О чем повествует эпос «Урал-батыр»?

Картина бытия
в мировоззрении башкир

Современный тюркоязычный башкирский народ, по мнению историков, сформировался на горно-лесном Южном Урале и прилегающих к нему лесостепных просторах на базе обитавших здесь уже более чем тысячелетие местных ираноязычных скифо-сарматских [10, с.229–230] и начавших проникать сюда еще в конце до нашей эры пришлых тюркоязычных племен. Учеными давно считается установленным, что культура народа, как материальная, так и духовная, определяется особенностями места формирования и обитания этноса. География и диктуемые им природно-климатические особенности места обитания находят всестороннее отражение в «картине мира» башкир. Можно сказать, что башкирская культура и менталитет пронизаны Уралом.
По поводу роли и места Уральских гор и прилегающих земель в жизни башкирского народа известный российский историк, специалист по этногенезу башкир, член-корреспондент РАН Р.Г.Кузеев в одной из своих работ справедливо отметил: «Какие бы термины не использовались для обозначения башкир – коренных жителей рес­публики и более обширного региона, – общественность сознает, что башкиры живут на своей исторической родине. Невозможно также не учитывать, что восприятие этого факта обыденным сознанием представителей башкирского этноса необычайно глубокое; оно нашло отражение во всех слоях богатой традиционной духовной культуры башкир. Развитие башкирской нации в указанном направлении будет постоянным» [25, с.143].
Каждый народ обладает собственной, не похожей ни на какую другую, уникальной культурой. И у каждого народа имеется только ему присущий особый взгляд на мир, на место в нем как отдельного человека, так и общества в целом. В последние годы ученые-культурологи уделяют особое внимание этому феномену, который они называют «картиной мира», используя иногда такие словосочетания, как «модель универсума», «образ мира», «модель мира» и др. «Картина мира» каждого народа вырабатывается и шлифуется веками. Башкиры, несмотря на то, что уже более тысячи лет являются народом, принадлежащим к мусульманской культуре, тем не менее, до сих пор сохраняют многое из того, что называется «доисламская культура», «доисламское мировоззрение».
Несмотря на участие в этногенезе башкир множества племен, относящихся к разным этническим мирам (индоиранский, тюркский и др.), мировоззрение, этническая картина мира, сформированные мифосознанием башкир, отличаются целостностью и единством, что обусловлено, по мнению многочисленных исследователей традиционной культуры, тем, что совокупность обычаев одного народа всегда отмечена каким-то единым стилем [35, с.3], что «…нет такой ранней поры, когда человечество питалось бы обрывками или отдельными кусками представлений. В самые первые эпохи истории мы застаем человека с системным восприятием. Как в области материальной, так и в общественной и духовной, первобытный человек с самого начала системен, и в этом его коренное отличие от стадного животного. Чем древнее культура, тем больше в ней внутренней связности, неподвижности, замкнутости» [36, с.29], что традиционное мировоззрение не может объяснять мир бесчисленным количеством причин и допущений [32, с.27; 35, с.9, 11]. Мировоззрение, религиозные представления башкир не могут быть хаосом взглядов, обычаев, обрядов, а образуют систематизированную картину бытия, подчиненную определенной идее, объясняющей устройство Мира, человеческого общества и место самого человека, как в Мире, так и в социуме.
По мнению исследователей, основа традиционного мировоззрения конкретного народа не может опираться на несколько взаимоисключающих друг друга мифов, так как мифология каждого народа образует цельную систему, части которой в большой мере взаимосогласованы [21, с.18]. То есть, в основе этой системы должен лежать один космогонический миф. Он играет фундаментальную роль в мировоззрении людей, в их материальной и духовной культуре.
Известный российский исследователь мировоззрения древних людей В.Н.Топоров писал, что космогонические мифы и космологические представления занимают особое место среди других форм мифопоэтического мировоззрения, поскольку описывают пространственно-временные параметры Вселенной, то есть условия, в которых протекает существование человека и помещается всё, что может стать объектом мифотворчества. Актуальное состояние Вселенной в мифопоэтическом мышлении, – отмечает далее ученый, – связывается воедино с её происхождением как следствие с причиной; ибо определение и объяснение состава мироздания и роли, которую играют в нём его объекты, равнозначно ответу на вопрос «как это возникло», описанию всей цепи порождения этих объектов. Но космологические представления не полностью выводимы из космогонических мифов и реконструируются отчасти при анализе ритуалов, языковой семантики и т.п. Сфера космологического и космогонического для мифопоэтического сознания очень широка, поскольку оно отождествляет (или, по крайней мере, связывает, чаще всего однозначно) природу (макрокосм) и человека (микрокосм): человек создан из элементов мироздания, или, наоборот, – Вселенная происходит из тела первочеловека [34, с.6–9]. Таким образом, в космогонии повествуется о том, в ходе каких процессов и действий возникает мир и миропорядок, а в космологии раскрывается устройство мира, каков социальный миропорядок и по каким закономерностям он действует [20, с.122].

Источник изучения мифологических
и космогонических воззрений предков

Современный башкирский народ, как было сказано выше, исповедует ислам, который он принял одним из первых среди тюркских народов, так как к моменту его появления башкиры уже состоялись как этнос. Являясь самостоятельным этносом, сформировавшимся на базе местных ираноязычных племен, перешедших на язык более многочисленных пришлых тюркских племен, башкиры оказались в состоянии создать учение, объясняющее, «кто, когда, из чего, каким способом, в какой срок создал этот Мир и что было до его появления?».
Так как в то древнее время господствующее положение занимало мифологическое сознание народа, то и ответы на вышеуказанные вопросы предки башкир сформулировали в виде мифов. Таким произведением, в котором предки башкир дали наиболее полное, удовлетворяющее их духовные потребности объяснение, стал эпос «Урал-батыр». В этом произведении наши предки смогли дать ответ на все те вопросы, на которые даны ответы в Библии, Коране. Процесс сотворения мира, то есть вопросы космогонии в мифологической картине мира, является одним из главных концептуальных моментов. Как отмечает Е.М.Мелетинский, «превращение хаоса в космос составляет основной смысл мифологии, причем космос с самого начала включает ценностный, этический аспект» [28, с.169].
Башкирский народ обладает огромным фольклорным наследием, которое является бесценным источником по изучению его мифологических и космогонических воззрений. Эпос «Урал-батыр», который впервые был записан в 1910 году башкирским фольклористом Мухаметшой Бурангуловым у двух выдающихся сэсэнов, знатоков башкирского старины – Габита Аргынбаева (1852–1921) и Хамита Альмухаметова (1861–1923), служит основным источником при изучении космогонических воззрений древних предков башкир. В этом эпосе они сохранились наиболее полно и в цельном виде.
В основе этого эпоса лежат космогонические мифы, в которых через аллегорию, символы и коды рассказывается появление пространства, времени и Мира (башк. Донъя, Тормош) в целом, а также появление в этом Мире человека, человеческого общества, социальных и морально-этических норм. Так же, как и в космогонии других народов, здесь основное внимание уделено процессу сотворения мира, который происходит во времена мифические (башк. борон-борон борондан, әлмисаҡтан). Таким образом, эпос является результатом поиска древними людьми ответов на вопросы: «кем, когда и как был создан мир и человек в нем?».
Являясь сакральным текстом, данный эпос воспроизводили только в определенное время, в определенном месте и только при проведении наиболее сакральных мероприятий. Их нельзя было слышать непосвященным подросткам, не говоря уже о женщинах, которые, достигнув совершеннолетия, уходили к другому роду и могли унести тайные знания к чужим, что, по мнению носителей мифологического мышления, было совершенно недопустимо.
Этот священный характер мифа определялся не им самим, а связью его с различными значимыми для рода обрядами, предметами и местностями. Например, австралийцам их мифы кажутся очень содержательными, прежде всего потому, что они приурочены к окружающей их местности, к знакомым им урочищам, водоемам, скалам, ущельям. Мифы как бы осмысляют для австралийцев природную обстановку их жизни [33, с.246–247].
По поводу недоступности для непосвященных сведений космогонического характера известный исследователь мифологии Л.Леви-Брюль писал, что «те, кому известны наиболее значимые мифы, никогда не дают белым ни малейшего повода заподозрить существование этого огромного мира туземного мышления, что эти вещи остаются для белых совершенно неизвестными. Старые хранители тайных знаний сидят в селении, немые, как сфинксы, и решают, в какой мере они могут, не навлекая опасности, доверить знания предков молодому поколению и в какой именно момент эта передача тайн может оказаться наиболее благоприятной. Если эти обстоятельства не оказываются, на взгляд стариков, достаточно благоприятными, то тайны умирают вместе с ними, хотя они умирают и не без скорби, что не сумели передать свои тайные познания остающимся, так как без этих знаний племя обречено на угасание» [26, с.12–13].
Эти же закономерности работали и в случае с эпосом «Урал-батыр», который в силу сакральности содержания долгие годы оставался неизвестным, пока его не зафиксировал выдающийся собиратель башкирского фольклора Мухаметша Бурангулов. Можно сказать, что башкирам повезло, что М.Бурангулов оказался в нужное время в нужном месте и сумел внушить башкирским старикам – носителям тайного знания – доверие, и те рассказали ему содержание эпоса.

Единственный
канонический текст

Этот эпос, подобно святыне всех мусульман Корану, не имеет версий, вариантов, то есть существует только в одном, единственном тексте. Дошедшие до нас некоторые фольклорные произведения, которые также называются «Урал-батыр», являются сказками или легендами, сохранившими определенные мифологические мотивы [40, с.4]. Они не могут быть названы вариантами или версиями эпоса «Урал-батыр», так как в них не освещаются те проблемы, которые поднимаются в одноименном эпосе, и в них нет поиска ответов на такие основополагающие вопросы человеческого бытия, как: «кем, когда и как был создан этот мир и человек в нем?».
Для предков башкир до принятия ими ислама эпос «Урал-батыр» представлял ту же ценность, что для арабов-мусульман их священная книга «Коран», так как объяснял мир, суть человека и требования, предъявляемые к человеку и человеческому обществу в целом. Даже приняв ислам, башкиры сохранили многое из доисламского культурного наследия, в том числе и свои космогонические воззрения, которые, приспособившись к новым условиям, продолжают существовать под исламской оболочкой и в наши дни.
Ныне покойный фольклорист А.М.Сулейманов, после посещения Кыргызстана, воодушевленный кыргызским эпосом «Манас», создал произведение, которое также назвал «Урал-батыр». Но данное произведение назвать эпосом нельзя, так как оно имеет своего автора и является поэтическим произведением, созданным под впечатлением кыргызского «Манас»а, с добавлением уже от себя различных эпизодов, не имеющихся в каноническом тексте эпоса «Урал-батыр».
В литературе разных народов имеются произведения, которые авторы создали под впечатлением прочитанных книг. Например, такие произведения имеются у Пушкина, Лермонтова и других. Есть такие творения и у башкирских поэтов. Фольклорист А.М.Сулейманов, вдохновленный эпическими произведениями «Манас» и «Урал-батыр», также был вправе создать свое поэтическое произведение. Но созданное А.М.Сулеймановым, повторюсь, не может называться эпосом «Урал-батыр». О поэтической ценности его литературного произведения, вероятно, в будущем выскажутся башкирские литературоведы, но не как о фольклорном произведении, а как о элементе башкирской литературы.
В контексте архаического эпоса «Урал-батыр» стоит упомянуть также произведение, которое по телевидению декламировала А.М.Усманова. Фольклорист Р.А.Султангареева преподносит этот текст как новую версию эпоса «Урал-батыр». А.М.Усманова являлась родственницей известного историка-краеведа из с.Акъяр Р.Г.Насирова (родной сестрой его жены). После просмотра телепередачи, в которой декламировался эпос «Урал-батыр» в исполнении А.М.Усмановой, у меня состоялся долгий разговор с Р.Г.Насировым. Мы разобрали передачу и обсуждали, действительно ли А.М.Усманова знала этот эпос. Ответ Рашит Гиматовича Насирова был четко отрицательным: «Нет, она никак не могла знать данный эпос. Если бы она в детском возрасте услышала от своей бабушки текст эпоса, то об этом помнила бы и моя супруга, которая является родной сестрой А.М.Усмановой. Весь репертуар своей родственницы я хорошо знаю. Она никогда не знала эпосы. Я всю свою жизнь проработал в школе учителем истории, собирал материалы по этнографии, фольклору, краеведению. Если бы моя родственница Усманова знала что-то подобное эпосу «Урал-батыр», то об этом я знал бы раньше, чем Р.А.Султангареева».
То есть ответ по поводу новой версии эпоса «Урал-батыр» (от А.М.Усмановой) был получен исчерпывающий и отрицательный. Да и анализ текста этого произведения показывает, что это новодел, и составлен он человеком, не совсем хорошо знающим башкирский язык.
Таким образом, остается только, по моему мнению, вывести варианты А.М.Сулейманова и А.М.Усмановой за скобки фольклора, как не совсем удачные произведения-новоделы.
Вернемся к каноническому тексту эпоса «Урал-батыр», услышанному в 1910 году от известных башкирских сэсэнов Габита и Хамита и зафиксированного от них выдающимся собирателем башкирского фольклора М.А.Буранугловым. Я, как исследователь этого текста, могу сказать, что эпос является уникальным и выдающимся фольклорным произведением, в котором предки башкир еще в древнейшие времена дали ответы на многие волнующие не только древних, но даже и наших современников вопросы человеческого бытия. И в этом качестве это произведение не имеет аналогов в фольклоре.

О древнем сотворении

Исследователи (А.Петросян, Д.Ж.Валеев и ряд других) находят параллели между башкирским эпосом «Урал-батыр» и шумеро-аккадским эпосом о Гильгамеше «(О все видавшем»). Да, действительно, между этими произведениями можно обнаружить множество параллелей и эти схождения требуют скрупулезного исследования. Но необходимо отметить, что, несмотря на свою архаичность, эпос «Урал-батыр» дошел до наших дней в живом бытовании. Чего нельзя сказать о шумеро-аккадском эпосе. Если бы археологи не начали раскопки руин шумеров и аккадцев, они не нашли бы глиняные таблички с клинописью, на которых был записан эпос о Гильгамеше. Если бы эти таблички впоследствии не были расшифрованы энтузиастами-исследователями, никто бы и не знал об этом великом произведении. Создавшие это произведение шумеры и аккадцы исчезли, а творения остались под землей. Как видим, разница есть. К счастью, эпос «Урал-батыр» и создавший его в древние времена башкирский народ сохранились до наших дней и дождались своего исследователя.
Эпос «Урал-батыр», содержанием которого являются древние мифы – это священное сказание о том, как «...мир и человечество обрели нынешний вид» [15, с.114]. Содержание его этиологично и объясняет происхождение чего-либо, рассказывая о древнем сотворении (борон-борон-боронда) [38, с.63].
Ядро любой мифологии составляют мифы, которые рассказывают о происхождении из первоначального хаоса (в разных мифологиях он изображается по-разному) мира упорядоченного, который древние греки называли космосом. Эти мифы называются космогоническими: «космогония» – греческое слово, означающее «происхождение мира». Почему именно они считались самыми важными? Да потому, что, по мифологической логике, не похожей на нашу, сущность всякого явления или предмета кроется именно в его происхождении, и только это знание может дать ключ к настоящему пониманию явления или предмета. Это знание было необходимым и очень ценилось. По той же причине описать мир можно было только одним способом – рассказать, как он творился. А зная, как мир был сотворен, или как он устроен, легче в нем ориентироваться. Вот почему космогонические мифы для древних людей были так важны [2, с.25–26].
Как мы уже отмечали, в архаическом эпосе «Урал батыр» нашли свое отражение космогонические воззрения древних предков башкир. Здесь основное внимание уделено происходящим в мифические времена (борон-борон боронда, әлмисаҡта) процессам сотворения пространства и времени, Мира в целом, появлению человеческого общества, социальных и морально-этических норм. То есть эпос является результатом поиска древними предками башкир ответов на вопросы: «кем, когда и как был создан мир и человек в нем?».
Материалы башкирской мифологии показывают, что в начале не было ничего, кроме мглы, называемого монар. Если же миру суждено исчезнуть, то он исчезнет опять же в мгле / монар. В этой мгле появляется туман, облако, которые превращаются в мировые воды, в водный хаос, указанный в эпосе «Урал-батыр» как диңгеҙ (море) [6, с.265]. Этот диңгеҙ – не какое-то конкретное море, имеющее определенные границы. Данное море, окружающее некое место (бер урын), надо понимать как мифическое безбрежное море-океан, первоначальный водный хаос, не имеющий категорий количества и качества. Он везде и всюду. Он безграничен, не упорядочен, не организован, аморфен, безвиден. Дингеҙ, описанный в эпосе «Урал-батыр», мы должны понимать как просто аморфная вода. В башкирском языке для обозначения воды есть слово һыу, но в мифологии и в фольклоре в целом, для усиления количества, объема и всеохватывающего характера водного хаоса, очень часто упоминается море, которое, кроме вышеуказанного дингеҙ, называется даръя, дарай. Человечество на протяжении многих тысячелетий олицетворяло вечно развивающуюся материю в образе бурлящего, изменчивого моря, текучей воды, не имеющей определенной установившейся формы [37, с.169]. По мнению С.С.Аверинцева, вода в мифологии многих народов мира – «первоначало, исходное состояние всего сущего, эквивалент первобытного хаоса» [1, с.240].
В древних воззрениях башкир водная стихия характеризуется двойственно. С одной стороны, она враждебная человеку среда, не пригодная для жизни, и там властвуют существа, противостоящие всему живому. С другой же стороны, царь подводного мира одаривает земного батыра скотом и другим богатством. Такая двойственность обнаруживается, например, в эпосах «Аҡбуҙат», «Заятүләк менән Һыуһылыу», в предании «Күк Ирәндек буйында» и др., в которых царь подводного царства щедро одаривает башкирских батыров многочисленными табунами прекрасных коней и другого скота. Однако в начале повествования, прежде чем одарить батыра богатством, владыка подводного мира и все подчиняющиеся ему существа всегда бывают настроенным к батыру, пришедшему в их мир, враждебно.
В мифологических представлениях многих древних народов суша со всех четырех сторон окружена первоначальным хаосом-морем. Например, древние китайцы были уверены в существовании мировых вод, окружающих ойкумену. В мифах североамериканских индейцев чероки Земля – это огромный четырехугольный остров, плавающий в безбрежном океане воды. Интересные космологические сведения содержатся в письме Ышбара-кагана (Шаболио) суйскому императору, написанном в 585 году, где Земля описывается в виде четырехугольного (квадратного) пространства, населенного по краям народами, враждебными тюркам, а за пределами обитаемой суши лежат четыре моря, которые являются как бы абсолютным пределом мира [22, с.245].
В эпосе «Урал-батыр» бер урын (некое место или некая точка), где появляются первые люди, также окружен со всех четырех сторон морем. Данное место, с которого начинается процесс творения мира, символизировало собой также и первоначальную нерасчлененность. К нему неприложимы такие определения, как «верх», «низ», «правое», «левое», «перед», «зад». В этом укромном месте бер урын невесть откуда появляются Янбирде и Янбика (Йәнбирҙе менән Йәнбикә) – муж и жена. В эпосе нет объяснения – откуда, как, каким образом появились эти персонажи. Имена у них содержат понятие «душа» (йән), поэтому есть основание думать, что они являются башкирским вариантом мирового духа, материализовавшегося в виде Шульгана и Урала.
Хотя в эпосе Янбирде и Янбика описываются как вполне земные люди, мы должны помнить, что речь идет об очень архаической эпохе. Человек в ту далекую пору господства мифологического мышления не мог представить такую нематериальную субстанцию как душа – как нечто неосязаемое, «как нематериальное начало жизни, нечто неуловимое, лишенное плоти и определенных форм, способное существовать отдельно от тела» [37, с.50]. Для него «душа» всегда была с конкретным материальным содержанием, например, в виде мухи, бабочки и т.п. Поэтому души, данные создателями эпоса в образах Янбирде и Янбика, действуют как вполне земные люди, хотя и являются пока еще нематериализовавшимся духом. Только вселившись в Шульгане и Урале, эти души (Янбирде и Янбика) становятся, говоря юридическим языком, дееспособными, становятся способными на различные действия, поступки, движения и т.п.
Представления о первичности нематериального духа, впоследствии переходящего в материальное, обнаруживаются у многих народов. Например, в древнекитайском мифе повествуется о сотворении Мира в глубокой древности, когда не было ни Неба, ни Земли, а окружающее пространство представляло собой мрачный и бесформенный Хаос. В беспросветном Мраке постепенно родились два больших духа – Ян и Инь, которые постепенно, в борьбе, начали упорядочивать Мир. Дух Ян стал управлять Небом, а дух Инь – Землей. Так был создан окружающий мир [19, с.191].
Также и в Библии сотворение мира начинается с того, что «дух Божий носился над водой» (Бытие, I, 2).

(Продолжение следует.)

Литература

1. Аверинцев С.С. Вода // Мифы народов мира. Т.1. – 1987.
2. Альбедиль М.Ф. В магическом круге мифов. Миф. История. Жизнь. – СПб.: Паритет, 2002.
3. Альбедиль М.Ф. Индуизм: Творящие ритмы. – СПб., 2004.
4. Барроу Т. Санскрит. – М.,1976.
5. Башкирское народное творчество. Эпосы. Кн. 1. / На башк. яз. – Уфа, 1972.
6. Башкирский народный эпос. – М., Наука, 1977.
7. Башкирское народное творчество. Предания и легенды / На башк. яз. – Уфа, 1980.
8. Биранылыу – дочь Бире // Башкирское народное творчество. Сказки / На башк.яз. Кн.1. – Уфа, 1976. – С.144–148.
9. Бонгард-Левин Г.М., Гран­товский Э.А. От Скифии до Индии. – М.,1983.
10. Брук С.Н. Население мира. Этнодемографический справочник. – М.: Наука, 1981. – С.229–230.
11. Бутинов Н.А. Проблема экзогамии (Из австралийских ма­териалов) // Родовое общество. Эт­нографические материалы и иссле­дования. – М.: Изд-во АН СССР, 1951. – С.3–27.
12. Бутинов Н.А. Леви-Строс – этнограф и философ (Приложение) // Леви-Строс К. Структурная антропология. – М.: Наука. ГРВЛ, 1985 (536 с.).– С.422–466.
13. Вигасин А.А. Диалог со смертью // Вопросы древней истории. – 2000. – №2.
14. Грантовский Э.А. Ранняя исто­рия иранских племен Передней Азии. – М.,1970.
15. Дандес Алан. Фольклор: семи­отика и / или психоанализ. – М.: Наука, 2003.
16. Добродомов И.Г. Тюркизмы славянских языков как источник сведений по фонетике // Советская тюркология. – 1972. – №2.
17. Дугаров Д.С. К этимологии слова «Юурэн, уур, ууры»// Советская этнография. – 1981. – №1 – С.98–102.
18. Зарубин И.И. Бартангский и рушанские тексты и словарь. – М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1937.
19. Кашина Т.И. Семантика орна­ментации неолитической керамики Китая // У истоков творчества. – Новосибирск: Наука, 1978. – С.183–202.
20. Кессиди Ф.Х. От мифа к логосу (Становление греческой философии). – М.: Мысль, 1972.
21. Клейн Л.С. Легенда Геродота об азиатском происхождении скифов и нартский эпос // Вестник древней истории. – 1975. – №4. – С.14–27.
22. Кляшторный С.Г. Памятники древнетюркской письменности и этно­культурная история Центральной Азии. – СПб., 2006.
23. Коллингвуд Р.Дж. Идея истории. – М.: Наука, 1980.
24. Конаков Н.Д. Традиционное мировоззрение коми: пространство и время. – Сыктывкар, 1996.
25. Кузеев Р.Г. Национальные дви­жения в прошлом и логика их совре­менного развития // Россия и Восток: проблемы взаимодействия. Часть 1. – М., 1993. – С.129–147.
26. Леви-Брюль Л. Первобытная мифология. Мифический мир австра­лийцев и папуасов. – М., 2012.
27. Лосев А.Ф. Античная философия истории. – М., 1977.
28. Мелетинский Е.М. Поэтика мифа. – М., 1976.
29. Мифы народов мира: Т.2. – М.,1988.
30. Найдыш В.М. Философия ми­фологии. От античности до эпохи романтизма. – М.: Гардарики, 2002.
31. Окладникова Е.А. Тропою Когульдея. – Л.,1990.
32. Сагалаев А.М. Урало-алтайская мифология. Символ и архетип. – Новосибирск, 1991.
33. Токарев С.А. Религия австра­лий­цев // Народы Австралии и Океании. – М.: Изд-во АН СССР, 1956. – С.209–250.
34. Топоров В.Н. Космогонические мифы // Мифы народов мира. Том 2. – М., 1988. – С.6–9.
35. Традиционное мировоззрение тюрков Южной Сибири. Пространство и время. Вещный мир. – Новосибирск: Наука, 1988.
36. Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. – М., 1998.
37. Шахнович М.И. Первобытная мифология и философия. – Л.: Наука, 1971.
38. Элиаде Мирча. Священное и мирское. – М., 1994.
39. Эйдельман Д.И. Этимологический словарь иранских языков. Том 4. – М., 2011.
40. Юлдыбаева Г.В. Сюжет и стиль эпоса «Урал-батыр» (На башк.яз.). – Уфа, 2007.
41. Якутско-русский словарь. – М., 1972.