Аулия тау – священная гора

Культ священных гор

В современном российском обществе, где религия оказывает большое влияние на многие сферы жизнедеятельности человека, ее изучение в целом и отдельных аспектов в частности не теряет своей актуальности. Особый интерес у исследователей вызывают культовые объекты и священные места, с которыми связано не только возрождение некогда забытых традиций их почитания и поклонения, но и наблюдается активное включение в современную социокультурную и ритуальную практику людей.
В этом плане особого внимания заслуживает изучение территории Южного Урала, значимая часть которого располагается в современных административных границах Республики Башкортостан. Благодаря своему географическому положению, особенностям исторического и этнического развития регион представляет собой особую этнокультурную зону. Здесь в течение длительного периода времени формировался башкирский народ, а после присоединения башкир в середине XVI века к Российскому государству наблюдалось активное переселение представителей разных национальных и религиозных групп. В результате происходивших этнокультурных процессов и взаимодействий в регионе появились свои этноконфессиональные стереотипы, многие из которых связаны с сакральными объектами и культовыми местами.
На Южном Урале, богатом горными массивами, хребтами и холмистыми равнинами, важное место в религиозных воззрениях людей до настоящего времени занимает культ гор, который в разных его проявлениях и видах встречается у многих народов края. Зачастую с ним тесно связан обычай хоронить на возвышенностях, холмах и горных вершинах людей, следы погребений которых фиксируются в наши дни в виде археологических памятников и воспринимаются местными жителями как сакральные объекты.
Так, до начала XX века южноуральские старообрядцы поклонялись захоронениям святых старцев, расположенным на склонах горы Юрмы (Кусинский район Челябинской области). У марийцев Башкортостана, в большинстве своем являющимися последователями своей этнической религии («марийское язычество»), до настоящего времени широко известна и почитаема вершина Шукын Курык, где, по преданиям, похоронен легендарный защитник марийского народа Курык Кугыза (Калтасинский район РБ).
Среди башкирского и татарского населения Республики Башкортостан, традиционно исповедующего ислам, особым уважением пользуются горы Ауштау (Учалинский ра­йон) и Торатау (Ишимбайский ра­йон), на которых находятся почитаемые мусульманами могилы святых – аулия (или авлия – от арабского «попечитель», «святой»). Вместе с тем, если у татар понятие аулия по большей части ассоциируется именно с людьми, чтимыми как святые, то в башкирской традиции, по данным А.К.Идиатуллова, оно имеет более широкое значение и зачастую под ним понимаются святые горы, источники и т.д. [7: 91].
В ходе многолетних экспедиционных выездов, совершенных в разные районы Южного Урала, авторами изучались горы и холмы, где фиксировались каменные курганы или выкладки, которые местное, преимущественно башкирское, население называет Әүлиә тауы (Гора Святого), Изгеләр тауы (Гора Святых). Как считают жители окрестных населенных пунктов, здесь были похоронены легендарные батыры, уважаемые и почитаемые святые – аулия, на могилы которых приходят поклониться, исцелиться, попросить помощи и получить благословение. Примечательно, что и сама вершина и захоронения на ней в восприятии людей зачастую выступали как единое сакральное пространство.
По мнению исследователей, культ святых гор – Аулия тау – сформировался на Южном Урале в результате влияния ислама на местные древние традиции почитания горных вершин и возвышенностей, являвшихся местами поклонения духам – хозяевам, верховному божеству и др. В результате представления о них как о сакральных местах трансформировались и были переосмыслены в мусульманские святыни, среди которых особо чтимыми стали горы с могилами святых – аулия, а сами они получили названия Аулия тау [11: 16–18; 2: 64; 13: 1483], которые встречаются во многих районах Башкортостана.
На сегодняшний день такие места нередко становятся объектами религиозного туризма, активно посещаются паломниками и обычными путешественниками, а также людьми, занимающимися различными видами духовных практик, тренингов и т.д.

Источники. Методы и методология исследования

Ярким примером обозначенных процессов является гора под названием Аулия тау, расположенная в Кугарчинском районе Башкортостана, на вершине которой зафиксирован целый ряд культовых объектов (рис. 1). Здесь были обнаружены и не встречавшиеся ранее авторам элементы – подвязанные к ветвям деревьев и железным оградкам могил куски полиэтиленовых пакетов, обрывки сигнальных лент, оставленные посетителями детские игрушки и записки с аффирмациями – позитивными утверждениями в виде коротких фраз.
Несмотря на достаточно широкую известность в регионе и за его пределами как одно из мест поклонения и паломничества, Аулия тау до настоящего времени не стал предметом специального изучения. Вместе с тем, проведенные исследования формирования и развития сакральных пространств, приуроченных к отдельным горным вершинам, позволяют, с одной стороны, выявить локальные особенности этнокультурных традиций, а с другой – представить ретроспективный анализ их развития в социокультурном пространстве тех или иных регионов [6; 8; 1].
Во время экспедиционного выезда осуществили натурное археологическое исследование вершины горы Аулия тау: осмотрели и изучили надмогильные сооружения, каменные обкладки и т.д., провели видеосъемку, фотографирование, сделали описание их современного состояния, отдельно отметили признаки сакрализации. Одновременно использовали методы этнографии – провели опрос среди местного населения для сбора первичной информации, применив нетнографические методы исследования – анализ фото- и видеоресурсов сети интернет и изучение постов, объединенных тегом «Аулия тау Кугарчинский район».
Стоит отметить, что нетнография (net – сеть и etnography – этнография), как особый подход к изу­чению виртуального пространства, основанный на интернет-коммуникациях, введен в научный оборот доктором Робертом В. Козинецом относительно недавно [17]. В России данная методика является инновацией, ее применение при исследованиях религиозных обрядов, мест паломничества, культовых и святых мест позволяет получать более полные данные [16].

Общие сведения об объекте

Аулия тау находится между русской деревней Кузьминовка и башкирскими деревнями Ибрагимово и 1-е Тупчаново (рис. 2), жители двух последних считают ее сакральным местом. У подножия горы, являющейся значимым элементом местного ландшафта, протекают реки Большой Ик и впадающие в нее Малый Ик и Карачаелга. По словам информаторов, в советские годы ее называли Берекмә тау (гора, которая соединяет), а ее современное название появилось относительно недавно; в то же время встречается наименование Топсан. Рядом проходит дорога, по которой туристы из села Мраково добираются до Мурадымовского ущелья, по пути следования посещая Аулия тау.
Несмотря на обособленное положение, куполообразная гора высотой 474 метра над уровнем моря, с относительно пологими склонами, большая часть которых покрыта лесом (кроме юго-восточной стороны), на севере и северо-востоке через седловины примыкает к отрогам Уральских гор. На округлой, плоской вершине, значимая часть которой также залесена, располагаются культовые объекты. К ним ведет тропинка, начинающаяся у подножия ее восточной окраины со стороны деревни 1-е Тупчаново. О степени посещаемости объекта косвенно может свидетельствовать величина ее заглубления, которая местами составляет до 12 см от прилегающей поверхности.
В относительно недавнем прошлом у горы был хранитель – Миннулла Галимьянович Алимгулов, житель деревни 1-ое Тупчаново, о котором в свое время был снят небольшой видеоролик [12]. К сожалению, в декабре 2012 года он скончался. Все знания он получил от своего деда, который привел его сюда, когда он был еще маленьким ребенком. Со временем М.Алимгулов сам стал подниматься на гору с желающими посетить ее и рассказывал историю горы, учил как совершать моления и т.д.
В то же время существует мнение, что свои знания он мог получить от известного религиозного деятеля, целителя Шамигула хальфы (Шамигул Бадретдинович Бикбаев, 1876–1957), уроженца деревни Саиткулово (Абсалям) того же района, место захоронения которого также почитается как могила святого.

Культовые объекты

В составе изучаемого культового комплекса Аулия тау можно выделить два основных компонента: первый – природный (ландшафтный), включающий в себя вершину горы, второй – антропогенный (рукотворный). Последний, в свою очередь, можно подразделить на четыре условные группы отдельных элементов: 1) деревья, украшенные ленточками; 2) каменные выкладки; 3) деревянные конструкции; 4) могилы святых.
Все указанные объекты, которым для удобства дана сквозная нумерация, отмечены на карте (рис. 3) и располагаются в предвершинной и вершинной части горы. Основная их часть приурочена к вершине Аулия тау и располагается на площадке неправильной овальной формы, ограниченной с запада, северо-запада, севера и северо-востока лесом, с юго-запада, юга и юго-востока – относительно крутыми, а с востока – пологими склонами.
Три объекта из первой группы – деревья с украшенными ветвями приурочены к тропинке, ведущей от подножия горы к ее вершине. Первое из них (рис. 3.-1) расположено примерно в 300 м от точки подъема. Здесь тропа пролегает под низко склонившимся древесным стволом, конец которого практически прижимается к земле, образуя «арку». На его ветвях фиксируются несколько ленточек, носовых платков, обрывки сигнальной желто-черной ленты. По словам некоторых информаторов, необычно искривленный ствол является своеобразным входом в сакральное пространство горы.
Поднимаясь дальше, тропа через несколько десятков метров проходит рядом с двумя отдельно стоящими деревьями (рис. 3.-2). Здесь она пролегает под ветвями с повязанными на них лентами, фрагментами ткани и полиэтиленовых мешочков. Далее дорожка разветвляется, одна из тропинок идет к опушке леса, на краю которого расположено еще одно дерево (рис. 3.-5), на которое подвязаны многочисленные разноцветные тканевые ленточки. Вторая тропа пролегает вблизи четырех каменных выкладок – две в привершинной части и две непосредственно на самой вершине, далее направляется к площадке, на которой находятся могилы святых.
Исследование началось с объектов, расположенных вдоль тропы, ведущей к опушке леса. По пути ее следования к ней с левой стороны примыкала контурная каменная выкладка (рис. 3.-3), представляющая собой подовальную конструкцию диаметрами 2,7 м и 3,2 м, выложенную из одного ряда мелких и средних камней с «размытыми» краями. Среди камней фиксируются монеты, покрытые ржавчиной и патиной, достоинством 50 копеек, 1, 2 рубля 1998–2012 годов выпуска.
Далее по ходу движения справа от дорожки располагается вторая контурная каменная выкладка (рис. 3.-4) из камней средних и крупных размеров (местами в два ряда), которая имеет округлую форму диаметрами 0,8 и 0,7 м. Внутри скученно лежали чистые, без окислов монеты достоинством 50 копеек, 1, 2, 5, 10 рублей 2005–2023 годов выпуска.
Следующие две каменные выкладки, расположенные с левой стороны от тропинки, размещены на вершине поблизости друг от друга, ближе к юго-восточной окраине площадки.
Третий квадратный каменный набросок (рис. 3.-8) размерами 2 на 2 метра сложен из крупных булыжников и приурочен к естественному выходу скальных пород. Посередине находится большой камень, вокруг которого лежат небольшие и средние фрагменты горных пород, а на его поверхности и рядом фиксируются монеты (часть из них покрытые ржавчиной) достоинством 50 копеек, 1, 2, 5, 10 рублей 1997–2023 годов выпуска. Также около большого камня стояла открытая пол-литровая банка с медом. Рядом лежали бревно и две жерди, к концу одной из которых привязан пластмассовый светильник с солнечной батареей.
Неподалеку, примерно в двух метрах к юго-западу, располагается четвертый квадратный каменный набросок (рис. 3.-9) размерами 2,2 на 2 метра, сложенный из крупных камней, внутри которого фиксируется силуэтная каменная выкладка в виде круга. Здесь в одном месте были обнаружены сломанная металлическая женская заколка и цепочка с бусинами; также по внутреннему периметру разбросаны монеты, как без окислов, так и со следами глубокой ржавчины достоинством 50 копеек, 1, 2, 10 рублей 1997–2019 годов выпуска.
По словам информаторов, указанные конструкции ранее неоднократно перекладывались. Так, несколько лет назад на месте третьего квадратного каменного наброска (рис. 3.-8) находилась каменная выкладка диаметром около 1,5-2 метра, выложенная из разных по размеру камней, внутри которой лежал тот же булыжник, а над четвертым (рис. 3.-9) была установлена конструкция из четырех жердин, украшенных многочисленными лентами. Одна из них стояла посередине и была обложена многочисленными камнями, а три прислонены к ней с опорой на землю и скреплены сверху лентой. По словам некоторых информаторов, в прошлом здесь находилась могила святого, огороженная деревянной оградкой, описание которой будет приведено ниже.
Также на площадке, ближе к лесу, была обнаружена конструкция из бревен и жердей, примыкающая к стволам двух высохших деревьев, одно из которых было украшено лентами, а ко второму прислонено бревно, жердина и часть железной оградки от могилы, обвязанные ленточками. Здесь же рядом на земле лежали еще две жерди и камень подтреугольной формы, на котором были размещены два небольших камня, четки-тасбих с черными круглыми бусинками, несколько монет 2019–2023 годов выпуска достоинством 2 рубля и 10 рублей.
Стоит отметить, что указанный объект, очевидно, был включен в культовый комплекс позднее и, возможно, представлял первоначально место складирования ненужных предметов. Тем не менее, конструкция и расположенный неподалеку от первой могилы деревянный шест, воткнутый в землю, также обвязанный лентами и даже носком, были выделены в отдельную группу.
Последнюю группу культовых объектов составили могилы святых. Первая из них (рис. 3.-6) находится на краю леса, недалеко от дерева с ветвями, обвязанными ленточками. Могила выложена по периметру крупными и средними камнями в виде прямоугольника размером 3 на 2 метра и вытянута по линии «северо-запад–юго-восток». С трех сторон огорожена металлической оградой, к которой подвязаны разноцветные ленточки разной длины, кусочки сигнальной ленты, носовые платки и др. Здесь же висели женские бижутерное украшение, браслет с бусинами, резинка-пружинка для волос. Недостающий с северо-западной стороны пролет ограды находился у конструкции из бревен и жердей. Среди камней выделяются два: один больших размеров – более метра длиной, и второй, необычного синеватого оттенка и обвязанный розовой ленточкой. Повсюду фиксируются монеты достоинством 50 копеек, 1, 2, 5, 10 рублей 1998–2023 годов выпуска, большинство из которых находилось внутри каменной оградки.
Вторая могила подквадратной формы 2 на 3 метра, вытянутая по линии запад-юго-запад–восток-северо-восток (рис. 3.-7), находится в 40 метрах к юго-западу от первой. Она также обложена по периметру камнями в основном больших и средних размеров, а с четырех сторон огорожена металлической оградой. Внутри находится еще одна каменная выкладка овальной формы, по внутреннему пространству которой фиксируются монеты, в том числе со следами глубокой ржавчины, достоинством 1, 2 рубля 2006–2019 гг. выпуска. Ограда, как и предыдущая, украшена многочисленными лентами, носовыми платками, полиэтиленовыми пакетами и т.д. Здесь же была обнаружена записка с аффирмациями, речь о которых пойдет далее.
Следующая, третья могила (рис. 3.-10) находится примерно в 40 метрах к юго-западу от второй. Как и предыдущие, она обложена по периметру камнями и с четырех сторон огорожена металлической оградой, однако отличается большим размером – 3 на 5 метров. Внутри каменной выкладки, ориентированной длинной осью с северо-северо-запада на юго-юго-восток, находится каменный набросок овальной формы. Повсюду фиксируются монеты достоинством 50 копеек, 1, 2, 10 рублей 1998–2019 гг. выпуска, наибольшая концентрация которых отмечается на юго-восточной половине могилы, здесь же был выявлен маленький черный камень правильной округлой формы.
Ограда украшена многочисленными лентами, носовыми платками, полиэтиленовыми пакетами и т.д. Среди камней были найдены обертки от конфет, две игрушки – денежный барашек и динозаврик, банкнота 50 рублей, а также две записки с аффирмациями.
Четвертая могила (рис. 3.-11) находится особняком и расположена на опушке леса, в зарослях кустарника и травы в 42 метрах к западу от второй и в 36 метрах к северо-северо-западу от третьей могилы. Она обложена по периметру с трех сторон деревянной конструкцией из перекрестно уложенных бревен и досок, верхние из которых обвязаны выцветшими практически добела кусками тканей и лентами. Над ними установлена металлическая ограда, к которой привязаны относительно немногочисленные ленты из ткани, также в большинстве своем выгоревшие на солнце, и всего два фрагмента от сигнальной ленты. В отличие от остальных, эта могила производит впечатление заброшенности: металлическое ограждение сломано, на досках фиксируется всего несколько монет достоинством 2, 5 и 10 рублей, одна 1997 года, остальные с 2007–2022 годов выпуска.
Согласно распространенной среди местного населения легенде, на горе захоронены один из башкирских вождей и члены его семьи (дедушка, бабушка, их невестка и ребенок), оказавшие ожесточенное сопротивление татаро-монголам, пытавшимся завоевать башкирские земли. Монгольский военачальник в назидание и для устрашения остальных, повелел не хоронить умерших в земле, пригрозив жестокой расправой в случае нарушения данного приказа.
После отъезда врагов оставшиеся в живых башкиры решили, что если умерших нельзя хоронить на ровной земле, то это можно сделать на вершине горы. С годами люди стали замечать, что в праздники Ураза и Курбан-байрам на горе, где находились могилы, стали появляться огни, которые в народе связывали с благословлением Аллаха. Постепенно среди населения утвердилось мнение, что вершина горы является святым местом и обладает чудодейственной силой, которая помогает очиститься от грехов и излечиться от различных заболеваний. Сюда начали приходить люди не только с окрестных сел и деревень, но и потянулись паломники со всего Башкортостана, а затем с прилегающих регионов России и из других стран – Казахстана, Египта и т.д.

Религиозные обряды и духовные практики

Зафиксированные на Аулия тау традиции повязывания разных по форме, цвету и размеру лоскутков материй, ленточек на ограждения могил святых, на ветви растущих неподалеку деревьев или на шесты, оставлять монеты, украшения в качестве жертвоприношений, складывать кучи и пирамиды из камней на вершинах гор и т.д. фиксируются во многих районах Башкортостана. Эти традиции имеют глубокие корни и являются проявлением оролатрии – почитания гор [5].
Многие паломники повязывают ленточки и кусочки тканей в знак покаяния и просьбы исполнить их желания. Вместе с тем, на горе впервые авторами были зафиксированы привязанные обрывки сигнальной желто-черной ленты, полиэтиленовых пакетов. По словам информаторов, эта традиция появилась относительно недавно, и ввели ее туристы, которые посещают Аулия тау, направляясь в Природный парк «Мурадымовское ущелье».
По данным, размещенным в разные годы на «Официальном портале Республики Башкортостан», указанный парк в 2018 году посетило 17,5 тысяч человек, в 2019 – 20,2 тысяч, в 2020 – 26,5 тысяч, в 2021 – 32,3 тысячи, в 2022 – 46,8 тысяч и в 2023 году – около 48 тысяч человек [9].
Стоит отметить, что местные жители бурно реагируют на рост популярности объекта, многие высказывают недовольство туристами, число которых растет из года в год. По их мнению, они засоряют святую гору, оставляя после себя мусор. Часть мусульманского населения высказывает мнение, что в целом посещать могилы людей, пусть даже святых, и просить умерших о чем-то – грех, то есть ширк (многобожие, язычество), и это стоит остановить.
По существующей у местного населения традиции, каждый, кто восходит на гору, поднимает с собой камень как символ своих прегрешений (чем тяжелее грех, тем он больше). Поднятые каменные подручные валуны и их обломки паломники складывают на указанные могилы или каменные наброски и молятся погребенным здесь святым. Некоторые из них совершают обход вокруг могил.
Также в ходе обследования отмечены новые, не встречавшиеся ранее на других сакральных объектах Башкортостана, оставленные кем-то из паломников и туристов игрушки и записки с аффирмациями – позитивно сформулированными фразами-утверждениями, работающими как самовнушение с целью изменения привычного образа мыслей и формирования будущего, к которому хочется прийти.
Понятие аффирмации появилось в западной культуре в первой половине XX века в рамках учений, которые можно обозначить термином «самопомощь». В России эта идея известна благодаря книгам американской писательницы Луизы Хей, одного их популяризаторов практики аффирмаций. Всего обнаружились три таких записки (одна плохо сохранилась), оставленные женщинами среди камней на второй (одна записка) и третьей (две записки) могиле. Все они написаны на русском языке и, в соответствии с проективными утверждениями, в настоящем времени: все авторы утверждают, что они успешны, здоровы, работают на любимой (комфортной) работе, являются обладательницами собственных квартир, имеют возможность путешествовать и т.д. В целом основное их содержание показывает, что авторы на первый план ставят материальные блага и внутренний комфорт, семейное благополучие и т.д. Разумеется, малое количество таких записок не позволяет делать расширенные выводы, но, несомненно, свидетельствует, что в подобном ракурсе своего существования культ священной горы интегрируется в современную социокультурную среду.
Стоит отметить, что аналогичные процессы – включение горных вершин, с расположенными на них могилами святых в ритуальную практику представителями новых религиозных движений и направлений, фиксировалось авторами во многих районах Башкортостана и прилегающих регионах.

Формирование и развитие сакрального пространства

Объективных данных о начале формирования Аулия тау, как места религиозного поклонения, практически нет. Во избежание конфликтных ситуаций с местным населением в ходе исследования горы, было решено провести археологическую разведку без заложения шурфов и зачистки обнажений. Однако учитывая, что на многих горных вершинах Южного Урала – Курмантау (Гафурийский район РБ), Торатау (Ишимбайский район РБ), Ауштау (Учалинский район РБ) и других были выявлены археологические материалы эпохи раннего железного века и средневековья, свидетельствующие о проявлении культа гор [4: 375–380], с большей долей вероятности можно говорить, что в древности Аулия тау занимала важное место в религиозных представлениях местного населения.
По мере проникновения ислама на Южный Урал языческие верования и обряды начинают модифицироваться. В башкирской традиции олоратрия, тесно связанная с культом предков (проявлением которого было сооружение погребальных комплексов на горных вершинах), постепенно трансформировалась в культ святых гор [4: 391–394]. Очевидно, данные процессы затронули и изучаемую гору, о чем косвенно свидетельствует вышеуказанная легенда, связанная с монголами.
Учитывая доминирующее положение Аулия тау в округе и то обстоятельство, что в прошлом каждое родовое подразделение башкир имело на своей территории священную гору [15], с большей долей вероятности можно говорить, что к началу XX века вершина занимала важное место в сакральной топографии жителей деревень Ибрагимово и 1-е Тупчаново.
В советские годы, несмотря на то, что местные жители поднимались на гору для празднования 1 мая (праздник Весны и Труда) и 9 мая (День Победы), в народном сознании Аулия тау имела культовое значение.
Во время личной беседы с филологом, уроженцем Кугарчинского района Ахатом Салиховым была получена информация, что на вершину Аулия тау незадолго до своей смерти поднимался для совершения молитвы известный религиозный деятель Шамигул хальфа, который ушел из жизни в 1957 году. Об этом Салихову сообщили информаторы, отметившие, что поскольку в силу возраста Шамигулу хальфе самому было тяжело подниматься на вершину, его донесли на тележке вручную несколько бабушек, которые благодаря чудесной силе старца не ощутили никакой тяжести. По сведениям исследователя Закирьяна Аминева, посетившего Аулия тау в 1989 году, на могилу святого приезжали молиться люди из Кугарчинского и других близлежащих районов.
Происходившие на рубеже XX–XXI веков в России и Башкортостане процессы национально-культурного возрождения и реисламизации привели к повсеместному увеличению интереса людей к традиционным верованиям, сакральным и святым местам и т.д. На фоне указанных событий возросло внимание и к Аулия тау. Очевидно, важную роль в этом сыграл и хранитель горы М.Алимгулов, который не просто сопровождал приезжающих на гору, но и рассказывал связанные с ней предания и легенды, способствуя популяризации этого места.
По сведениям Аминева, на рубеже XX–XXI веков на вершине горы находилась лишь одна могила, к ней приходили паломники, которые читали молитвы из Корана, приносили различные жертвы в виде лоскутков тканей, монет, а рядом с могилой оставляли камни. В результате чего неподалеку возник каменный холм [3: 10–11]. По-видимому, он послужил основой для формирования второй могилы Аулия, поскольку, по данным А.Салихова, в 2008 году им было зафиксировано уже две могилы.
Скорее всего, в течение нескольких лет количество могил возросло до трех. Так, на видеосъемке, размещенной на сайте отдела культуры Кугарчинского района, датируемой ноябрем 2013 года, запечатлены первая и вторая могилы; кроме того, там, где нами были зафиксированы каменные выкладки №№3–4, была расположена еще одна могила, рядом с которой находилась скамейка. Все они были огорожены деревянными оградками из бревен и жердей, которые обвязывались лентами и кусками ткани [12].
По словам информаторов, к началу 2020-х годов появилась последняя – самая большая по размерам могила, что подтверждается и фотографиями, выложенными в интернет [10]. Тогда же по инициативе одного из жителей деревни 1-ое Тупчаново, вместо деревянных установили железные ограждения.
Что касается упомянутого выше надмогильного сооружения над нынешними третьей и четвертой каменными кладками, то после того, как здесь демонтировали деревянное ограждение, вместо него поставили железное. Однако через некоторое время старая демонтированная ограда была перемещена на другое место, которое было отмечено нами как могила №4.

Основные направления зоны видимости

В ходе изучения места расположения горы и оградок по спутниковым снимкам и топографическим картам было обращено внимание на их особенность расположения. Так, например, три оградки практически ровно вытянуты по линии северо-восток–юго-запад, возможно, их организаторы пытались сориентировать их по направлению к Каабе. Гору с юга и запада огибает река Большой Ик, с севера – Малый Ик и у северо-западной подошвы горы она впадает в Большой, а по восточной подошве горы протекает речка Карачаелга. Обращает на себя открывающийся с оградок обзорный вид на прилегающие окрестности. В связи с этим было принято решение – применяя геоинформационные методы и используя ресурс «HeyWhatsThat», определить основные направления зоны видимости с горы Аулия тау и сравнить ее с показателями, полученными с других известных мусульманских сакральных мест – священных гор Ауштау и Нарыстау, а также мавзолеев Турахана, Хусейн-бека и Бэндэбике.
Для реализации вышеуказанной задачи использовалась одна из функций ресурса «HeyWhatsThat» (визуализация видимости), позволяющая отобразить все участки, которые видны с определенной точки на возвышенности или вершины на 360 градусов вокруг. Система не только автоматически выявляет зоны видимости, но и отмечает их на карте красным цветом, позволяя таким образом определить территорию, которую может увидеть человек, находясь на указанном месте.
Гора Аулия тау (высота 474 м). С вершины горы открываются зрелищные панорамные виды на окрестности горы, особенно в юго-восточном направлении в сторону Мурадымовского ущелья, которое посещает большое количество туристов. С точки расположения могил область наибольшей видимости имеет юго-западную и южную направленность (рис. 4.-1).
Гора Ауштау расположена в Учалинском районе РБ (высота 645 м). С каменной выкладки, расположенной на вершине, просматривается вся прилегающая округа, однако область наибольшей видимости имеет южную направленность (рис. 4.-2).
Гора Нарыстау находится в Миякинском районе (высота 200 м). С могилы святых так же, как и в предыдущих случаях, видна вся окрестность, а выявленная системой зона видимости практически равномерно распределена вокруг горной вершины (рис. 4.-3).
Мавзолей Хусейн-бека находится в Чишминском районе (высота 111 м). Выявленная от объекта зона видимости ориентирована длинной осью по линии северо-восток–юго-запад и имеет подтреугольную форму, внешняя сторона которого достаточно сильно выходит в юго-западном направлении (рис. 4.-4).
Мавзолей Турахана также размещается в Чишминском районе (высота 189 м). С точки расположения мавзолея область наибольшей видимости имеет преимущественно южную направленность (рис. 4.-5).
Мавзолей Бэндебике, как и гора Аулия тау, располагается в Кугарчинском районе (высота 214 м). Зона наибольшей видимости с точки расположения мавзолея вытянута по линии «север–юг», то есть имеет северную и южную направленность (рис. 4.-6).
Таким образом, сравнив зоны видимости с горы Аулия тау с другими наиболее значимыми мусульманскими святынями региона, установили, что, несмотря на их отличия между собой и достаточно удаленное друг от друга месторасположение, объединяющим фактором для них является обязательно панорамный вид на прилегающие окрестности и наличие зоны наибольшей видимости в южном направлении, возможно, в сторону Каабы.
Комплексное изучение верований и религиозных практик, приуроченных к Аулия тау, позволяет выделить три основных пласта религиозных и культурных стереотипов: доисламский, связанный с олоратрией, мусульманский, ассоциирующийся с почитанием мусульманских святынь, и современный, представленный психолого-эзотерическим направлением духовных практик.
Анализ имеющихся источников и литературы позволяет предположить, что Аулия тау выступала в качестве сакрального объекта для проживавшего в данной местности населения, по крайней мере, с эпохи средневековья. Приуроченные к ней верования и религиозные практики представляют собой смешение двух культов – культа горы и культа святых, которые, являясь реликтами более древних верований, взаимно влияя друг на друга и трансформируясь, успешно интегрировались в современную социокультурную среду.
Полученные в ходе исследования данные в общем коррелируются с результатами проведенных археологических, этнографических и лингвистических исследований, связанных с изучением оролатрии на Южном Урале в целом и отдельных горных вершин в частности. В совокупности они позволяют выявить схожие закономерности и тенденции формирования и развития сакральных пространств, приуроченных к горам. А они к настоящему времени стали не только частью общемусульманской, паломнической и туристической культуры Южноуральского региона, но и зачастую включаются в ритуальную практику новых религиозных движений, а также посещаются людьми, занимающимися эзотерикой, популярной психологией и т.д.

Литература

1. Абсалямова Ю.А. Гора Иремель в сакральной топографии башкир // Вестник Самарского университета. История, педагогика, филология. – 2022. Т.28. – №4. – С.15–23.
2. Абсалямова Ю.А., Аминев З.Г., Маннапов М.М., Мигранова Э.В. Ландшафт в картине мира башкир. – Уфа: ИИЯЛ УФИЦ РАН, 2019. – 128 с.
3. Аминев З.Г. О поклонении башкирами-мусульманами могилам святых (әүлиә) // Зайнулла Расулев – выдающийся башкирский мыс­литель-философ, теолог и педагог-просветитель мусульманского мира: Материалы международной научно-практической конференции. – Уфа: РИЦ БГУ, 2008. – С.10–15.
4. Верования и культы древнего и средневекового населения Южного Урала. Археология и этнография Башкортостана. Т.VI. – Уфа: ИИЯЛ УФИЦ РАН, 2022. – 478 с.
5. Гарустович Г.Н. Проявления оролатрии у башкир в этнографическом и археологическом контекстах // Духовная культура народов России: материалы заочной Всероссийской научной конференции, приурочен­ной 75-летию докт. филол. наук Ф.А.Надршиной. – Уфа: Гилем, 2011. – С.401–408.
6. Дугаров Б.С. Культ горы Хормус­та в Бурятии // Этнографическое обозрение. – 2005. – №4. – С.103–110.
7. Идиатуллов А.К. «Священные» объекты татар и башкир Среднего Поволжья и Приуралья // Вестник Томского государственного универси­тета. История. – 2018. – №52. – С.89–94.
8. Каратаев О. Ещё раз о сакральной местности Ötüken: история вопроса и современная интерпретация // Народы и религии Евразии. – 2021. Т.26. – №1. – С.37–62.
9. Официальный портал Республики Башкортостан. URL: https://www.bashkortostan.ru/ (дата обращения: 10.01.2024).
10. Святая гора Аулия находится в сторону Мурадымово у подножия д. Тулчанова. URL: https://interesnoe.me/source-30988252/post-1933550 (дата обращения: 09.01.2024).
11. Сулейманова М.Н. Доисламские верования и обряды башкир. – Уфа: РИО БашГУ, 2005. – 146 с.
12. Тайны горы Аулия (видеоролик). URL: http://kugkultura.ru/publ/arkhiv_peredach/sobytija_i_ljudi/tajny_gory_aulija/13-1-0-152 (дата обращения: 10.01.2024).
13. Шайхисламова З.Ф. Некоторые аспекты этнолингвистической интер­претации лексических единиц тау, таш в башкирском языке // Вестник Башкирского университета. – 2014. – Т.19. – №4. – С.1480–1488.
14. Шелестюк Е.В., Галущак М.В. Особенности аффирмаций как способа речевого воздействия // Вестник Курганского государственного университета. – 2019. – №1(52). – С.110–116.
15. Ширгазин А.Р. Расселение башкир в пределах родовых ареалов // Культурное наследие Южного Урала как инновационный ресурс: материалы Всероссийской научно-практической конференции «Природное и культур­ное наследие Южного Урала как инновационный ресурс». – Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2010. – С.169–184.
16. Явная Т.А. Применение методов нетнографии при изучении паломников-мусульман и посетителей святых мест Республики Башкортостан // Исторический поиск. – 2023. – Т.4. – №4. – С.105–112.
17. Kozinets R.V. Netnography // The International Encyclopedia of Digital Communication and Society. 2015. – P.1–8.