Эпос «Урал-батыр» как сакральный текст

Эпос «Урал-батыр» является самым значительным из произведений устного творчества башкирского народа и, наверное, самым неисследованным с точки зрения науки. Интерес ученых к нему с каждым годом возрастает, и вновь и вновь мы будем обращаться к эпосу, открывая в нем неожиданные глубины.
Предлагаем вниманию читателя новые опыты исследований наших ученых по этому памятнику устного народного творчества башкир.



Эта работа появилась как ответ на вопрос некоторых скептиков: «Почему эпос «Урал-батыр» стал известен так поздно и почему никто, кроме Мухаметши Бурангулова, его не зафиксировал?»

Эпос записан в 1910 году. Вроде бы во дворе уже ХХ век, а тут записали огромный по объему и отдающий глубокой архаикой эпос. В том, что эпос записан так поздно, нет ничего удивительного. Например, всего на несколько десятилетий раньше Элиас Лённрот записал знаменитую карело-финскую «Калевалу», а это рядом со столицей России Петербургом, на западе, в Европе, которая была уже вся исхожена, объезжена вдоль и поперек, и к тому времени вроде бы уже все было записано, зафиксировано и изучено. Те, кто рассказывал и слушал «Калевалу» (карелы, финны) к тому времени давно были подхвачены водоворотом цивилизации и, тем не менее, был обнаружен доселе никому не известный эпос, который сразу же был включен в научный и культурный оборот не только Европы, но и всего мира.

Совершенно иное дело с башкирами, у которых записан эпос «Урал-батыр». Они, как известно, принадлежат к тюрко-мусульманскому культурному миру, который существовал тогда несколько отстраненно от европейской культуры. В то время, когда был зафиксирован эпос «Урал-батыр», башкиры, особенно за­уральская их часть, жили достаточно замкнутой жизнью традиционного общества. Изучение башкир и их культуры только начиналось. Вряд ли башкиры пустили бы исследователей в самое сокровенное, таинственное своей духовной культуры. «Урал-батыр» как раз и был тем таинством, сакральным и не был предназначен для чужих (посторонних) ушей, тем более для христиан. Поэтому такое произведение башкирские сэсэны могли рассказать и позволили бы записать только человеку, вышедшему из среды самих башкир и поднявшемуся до высокого уровня доверия. Такой человек объявился — это выдающийся сын башкирского народа Мухаметша Бурангулов, который сам оказался на высоте тех же сэсэнов Габита Аргынбаева и Хамита Альмухаметова, сохранивших в своей памяти и донесших эпос до нас.

Сакральность означает закодированность и недоступность чужим, и поэтому миф и информация, в нем содержащиеся, недоступны для посторонних. «Урал-батыр», как уже было сказано выше, для башкир был именно таким мифом, поэтому его нельзя было прочитать, а можно было только услышать, да и то не каждому это позволялось; его не могли воспроизводить где угодно и перед кем угодно. Его также нельзя было переписывать, переиначивать. Он должен был излагаться только в устной форме. Такое отношение к мифологическим текстам было свойственно в древности практически всем народам. Специалист по мифологии древних народов М.Ф.Альбедиль по этому поводу пишет: «Далеко не все обряды и не все мифы были в равной степени доступны всем членам племени. И в древности, и позже священные версии мифов знало не все племя, а только старшие и авторитетные мужчины, старейшины. Но даже и они могли знать не весь миф целиком, а лишь отдельные его части, причем знание это хранили в секрете от женщин и маленьких детей. Знанием мифа или его частей обладали так же, как мы обладаем какой-нибудь семейной реликвией, которую храним в шкатулке и каждому встречному ни с того ни с сего не показываем [1,с.27]. Здесь также можно вспомнить кельтских жрецов — друидов, в число которых могли попасть только избранные, пройдя огромные, тяжкие испытания, не каждый мог эти испытания выдержать; друидам доверялись самые сакральные мифы и обряды кельтов и они стояли на их страже, следя за тем, чтобы непосвященные не проникали в жизнь кельтских богов. Башкирские сэсэны были, можно сказать, теми же друидами, но порожденные башкир­ской жизнью и традиционной культурой. Главная особенность эпоса «Урал-батыр» заключается в его мифологическом, космогоническом характере. Этот эпос объясняет устройство башкирского донъя/ мира в целом, возникновение таких глобальных параметров существования мира, как пространство и время; и место как отдельного человека, так и человеческого общества в целом в этих пространственно-временных координатах мира. В эпосе два брата — Урал и Шульган — создают мир. При этом Урал создает весь этот, светлый мир (яєты донъя), облагораживает его и делает удобным для жизни всего живого, уничтожает хаос и создает упорядоченный Космос (по-башкирски донъя). Шульган же всюду создает хаос и в итоге становится владыкой всего потустороннего, враждебного живому. То есть эпос «Урал-батыр» — это сказание о деяниях башкирских богов. Сказания о богах для членов традиционного общества были слишком важны, чужие не могли иметь свободный доступ к ним. Как сказали бы русские — «Не вспоминай Бога всуе». Эпос содержал в себе общие для всех башкир системы ценностей, направленные на поддержание и воспитание соответствующего общества. Необходимо отметить, что башкирская школа сэсэнов была очень разборчива в передаче из поколения в поколение своего репертуара, особенно такого текста, как космогонический эпос.

Габит Аргынбаев, у которого М.Бурангулов записал эпос «Урал-батыр», был известным на всю Оренбургскую губернию сэсэном и кураистом. Так, в 1912 году в г. Оренбурге и в ауле Якуп той же губернии Габит-сэсэн получил главные призы в ходе состязаний в честь столетия победы в Отечественной войне 1812 года. В 1920 году он снова получает первый приз в состязаниях в г.Стерлитамаке. Мастерству кураиста и сэсэна Габит учился у другого выдающегося сэсэна Ишмухамета Мырзакаева из деревни Малый Балапан нынешнего Абзелиловского района Башкортостана. В настоящее время специалистами, изучающими творчество башкирских сэсэнов, установлено, что в свою очередь Ишмухамет Мырзакаев был учеником не менее выдающегося сэсэна Айдара Байыка. Известны также и другие выдающиеся башкирские сэсэны. Звание сэсэна давалось не каждому, кто исполняет фольклорный репертуар. Его надо было завоевывать во всенародных празднествах (йыйын, љабантуй), где рассказывались различные древние героические события из жизни народа или отдельных выдающихся личностей. Тут же происходили словесные состязания (њйтеш), где стороны соревновались в мастерстве импровизации, когда в поэтической форме, без оскорблений и унижений личного достоинства соперника, подначивали друг друга. Только пройдя такие словесные поединки, человек, претендующий на звание сэсэна, получал всеобщее признание. В нынешнем Баймакском районе Башкортостана, где был записан эпос «Урал-батыр», традиции сэсэнства сохранялись очень долго, вплоть до Октябрьской революции. Этому способствовало и сохранение в том регионе традиционного образа жизни башкир до 20-х годов ХХ века. Устный поэт никогда не «изобретает», его задача — сохранение и передача унаследованных от предыдущих сэсэнов ценностей традиционной культуры, так как он исполняет для членов своего общества, которые его понимают и которым не нужны разъяснения аллегорий и символов, имеющихся в сказываемом произведении.

Способы запоминания и передачи текста во всех культурах практически были схожи [2,с.27-30; 3,с.63]. Главным средством распространения эпических текстов было устное исполнение, а не чтение готового текста. Этими же принципами руководствовались и башкирские сэсэны, исполняющие устно, по памяти такие огромные по объему эпические произведения, как «Урал-батыр», «Акбузат», «Идукай и Мурадым» и другие. В ходе постоянных соревнований и состязаний сэсэны доводили до совершенства способы создания эпических поэм. Именно как результат достижения верха совершенства были созданы башкирские эпосы «Урал-батыр», «Акбузат» и др. Текст эпоса не могли менять по своему усмотрению и по своему вкусу ни один из сэсэнов, так как в нем нашли отражение общенациональные системы ценностей. Запрет на изменение текста, на замену слов был не блажью, а исходил из мифологического понимания слов из мифа как сакрального, имеющего магическую силу. Поэтому в текстах тщательно сохранялась даже давно вышедшая из употребления архаическая лексема. Изменение текста или даже замена одного слова другим (пусть даже синонимичного значения) может вызвать нежелательные последствия для древнего общества, так как считалось, что молитва утрачивала свою мистическую силу. Даже в наши дни, слушая башкирские народные песни, слушатели очень критически относятся к исполнителям и, если они допускают изменения в классический текст, то выражают недовольство, считая изменения текста недопустимой вольностью со стороны исполнителя. Поэтому можно представить, какому контролю и цензуре подвергались сэсэны, исполняющие такие сакральные тексты, как «Урал-батыр», «Акбузат» и др. Текст эпоса стал сакральным и уже не мог быть подвергнут какому-либо изменению, переработке. В данном случае сложилась такая же ситуация, как и с текстом Священного писания мусульман Корана. Настоящим текстом Корана является только тот, который зафиксирован и произносится на арабском языке. Все остальные тексты перевода Корана на различные языки не считаются Кораном, а являются только тафсирами, то есть комментариями и разъяснениями. По этой причине считается, что до Аллаха может дойти только та молитва, которая произнесена на языке Корана, то есть на арабском. Из-за такого же отношения к священному писанию идут споры в русском православии. Некоторые православные священнослужители желали бы приблизить язык православного христианского богослужения со старославянского на современный русский язык, чтобы расширить круг своей паствы, но боязнь вызвать раскол среди верующих не дает им возможности перехода на современный русский язык, так как большинство верующих признает священными текстами только те, которые написаны и произносятся на старославянском языке. Во всех этих случаях мы видим одну и ту же причину — трепетное и уважительное отношение к так называемому сакральному тексту. В глазах традиционного общества тексты как эпоса (в данном случае «Урал-батыр»), так и Корана, или же христианской Библии, являются священными и не могут быть подвергнуты какому-либо изменению. Это считается кощунственным святотатством. Как пишет крупнейший специалист по мифам В.Б. Иорданский: «Живой, изменчивый тысячелетний миф кодифицировался, застывал в навечно определенных рамках. К нему боялись прикасаться, жрецы наблюдали за тем, чтобы в священное предание больше не вносилось кощунственных, еретических поправок». Именно все вышеперечисленные обстоятельства и обусловили то, что эпос «Урал-батыр» с древнейших времен до наших дней дошел без всякого изменения и без широкого афиширования, оставаясь известным узкому кругу посвященных. По аналогичным причинам очень поздно (только в XVIII веке) стали известны зороастрийские тексты Авесты. Как видим, башкирский эпос «Урал-батыр» не одинок в своей «таинственной особенности».







И с т о ч н и к и и л и т е р а т у р а



1. А л ь б е д и л ь М.Ф. В магическом круге мифов. С.-Пб., 2002.

2. Д а н д е к а р Р.Н. От Вед к индуизму. М., 2002.

3. Н а д ь Г р е г о р и. Греческая мифология и поэтика. М., 2002.

4. С о л о в ь е в С.М. История России с древнейших времен. т.13-14, М., Мысль, 1991.







Аминев З.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018