О численности башкир, о старшинах и тарханах в период образования Оренбургской губернии

Вопрос о численности башкир в XVIII веке является сложной научной проблемой. Это связано, в первую очередь, с тем, что в указанный период башкиры не подвергались подушной переписи. Хотя в источниках и встречаются конкретные цифры, они, по вышеназванной причине, полного доверия не вызывают, зачастую противоречат друг другу. Поэтому исследователи иногда пытаются определить численность путем умножения количества башкирских дворов на среднее число жителей, приходящихся на один двор. Однако и здесь их ожидают трудности: во-первых, цифры о количестве дворов разнятся, во-вторых, отсутствует единое мнение о среднем числе жителей одного двора. Напомним читателям о том, что башкиры жили патриархальными неразделенными семьями, состоящими из двух-четырех поколений, и порой в одном дворе насчитывалось свыше 50 человек. И наконец, проблема значительно осложняется тем обстоятельством, что XVIII век был ознаменован чередой кровопролитных башкирских восстаний, существенным образом повлиявших на демографию башкирского народа. Поэтому проследить динамику роста башкирского населения в течение XVIII в. очень трудно. В настоящей статье, на основе опубликованной литературы и архивных материалов, рассмотрены некоторые аспекты истории и демографии башкирского народа. Мы рассмотрим период, когда царизм, сломив сопротивление башкир в ходе восстания 1735—1740 годов, окончательно утвердился в крае, и на карте России появилась новая Оренбургская губерния.
Как и полагается, новая администрация начала свою деятельность с учета населения. В 1743 г. Уфимская провинциальная канцелярия составила документ следующего содержания:
«Ведомость, коликое число имеется в Уфимском уезде на Казанской, на Осинской, на Сибирской и на Ногайской дорогах волостей деревень и в них дворов, о том явствует ниже сего, а именно:

Звание дорог Волостей Деревень В них дворов
Казанской 16 858 9239
Осинской 4 216 3141
Сибирской 21 219 792
Ногайской 32 349 3546
Итого 73 1642 16718


А кроме того, о 23-х волостей ведомостей не прислано, и сколько в них дворового числа есть — не известно, такой ж и о живущих за Уралом, которые к приписаны к Исетской провинции.
Петр Аксаков
Секретарь Семен Зубов
Канцелярист Флор Шергин»1 .

Уфимский вице-губернатор П.Д.Аксаков 23 мая 1743 года докладывал в столицу, что число башкир мужского пола составляет более 100 тысяч2 . В 1745г., в Петербурге, он писал императрице Елизавете Петровне, что башкир «...близ 100 тысяч одного мужского пола есть»3 .
Казалось бы, эти данные позволяют без особых затруднений определить примерную численность башкирского народа. Однако существуют альтернативные сведения. Историк П.И.Рычков во второй половине 1750-х годов писал: «О числе их, башкирцев, подлинного известия хотя и нет, но в разсуждении соляных дел, по недавно присланным от провинциальных воевод ведомостям, показано их мужеска и женска полу душ по одному разведыванию, а не по переписи, в Уфимской провинции восемьдесят шесть тысяч триста восемьдесят четыре, в Исетской девятнадцать тысяч семьсот девяносто две, а всего сто шесть тысяч сто семьдесят шесть душ. По дворовому ж числу счисляется ныне одной Уфимской провинции, кроме живущих за Уралом, по старшинским ведомостям, как то приложенной при сем табели о разделении их по волостям и по родам значится восемь тысяч восемьсот девяносто два двора...»4 .
В «Табели» перечисляются волости с разделением на тюбы и аймаки и указывается количество дворов по волостям. В другой своей работе Рычков сообщает, что 6 декабря 1744 года он с Иваном Неплюевым отправился в Уфу. Здесь произошла встреча со старшинами. Первый оренбургский губернатор обязал подвластное нерусское население нести новую государственную повинность — охранять границу с казахской степью. При этом были наряжены на службу с 1431 тарханского двора — 286, с 8395 башкирских дворов — 1049, от 1531 мишарского двора — 191, с 5655 тептяро-бобыльских дворов 707 было отправлено на строительство Оренбурга и других крепостей5 .
Таким образом, по Рычкову, численность башкир приблизительно в два раза меньше. Сведения переводчика Уфимской провинциальной канцелярии Кильмухаммета Уракова от 1746 г. вносят дополнительную путаницу: из них следует, что общее число дворов с нерусским населением составляло 40 тысяч6 . На этом основании историк Н.М.Кулбахтин считает, что число башкирских дворов могло достигать 33 тысяч7 .
Между тем, установление реального количества башкирских дворов очень важно. Без этого нельзя с достаточным основанием судить о численности башкир. В Оренбургском областном архиве хранится таблица, составленная уфимскими чиновниками на основании рапортов волостных старшин (ГАОО. Ф.3. Оп.1. Д. 4. Л.270—274). Первые выводы, которые можно сделать на основании этого документа, следующие: «Ведомость», помещенная в начале нашей статьи, показывает общее количество дворов всего нерусского населения, а данные переводчика Уракова ошибочны. Впрочем, мало вероятно, чтобы такой осведомленный чиновник (это видно из пространного «Представления», составленного Ураковым) мог так грубо ошибаться. Видимо, цифра 40000 является обыкновенной опиской.
Путем сравнения «Табели» Рычкова и таблицы, помещенной в конце статьи, попытаемся установить истинное количество башкирских дворов в Уфимской провинции. Прежде отметим, что в обоих документах показано приблизительно одинаковое количество дворов. Хотя они и содержат неполные сведения, но удачно дополняют друг друга, что позволяет реконструировать общую картину. В таблице не указаны многие тюбы по Минской, Юрматинской и Кудейской волостям. В общей сложности, с учетом других непоказанных мелких подразделений, это составит приблизительно тысячу дворов дополнительно. В «Табели» Рычкова приведены неполные сведения по Айлинской и Байлярской волостям, отсутствуют данные по Юрминской, Сарали-Минской и Шамшадинской волостям. В сумме это составит также около тысячи дворов. Отсюда можно сделать вывод, что в Уфимской провинции на рубеже 1740—1750 годов было 9,5—10 тысяч башкирских дворов. Исходя из того, что в Исетской провинции проживало приблизительно 20 процентов башкир, общее число башкирских дворов должно составить 12—12,5 тысяч.
А теперь зададимся вопросом: знали ли сами башкиры о своей численности? Наверняка знали. Они ежегодно проводили всенародные съезды — йыйыны, на которых обсуждались важнейшие политические и социальные вопросы. По нашему мнению, предпочтение следует отдать сведениям Аксакова, а не Рычкова. Аксаков был непосредственным начальником башкир, по его инициативе собирались эти сведения. Он пользовался большим уважением и доверием коренного народа. Известно, что башкиры далеко не каждого посвящали в свои внутренние дела. Так, в 1725—1726 годы кунгурский воевода Юхнев вынужден был собирать сведения о башкирах тайно, в некоторые волости он вообще не был допущен, и поэтому его сведения о количестве башкирских дворов и численности башкир весьма условны. Вплоть до 1730-х годов Башкортостан, особенно его южная часть, оставалась для русских terra incognita. Достаточно сказать, что первая схематическая карта Башкортостана была составлена лишь в 1736 году Кириловым. Как известно, намерение правительства провести подушную перепись башкир в 1739 году стало причиной восстания под предводительством Карасакала.
Итак, в 1744 году башкир мужского пола было около 100 тысяч. Учитывая, что в ходе восстания погибло свыше 40 тысяч башкир, главным образом мужского пола, число женщин должно составлять около 130 тысяч. Следовательно, общее число башкир в период образования Оренбургской губернии составляло не менее 230 тысяч. Сюда не входит значительное число башкир, которые, по свидетельству Аксакова, бежали от репрессий в Казахстан. Для того, чтобы определить численность башкир теоретическим путем, необходимо рассчитать среднее количество жителей одного двора. Но это — задача будущего.
Большой интерес вызывают содержащиеся в таблице сведения о первых старшинах. Как известно, в ходе подавления восстания по инициативе Ивана Кирилова была осуществлена бюрократическая реформа органов местного самоуправления башкир. Ее конкретные формы в исторической литературе изображаются в соответствии с известным правительственным указом от 11 февраля 1736 года, согласно пункту 13 которого, в восставших волостях наследственные старосты подлежали замене на выборных старшин.
В действительности же, как видно из таблицы, старшины не выбирались, а назначались начальниками чрезвычайных органов, действовавших на территории Башкортостана: Оренбургской комиссии и Комиссии башкирских дел. Разумеется, подбирались наиболее лояльные и угодные режиму кандидатуры, независимо от их нравственных качеств. Самой известной фигурой был старшина Каршинской волости Шарып Мряков. Он не только участвовал в карательных операциях против повстанцев, но и брал взятки, грабил мирное население. Генерал Соймонов вскоре назначил его главным старшиной Казанской дороги, а секретарь Уфимской провинциальной канцелярии Семен Зубов предлагал поставить Шарыпа «над всем Уфимским уездом иноверцами и старшинами главным командиром, пожаловать ему ранг офицера и шпагу». Конец стремительной карьере Шарыпа положил новый начальник Уфимского уезда бригадир Аксаков. Он вскрыл вопиющие злоупотребления администрации Соймонова и поставил об этом в известность правительство. Зарвавшийся старшина вместе с некоторыми чиновниками был отправлен в отставку8 . Как видно из таблицы, вместо него был назначен Камакай Сеитов. Однако в 1744 году Аксаков, благодаря проискам противников, сам был отстранен от должности, а управление Башкирией было поручено полковнику Люткину.
Теперь перейдём к содержащимся в таблице сведениям о тарханах. В 1735 г. Кирилов писал со слов башкир, что число тарханов доходит до пятидесяти тысяч. Историки не особенно доверяют этой цифре, считая ее слишком завышенной. Таблица показывает, что первый начальник оренбургского края был недалек от истины. Бросается в глаза, что подавляющее число тарханов жило в Ногайской дороге. На неравномерное распределение тарханов по дорогам обратил внимание профессор И.Г.Акманов, заметивший, что: «источники не позволяют объяснить эту территориальную диспропорцию башкирской феодальной знати»9 . В своей новой монографии историк А.З.Асфандияров отвечает на это следующим образом: «…Ногайская дорога занимала огромную(1/3 всей Башкирии) территорию от Тобола (Иртыша) на востоке до Ика, даже до Волги на западе. Ногайская дорога — форпост всей Башкирии на юго-востоке, юге и юго-западе. Все удары соседних кочевников приграничная дорога принимала на себя. Поэтому сосредоточение здесь служилых людей — тарханов, часто и активно участвовавших в их отражении, было естественным и оправданным»10.
Асфандияров имеет в виду, что башкиры охраняли границы Российского государства, за что, якобы, и получали тарханство. По этой логике, бурзяне, поголовно состоявшие в тарханском сословии, должны были отличаться особой преданностью царизму. Между тем, хорошо известно, что представители этого древнего рода отличались непокорностью и свободолюбием, являлись инициаторами и активными участниками многих башкирских восстаний. Кроме того, как объяснить тот факт, что на территории Сибирской дороги и Исетской провинции, подвергавшейся нападениям кучумовичей, калмыков и казахов в не меньшей степени, число тарханов было ничтожно мало?
Полагаем, что основная часть тарханов вела свою родословную со времен, предшествующих вхождению Башкортостана в состав Русского государства.

«Репорт по силе общего определения тайного советника ковалера и Оренбургской губернии губернатора Неплюева з бывшим в Уфе в правлении дел по Уфимской провинции бригадиром и вице-губернатором Аксаковым и на оное по опробацы от высокоправительствующего Сената коликое число в Уфимском уезде старшин имеется и те старшины в котором году и кем определены и у них колико в команде деревень и в них наличество дворов кои извести собраны в силе предписанного общего определения и опробацы от высокоправительствующего Сената по посланию от Уфимской провинциальной канцелярии в бытность в правление по…* правинцы дел помянутого бригадира Аксакова от дел значит всех репортов.
Полковник Люткин».

Источники и литература

1 Материалы по истории Башкирской АССР. М.,1949. Т.III.С.543.
2 Там же. С.526.
3 Там же. С.551.
4 Рычков П. И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999. С. 55-59.
5 Рычков П.И. История Оренбургская. Уфа, 2001. С.198.
6 Материалы…С 558.
7 Кулбахтин Н.М. Численность башкир в XVIII веке // Ватандаш. 2000. №5. С.153.
8 ГАОО. Ф.3.Оп. 1. Д.1. Л. 26-27.
9 Акманов И.Г. Социально-экономическое развитие Башкирии во второй половине XVI — первой половине XVIII в. Уфа, 1981. С.46.
10 Асфандияров А.З. Башкирские тарханы. Уфа, 2006. С.32.

Таймасов С.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018