Архетипы и символы в эпосе "Урал батыр"

Развитие в современной психологии рассматривается как кардинальное структурное преобразование человеком своей самости.
Карл Юнг, основоположник глубинной психологии, утверждает, что самость — это центр целостности Я, всей нашей личности, объединяющий сознательное и бессознательное, занимает основное место в управлении психологической жизнью и поэтому является высшей властью в судьбе индивида.
Юнгианцы представляют тотальную психическую систему (или сознательно-бессознательную целостность) в форме конуса. Самый большой нижний пласт — так называемая никогда неосознаваемая часть коллективного бессознательного. На нем лежат, наслаиваясь друг на друга и становясь все тоньше , прочие пласты (коллективное и личное бессознательное, сознание), а на вершине этой пирамиды — Эго, по-другому, наше “Я”. Каждый слой участвует в дальнейшей дифференциации коллективной психики, вплоть до достижения высот индивидуальной, своеобразной психики, проходя путь от человечества к национальности, от рода к семье. Юнг говорит по этому поводу: “Коллективное бессознательное — это мощная духовная наследственность человеческого развития, возрожденная в каждой индивидуальной структуре”.
Бессознательное охватывает области личного и коллективного бессознательного. Личное бессознательное заключает в себе подавленные, вытесненные и неразвитые влечения, инстинкты и неприятные желания, поступки и воспоминания, истоки которых уходят в раннее детство.
Персоной Юнг назвал общий психический способ поведения человека по отношению к своему окружению: манера говорить, мыслить, одеваться; это характер, социальная роль, способности самовыражаться в обществе, визитная карточка Я.
Центром сознания и отправной точкой всей эмпирической психологии является Эго. Оно создает ощущение осознанности и последовательности наших мыслей и действий. Эго ответственно за связь сознательного и бессознательного. При нарушении этой связи возникает невроз.
На своей карте психологического пространства Юнг определил Эго как центр сознания, также подчеркивал ограниченность и незавершенность Эго, его меньший объем по сравнению с личностью в целом. Юнг считал, что Эго возникает и функционирует на службе у чего-то большего, чем оно само. Эта субстанция есть самость, являющаяся направляющим принципом всей личности.
Тень — центр личного бессознательного. Сюда входят желания, тенденции, переживания, которые отрицаются человеком как несовместимые с существующими социальными стандартами, понятиями об идеалах. В жизни мы обычно отождествляемся с персоной и стараемся не замечать все, что считаем низким, порочным в своей личности. С помощью архетипа Тени Юнг объясняет не только личные антипатии, но также и жестокие предрассудки и гонения нашего времени.
Анима и Анимус — внутренний образ женщины, хранимый мужчиной, и мужское начало, действующее в женской психике. Эти архетипы наиболее древние, ориентированы своим острием к глубокому бессознательному, так же как и персона к внешней среде, и оказывают большое влияние на поведение человека.
Как мы уже заметили по утверждению Юнга, самость — центр целостности Я, всей нашей личности, объединяющее сознательное и бессознательное. Этому знаменитому швейцарскому психологу принадлежит идея архетипов — коллективных представлений (универсальных и психических образов), выработанных человечеством на ранних стадиях его истории и сохраняющихся на бессознательном уровне до наших дней.
Архетип происходит от латинского слова типос (печать, отпечаток) и означает определенное образование архаического характера, включающее мифологический мотив. Юнг отличал архетипы от символов. Бессознательное (и архетипы) выражают себя в символах, но ни один из конкретных символов не может полностью выразить архетип. К архетипам относятся и основные элементы структуры личности: персона, Эго, Тень, Анима (у мужчин), Анимус (у женщин) и самость.
Современная психология, считал Юнг, должна иметь дело с продуктами бессознательной фантазии, включая мифологические мотивы, служащие заявлениями психики о себе. Мы не изобретаем мифы, мы переживаем их. ”Мифы — это подлинные откровения досознательной психики, непроизвольные заявления о психических событиях”. К примеру, писал Юнг, “мифы не представляли, а скорее были психической жизнью первобытных”.
Как утверждает Э.Фромм, в мифе на языке символов выражаются религиозные и философские идеи, передается внутреннее состояние человека, и в этом подлинное значение мифа.
“Коллективное бессознательное — это образ мира, который формировался в течение миллионов лет”, — пишет Юнг. Содержание коллективного бессознательного в основном представлено архетипами. А архетипы, универсальные образы, символы, содержащиеся в коллективном бессознательном башкирского народа, мы можем найти в башкирских мифах и сказках.
Эпос об Урале очень богат символами, архетипами коллективного бессознательного: ясновидящие драконы; старый премудрый ясновидящий дракон; Божественный ребенок Урал; могущественный спутник героя — космический конь Акбузат, в будущем помощник Урала; семь драконов на небе — созвездие Большой Медведицы; дракон с большим ключом; волшебная палка; живой родник — живая вода; царь птиц — Самрау, который является мужем Солнца и Луны, в то же время отцом Хомай и Айсылу — этих удивительных символов Анимы; выбор девушкой Хомай для себя жениха (задает загадки, испытывает на верность, честность); космическая пара (или Божественный брак) Урала и Хомай, четверичность — 4 батыра, 4 сына (Хакмар тоже считает себя сыном Урала); удивительные говорящие и ведающие животные — олицетворение человеческих качеств (бык, лев, собака, сокол, птицы и т.п.); многозначный символ Заркум (охота на оленя является одной из бесчисленных аллегорий, обозначающих половой акт, змей — символ одновременно позитивный и негативный, может превратиться в человека); камень и его трансформация; огонь; Всемирный потоп; символ Смерти; числа — архетипы порядка (семерка — число планетарных богов древних, число семь символизирует семь звезд, планетарных божеств, которые, как утверждают алхимики, находятся в пещере в глубине земли; бессознательное использует число в качестве упорядочивающего фактора, числа существовали до возникновения сознания); символы Тени — пещера, подземелье, спуск в глубокий источник, кровь в ракушках как символы дурного духа, вспыльчивого гнева и чувственных пристрастий; Урал-гора как символ самости, символ становления целостной личности; жертвоприношение злому царю Катилу, тема жертвы батыра или смерти героя (которая необходима для излечения от гордости, гордыни, показывающей самое себя). Женитьбы Урала, когда уходит детская безответственность при вступлении в общество; болезненное подчинение дисциплине; архетипы Тени (Шульген), Анимы, Анимуса, Старого мудреца и другие, которые связывают воедино мир сознания и мир бессознательного, являются средствами “духовного возрождения”, индивидуации.
Эти символы многозначны и интерпретировать их однозначно почти невозможно. Как говорят юнгианцы, символический процесс — это переживание в образе и образа. Символическая структура — это нелинейная структура, представляет собой ритм отрицания и утверждения, утраты и приобретения, света и тьмы. С помощью символики сознания об Урале мы можем проследить, как развивалось сознание наших предков, какова структура человеческой психики по их представлениям. Какие архетипы (“архаические остатки”, универсальные, психические образы) коллективного бессознательного исследуются в эпосе “Урал-батыр”?
Проявление в психике Эго символизируется героическим свершением батыра (героя). Побеждая сначала окружающий, затем внутренний мир, Эго становится центром сознания. Миф о герое (батыре) является наиболее распространенным во всем мире. Архетип “батыр” символически олицетворяет целостную психику, глубокую и полную самобытность. Реализация в отдельном человеке его уникальности, полная реализация “Я”, то есть становление единого, неповторимого и целостного индивида, является целью процесса индивидуации. Этот процесс возникает в подсознании.
Как в эпосе “Урал-батыр” показано развитие индивидуального самосознания?
Образ жизни семьи Урала в дикие доисторические времена:
Хозяйства они не вели,
Посудой не обзавелись.
Теста не месили, не вешали котла.

На охоту не выезжали на коне,
Не брали в руки лука и стрел,
Держали равных при себе
Льва для езды верховой,
Щуку, чтобы рыбу ловить,
Сокола, чтобы на птиц выпускать,
Пиявку — кровь сосать.
Эти доисторические времена являются символами коллективного бессознательного.
С четырех сторон окруженное морем
Было место одно, говорят,
Там, где не было ни души,
Где не ступала человеческая нога.
Вода всегда выступает символом бессознательного.
Очень интересно описание обычая (охотничьего магического обряда):
В обычай вошло —
Если изловят дикого зверя,
И зверь окажется самцом,
Муж и жена вдвоем
Голову съедают его,
А Шульгену с Уралом,
Собаке со львом,
Соколу со щукой
Остальную часть отдают.
А если изловят дикого зверя,
Зверь самкой окажется,
Муж и жена
Сердце себе заберут.
Если травоядное животное изловят,
На него черную пиявку посадят,
Чтоб пиявка кровь сосала.
Из крови той питье готовят.
Пока не подросли их дети,
Пока на зверей не стали охотиться
сами,
Сыновьям они запрещали
Пить его кровь, чтобы жажду
утолить,
“Не разрешается!” — говорили.
Очевидно, голова самца, сердце самки, кровь травоядного являются бессмертной частью, духом этих животных.
Аниэла Яффе считает, что широкое распространение образов животных в религии и искусстве всех времен показывает, как важно для человека сделать инстинкты (составляющие психическое наполнение этой символики) составной частью своей жизни. Животное повинуется своим инстинктам, оно — часть природы и не может желать того, что не свойственно природе. В основе человеческой натуры тоже лежит инстинкт.
У наших предков уровень сознания отличается от нашего. Для них психика не отличалась целостностью. По их мнению, каждый человек помимо обычной души имеет еще и так называемую “лесную душу”, воплощенную в том звере и растении, с которым он имеет определенное психическое родство.
“Цивилизованному человеку угрожают подавленные и ущемленные инстинкты, первобытному же — бесконтрольные влечения. В обоих случаях подлинная природа “животного начала” искажается, и в обоих случаях необходимым условием целостной и полной жизни является принятие животной части души. Первобытный человек должен укротить в себе животное и превратить его в помощника, тогда как цивилизованный человек должен оздоровить в себе животное начало и подружиться с ним”, — утверждает психоаналитик-юнгианец Аниэла Яффе.
Как видно из эпоса, первобытные люди менее готовы противостоять эмоциональным порывам, у них сознание недостаточно развито, сильны инстинктивные влечения. Янбирде тоже беспомощен перед эмоциями, автономно возникающими в подсознании. Хотя ему кажется, что он контролирует ситуацию во внешнем мире, с внутренним миром он не совсем знаком. Это видно, когда он впервые сталкивается с непослушанием старшего сына, далее хищных зверей и птиц.
Старика это насторожило,
Выходить один на охоту
Он с той поры не решался.
К.Юнг пишет, что архетип является душевным органом, который есть у каждого, психическим структурным элементом, а потому жизненно необходимым элементом душевного хозяйства. Архетип представляет определенные инстинктивные данности примитивной темной психики, подлинные, но невидимые корни сознания.
Родителей батыра Урала зовут Янбирде и Янбика, что в переводе означает “душу дающий отец” и “душа-женщина”. По-нашему, эпос должен повествовать о возникновении Эго — центра сознания. Как возникает Эго (самосознание), как оно развивается? Когда в бессознательном возникает ощущение “Я”?
Урал — герой , которому уже при рождении угрожают враждебные коллективные силы. Как утверждает Юнг, архетип ребенка репрезентирует предсознательный аспект детства коллективной души (в случае архетипа речь идет о целом человечестве, а не только об образе, принадлежащем кому-то одному). Мифологическое представление о ребенке является не копией эмпирического ребенка, а ясно познаваемым символом: речь идет о божественном, чудесном ребенке, а вовсе не о человеческом — зачатом, рожденном и выращенном при совершенно необычных обстоятельствах. Его дела столь же чудесны и чудовищны, как его природа и телосложение.
“Существенным аспектом мотива ребенка является его свойство будущности”, — пишет Юнг. Ребенок — это потенциальное будущее. Мифические носители исцеления часто являются детьми богов. Он подготавливает грядущее изменение личности.
О чудесном рождении Урала мы узнаем из уст дива-прорицателя:
Дивы-сынчи пришли.
Один — старый, знающий больше
других, сказал:
“Мой падишах, помнишь ли ты,
Что когда родилось какое-то дитя,
Когда до нас донесся его крик,
В небе летавшие дивы
Попадали на землю все?
Чтобы выкрасть его
Или уничтожить, убив,
Ты дивов и джинов послал.
Когда они хотели его схватить,
Ребенок на них в упор посмотрел —
От страха у дивов всех
Сердца разорвались.
Ребенок этот из дома ушел,
Приблизился к нашей стране,
Помнишь, как только подумал он:
“Воду возьму из Живого Родника”,
Родник со страха вспенился,
взбурлил,
В нем наполовину убавилось воды.
Получив об этом весть,
Ты тогда сильно горевал.
Падишах мой, надо выход найти,
Нельзя сложа руки сидеть,
Давайте человека найдем,
Чтобы у птицы Самрау Акбузата
(коня)
Этот человек смог достать,
Или придется нам самим его
украсть”.
Азрака: Чтоб Акбузатом завладеть,
Седло на его спину положить,
Или — если это не удастся —
Со света его сжить,
Семерых дивов я посылал,
Место им указал,
Где на небе этот белый конь укрыт.
Они гонялись за ним,
Но и лаской не могли подозвать,
Конь к ним не подошел.
Дивы мои со стыда
Не вернулись обратно в мою страну,
Опозоренными на небе остались.
Стали называться Етеген,
Стали вечными светилами они.

Когда вычленяется “Я” из бессознательного, Уралу — 10 лет, Шульгену — 12. В этом возрасте намечается переход от детства к взрослости. Отрочество — это самый трудный и сложный из всех детских возрастов, представляющих собой период становления личности. Вместе с тем это самый ответственный период, так как в это время складываются основы нравственности, формируются социальные установки, отношение к себе, к людям, к обществу. Главные мотивационные линии — это самопознание, самовыражение, самоутверждение. Для этого возраста характерны интеллектуальная развитость, повышенная познавательная и творческая активность, речь становится высокоразвитой, богатой и разнообразной. У подростков формируются системы личностных ценностей.
Шульген здесь является архетипом Тени (части индивидуального подсознания) или символом бессознательного. Урал — архетип Эго (“Я” — центр сознания). Бессознательное всегда старше сознания. В действительности Эго и Тень, хотя и разделены, неразрывно связаны друг с другом. Их чувства и мысли во многом аналогичны. Эго находится в конфликте с Тенью. В борьбе первобытного человека за обретение сознания этот конфликт выражается в противоборстве архетипического героя с космическими силами зла в обличье драконов и других животных.
Брат Урала Шульген представляет из себя темную сторону героя (личности). В молодости главное достижение психики — это самопознание. При самопознании человек встречается со своей Тенью — низменными, неприятными, подавленными сторонами его личности. Юнг определяет Тень так: “Это как раз то, чем человек не хотел бы быть”. В этом весьма простом высказывании суммируются многозначные повторяющиеся определения Тени как негативной стороны личности, суммы всех неприятных качеств, которые хотелось бы спрятать, подчиненной, обесцененной и примитивной стороны человеческой природы — “другая личность” в самом человеке, его собственная темная сторона. Юнг прекрасно сознавал зло в человеческой жизни. Вновь и вновь он подчеркивал, что “все мы имеем Тень, что всякая реальная субстанция отбрасывает тень, что Эго соотносится с Тенью, как свет с мраком, и что именно Тень делает нас людьми.” Каждый носит с собой Тень, и чем меньше она подключена к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще. Если плохое качество осознанно, то всегда есть шанс его исправить. Но если теневая сторона подавлена и изолирована от сознания, то она никогда не будет исправлена, и постоянно имеется возможность ее внезапного прорыва в самый неподходящий момент. Так что, по всем подсчетам, она создает бессознательное препятствие, мешая нашим самым благонамеренным побуждениям и порывам.
По мнению юнгианцев, Тень появляется в сновидениях и мифах в образе личности, пол которой совпадает с полом героя, сновидца. Подростком Шульген пошел против обычая и выпил кровь, наполнявшую ракушки, был за то, чтобы съесть Хомай. Для него характерны эгоизм, леность ума, безответственность и трусость, чрезмерная страсть к славе и богатству. Когда один, он ведет себя как человек нормальный. Но в обществе змей и демонов теряет себя: всегда ищет легкой дороги, принимает неправильные решения, отрицает в себе дурные мысли.
Жребий бросили,
Чтобы выбрать дорогу себе.
Меж собой рассудили они:
Налево Уралу идти,
Направо Шульгену идти —
Так по жребию выпало им.
Но не согласился Шульген.
“Я ведь старше,” — он сказал,
Сам себе выбрал дорогу он —
Как сказал, так и поступил.
Случайно встречает Заркума, доверившись ему, становится его другом. В эпосе очень символично изображается такая “дружба”.
Назвался ему Заркум
Сыном падишаха дивов Азраки,
Шульгена обманул, правду утаив.
Отправиться к Азраке обещал,
Дать много подарков обещал,
Взять его вместе с собой обещал.
Из живого родника воды достать
И сколько захочет ему дать —
Все это Заркум обещал.
Не понял Шульген хитрости его.
В худшем случае дружба — это обман и пустые обещания, желание контролировать других, навязывать себя. Истинная дружба способствует развитию обоих, дает им полную свободу, помогает освобождению от темных сторон, не навязывая себя, но и не принимая диктат других. Только истинный друг дает чувство свободы, осознание собственной ценности. Рядом с другом мы становимся собой, снимаем маску (Персону).
Агрессивность, наркомания, алкоголизм, преступность — все эти дьявольские Тени определяются не только кризисом переходного возраста старшеклассников, кризисом в обществе, а прежде всего кризисом воспитания, в котором не учитывается духовность, духовное развитие личности.
Между 10 и 11 годами наблюдается переход с нижнего, детского уровня идентичности к более зрелому (идентичность — осознание себя).
По параметру преемственности самоощущения это означает переход от внешних самоотождествлений к внутренним.
Между 9 и 12 годами происходит столь серьезная кристаллизация личностных структур, что многие академические, социальные и личностные характеристики ребенка этого возраста дают основания для надежных прогнозов его поведения на многие годы вперед.
Вот что говорит Урал о себе:
Пока егетом не стану я,
Пока обычаи не узнаю,
Пока не постранствую по земле,
И не уверуюсь сам,
Что смерти на свете нет,
Взяв в руки сукмар,
Не загублю ни одной живой души,
Кровью, высосанной пиявкой,
Из ракушки не напьюсь.
Этап приспособления к внешнему миру сопровождается рядом болезненных переживаний. Урал столкнулся со злом (убийство животных), несовершенством мира. Осознание всего этого идет через поиск ответов на серьезные вопросы:
Медведь и другие звери —
Разве они хуже нас?
Хоть они и такие смелые,
Хоть на всех ужас наводят,
Но, если лапы им опутать
И нож к горлу приставить,
Разве глаза их не зальют слезы?
Разве сердце у них не забьется?
“Человек — это смерть лютая”, —
Не так ли думают звери?
Сильный для слабого
Разве не есть смерть?
Мы, худшие из худших,
Обычай ввели этот,
Смерть на земле посеяли.
Не мы ли четверо в краях этих
Являемся такими?
Поиск определений и определенности границ Я происходит через соотнесение Я в собственном восприятии и в восприятии других людей. Подростковый путь к индивидуальности лежит, прежде всего, через общение с другими (Эриксон). Мнения других людей являются важнейшим строительным материалом образа Я, что делает подростков сверхчувствительными ко всей сфере отношений. От того, как и насколько представлены подросткам глобальные цели и задачи возрастного развития, задаваемые широкими социальными ожиданиями, во многом зависит “нормальность” взросления.
Урал, обращаясь к отцу, спрашивает:
“А нас вот так же кто-нибудь,
Придя сюда, не отыщет
И ножом не пронзит?”
“Отец, если Смерть поискать,
Можно ли найти ее?
А если настигнуть ее и схватить,
Можно ли ее погубить?”

Когда отец начал бить брата, он схватил его за руку и сказал:
“Одумайся, мой отец!
На земле ты не нашел
Злодейки по имени Смерть;
Как она выглядит не узнал,
Сердцем не почувствовал ее.
Если еще раз ударишь свое дитя,
Не значит ли, что ты готов
В собственном доме своем,
На собственных детях своих
Показать, как приходит Смерть
От сильного к слабому,
От отца к детям?
Если сегодня брата убьешь,
Если завтра меня убьешь,
Ты тогда останешься один;
Когда старость к тебе придет,
Когда, изголодавшись, твой лев
Разъярится на привязи своей,
В ярости бросится на тебя
И согнет тебя пополам
Да на куски тебя разорвет —
Что станет с тобою тогда?
Ту самую злую Смерть
Встретить в своем жилье
Не придется ли тебе, мой отец?”
Здесь символы, образы Смерти можно понимать исходя из их значения и смысла для жизни. Урал концентрируется на событиях, связанных со смертью , обычаем, затем развивает свои фантазии, постепенно придавая им драматический характер. Психологически он создает новую ситуацию. Так как чувства разбужены, сознательное Эго побуждается к более быстрой и прямой реакции, следовательно, ускоряется личностное созревание. Урал в данном случае не занимается обыкновенными мечтаниями, которые составляют личный каждодневный опыт человека. В его психике совместно действуют сознательные и бессознательные факторы, что имеет положительный, жизненно важный эффект.
На дубину, что в твоей руке,
Внимательно посмотри:
Эта дубина веткой была молодой,
А теперь, очищенная от коры,
Вся побоилась на концах,
Согнешь — с треском переломится
она,
Сухой палкой стала она.
Пока ты ее не срубил,
Росла себе в лесу,
Колыхалась на легком ветру,
Трепетала своею листвой —
Деревцем была она;
Птицы с пчелами
Попеременно садились на деревце,
Птицы пели на нем,
Ветви выбирали себе,
Чтобы гнезда вить;
Красивое было деревце!
Словно младенец, сосущий грудь,
Корни свои распластав,
Оно высасывало влагу из земли.
Когда ж, от родного корня оторвав,
От сучьев и веток очистили его,
Стало, как каменный твой молоток,
Как сокол, что пускают на птиц,
Как щука, что ловит рыб,
Как пиявка, что кровь сосет,
Как собака, с которой охотятся
на дичь, —
Разве не стало дубиной оно?
Первый раз испытание внешнего мира символизируется выбором в женихи Урала и давлением на него со стороны дочери Катила, его борьбой с быком ( символ животного начала), четырьмя батырами и победой над ними. В эпосе очень интересно характеризуются женитьбы (тоже четыре) Урала. В первый и во второй раз он еще не готов к такому жизненно важному поступку. На это он решается после слов старика-мудреца, “самого старого среди людей”, “много повидавшего в жизни”.
В эпосе Урал выполняет требования своего отца, старика, который указывает путь, двух мудрецов, которые советуют ему жениться, и бессмертного старика-мудреца в конце эпоса, который объясняет смысл обычая. Последний из них наиболее полно отражает дух всех наших предков. Он обьясняет потомкам смысл жизни, предназначение человека в этой жизни. Старик-мудрец олицетворяет архетип духа, архетип отца, от которого исходят решительные убеждения, запреты, советы. Это авторитарный голос, который выносит окончательный приговор.
Женитьба Урала по совету стариков — это символ продолжения рода. Уходит детская безответственность при его вступлении в общество, это подразумевает болезненное подчинение дисциплине. Противоборство архетипического героя с космическими силами зла в обличье драконов и других животных символизирует борьбу первобытного человека за обретение сознания. Меч Урала символизирует интеллект, его ум.
Один из главных архетипов — четверичность (число четыре, квартернарность) появляется в первых строках эпоса и заканчивает его.
“Жили себе вчетвером”, “с четырех сторон”, “между четырьмя батырами”, “вдоль четырех рек”.
Расположили жилища (свои)
И стали отдельными (родами) жить;
Четырех батыров имена
Стали названиями четырех рек.
И остались незабываемыми
В поколениях (их имена).
Четверка — это один из архетипов, образующих логическую основу целостного суждения. “Четверичность — это архетип, который проявляется, так сказать, универсально. Она является логической предпосылкой всякого суждения о целостности. Всякий раз это суждение должно сочетать в себе четыре аспекта. Когда, например, судят о целостности горизонта, то называют четыре основные стороны света. Всегда речь идет о четырех основных элементах, о четырех примитивных качествах, о четырех цветах, о четырех кастах в Индии, четырех путях духовного развития в буддизме. Поэтому существует и четыре психологических аспекта психической ориентации, к которым ничего существенного добавить больше нельзя. Для ориентации нам нужны:
— функция констатации наличия чего-либо (восприятия),
— функция установления, что это собой представляет (мышление),
— функция, позволяющая определить, подходит ли это субъекту или нет, приятно это или нет (чувства),
— функция, позволяющая увидеть, откуда это появляется и к чему это ведет (интуиция).
К этому больше нечего добавить... Идеальная завершенность выражается в круглом, в круге, а ее минимальное возможное расчленение — четыре.
Четверичность или квартернер часто имеет структуру 3+1, когда одна из ее величин занимает исключительное положение и имеет отличную от остальных природу. Когда четвертая величина присоединяется к трем остальным, возникает “единое”, символизирующее целостность. В аналитической психологии нередко именно “малоценная” функция (то есть та функция, которой человек не может воспользоваться в своем сознании) воплощает в себе “четвертую” величину. Интеграция ее в сознании представляет собой одну из основных задач процесса индивидуации (из книги “Божественный ребенок”, с. 397). (Четверичность — это целостность души).
3+1 в эпосе представлены четырьмя сыновьями Урала, младший из них — Хакмар биологически является сыном Шульгена. По духовному призванию и наставлениям матери Айсылу он считает своим отцом Урала.

ЖЕНСКАЯ ЧАСТЬ МУЖСКОЙ ПСИХИКИ — АНИМА

Когда мы различаем личностное и коллективное, то указываем психическую структуру, расположенную между ними — Аниму у мужчин, Анимус у женщин. В эпосе “Урал-батыр” символом Анимы выражен ряд женских фигур (мать Урала — Янбика, о которой почти ничего не известно, жены Урала — Солнце, Луна, Айсылу и Хомай).
Полетела я мир повидать,
Не земная птица я,
У меня есть своя страна,
Я не безродная сирота.
Когда на земле не было никого,
Никто по ней еще не ступал,
(Мой отец) пару себе искал,
Но на земле никого не нашел,
Выбрать же из другого рода
Равную себе не смог,
Полетел в небо любимую себе искать,
Загляделся на Солнце и Луну,
Любимую себе выбирал —
Обоих (Солнце и Луну) приворожил,
Всем птицам он был главой,
Отец мой, по имени Самрау.
Двое детей у него родилось,
И дети, и он сам
Не знали болезней никаких,
Никто из них не умирал.
И поныне мой отец — падишах.
Вы отпустите меня —
В родную страну я вернусь.
Если съедите меня, на части разорвав,
Сжуете и проглотите (меня),
Все равно пищей не стану вам,
Как еда не переварюсь:
Взяв воды из Живого Родника,
Моя мать тело омыла мне,
Та, что искупала меня в своих лучах,
Всем вам известна она,
Моя мать по имени Кояш.
Отпустите меня —
Отец меня все равно найдет,
Придет и выручит (меня из беды).
Я падишаха Самрау
Дочь, имя мое — Хомай,
Если золотые волосы распущу,
Лучами страну залью,
Днем на землю лучи лью,
Ночью лучи посылаю Луне.
Отпустите вы меня,
Я вернусь в свою страну.
Путь к Живому Роднику
Я вам укажу, —
говорит Хомай, символ Анимы.
“Фигуры Анимы и Анимуса часто действуют как проводники или источники мудрости и информации. Они помогают человеку в его или ее путешествии — распространенной теме сновидения. Когда Юнг встретился с этим явлением в максимально напряженный момент своей личной жизни, вслед за разрывом с Фрейдом, он назвал такую фигуру “проводником души” или “психопомпом”, которому суждено играть крайне важную роль при анализе, связывая человека такого, как он или она есть (Эго), с тем, чем он или она может стать (самость). Он описывал свои диалоги с женской фигурой, которую он встретил в собственной психике, в своей автобиографии (1963). Позднее он чувствовал, что распознал такую же модель в женщинах, но поскольку фигуры были мужскими, он дал им общее название “Анимус” (от латинского слова, обозначающего “душа” или “дыхание”, как в “дыхании жизни”).
Анимус или Анима часто появляются в проекции на реального мужчину или женщину: тогда они могут сеять влечение полов, поскольку они несут семя понимания и коммуникации с противоположным полом. Через проекцию мужчина и женщина признают друг друга и влекут друг друга. Будучи архетипическими структурами, Анимус и Анима предшествуют переживаниям и обусловливают их”.
Проекция чрезвычайно важна для жизни Анимуса и Анимы, считает юнгианец Эндрю Сэмюэлс. Очень интересна точка зрения Юнга. Он считал ее нормальной и здоровой до определенного момента, и считается действительной патологией, если не происходит вообще никакой проекции Анимуса и Анимы. В 1921 году Юнг рассматривал это как одно из объяснений нарциссизма — при отсутствии проекции вся психическая энергия заключена в субъекте.
“Проекция того, что относится к противоположному полу — это проекция бессознательного потенциала — “образа души”. Так, женщина может впервые увидеть или ощутить свои мужские стороны, которые она еще не осознает, и которые ей все же необходимы. Мужчина вынимает душу (сознательно) из нее. Обратное применимо к мужчине. Использование Юнгом слова “душа” отличается от использования слова “персона”, последняя считается менее глубокой и менее обогащающей личность. Он говорит о душе как о “внутренней личности, истинном центре человека”.
“Анима — архетип жизни... Ведь жизнь является мужчине через Аниму, хотя он и считает, что это происходит благодаря разуму. Он совершенствует свою жизнь с помощью Анимы. А таинственность женщины заключается в том, что жизнь является ей через духовный образ Анимуса, хотя она полагает, что это заслуга Эроса, дающего ей жизнь. Она совершенствует свою жизнь и просто живет с помощью Эроса, но реальная жизнь, в которой она может оказаться и жертвой, приходит к своей вершине через рассудок, который воплощается в Анимусе”. (Из неопубликованного доклада К.Юнга о книге Ф.Ницше “Так говорил Заратустра”, 1937 г.).
Юнг полагает, что формирование символов отражает стремление психики к развитию, а в случае психологической травмы — к самоисцелению. Он верил, что рассмотрение образов и символов бессознательного как эффективных и действенных факторов позволяет внутренней жизни раскрываться и развиваться. Каждый образ эпоса аллегоричен, полон глубокого смысла и так просто понять истинный смысл каждого символа. Изучение каждой части эпоса всегда волнует или ужасает, или приводит в восторг и даже в отчаяние. Постижение смысла символов эпоса помогает человеку расти духовно, познать себя, свою самость, т.е. смысл жизни.

номера строк Символы и их интерпретация

1-40 Подсознание (“С четырех сторон окруженное морем было место
одно”; Янбирде — “душу дающий”, Янбика — “душа-женщина”;
“Держали как равных при себе льва для езды верховой, щуку,
чтобы рыбу ловить, сокола, чтобы на птиц выпускать, пиявку —
кровь сосать”.
41-97 Самый ранний обычай (голова самца, сердце самки зверей,
пиявке — кровь, нельзя пить кровь в ракушке).
98-223 Появление Тени в образе Шульгена, Шульгену — 12, Уралу —
10 (“бессознательное старше сознания”), размышления о смерти
(разговор Урала с Шульгеном о смерти, “Человек — это смерть
лютая”, “Мы, худшие из худших, обычай ввели этот — Смерть
на земле посеяли”), Шульген пьет запрещенную кровь.
224-290 Отец — первый представитель мужественности. Смерть,
воспоминание о первом потопе, когда спаслись только Янбирде
и Янбика, появление в первый раз информации о живой воде
(“На земле падишаха-дива, сказывают, есть родник, человек,
воду испив из него, никогда не умрет, говорят).
291-355 Образ слабого, тиранического отца (Янбирде бьет детей дубиной),
Урал о трансформации дерева (самосознание начинает
отделяться от бессознательного).
356-469 Янбирде созывает зверей и птиц на разговор (животный мир —
мир инстинктов, мир птиц — духовный мир), хищники и
Шульген не согласились найти и убить Смерть, им понравилось
то, что сказала сорока: ”Если кто-то Смерти боится, будет путь
искать к спасенью. Коль захочет потомство продолжить, будет
всюду бродить в поисках места”, “дитя есть печень”.
470-526 Появление Анимы (женской части в мужской психике) —
Хомай (дочери царя птиц и Солнца), посредник между этим
миром и миром потусторонним, отвечает за связь сознания с
бессознательным, I стадия развития души (Анимы) — Анима в
виде птицы (биологическая инстинктивная связь).
527-588 Выбор пути, верхний мир — мир птиц, низкий мир — царство
Катила. В критический период появляется Старый мудрец
(образ сильного поддерживающего отца).
589-882 Жертвоприношение — первая встреча с самостью, обычно
начинается с ощущения боли, душевных страданий.
883-1142 Возникновение Эго (I героическое свершение Урала — победа
над животным инстинктом (быком) — центра самосознания,
победа над четырьмя батырами.
1143-1183 I женитьба Урала — вхождение в общество
1184-1362 Сексуальное развитие ( одной из бесчисленных аллегорий,
обозначающих половой акт, является охота на оленя. Волшебная
палочка, которая хранится у главного дракона — талисман
(избавляет от несчастий).
1363-1452 Ложь дракона. Изображение ключа в замочной скважине часто
таит в себе сексуальный символ, также дверь символизирует
надежду, замок — милосердие, ключ — мольба к Богу.
1453-1592 II героизм Урала, обладание волшебной палочкой.
1593-1654 II женитьба Урала.
1655-1717 Старый мудрец, Шульген. Архетип мудреца — проявление духа,
смысла, скрытого за хаосом жизни, символ волшебника.
Человеческий разум.
1718-1759 Царство Самрау (“сам рай”), дворец Хомай — ее личность,
сферы осознанного интереса; тайники, подземелье, где сидит
Шульген (почему первым во дворце Хомай появляется
Тень-Шульген?).
1760-1816 Совещание драконов ( враждебные коллективные силы).
1817-1848 Рождение божественного ребенка — Урала. “Архетип ребенка
является выражением целостности человека; он репрезентиру-
ет состояние коллективного детства. Ребенок — это беспомощ-
ное существо, но одновременно — носитель исцеления,
выражение Самости (т.е. совершенства и полноты человека,
объединяющей все противоположности). В архетипе ребенка
слиты воедино основные оппозиции, с которыми сталкивается
человек в жизни: бессилие — всевластие, мужское — женское,
наивность — мудрость и т.д.
1848-1863 Космический конь — Акбузат, Большая Медведица — 7
драконов — символы помощи сверхчеловеческих сил и богов,
символ Вселенной с тайнами. Начало пути Урала к бессмертию.
1864-1910 Хитрость драконов. Эго находится с Тенью в конфликте.
”В борьбе первобытного человека за обретение сознания этот
конфликт выражается в противоборстве архетипического героя
с космическими силами зла в облике драконов и других
животных” (Юнг).
1911-1956 Встреча Айсылу и Шульгена, женитьба.
1957-2039 Зависть, ревность, месть Шульгена, Заркума.
2040-2155 Испытание Шульгена Хомай (II стадия развития Анимы —
эстетический, романтический уровень, сексуальные черты).
2156-2186 Встреча Хомай и Урала.
2187-2282 Условие Хомай.
2283-2309 Обещание подарить Акбузата, меч (символ интеллекта).
2310-2529 Спасение Айсылу Уралом. Анимус (мужская часть психики
женщин) изолирует женщин от контактов с людьми вообще и
особенно от контактов с реальными людьми. (Одиночество
Айсылу).
2530-2618 “Любовный треугольник” (“тайный умысел бессознательного,
когда оно впутывает человека в такое затруднительное
положение — понудить мужчину к развитию, заставить его стать
самим собой и повзрослеть посредством все большей и большей
интеграции своей бессознательной личности, втягивая
последнюю в свою реальную жизнь” (Структура психики,
с.228). Верность Урала Хомай.
2619-2691 Подготовка к свадьбе Урала и Хомай — Божественный брак, то
есть личность становится целостной.
2692-2825 Урал — Шульген (отношения Эго и Тени), амазонки.
2826-2897 Любовь Шульгена, условие Хомай.
2898-2999 Акбузат — белая лошадь, символ жизни.
3085-3127 Падение, горение Айсылу.
3128-3186 Подлость Шульгена.
3142-3207 Хомай узнает тайну от Заркума, Заркум хочет поймать Хомай,
Акбузат спасает девушку.
3208-3236 Всемирный потоп, всемирный огонь.
3237-3300 III героизм Урала — убивает главного дракона Азраку, Плохая
гора — Ямантау.
3301-3308 Духовно упорядочивающий принцип 4+4 (4 сына и 4 батыра).
Центральный архетип личности — самость — центр
целостности человека, его средоточия. “Четверица” появляется
именно в состояниях психической диссоциации или
дезориентации, когда человек не может справиться
с проблемой противоположностей.
3309-3443 Первый сын Урала — Яик, кровь — душа, ворон, живая вода,
воскрешение.
3444-3491 Второй сын Урала Нугуш убивает Заркума.
3492-3583 Третьей сын Урала Идель спасает Хомай от дракона
(III стадия развития Анимы — духовная верность в любви).
Мотив двойного происхождения, т.е. от земных и
божественных родителей — Урала и Хомай.
3584-3617 Хакмар как символ интуиции, 3+1, троичность — сознание,
желтый космический конь (сын Шульгена и Айсылу считает
себя сыном Урала).
3618-3639 IV героизм Урала, превращение монстра Кахкахи в гору.
Появление сознания, смысла жизни.
“Сознание — это фактор, который дает миру смысл, и он
указывает на индивидуальную природу такого смысла” (Юнг и
постюнгианцы, с.151).
3640-3893 Урал дает шанс Шульгену, прощает ему измену.
3894-4079 Старец — символ всего коллективного (архаичного)
бессознательного, объясняет смысл Обычая — Жизни. “Под
индивидуацией Юнг понимает рождение психологического
индивида. Так же, как у сознания есть центр — Я, у
целокупной психики тоже есть свой центр — Самость. Цель
процесса индивидуации — поиск и достижение этого центра,
т.е. гармонии между сознанием и бессознательным. В процессе
индивидуации выделяется четыре ступени: Тень, Анима/Ани-
мус, Значение, Самость. На каждой ступени разрешается одно
из противоречий: ассимиляция негативной стороны личности
(стадия Тени), ассимиляция второй половины (женщины
внутри мужчины — Анимы, или мужчины внутри женщины
— Анимуса), ассимиляция смысла всего мира и уяснение
своего места в жизни (архетип Значения, Духа, Старого
мудреца) и, наконец, достижение полной гармонии (архетип
Самости). Мировая Мудрость.
4080-4104 Живая вода — символ жизненной силы. Начало преображения.
Урал возвращает ее земле, т.к. знает, что основа его силы —
на земле.
4105-4144 Шульген, драконы. Ущелье, пещера (Тень спускается в
глубокий источник).
4145-4180 Вытеснение драконов — символ понимания своей внутренней
природы и сил, окружающих человека, и овладения ими.
4181-4254 Завещание Урала потомкам, падение звезды, жертвоприноше-
ние Урала. Самопожертвование, самоотречение. Отказ от
чего-то ради лучшего. Мудрость. Бессмертие.
4255-4321 Прощание Хомай с Уралом (IV стадия развития Анимы —
мудрость, превосходящая высшие святость и чистоту).
4322-4371 Возникновение отсчета времени, домашнего животного.
4372-4380 Золото, гора из золота как символ самости. Ценность человека.
4381-4507 4 реки — завершенность, цельность жизни.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Аналитическая психология: Прошлое и настоящее./ К.Г. Юнг, Э.Сэмюэлс, В.Одайник, Дж. Хаббэк; Сост. В.В.Зеленский, А.М.Руткевич. М.:Мартис, 1995. С.320. (Классики зарубежной психологии).
Башкирский народный эпос. М., Наука, 1977. С. 519.
Кон И.С. Ребенок и общество: ( Историко-этнографическая перспектива). М., Главная редакция восточной литературы издательства “Наука”, 1988.
Куттер Петер. Современный психоанализ. Перевод с нем. С.С.Панкова под общ. редакцией В.В.Зеленского. СПб.: “Б.С.К.”, 1997. С.348.
Райгородский Д.Я.(ред. — составитель) Теории личности в западноевропейской и американской психологии. Хрестоматия по психологии личности. Самара: Изд. Дом “Бахрах”, 1996. С.480.
Райх В. Психология масс и фашизм. /“Университетская книга” АСТ, Санкт-Петербург — Москва,1997. С.380.
Стюарт Я., Джойнс В. Современный трансактный анализ. С.-Пб., 1996.
Сэмюэлс Э., Шортер Б., Плот Ф. Критический словарь аналитической психологии К. Юнга. М., 1994.
Фрейд З. Психоанализ и культура. Леонардо да Винчи. С.-Пб., “Алетейя СПб”, 1997.
Фрейд З. Психология бессознательного: Сб. произведений /Сост., науч.ред., вступ. ст. М.Г. Ярошевский. М.: Просвещение, 1989.
Фрейд З. Сон и сновидения. М.: Олимп; ООО “Издательство АСТ-ЛТД”, 1997. (Классики зарубежной психологии).
Фромм Э. Душа человека. М.: ООО “ Издательство АСТ-ЛТД”, 1998. (Классики зарубежной психологии).
Сэмюэлс Э. Юнг и постюнгианцы. Курс юнгианского психоанализа. Пер. с англ. М.: ЧеРо, 1997.
Юнг К.Г. Божественный ребенок: Аналитическая психология и воспитание: Сб. М.: “Олимп”; ООО “Издательство АСТ-ЛТД”, 1997.
Юнг Карл Густав. Один современный миф. О вещах , наблюдаемых в небе. Пер. с нем. М.: Наука, 1993.
Юнг К.Г. Собрание сочинений. Дух Меркурий. Пер. с нем. М.: Канон, 1996. 384 с. (История психологии в памятниках).
Юнг К.Г. Собрание сочинений. Конфликты детской души / Пер. с нем. М.: Канон, 1997. (История психологии в памятниках).
Юнг К.Г. Синхронистичность. Сборник. Пер. с англ., М., “Рефл-бук”, К.: “Ваклер”, 1997.

З.Назарова


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018