон, говоря об именах древнегреческих Титанов-создателей мира, говорил, что «имена Титанов всегда обозначали элементы мира. Кой… обозначает качество…, Крий… – царствующее и повелительное начало; Гиперион… – движение вверх… если же речь идет обо всем легком, которое по своей природе стремится верх, будучи освобождено… – эту часть он назвал Напетом» [30, с.260].
Известная исследовательница древнеиндийской мифологии М.Ф.Альбедиль по поводу древнеиндийских божеств пишет: «Богом какого-либо явления» в древности чаще всего обозначалось само это явление: богом грома называли гром, богом дождя – дождь и т.д». [3, с.57]. Русский философ А.Ф.Лосев, исследуя образ древнегреческого божества Гефеста, пришел к выводу, что Гефест – это не просто обыкновенный земной кузнец, а есть само подземное царство, подземный мир [27, с.31–32].
Данная закономерность действовала, думается, и в башкирской мифологии, и под именем Самрау древние предки башкир подразумевали само Небо, то есть Самрау – это олицетворение самого Неба. Таким образом, в эпосе «Урал-батыр» после появления из мрака (монар) водного хаоса (диңгеҙ) внизу наверху появляется небо (Самрау), а потом и его жены – Солнце и Луна.

Единство и борьба противоположностей

Космогонические мифы башкир описывают становление мира как результат последовательного появления основных бинарных оппозиций. На две части разделены не только Мир (Донъя), но и все в нем имеющееся – люди, животные и растительный мир, цвета и числа и т.д.: вода–суша, земля–небо, мужчина–женщина, чет–нечет, белый–черный и т.п. Бинарные оппозиции относятся к разряду универсалий. Все человеческие сообщества, как нынешние, так и прошлые, делают различие между «мужским и женским», «жизнью и смертью», «днем и ночью», «светом и тьмой» и т.д. [15, с.115–116].
Посредством бинарных оппозиций первобытное сознание просто и очень доступно объясняло себе один из основных законов диалектики, раскрывающей источник самодвижения и развития объективного мира – единства и борьбы противоположностей. В эпосе «Урал-батыр» закон борьбы противоположностей лежит в основе представляемого древними башкирами процесса появления Донъя/ Космоса, Мира в целом; возникновения таких основополагающих параметров его существования, как пространство и время; места отдельного человека и человеческого общества в этих пространственно-временных координатах.
Мир (Донъя), по представлениям предков башкир, создается в ходе непримиримого состязания двух родных братьев, которые и выступают создателями-демиургами. К событиям, описываемым в эпосе «Урал-батыр», вполне применимы слова английского исследователя Р.Дж.Коллингвуд, который относительно времен мифологического мышления писал: «миф… вообще не касается действий людей. Он полностью очищен от человеческого элемента, и персонажами рассказа в нем выступают только Боги. И действия божеств, описываемые в нем, – не события, случившиеся некогда; конечно, они мыслятся как имевшие место в прошлом, но в прошлом неопределенном, таком отдаленном, что никто даже не помнит, когда оно было. Оно вне всей нашей системы отсчета времени и называется «началом вещей» [23, с.17]. Если чуть перефразировать Коллингвуда, башкирские мифологические персонажи Урал и Шульган – это башкирские Боги, которые во времена первотворения, как говорят башкиры, во времена «әлмисаҡ, боро-борон боронда», делали Мир и все содержимое этого Мира. Они создатели его. Люди в этом эпосе практически никакой роли не играют, являясь безликой, серой и безмолвной массой. И о них в эпосе почти ничего не говорится.
Первоначально братья Урал и Шульган были нейтральны друг к другу, но с появлением движения и развития событий борьба двух братьев принимает все более непримиримый характер. При этом Урал-батыр создает «яҡты донъя»/ «светлый мир», облагораживает его и делает удобным для жизни всего живого. Урал становится символом всего светлого, положительного, а Шульган превращается в олицетворение всего темного, вредоносного, и символом его мира становится черный цвет.
Шульган, как олицетворение хаоса, темного, вредоносного начала, в эпосе описывается как старший брат, то есть он по времени рождения первый, так же, как первоначален водный хаос. Не случайно и то, что Шульган связан с водой, подвод­ным и подземным миром. В эпосе «Акбузат», который исследователи считают логическим продолжением «Урал-батыра», Шульган представлен как царь, владыка подводного царства.
Даже имена главных героев башкирского эпоса несут в себе в закодированной форме семантическую нагрузку и аллегорически объясняют принадлежность этих персонажей к этому или иному мирам. Древние люди придавали огромное значение именам. Как говорили древние: «Имя – это предопределение». Давая имя человеку или иному персонажу, или называя то или иное окружающее человека явление, древний человек выражал через название свое отношение к ним, определял их место в своей иерархии.
Наш анализ персонажей башкирской мифологии еще раз подтверждает этот вывод специалистов. Слово «Урал», по-видимому, содержит в своей основе слово ур, өр, ор. По мнению Д.С.Дугарова, со ссылкой на Э.В.Севортян, корень ур восходит к дотюркомонгольскому өр, оr (в современных тюркских языках ур/ ur, урь/ ur, йур/jur, өр/or, өре/ore, уру/uru). Значения этих слов можно свести к следующему: 1) верх, подниматься вверх, восходить (о солнце); 2) сияние, зарево, рассвет, огонь, пламя, пожар; 3) всход, давать росток (о траве), умножаться, возрастать в числе (в количестве), приносить детенышей; 5) разбредаться, двигаться вверх (массой), расходиться (ночью для пастьбы скота), 6) колонна [17, с.98–102.]. Этот же корень ур просматривается в древнетюркском урун/«светлый, белый» [41, с.602] и в имени Урун-ар (владыки девяти верхних ярусов мира) в якутском мифе [37, с.124]. Они же своего творца мира называют Урун-айы-Тойон (белый светлый господин), который является олицетворением солнца [37, с.204]. Во всех этих примерах ясно просматривается тот же корень «ур», который сводится к «светлому, ясному солнцу».
Слова с корнем ур, в значении «светлый, ясный, солнечный», имеются и в иранских языках. Так, например, у ираноязычных народов Горного Бадахшана (бартанг, вахан, сарыколь, ишкашим, язгулям) есть слово хур/ур, которое на русский язык переводится как «солнце». Имя древнеиранского светлого божества Ахурамазда в Бехистунской надписи в честь Дария написано как Урамизда/Урамазда [14, с.76, 97], где имеется корень Хур, Ур – Солнце. Башкиры красивых девушек до сих пор характеризуют эпитетом хур ҡыҙҙары, то есть – «солнечные девы».
Исходя из вышеприведенных примеров, содержащих корень-основу ур /ор /хур, можно предположить, что в имени главного персонажа эпоса «Урал-батыр» также содержится корень ур, указывающий на его связь с солнцем, со светлым, положительным качеством.
Этимологию же имени «Шульган», нам кажется, надо искать по месту пространственного нахождения его владений. Известно, что владениями Шульгана в эпосе называется подводный или потусторонний мир, который, по представлениям древних башкир, в пространственном отношении находится слева, на севере. В казахском и узбекском языках в слове солтустек, султустек («север») первая часть сол / сул указывает на нахождение северной стороны слева. Левая сторона, как у древних тюрков, так и у всех современных тюркоязычных народов, обозначается словом сол/сул, который в современном башкирском языке звучит как һул. До нас дошел и тюрко-булгарский вариант данного слова в форме шульга. Булгарским заимствованием через чувашский являются марийское шола, шолагай (левый) и мордовское шулай [16, с.84]. Видимо, для обозначения левой стороны вариант шулька существовал и в древнебашкирском языке. На это указывает то, что в Зауралье, в местах проживания древнебашкирского племени бурзян (ныне Баймакский район РБ) протекает речка Шулька (по-башкирски Шүлкә) – левый приток реки Зилаир. На берегу речки Шулька располагается одноименная башкирская деревня.
У ираноязычных народов Горного Бадахшана этнографами зафиксирован враждебный к человеку, уродливый персонаж, калека со сломанной или поврежденной рукой, называемый Шуль [18, с.66]. В мифологии народов мира персонажи с уродливостью, увечностью, отсутствием какой-то части тела принадлежат миру потустороннему, хтоническому. Примером, подтверждающим сказанное, является и башкирская сказка «Бире ҡыҙы Бирәнһылыу» (Биранхылыу – дочь Бирана), где старик – страж потустороннего мира – показывает джигиту, попавшему в иной мир, свои владения, где все одноногие, однорукие и одноглазые [8, с.146]. Все вышеприведенные примеры, нам кажется, наглядно показывают и подтверждают, что в имени мифологического персонажа Шульгана – владыки потустороннего мира – наличествует компонент шуль/шульга/шулька, указывающий на принадлежность этого персонажа к левой стороне, к хтоническому миру.
В борьбе со своим братом Уралом, олицетворяющим светлое, доброе начало, Шульган терпит поражение и уходит в созданное им же подводное царство. В башкирском фольклоре Шульган во всех случаях устойчиво занимает нижний, хтонический мир, является владыкой подводного, потустороннего мира. Мир, которым владеет данный персонаж башкирской мифологии, окрашен в черный цвет [5, с.120]. В башкирской мифологии нет другого, кроме Шульгана, персонажа, олицетворяющего потусторонний, подводный мир и безоговорочно владеющего им. Другие отрицательные персонажи башкирского фольклора, как аждаха, дейеу, бире (пәрей), ен и другие им подобные, являются подчиненными верховному своему хозяину, которым является Шульган. Он является главным властелином по отношению ко всем другим отрицательным персонажам, вредоносным человеку и всему живому. Опираясь на вышеперечисленные примеры, можно сказать, что Шульган получил свое имя по пространственному расположению его владений с левой стороны, то есть он «владыка (хан) левой, потусторонней стороны» (Шуль+хан).

Мотив пахтания

В эпосе «Урал-батыр», как было отмечено выше, мир начинает развиваться, расти в ходе движения братьев, то есть после того, как братья пускаются в странствование. По мере удаления братьев от «бер урын» («некое место») мир все более расширяется, суша наполняется различными существами, как положительного, так и отрицательного свойства. Движение в эпосе появляется только тогда, когда по велению Янбирде Урал и Шульган уходят из отчего дома, чтобы исполнить отцовское поручение – найти и уничтожить Смерть. До этого в том месте, где появилась суша и где начинает обитать первая пара людей, царит полный покой, нет ощущения движения и жизни, несмотря на то, что в эпосе рассказывается об их житье-бытье. Мир здесь как будто бы застыл. Только с появлением движения начинает появляться
Донъя (Мир) в истинном смысле этого слова. В борьбе положительного героя Урала с силами зла, враждебными всему живому, олицетворением которых в эпосе представлены такие персонажи, как аждаха, дейеу и переметнувшийся на их сторону Шульган, из хаоса возникает упорядоченный мир; всюду, куда вступает Урал, мировые воды (диңгеҙ) отступают, поднимается суша, которая представлена как «гора» (башк. тау). Однако вода отступает не сама по себе, а только после титанических усилий Урала, который с помощью то волшебной сабли, то волшебного посоха смешивает водный хаос, разрубает его на части и только после этого из воды, подобно маслу из молока, возникает суша. Здесь в мироустроительной деятельности Урала просматривается мотив пахтания.
В борьбе Урала с силами зла активно участвует и его сын Яик (Яйыҡ). Видимо, Яик также имеет отношение к пахтанию моря. На это указывают и языковые данные. Здесь необходимо вспомнить вышеотмеченное воззрение древних людей, в соответствии с которым у них имена божеств-демиургов совпадали с названием стихии, которое они означали, или же они означали то, на что указывает их имя. В связи с названием Яик можно отметить, что, например, у туркмен кожаные мешки-маслобойки называются йайык. У турков йайык в переводе на русский язык означает «маслобойка», «пахталка», а йайыкта означает «пахтать масло». В башкирском языке сохранилось выражение май яҙыу, яҙыҡлау, что означает «пахтать масло». Здесь слово яҙыҡлау – фонетически измененный вариант того же йайыҡлау, где звук й переходит на интердентальный ҙ. Есть в башкирском языке еще одно восходящее к йайыҡ слово сайҡау, сайҡатыу, которое на русский язык переводится как «раскачивать, качать, мешать, взбалтывать». Здесь произошел переход звука й на с, что для тюркских языков также не редкость.
Башкирский материал подтверждает гипотезу А.М.Сагалаева [32, с.51] о том, что у предков тюркоязычных народов в древности мог быть какой-то миф о пахтании моря и создании таким путем суши. В этих процессах, происходящих во времена первотворения, когда Урал путем пахтанья первородного моря (диңгеҙ) создает сушу, его старший сын Яик мог быть не просто одним из участников, а являлся главным божеством, связанным с пахтанием моря и созданием земной тверди, продолжателем дела своего отца.

Четыре батыра

Когда Урал уже обошел Землю и маршрут его приближался к завершению, на помощь к нему приходят четыре батыра – сыновья самого Урала: Яик, Нугуш и Идель; а также сын Шульгана – Сакмар. Для нашего исследования значимо, что эти батыры приходят на помощь Уралу после завершения им всех своих дел. Эти четыре батыра, на наш взгляд, равнозначны локапалам древнеиндийской мифологии. Локапалами в древнеиндийской мифологии называются «охранители мира» – божества-властители стран света, охраняющие первоначально четыре стороны. Локапалы были поставлены Брахмой. При этом Индра получил восток, Яма – юг, Варуна – запад, Кубера – север. Позднее словом «локапала» стали обозначать местных божеств, охранителей гор, рек, лесов и племен [29, с.67].
Четыре башкирских батыра из эпоса «Урал-батыр» через своих матерей были связаны со сторонами света. Так, мать Яика являлась существом, принадлежащим к северной стороне света. Нугуш через свою мать Гулистан был связан с южной стороной света, а Идель олицетворял запад. Оставшаяся восточная сторона была отдана Сакмару.
В башкирском языке есть слово эйә, которое на русский язык переводится как «владыка», «хозяин», «господин». Вышеперечисленных четырех батыров так же можно назвать хозяевами сторон света (башк. эйәләр). О том, что у башкир были владыки сторон света, подтверждается материалами фольклора. Например, в сказках «Буҙансы батыр», «Ҡараса батыр», «Етегән батыр», «Бүре улы Сынтимер» и в других центральный персонаж встречает в своем странствовании трех или четырех батыров-помощников, которых зовут Тау батыр / Гора батыр, Ертыңлар батыр / Всеслышащий батыр, Урман батыр / Лес батыр, Күлуртлар батыр / Озерный батыр. Тау батыр – владыка гор, Урман батыр – владыка лесов, Күлуртлар батыр – владыка озер и вод. Эти четыре батыра в башкирской мифологии первоначально представлялись как стражи, хранители сторон света, а потом, так же, как и в индийской мифологии, превратились во владык местностей.
Подтверждением того, что первоначально под названными владыками (эйәләр) подразумевали именно охранителей сторон света, являются и древнеиндийские локапала, которые, как отмечает В.Н.Топоров, позже также стали обозначать местных божеств (охранителей гор, лесов, рек, племен и т.д.) [29, с.67]. События, описанные в эпосе, доказывают, что четыре батыра – Яик, Нугуш, Идель, Сакмар – являются башкирскими аналогами локапал. Со временем первоначальное функциональное значение этих персонажей было забыто или скорректировано применительно к новым условиям, и они стали обозначать владык местностей (гор, лесов, озер, урочищ и т.п.).
Обойдя мир с четырех сторон, Урал завершает свою мироустроительную миссию, то есть с завершением его цикла он должен уйти со сцены. В эпосе так и случается – Урал погибает, остаются на свете его сыновья, продолжатели его дела, уже на новом витке времени начинается цикл его детей. Е.А.Окладникова [31, с.50] на материалах алтайских тюрков, А.А.Вигасин [13, с.100,105] – на древнеиндийских, пришли к одинаковому выводу, что мифический герой, завершая свою мироустроительную миссию, повторяя годовой путь дневного светила по небосводу, должен исчезнуть подобно солнцу, чтобы возродиться вновь.
Четыре батыра – это новое поколение продолжателей дела Урала. Они сражаются с дивами и аждаха, создают народу удобные для жизни условия. Они же прорубают русла четырех башкирских рек – Яик, Нугуш, Идель и Сакмар, дав изнывающему от безводья народу воду. Эти четыре южноуральские реки не что иное, как четыре мифические реки, стекающие с вершины Мировой горы по четырем сторонам света, соединяясь с Мировыми водами. Мифологема о четырех вселенских реках, о четырех райских реках является очень распространенной. Четыре реки упоминаются в мифологии древних скандинавов. У иранцев и индийцев Мировая гора связана с мифическим небесным потоком и мировым океаном. С иранского Хара-Березайти, как и с Меру (с Рипейских гор) берут начало земные реки [9, с.55].
В эпосе «Урал-батыр» по берегам этих четырех рек позже расселяется народ, под которым подразумеваются башкиры. В силу господствовавшего в эпоху мифологического сознания этноцентристских воззрений все, что происходит в эпосе «Урал-батыр», подразумевается происходящим на Южном Урале, где из хаоса возникает суша, одновременно там же появляются и первые люди, которые являлись предками башкир. Изучение мест расселения башкирских племен по рекам Яик, Нугуш, Идель и Сакмара показывает, что в этих местах были расселены так называемые башкиры-семиродцы, от которых, по древним поверьям, образовался башкирский народ.

«Урал-батыр»
как учебник жизни

Для более полного и правильного понимания содержания эпоса «Урал-батыр» нам необходимо обратиться к материалам культуры древних народов, мифологические воззрения которых изучены учеными и признаны наукой. Например, процесс появления у народа постоянной территории обитания довольно хорошо отражен в мифах австралийцев об их предках: предки странствуют, проходят огромные расстояния, затем доходят до определенной местности, «уходят в землю», и с тех пор эта территория становится территорией данного племени [11, с.15]. Точно так же – башкирский Урал обходит огромные просторы, по пути уничтожая враждебные человеку существа, из тел которых создает сушу, удобную для проживания людей, в конце повествования он умирает, а над его телом благодарные потомки возводят огромную гору, которую предки башкиры назвали Урал. Как видим, Урал тоже оказался под землей и уже оттуда продолжает защищать своих потомков (башкир). Урал – первопредок башкир и Урал – родные горы, где живут башкиры, и где они всегда найдут защиту. В башкирском фольклоре часто проводится мысль, что башкиры именно на Урале найдут укромное защищенное место, называя это место ышыҡ. Кстати, надо сказать, что отмечаемое в исламе райское место «джаннат» в переводе на русский язык тоже означает «укромное место», то есть это арабский аналог башкирского ышыҡ.
Таким образом, в понимании древних башкир именно Уральские горы возникли из-под первичных вод как первосуша, которую первым заселили башкиры и где они являются исконными обитателями. Говоря языком древних греков, Уральские горы в архаическом понимании и были Космосом, откуда пошло все сущее.
В эпосе «Урал-батыр» имеются ответы и по сроку создания Мира. Как известно, у христиан и мусульман Мир создается в течение шести дней, после этого Бог, Аллах отдыхают. Башкирский демиург Урал создает этот Мир в течение года, и точно так же, как и христианский Бог и мусульманский Аллах, после своего титанического труда, потребовавшего напряжения всех своих физических и духовных сил, Урал ложится отдыхать. И отдых этот продолжается «пять дней и пять ночей».
По сути своей, эпос «Урал-батыр» для древних слушателей был учебником жизни, откуда они черпали свои познания об особенностях земли (природа, климат, география и т.п.), на которой они проживали, и об отношениях между людьми, населяющими эту землю. Соответствующую аналогию содержанию эпоса «Урал-батыр» мы находим в австралийских материалах. Исследователь культуры коренного населения Австралии Н.А.Бутинов, говоря об их мифах, пишет, что они приурочены к окружающей их местности, к знакомым им урочищам, водоемам, скалам, ущельям. Мифы как бы осмысляют для австралийцев природную обстановку их жизни. В мифах рассказывается о странствованиях предков от одного места к другому, по всей территории племени. По существу, это урок географии: подробно описываются поверхность племенной территории, ее растительный и животный мир. По мифу можно составить карту племенной территории. Эти географические знания подаются в форме рассказа о предках, живших давно. В комплекс знаний, передаваемых в мифах, входят, помимо географии, материальная культура племени, обычаи и обряды, характер отношений с соседними племенами и т.д., и все это преподносится не в виде абстрактных рассуждений («надо делать так-то»), что было бы недостаточно авторитетно, а в форме мифа о предках («предки делали так-то») [12, с.462–463].
Точно так же, древние предки башкир, создавшие эпос «Урал-батыр», через путешествие и борьбу двух демиургов (Урала и Шульгана) отразили свои представления о космогонии, то есть о процессе сотворения Мира / Донъя. При этом Урал создал светлый мир / яҡты донъя, где стали жить люди и все живое; Шульган создал черный, потусторонний, подводный мир и стал его владыкой, в его владения переселились все враждебные человеку силы.

Литература

1. Аверинцев С.С. Вода // Мифы народов мира. Т.1. – 1987.
2. Альбедиль М.Ф. В магическом круге мифов. Миф. История. Жизнь. – СПб.: Паритет, 2002.
3. Альбедиль М.Ф. Индуизм: Творящие ритмы. – СПб., 2004.
4. Барроу Т. Санскрит. – М.,1976.
5. Башкирское народное творчество. Эпосы. Кн. 1. / На башк. яз. – Уфа, 1972.
6. Башкирский народный эпос. – М., Наука, 1977.
7. Башкирское народное творчество. Предания и легенды / На башк. яз. – Уфа, 1980.
8. Биранылыу – дочь Бире // Башкирское народное творчество. Сказки / На башк.яз. Кн.1. – Уфа, 1976. – С.144–148.
9. Бонгард-Левин Г.М., Грантов­ский Э.А. От Скифии до Индии. – М., 1983.
10. Брук С.Н. Население мира. Этнодемографический справочник. – М.: Наука, 1981. – С.229–230.
11. Бутинов Н.А. Проблема экзо­гамии (Из австралийских материалов) // Родовое общество. Этнографические материалы и исследования. – М.: Изд-во АН СССР, 1951. – С.3–27.
12. Бутинов Н.А. Леви-Строс – этнограф и философ (Приложение) // Леви-Строс К. Структурная антро­пология. – М.: Наука. ГРВЛ, 1985 (536 с.).– С.422–466.
13. Вигасин А.А. Диалог со смертью // Вопросы древней истории. – 2000. – №2.
14. Грантовский Э.А. Ранняя исто­рия иранских племен Передней Азии. – М.,1970.
15. Дандес Алан. Фольклор: семи­отика и / или психоанализ. – М.: Наука, 2003.
16. Добродомов И.Г. Тюркизмы славянских языков как источник сведений по фонетике // Советская тюркология. – 1972. – №2.
17. Дугаров Д.С. К этимологии слова «Юурэн, уур, ууры»// Советская этнография. – 1981. – №1 – С.98–102.
18. Зарубин И.И. Бартангский и рушанские тексты и словарь. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1937.
19. Кашина Т.И. Семантика орна­ментации неолитической керамики Китая // У истоков творчества. – Но­восибирск: Наука, 1978. – С.183–202.
20. Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу (Становление греческой философии). – М.: Мысль, 1972.
21. Клейн Л.С. Легенда Геродота об азиатском происхождении скифов и нартский эпос // Вестник древней истории. – 1975. – №4. – С.14–27.
22. Кляшторный С.Г. Памятники древнетюркской письменности и этно­культурная история Центральной Азии. – СПб., 2006.
23. Коллингвуд Р.Дж. Идея истории. – М.: Наука, 1980.
24. Конаков Н.Д. Традиционное мировоззрение коми: пространство и время. – Сыктывкар, 1996.
25. Кузеев Р.Г. Национальные движения в прошлом и логика их современного развития // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Часть 1. – М., 1993. – С.129–147.
26. Леви-Брюль Л. Первобытная мифология. Мифический мир австра­лийцев и папуасов. – М., 2012.
27. Лосев А.Ф. Античная философия истории. – М., 1977.
28. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. – М., 1976.
29. Мифы народов мира: Т.2. – М., 1988.
30. Найдыш В.М. Философия ми­фологии. От античности до эпохи романтизма. – М.: Гардарики, 2002.
31. Окладникова Е.А. Тропою Когульдея. – Л.,1990.
32. Сагалаев А.М. Урало-алтайская мифология. Символ и архетип. – Новосибирск, 1991.
33. Токарев С.А. Религия австра­лийцев // Народы Австралии и Океании. – М.: Изд-во АН СССР, 1956. – С.209–250.
34. Топоров В.Н. Космогонические мифы // Мифы народов мира. Том 2. – М., 1988. – С. 6–9.
35. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир. – Новосибирск: Наука, 1988.
36. Фрейденберг О.М. Миф и лите­ратура древности. – М., 1998.
37. Шахнович М.И. Первобытная мифология и философия. – Л.: Наука, 1971.
38. Элиаде Мирча. Священное и мирское. – М., 1994.
39. Эйдельман Д.И. Этимологический словарь иранских языков. Том 4. – М., 2011.
40. Юлдыбаева Г.В. Сюжет и стиль эпоса «Урал-батыр» (на башк.яз.). – Уфа, 2007.
41. Якутско-русский словарь. – М., 1972.