Династия продолжается

Как рождается художник? Как правило, истоки этого явления уходят в детство, в ту раннюю пору, когда начинает формироваться личность, определяется отношение к окружающему миру. Рифхату Арсланову, главному художнику Башкирского государственного театра оперы и балета, в этом отношении очень повезло. Он вырос в среде, пронизанной духом творчества. Родители — и мать, и отец — яркие представители башкирской культуры. Народный художник Башкортостана, заслуженный деятель искусств РСФСР и БАССР, основоположник национального театрально-декорационного искусства М.Н.Арсланов также многие годы был главным художником БГТОиБ. Ему, выросшему в глухой башкирской деревне, было гораздо сложнее, чем впоследствии его сыну прийти в профессиональное искусство. Неосознанная тяга к рисованию, выливающаяся в попытки отражать увиденное при помощи угля на доске или клочке бумаги, в конце концов привели Мухамеда Арсланова в Башкирский техникум искусств. Жажда знаний была настолько велика, что способный юноша после его окончания в 1930 году поступил во Всероссийскую академию художеств на факультет живописи с театральным уклоном. Мухамед Арсланов прожил яркую творческую жизнь, став талантливым художником, широко известным всей стране.
А матери Рифхата Арсланова — народной артистке РСФСР и БАССР Магафуре Галиулловне Салигаскаровой — суждено было стать одной из первых профессиональных певиц башкирской оперной сцены. Так же, как у мужа, вся ее жизнь была связана с театром. В историю БГТОиБ она вошла прежде всего как непревзойденная Кармен.
Родители маленького Рифхата, до глубокой ночи занятые в театре, не могли много времени уделять сыну. Как и большинство детей служителей сценического искусства, мальчик был предоставлен самому себе, часто пропадая за кулисами, и отсюда наблюдал за потрясающими картинами, которые разворачивались на сцене. Ему нравилось все — и яркие декорации, воплощающие картины природы, и многоголосье оперных представлений. Он видел, как одержимы родители своей работой, ведь они шли неизведанными путями, каждый в своей области участвуя в создании музыкального театра Башкортостана. Участь еще одного человека, которого возьмет в свой плен волшебное искусство, ежеминутно творящее праздник (а именно театр оперы и балета, благодаря своей мажорности, блистательному соединению в себе таких разных сценических жанров, дарит зрителям праздник), была решена. Ни о чем другом, кроме этого чуда, подрастающий Рифхат и думать не мог.
Магафуре Галеевне хотелось, чтобы сын обязательно получил музыкальное образование. Отец, хотя и видел, что мальчик неплохо рисует, был не против. Музыкальную школу Рифхат окончил успешно, но к этому времени его уже захватило рисование. Он все больше интересовался работой отца, даже иногда дорисовывал его эскизы. А когда сын заявил, что хочет стать, как папа, художником, Мухамед Нуриахметович воспринял это как должное.
Рифхат Мухамедович считает, что многое в его жизни случалось само собой. Возможно, он прав. Легко поступил на художественное отделение Уфимского училища искусств. В учебе никакого напряжения не ощущал, напротив, постигал азы будущей профессии весело, с большим желанием.
«Студенческая жизнь захватила с первых же дней, — вспоминает художник. — Нам очень нравилось выезжать на пленэр, на наши первые практики. Они проходили в живописных районах Башкирии. Целый месяц мы жили в палатках, питались, представьте себе, даже охотой. Но, возвратясь в училище, снова включались в напряженный учебный ритм. Моей первой серьезной работой стало оформление двух спектаклей — «В ночь лунного затмения» М. Карима и «Все мои сыновья» А. Миллера».
В свое время, наблюдая за работой отца и видя, как рождается оформление будущего спектакля, он все больше проникался этим бесконечно интересным процессом. Теперь понял — это его, это то, что ему необходимо. Но чувствовал, что надо учиться дальше. На семейном совете было решено — дальнейшее образование после окончания училища продолжить в Москве. Был выбран Художественный институт имени Сурикова. Мухамед Нуриахметович хорошо помнил, как много ему дала учеба в Ленинграде во Всероссийской академии художеств. Знания, полученные у ведущих сценографов страны Р. Франца, М.Бобышева, В. Дмитриева, стали основой всей будущей творческой деятельности нашего маститого художника.
«Большую роль в моей столичной жизни играло не только то, что я, как и отец, учился у выдающихся мастеров театрального изобразительного искусства. Моими ведущими педагогами стали Михаил Михайлович Курилко-Рюмин, действительный член Россиийской академии художеств, профессор Милица Николаевна Пожарская. С первых же дней меня захватила сама культурная жизнь столицы, и в первую очередь посещения театров, которые давали возможность воочию познакомиться с работами известных московских сценографов. В театре драмы и комедии Юрия Любимова меня буквально потрясли декорации оформления спектаклей «Гамлет», «Мастер и Маргарита» и «А зори здесь тихие…» замечательным художником Давидом Боровским.
А разве можно забыть стажировку на шестом курсе в Большом театре, когда я стал ассистентом самого Валерия Левенталя! Я помогал ему в постановке оперы «Отелло» великого Д. Верди. Был горд тем, что маэстро похвалил меня за выполненное сценическое полотно (задник) «Страшный суд» по картине Микеланджело. А дипломную работу сделал к балету «Легенда о курае» нашего талантливого композитора Рима Хасанова, спектаклю «Медея» Туника, опере «Петр I» Петрова и к драматическому спектаклю «Воскресение» Толстого».
Защитился новоиспеченный сценограф на «отлично».
Первые трудности поджидали в Уфе. Еще будучи студентом, Рифхат оформил в Башкирском государственном театре оперы и балета спектакли «Фра — Дьяволо» Обера и «Маугли» М.Ахметова. Теперь предстояло полагаться только на себя. Молодого специалиста театр встретил не в лучшее свое время. Именно в эти годы БГТОиБ переживал глубокий кризис. Его руководство не сумело противостоять давлению властей, которые не понимали значения оперного и балетного искусства и не только ничего не делали для его развития, а напротив, бездумно его разрушали. И дело не только в том, что был уничтожен уникальный интерьер, уезжали из театра лучшие музыканты, артисты, переставали существовать многие цеха. О полноценной работе над декорациями не могло быть и речи.
Рифхат растерялся — как в таких условиях воплощать свои мечты, свои грандиозные планы? Начинающего специалиста спасло приглашение в Республиканский театр русской драмы. А в последнем, наоборот, царила очень творческая атмосфера, которая была связана с приходом в театр ставшего очень скоро главным режиссером Михаила Рабиновича, незадолго до этого окончившего режиссерский факультет театрального училища имени Щукина. В начале 80-х Михаил Исаакович поставил свои знаменитые спектакли, о которых заговорила вся Уфа — «Эшелон» М.Рощина, «Пять романсов в старом доме» В. Арро, «Вишневый сад» А.Чехова. Оформил их Рифхат Арсланов. Вскоре он стал главным художником Русской драмы.
С самых первых своих работ сценограф проявил способность к глубокому осмыслению драматургии, а впоследствии уже в работе в оперном театре — и музыки. В его декорациях к «Эшелону» был лаконично передан образ войны, которую вынес на своих плечах наш народ, переживший из-за нее неимоверные лишения и в то же время продемонстрировавший перед всем миром великую силу духа. К этому были причастны и главные герои этого пронзительного спектакля — женщины и дети.
Эшелон, уходящий в тыл под обстрелом врага, предстал на сцене в продуманной конструкции своеобразного временного дома, которым стал для людей воинский состав. Суровые, но не мрачные краски стали в оформлении художника ведущими. Колорит сцены менялся по развитию сюжета, приобретая более светлое, оптимистическое звучание. В театре было организовано обсуждение спектакля зрителями, и оно снималось телевидением. Зрители отмечали наряду с успешной работой режиссера, игрой актеров, и удачный художественный образ спектакля, воплощенный молодым сценографом Арслановым. Эскизы к «Эшелону» были приобретены Всесоюзной дирекцией выставок, а потом они были переданы на хранение в Башкирский художественный музей имени Нестерова, где находятся по сей день.
Другая тональность присутствовала в работе художника над спектаклем «Пять романсов в старом доме», которую сообщила романтическая ностальгия по ушедшему времени. Старый уютный дом — словно живой организм, соединяющий сегодняшних его обитателей и прежних. В оформлении художника преобладали пастельные краски, мягкие, неназойливые — такие, которые всегда сопровождают немного грустную мелодию романса. Композиционное решение создавало пространство, в котором легко дышалось героям спектакля, для которых главным стала необходимость друг в друге.
Рифхату Арсланову в его насыщенной творческой жизни пришлось оформить немало драматических спектаклей — в Башкирском академическом театре имени М.Гафури, в Национальном молодежном театре, а также в театрах Стерлитамака, Салавата, Сибая. Приходилось работать и за пределами республики — в Москве, Ташкенте, Ижевске. Наиболее яркие среди этих спектаклей — «Святая святых» Иона Друцэ в блестящей постановке Рифхата Исрафилова и «Огненный вихрь» Асгата Мирзагитова в постановке Лека Валеева в Башкирской драме, «Миляш, Миляуша» Нажиба Асанбаева, «Заклание» Газима Шафикова в Молодежном театре в постановке Олега Ханова. Но…
«Главным театром моей жизни стал и остается Башкирский государственный театр оперы и балета, — говорит Рифхат Мухамедович. — Здесь многие годы работали мои родители. Я помнил запах закулисья, который так волновал меня, можно сказать, с пеленок. Здесь я впервые познал ни с чем не сравнимую магию сценического действия, в котором соединяется все — и мощное звучание оркестра, и красота человеческого голоса в операх, и изящество танца в балетных спектаклях и, конечно, декорации, которым дана возможность обогатить и делать неповторимым каждый спектакль. Возрождение моего любимого театра началось с приходом к руководству Радика Арслановича Гареева. Он не только собрал под его крышу талантливых музыкантов, певцов, но и много сделал для восстановления всех рабочих цехов, привлекая к работе в них лучших мастеров и, что очень немаловажно, в театр потекли финансы, без которых невозможно поставить полноценный современный музыкальный спектакль».
Оформление оперы сильно отличается от работы художника в драматическом театре. Если в последнем очень важным фактором является психологизм, зритель внимательно следит за развитием сюжета, то в оперном спектакле для него главным становятся зрелищность, эмоциональное воздействие происходящего на сцене. В оперу зритель идет для того, чтобы насладиться красотой голосов певцов, получить удовольствие от музыки в исполнении слаженного оркестра. А фоном для такого представления должны стать яркие, соответствующее этому замечательному сочетанию искусств декорации.
За свою творческую деятельность в БГТОиБ Рифхат Арсланов оформил много опер русского и зарубежного классического репертуара: «Евгений Онегин» и «Пиковая дама» Чайковского, «Дон Паскуале» Доницетти, «Фра—Дьяволо» Обера, «Фауст» Гуно, «Биндюжник и Король» Журбина, «Риголетто» Верди и другие. А самыми значительными стали его работы в спектаклях, авторами которых были национальные композиторы. И здесь прежде всего следует назвать культовую оперу мэтра нашего музыкального искусства Загира Исмагилова «Салават Юлаев». Начинал работу по ее оформлению Мухамед Нуриахметович Арсланов. Но, внезапно заболев, попросил сына выручить — спектакль уже включили в репертуар. Музыкальным руководителем постановки стал выдающийся дирижер страны Ярослав Вощак. Он ушел от этнографической трактовки образа легендарного героя башкирской земли и атмосферы исторических событий народно-освободительной войны. Своей главной задачей он считал донесение до зрителя предельно эмоциональной, мощной музыки композитора.
Исходя из героического характера музыки, работал над образным решением спектакля и Рифхат Арсланов. Огонь народного восстания, объединивший в едином порыве идущих за Салаватом Юлаевым башкир и русских под предводительством Емельяна Пугачева, сообщил особый колорит декорациям, в которых преобладали охристо-красные тона, экспрессия динамичных линий.
И в то же время «Салават Юлаев» — самая мелодичная из всех написанных Загиром Гариповичем опер. Одной из самых ярких картин спектакля стала исполнение знаменитой арии Салавата, обращенной к любимой жене Амине. И здесь невозможно не вспомнить непревзойденное мастерство нашего талантливого, поистине народного певца, который вошел в историю театра прежде всего как исполнитель партии Салавата Юлаева — Магафура Хисматуллина. Оформление этой сцены под стать настроению героя несет в себе лирическое начало. Мягкие, приглушенные тона как бы оттеняют глубину большого чувства, о котором поется в этой красивейшей арии, полной страсти и тоски.
Ярослав Антонович Вощак с большим доверием отнесся к работе молодого художника-постановщика, взявшегося за такое серьезное сценическое произведение, с интересом вникая в ту или иную идею Рифхата. Тем более, что последнему всегда было присуще кропотливое изучение материальной культуры родного края, его богатейшей истории, любовь к ее природе. Еще со студенческих лет сценограф с увлечением работал в жанре станковой живописи. Это очень помогало ему в поиске наиболее выразительных решений в создании декораций. Режиссером-постановщиком «Салавата Юлаева» стал молодой, очень способный Рустэм Галеев, который тоже предлагал весьма интересные решения. В результате такого замечательного содружества родился блестящий спектакль, который много лет шел на сцене БГТОиБ с огромным успехом.
Следующим спектаклем, посвященным реальным историческим событиям и реальной выдающейся личности, в национальном репертуаре театра стала другая опера З.Г.Исмагилова «Кахым-туря». Музыкальным руководителем новой постановки был тогдашний главный дирижер театра Алексей Людмилин, режиссером-постановщиком — приглашенный из Мариинского театра Иркин Габитов, а художником-постановщиком утвержден главный художник БГТОиБ Рифхат Арсланов. Действие тоже происходит на фоне войны, на этот раз Отечественной 1812 года. Главный герой оперы — легендарный военоначальник Кахым-туря, который первым из башкир окончил Российскую военную академию в Петербурге и получил звание полковника.
«Работая над эскизами, — говорит их автор, — я поставил перед собой задачу передать эпоху в современном ее осмыслении. Поэтому многое построил на ассоциациях. Декорации и одежду башкир сделал из одной грубой мешковины, подразумевая под этим связь воинов со своим народом. Сценическое полотно (задник) трансформируется по ходу спектакля. Это дает возможность при помощи освещения превратить стан башкир в поле битвы. Башни крепости в финале спектакля олицетворяют окна родного дома Кахыма, в которых возникают призраки отца Ильмурзы и жены Сафии. Черепа лошадей — символ поклонения башкир-язычников судьбе в начале и конце оперы — своеобразный знак уверенности в фатальном исходе любой жизненной ситуации — «От судьбы не уйдешь!»
В 2004 году опера БГТОиБ «Кахым-туря» была номинирована на Национальную российскую театральную премию «Золотая маска». Ее получил дирижер-постановщик Алексей Людмилин. На обсуждении спектакля в Москве немало лестных слов было сказано в адрес художника-постановщика оперы «Кахым-туря» Рифхата Арсланова, в частности, было отмечено, что «художник очень точно попал в фактуру и образ спектакля».
В репертуаре театра в течение 10 лет идет еще одна опера на музыку З. Исмагилова «Акмулла». Как известно, 2006 год объявлен в нашей республике Годом Акмуллы в связи со 150-летием со дня рождения видного башкирского просветителя. Ведущие представители культуры обратили свои взоры к этой яркой личности. В театре решено было осуществить новую постановку оперы «Акмулла». Дирижером-постановщиком назначен главный дирижер театра Роберт Лютер, режиссером-постановщиком — Иркин Габитов, художником-постановщиком остается главный художник театра Рифхат Арсланов, осуществивший предыдущую версию. Чем будет отличаться новое прочтение сценографом уже знакомого материала? «Интересно придумать на одну и ту же заданную тему новое решение, — говорит художник. — Если 10 лет назад предпочтение отдавалось реалистической, описательной живописи в оформлении этого спектакля, то теперь я предлагаю режиссеру более лаконичное, условное решение сцены. Для нас важна не столько атмосфера, в которой жил один из самых передовых и образованных башкир XIX столетия, сколько фигура самого просветителя, главным делом которого было нести свет самым обездоленным башкирам. Современный театр все больше ставку делает на лаконизм в оформлении. Каждый его штрих должен нести свой смысл». Режиссер Иркин Габитов принял предложенный Арслановым язык создания художественного образа спектакля, и работа началась уже нынешней весной. Хочется верить, что и эта постановка сценографу принесет не меньший успех, чем предыдущие его работы в операх.
Рифхату Арсланову меньше довелось оформлять балетные спектакли. Но и этот жанр музыкального театра был для него очень интересным. С большой теплотой вспоминает он свои первые работы — балеты «Маугли» Мурада Ахметова и «Легенду о курае» Рима Хасанова. Авторами их были молодые башкирские композиторы, пополнившие национальный хореографический репертуар БГТОиБ. Их творчество очень импонировало художнику, которому присущи живописность, декоративность, тщательная разработка колорита, стремление выявить его возможности для создания яркого, насыщенного образа спектакля, тем более, что балет со сказочным сюжетом адресован, прежде всего, юному зрителю.
Балет, считает Арсланов, интересен для сценографа тем, что оформление его — это живопись в чистом виде, чему способствует свободное пространство спектакля. А это дает художнику простор для фантазии. Здесь иные по сравнению с оперой задачи — декорации должны подчеркнуть всю красоту танца.
Серьезной работой стал для Рифхата Мухамедовича балет «Тысяча и одна ночь» Ф.Амирова в постановке А.Бурханова, супруга знаменитой Малики Сабировой. Яркая декоративность, насыщенность цветовой гаммы, характерные для почерка художника, вписываясь в изящество рисунка, создают неподражаемую атмосферу восточной сказки с ее почти осязаемыми пряными запахами, влекущей к себе таинственностью.
С теплотой вспоминает он и свою работу над балетами «Сестра Керри» Р.Паулса, «Биндюжник и король» А.Журбина, «Пахита» Л. Минкуса, «Вальпургиева ночь» Ш.Гуно, «Бременские музыканты» Гладкова, «Орфей» Фомина. В сегодняшнем репертуаре БГТОиБ 7 спектаклей, в которые вложил свой труд и вдохновение сценограф Рифхат Арсланов: оперы «Евгений Онегин» и «Пиковая дама» Чайковского, «Кахым-туря» и «Акмулла» Исмагилова, балеты «Пахита» Минкуса, «Бременские музыканты» Гладкова, оперетта «Сильва» Кальмана.
В его мастерской есть эскизы, которые не увидели сценического воплощения. Художник создавал их, как говорится, по зову сердца, потому что был в плену гениальной музыки. Это балет «Голубой Дунай» И.Штрауса, оперы «Аида» и «Трубадур» Д. Верди. На эти спектакли были приглашены сценографы со стороны. В театре это нормальное явление. Но он не жалеет, что потратил на эту работу свое время, она немало ему дала для творческого роста. В общей сложности у главного художника БГТОиБ Рифхата Арсланова боле 200 оформленных им спектаклей.
А теперь о станковой живописи, которая тоже занимает очень важное место в его творчестве. Она наряду с его театральными работами была представлена на многих выставках, в том числе и на персональных. Это, прежде всего, большая серия, посвященная родному городу. Как известно, Уфа нашла отражение в картинах многих наших художников, в том числе таких ярких представителей башкирского изобразительного искусства, как Б. Ф.Домашников, который особенно питал слабость к уфимским окраинам, в замечательных пейзажах А.Д.Бурзянцева, который был влюблен в родной город до самых последних своих дней. В сердце театрального художника Рифхата Арсланова тоже большое место занимает город, в котором он вырос, впервые постигая азы своей будущей профессии, а самое главное, учился ценить неброскую прелесть мест, связанных с самой счастливой порой в своей жизни — детством, милые улицы на окраине города с маленькими деревянными домиками.
Как-то ему довелось побывать в Чехословакии. Одним из самых ярких впечатлений стали уголки старой Праги, в которых бережно сохраняется архитектура старых построек одного из красивейших городов Европы. Ему это было очень близко, ведь он к тому времени написал немало картин, запечатлевших старую Уфу. К сожалению, в нашем сегодняшнем городе нет такого своеобразного музея прошлого. Как грибы после дождя, растут громадные многоэтажные дома, воздвигаемые турецкими строителями, так похожие друг на друга. Уничтожается сам дух дорогого для многих уфимцев старого города.
Своей серии художник дал трогательное и поэтичное название «Уфимские дворики». Вот, к примеру, знаменитый Шаляпинский дом на улице Гоголя. Здесь когда-то жил великий певец. В конкретный дом автор обязательно поселяет вымышленных героев, как правило, густо населяя его самыми разными обитателями. Эти чудо-теремки так полны жизни, в каком-то отношении даже забавны со множеством крошечных, с любовью выписанных фигурок таких разных их обитателей, рожденных фантазией автора, и бесконечно симпатичны. Но здесь наряду с такими жильцами мы видим вполне конкретный персонаж — это же Мефистофель — один из самых известных оперных героев, созданных на сцене Федором Ивановичем Шаляпиным!
А на этом полотне — хорошо знакомый жителям южного района Уфы деревянный домик с симпатичным балкончиком на углу улиц Благоева и Салавата, возле парка над рекой Агиделью. И здесь каждый человечек так тщательно выписан, так любим художником! Возможно, он даже воссоздавал по памяти знакомых ему людей из далекого детства.
…Возле одного из домиков старой Уфы на фоне известной Сергиевской церкви мы вдруг встречаемся на первом плане с девочкой и лошадью. Почему здесь появилась лошадка? «Не знаю, — говорит автор, — мало ли какая фантазия взбредет в голову художника. Я так иногда увлекаюсь, придумывая разные сюжеты к своим картинам, что они словно начинают жить сами по себе, даже против моей воли. В одной из моих работ появились, например, рыбки, правда, я их сделал сушеными. Будто в доме живет рыболов, почему бы и нет?»
Есть в уфимской серии и пейзажи с присутствием нашей красивой мечети, что находится рядом с живописной аллеей на улице Тукаева. Автор писал их в разное время года: весной, когда на старых липах только начинали распускаться листья, или заснеженной зимней порой, когда задумчивые аллеи возле мечети искрились свежестью морозного дня. Один из холстов художника его уфимской серии называется «Свадьба». В старом уфимском доме шумит свадьба! Гостями новобрачных стали, по-видимому, все его жильцы. Яркие краски, с любовью выписанные фигуры людей, причем в каждом угадывается характер, создают атмосферу веселого праздника. Раньше, когда подавляющая часть населения жила в маленьких коммуналках, в которых никому не было тесно, все было общим — и горести, и радости. Потому что это была одна большая и дружная семья. Теперь, когда народ живет в отдельных квартирах и идет стремительная урбанизация общества, это время безвозвратно ушло. Вероятно, кому-то эта ностальгия покажется наивной и даже смешной. Но романтики всегда были и остаются людьми немного чудаковатыми. И художник не скрывает своей грусти по той простодушной поре.
В серии «Уфимские дворики» столько ярких, жизнерадостных красок, а в них тысячи тщательно выписанных оттенков, что работы эти чем-то напоминают произведения французских импрессионистов. Художник и сам не отрицает своей тяги к искусству этих вдохновенных поэтов в живописи. А роднит их с ним нежная душа, умение видеть мир очень добрым и передавать свое трепетное отношение к жизни, пропустив его через свое влюбленное сердце.
Находящийся в плену предлагаемого сюжета, потому вынужденный во многом быть сдержанным в театральной работе, в станковой живописи Рифхат Арсланов дает простор своей фантазии. В большой мастерской на Менделеева, где он трудится над картинами, яблоку негде упасть. В общей сложности (в это трудно поверить) здесь более трех тысяч холстов! Чтобы рассмотреть их все, наверное, потребовалось бы много дней. Трудоспособности их автора можно позавидовать. Кроме лирической серии «Уфимские дворики», здесь можно увидеть немало работ, входящих в другие серии на самые разные темы. Вот очень красивый по колориту холст, называется «Звуки музыки». Как при помощи красок и линий рассказать о том волшебном, ни с чем не сравнимом чуде, которое стало неотъемлемой частью нашей духовной жизни? Кому, как не ему, в своем творчестве постоянно имеющему связь с музыкой и миром красок, попытаться эту трудную задачу выполнить? И художник рассказал о любви к музыке красиво, возвышенно, с присущей ему взволнованной эмоциональностью. В этой работе краски словно поют. И достигнут этот потрясающий эффект благодаря умению художника через какие-то ассоциации передавать волнующие его чувства.
Серия картин «Восточный гороскоп», в которой радует глаз цветение ярких красок — это своего рода мозаики, напоминающие витражи с причудливостью линий и продуманностью сочетания всех компонентов.
Творческий подход в передаче взаимодействия рисунка и колорита, в котором ощущается особая тщательность, требует огромной затраты труда. В жанре авангарда художник работает с большим удовольствием, развивая свою богатую фантазию. Последняя находит отражение и в работах сугубо реалистического плана, как, например, в холстах, на которых он изображает деревья. В них чувствуется любовь автора к природе, пристальное ее изучение. Он пишет деревья в разное время года — запорошенные снегом зимой, в пору весеннего цветения, осенью, когда с них облетает листва. Запечатленные на холсте или на бумаге, они не просто перенесены на них с натуры хорошим рисовальщиком. Они — живые существа, каждое имеющее свой неповторимый облик. Особенно интересны деревья старые, с многовековой корой, тщательно выписанной автором. Эта задубелая кора — словно морщины на лице мудреца. Недаром художник выбрал для изображения таких деревьев осень, пору зрелости для человека и природы.
Рифхат Арсланов во все свои поездки, в том числе и за пределы республики, всегда брал с собой этюдник. Очень красивы его южные натюрморты, а также пейзажи, написанные в среднерусской полосе, в Крыму. Например, небольшой этюд «Артек», в котором чувствуется присущие почерку художника романтическая устремленность, мягкая и в то же время очень выразительная цветовая гамма.
К счастью, Рифхат Мухамедович застал ту счастливую для наших художников советскую пору, когда устраивались многочисленные выставки — республиканские, зональные, всероссийские, всесоюзные. Они для творцов всегда были праздником, возможностью показать себя, поучиться у именитых мастеров. Начиная с 1966 года Р. Арсланов был неизменным участником почти всех республиканских вернисажей, нередко — выставок сценографов в Москве, Ленинграде, участвовал в других престижных столичных выставках, а также в Чехословакии, Польше, Югославии, где были представлены как его театральные работы, так и станковая живопись. А еще были персональные выставки, их у художника целых девять!
Произведения заслуженного деятеля искусств РФ и БАССР Рифхата Арсланова сегодня находятся в Башкирском государственном художественном музее имени М.Нестерова (около 50 работ), Государственном музее имени М.Глинки, Государственном центральном музее театрального искусства имени А.Бахрушева, во многих частных собраниях России и за рубежом.
Кроме выставок, о которых шла речь, были еще две, очень дорогие для него. Это та, что экспонировалась в художественном музее имени М. Нестерова в 1998 году и была посвящена двум авторам — отцу и сыну, Мухамеду Нуриахметовичу и Рифхату Мухамедовичу Арслановым, и другая, в галерее «Урал» в 1995 году, на которой он выступил вместе со своей дочерью — Дианой.
Дочка — папина гордость. Она начала рисовать совсем маленькой и заявляла всем: «Я буду художником — как дедушка и папа!» Девочка училась в лицее при Московском художественном институте имени Сурикова, Уфимском государственном институте искусств (ныне Уфимская государственная академия искусств) в мастерской своего отца. Диана Арсланова участвовала в нескольких выставках дома и в Москве, и даже в Париже. Сейчас живет и работает в Москве.
Дочь — не единственная ученица профессора Рифхата Арсланова, он преподает в УГАИ и одновременно в училище искусств с 1978 года. Выпускники его мастерской театральной живописи работают сегодня в разных театрах, городах и даже странах, и, к радости учителя, делают успехи. Владик Байрамгулов, к примеру, был удостоен Гран-при Всероссийского фестиваля анимационных фильмов в Тарусе, Эдик Гиззатуллин с увлечением работает в Молодежном театре Уфы, сейчас уже его главный художник, а Женя Иванов живет в Германии, одна из его последних работ — оформление спектакля «Волшебная флейта» в БГТОиБ, который нынче номинировался на «Золотую маску».
К своему 60-летию главный художник БГТОиБ Рифхат Мухамедович Арсланов подошел, имея в своем творческом активе солидный багаж. Он по-прежнему неутомим в работе, в его мастерской масса натянутых на подрамники чистых холстов, а в голове немало интересных планов. Есть еще одна немаловажная причина жить с думой о будущем — подрастают младшие дети. Десятилетний Оскар, как когда-то сам Рифхат, нет-нет да подрисует что-нибудь на папином эскизе. Кстати, в этом году он поступил в Уфимское хореографическое училище. Двухлетняя Амелия только учится держать карандаш в своих ручках. А это значит, что далеко не исключено, что и они вслед за старшей сестрой пойдут по стопам отца и деда.
Династия продолжается!..

Валиева А.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018