«XX век и башкиры»

Люблю общаться с докторами наук, особенно философских, исторических и филологических. У меня с ними мгновенно налаживается контакт, что в Уфе, что в Калуге. Они обычно по-отечески приветливы, добры, мудры. Много знают, но никогда этим не кичатся, потому что лучше других понимают, сколько же непознанного остается за границами их знаний. С молодыми кандидатами наук все-таки не так. Те все время пытаются показать, что уж они-то — суперзнайки в своей специальности. Доктора наук, получившие звание в советское время, как правило, более широко образованны, лучше знают жизнь и гораздо проще держатся. С ними интересно общаться, да они и сами любят беседы с литераторами.
В двойной мере все это относится к доктору филологических наук и писателю Рашиту Шакуру. Знаком с ним лет восемь, но изучил пока только две его брошюры из многих книг и статей по вопросам литературы, народного творчества, истории и культуры Башкортостана. Но эти тоненькие книжечки оставили глубокий след в сознании, заставили серьезно задуматься о прошлом и будущем края.
В первой из них, названной «Путь в тысячу лет», доктор филологических наук сумел втиснуть в 38 страниц, да еще на двух языках: русском и башкирском, всю историю башкирской литературы с древнейших времен до наших дней. И даже упомянул вначале наскальные рисунки пещеры Шульганташ в бурзянской горно-лесной глубинке, которым 14—15 тысяч лет, и первобытную живопись пещеры Мурадымовской в Кугарчинском районе, которой почти 10 тысяч лет. А также богатейшие изделия из золота, обнаруженные в сарматских курганах на исконно башкирских землях на севере Оренбургской области, а потом и древний город протобашкир Аркаим, построенный 4 тысячи лет назад. Затем идут сэсэны — импровизаторы и плавный переход к знаменитым древнебашкирским эпосам «Урал-батыр» и «Акбузат».
«Обнаруженные сходства отдельных мотивов и сюжетных линий кубаира «Урал-батыр» с шумеро-аккадским эпосом о Гильгамеше ученые не случайно считают удивительным феноменом. Да, отдельные пласты башкирской культуры имеют под собой индоиранскую культурную и мифологическую почву. Это подтверждается тем, что на первоначальном этапе башкирского этногенеза заметное место в нем занимали ирано-язычные племена.
Второе феноменальное своеобразие башкирской литературы в том, что она устойчиво сохранила характерные черты индоиранской древности и тюркской эпохи. Эта мысль подтверждается также исследованиями эпоса «Урал-батыр», согласно которым древнетюркская культура и орхоно-енисейские письменные памятники прошлого являются прямыми источниками древней башкирской культуры и древней башкирской поэзии. Мифологическая основа «Урал-батыра» созвучна с содержанием орхоно-енисейских письмен. Башкиры в нем, как и древние тюрки, верят в небесного царя Тенгри. У древних тюрков богиня плодородия — Умай. В башкирском эпосе — Хумай, дочь царя птиц Самрау и Солнца, жена Урал-батыра. В орхоно-енисейских письменах Умай — основа жизни, она также относится к пантеону богов. В эпосе «Урал-батыр» Земля и Вода — священная и вечно живущая сущность, что и сейчас сохранилось в сознании башкир и в национальной поэзии.
Эпос «Урал-батыр» и в целом башкирские эпические сказания-кубаиры отличаются семисложным построением стиха. В свою очередь, эта стихотворная форма считается самой древней в поэзии тюркских народов».
Из той же брошюры узнал, что заметный вклад внесли просвещенные башкиры и в развитие науки и культуры раскинувшейся на берегах Волги древней Булгарии до татаро-монгольского нашествия. «Очень много башкир жило в булгарских городах. Башкирами был основан город Биляр. Живший в XII веке Якуб ибн-Нугман в Исламской энциклопедии отмечается как известный башкирский ученый, там же упоминается написанная им литературно-научная книга «История Булгарии» (академик Гайса Хусаинов). Хорошо известно, что обессмертивший себя поэмой «Кисса-и Йусуф» Кул Гали (ок. 1170 г. — первая половина XIII в.) был башкиром рода айле. Поэма «Кисса-и Йусуф», переходя из рук в руки, из поколения в поколение, в дальнейшем превратилась в самое популярное и дорогое и для башкир, и для татар, и для ряда других тюркских народов поэтическое сокровище. Она вошла в золотой фонд письменной литературы средних веков.
Между эпохой, когда жил Кул Гали, и литературой XX века пролег долгий и сложный исторический путь. На этом отрезке времени, с одной стороны, важную роль сыграло своеобразное устное творчество башкир — певцов и сэсэнов, с другой — из поколения в поколение развивалась и обогащалась письменная культура и литература.
Для меня чрезвычайно любопытно было узнать, что в XIII—XVI веках башкиры и татары писали на общепринятом тюркском литературном языке. Из литературы этого периода известны имена таких выдающихся поэтов, как Котб (поэма «Хосров и Ширин»), Хорезми («Мухаббатнаме»), Катиб («Джум-джума-султан»), Сайф Сараи («Гюлистан бит-тюрки»).
Приводится и интересный исторический факт: двое башкир завоевали известность в XII—XIV веках даже в далеком Египте: Гильметдин Санджар аль-Башкорди как эмир (правитель) этой страны и Насретдин аль-Насыри как талантливый поэт.
«Со второй половины XVI века среди башкир получили широкое распространение родословные (шэжэрэ), появляются на свет рукописи дастанов под названием «Сынгызнаме», написанные на основе башкирских родословных и легенд, новых высот достигло искусство сэсэнов-импровизаторов (Ерэнсэ, Кубагуш, Карас, Баик Айдар-сэсэн).
В XVIII—XIX веках в развитии общественной мысли, науки и литературы сыграли заметную роль Батырша («Письмо царице Елизавете Петровне»), Салават Юлаев, Мауля Кулуй, Тажетдин Ялсыгул аль-Башкорди, сэсэн Буранбай Яркай, сэсэн Ишмухамет Мурзакаев, Габдрахим Усман, Абельманих Каргалы, Хибатулла Салихов, Шамсетдин Заки, Мирсалих Биксурин, Гали Сокрой, Мифтахетдин Акмулла, Мухамметсалим Уметбаев, Риза Фахретдинов, Зайнулла Расулев, Габит-сэсэн Аргынбаев, Гарифулла Кииков.
Начало XX века, положившего начало новой эпохе, было отмечено стремительным развитием башкирской общественной мысли и литературы. В этот исторический период на научную и творческую арену вышли прошедшие просветительскую школу писатели и поэты Мажит Гафури, Афзал Тагиров, Даут Юлтый, Закир Хади, Сайфи Кудаш, Сафуан Якшигулов, Тухват Янаби, Ямалетдин Юмаев. Это было качественно новое поколение писателей. Гений Шайхзады Бабича словно влил новое воодушевление в национальный дух башкир после Акмуллы. После Февральской революции 1917 года на исторической арене появился будущий вождь башкирского народа, организатор новой башкирской государственности, будуший великий ученый, знаток Востока и признанный публицист Ахметзаки Валиди; позже, оказавшись вдали от вскормившей, вспоившей его родной земли, он стал башкирским ученым с мировым именем. О событиях, связанных с общественной и духовной жизнью башкир в начале века, об их борьбе за национальную свободу в 1917—1920 годы Ахметзаки Валиди Тоган позже напишет уникальную книгу под названием «Воспоминания» («Хөтирөлөр»). Если эта книга явилась открытием для нашей истории, то в художественном плане она стала поистине высоким достижением мемуарного жанра в литературе».
Далее в книге расписаны прозаики, драматурги и поэты XX века. Одно их перечисление займет десяток страниц. Скажу только, что после Ахметзаки Валиди там приводятся имена и фамилии 282 писателей и поэтов, 30 литературоведов-исследователей. Не зря в 90-е выпущена шеститомная академическая «История башкирской литературы» — было о ком писать. В ее написании мой герой тоже принимал активное участие.
Лично меня в работе «Путь в тысячу лет» поразило обилие драматургов, ведь драматургия по праву считается сложнейшим видом литературы. А тут только в одном Башкортостане, только в одном XX веке творили 18 драматургов: Мухаметша Бурангулов, Даут Юлтый, Баязит Бикбай, Сагит Мифтахов, Мустай Карим, Нажиб Асанбаев, Азат Абдуллин, Ибрагим Абдуллин, Рафаэль Сафин, Ангам Атнабаев, Асхат Мирзагитов, Газим Шафиков, Флорид Буляков, Наиль Гаитбаев, Фарит Богданов, Кабир Акбашев, Гарей Исхаков, Ильшат Юмагулов.
Как человек, глубоко сопереживающий своему народу, Рашит Шакур даже в литературоведческом труде не обходит стороной факты притеснения башкир в годы Советской власти. Вот что он пишет о начальном этапе создания Башкирской АССР: «В 1917—1919 гг. башкиры, всколыхнув Российскую империю, добились автономии в составе России. Но решения Советского государства от 19 мая 1920 года свели на нет результаты, достигнутые Башкортостаном в борьбе за самостоятельность. Были высланы или вынуждены были покинуть республику башкирские государственные и общественные деятели. А начиная с 1937 года в Башкортостане начала брать верх политика притеснения башкир на их собственной национальной территории». Тут автор не согласен с уважаемым Рашитом Закировичем — наиболее несправедливо колонизация Башкортостана шла в конце XVII и особенно в XVIII веке — отсюда и многочисленные восстания. Однако продолжим цитату: «Эта политика — скрытый геноцид под лозунгом борьбы с национализмом — продолжалась вплоть до 1987 года. В результате численность башкир в республике резко сократилась, удельный вес коренного народа с первого места переместился на третье. Усилилась ассимиляция башкир, до сих пор продолжается татаризация северо-западных и мензелинских, бугульминских башкир. В большинстве регионов, где живет коренное население, социально-экономическое положение опустилось до критической черты». А вот насчет ассимиляции согласен — ненормально, когда на всю миллионную Уфу в последние десятилетия «развитого социализма» имелось всего две школы, обучавшие на башкирском, сотни остальных школ столицы проводили обучение только на русском. Так же было и в Стерлитамаке, втором по величине городе республики.
«В башкирской литературе 20-х годов наиболее тяжелая часть политической дубинки часто опускалась на башкирское национальное движение, на так называемую валидовщину (в ходу был и такой термин!), на само национальное самосознание башкир, обладать которым имеет право любой народ. Воцарился новоимперский взгляд на историю башкир. Карасакал, Валиди, Муртазин объявлялись то реакционерами, то изображались в карикатурном виде. Будто чья-то злая воля заставляла изображать дореволюционных башкир совершенно отсталой нацией. Дело доходило до того, что начали утверждать, будто до октября 1917 года у башкир не было своей письменности и письменной литературы». Эта цитата раскрывает личное мужество Рашита Шакура. Он башкир до кончиков пальцев, а значит, джигит и батыр по духу, несмотря на шесть десятилетий от рождения к моменту написания этих горьких строк.
Внешне он выглядит по-отечески мягким, как и положено глубоко образованному человеку. Помимо учебы в БГУ и аспирантуре, защиты кандидатских и докторских диссертаций, он долгое время работал в Институте истории, языка и литературы (ИИЯЛ) Уфимского научного центра РАН, а также в Союзе писателей Башкортостана и научном издательстве «Башкирская энциклопедия». Он представитель древнего рода башкир мин (меѕ). Это слово означает «тысяча», а еще точнее — «тысяча, которая всегда первой бросается в бой». Почему-то в русской транскрипции начали писать через «и»: мин, минцы. Хотя гласный звук в башкирском названии звучит как среднее между «э», «е». И если прочесть слово так, как оно теперь пишется — через «и», то на башкирском получится слово «я», что прямо противоположно смыслу древнего прозвища. Потому что эгоистичный индивидуализм никогда не был свойственен представителям этого рода. Если же писать и читать через «э», то получится «мэн», то есть мужчина, но уже на английском или фарси. Это ближе, но тоже не охватывает всего смысла: не просто мужчина, а целая тысяча смелых воинов, которые всегда первыми бросаются в бой. Видимо, когда-то, в незапамятные времена, когда им дали родовое имя, их было всего одна тысяча, но позже, в IX—XIX веках они разрослись и занимали территорию, сопоставимую с сегодняшними территориями крупных европейских государств. Многое я понял в своем характере и поведении, когда узнал, что мой отец, любимый дед Арслан и прадеды из села Усманово (Казмурун) Аургазинского района Башкортостана принадлежат к этому роду.
Вторая брошюра писателя и ученого «XX век и башкиры» рождает тревогу за судьбу этого этноса.
Башкиры удивительно толерантны к другим нациям и верам. Всегда пускали чужаков на свои земли, охотно изучали их нравы и обычаи, что-то и перенимали. В Поволжье и на Урале есть много толерантных народностей: чуваши, мордва, удмурты и другие. Но ни один из них не делал столь гигантских территориальных уступок. Ведь в момент добровольного присоединения к России в 1552—1557 годы башкиры занимали огромные территории от среднего течения реки Тобол на востоке в Сибири до среднего течения Волги на западе, а с севера на юг — от Перми до Оренбурга. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, III том, статья «Башкиры»: «Во второй половине XVI столетия им (башкирам. — С.А.), за небольшими исключениями, принадлежала вся земля между Камой и Волгой до Самары, Оренбурга и Орска (тогда еще не существовавших. — С.А.), и на востоке по Миясу, Исети, Пышме, Тоболу и Иртышу до Оби». Там же сообщается о сведениях арабских и персидских путешественников IX—XIII веков, «которые упоминают о башкирах как о народе самостоятельном, занимавшем почти ту же территорию, что и в настоящее время (то есть к концу XIX в. — С.А.), именно по обеим сторонам Уральского хребта, между Волгою, Камою, Тоболом и верхним течением Яика (Урала)». Даже столетием позже после присоединения к России, в XVII веке башкиры занимали территорию в 366,8 тысяч кв. километров, что более чем в два раза превышает территорию нынешней Республики Башкортостан. И ни один из народов России, кроме, естественно, русского, не участвовал во всех войнах Российской империи за последние 450 лет, как башкиры. А между тем есть реальная опасность растворения немалой части этого самобытного этноса в составе других наций: русских или татар. Уверен, что интересы государствообразующего народа, то есть русских, требуют, чтобы столь верный союзник численно вырос. Да и самому сообществу народов Российской Федерации нужны столь яркие примеры бескорыстного служения общему делу. Поэтому тревога, поднятая Рашитом Шакуром в этнодемографическом исследовании, весьма актуальна. Тут есть над чем задуматься.
Численность башкир в первой половине XIX века возросла примерно вдвое. Во второй половине XIX века, точнее, с 1850 по 1897 г., она увеличилась еще в 2,5 раза. По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, башкир было 1 миллион 312 тысяч человек. Большинство из них проживало в Уфимской губернии — 899910 человек. Плюс в Оренбургской губернии 254561 человек и в трех других губерниях — Пермской, Самарской и Вятской еще 156564 человека.
Башкиры в Уфимской губернии занимали первое место по удельному весу населения: 899910 человек, или 40,98 процентов. Русские на втором месте: 834125 чел. — 37,97 процентов. Татары на третьем: 184817 чел. и, соответственно, 8,41 процента.
В 1917 году башкир в стране было более 1,5 миллиона, а по другим данным — 1,7 миллиона. Но уже в 1926 году перепись зафиксировала всего 713,6 тысяч башкир, из них 625,8 тысяч проживало в Башкирской АССР. Произошло катастрофическое сокращение численности: по сравнению с 1897 годом на 598,4 тыс. человек, а по сравнению с 1917 — более чем вдвое (!), на 786,4 тысяч человек. Ни один другой народ России не уменьшился вдвое за столь ничтожно малый промежуток времени в историческом плане. Что же произошло? Ведь даже во время нашествия чингисхановских орд башкиры, мужественно сопротивляясь захватчикам, сумели сохранить свой этнос. Хотя, казалось бы, более организованный западный сосед — Булгарское ханство подверглось сплошной татаризации. Вот как это происходило по запискам венгерского монаха Юлиана, дошедшего до Волги в 1236 году, сразу после разгрома татаро-монголами и венгров, и булгар, и множества царств. «Во всех завоеванных царствах они без промедления убивают князей и вельмож, которые внушают опасения, что когда-нибудь могут оказать какое-либо сопротивление. Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой впереди себя. Других же поселян, менее способных к бою, оставляют для обработки земли, а жен, дочерей и родственниц тех людей, кого погнали в бой и кого убили, делят между оставленными для обработки земли, назначая каждому по двенадцать и больше, и обязывают тех людей впредь именоваться татарами» (Из глубины столетий. Казань: Татарское книжное издательство. 2000. С.152-157).
Вот что Рашит Шакур пишет о трагичной демографии башкир в XX веке: «В конце ноября 1917 года, спустя менее двух недель после провозглашения автономии Башкортостана, Ахмет-Заки Валидов, лидер башкирского национального движения, собственноручно начертил карту, которая должна была составить основу территории будущей Башкирской республики. Вглядываясь в очертания этого ценного исторического документа, который озаглавлен автором «Схематической картой Автономной Башкирии» (Краткая энциклопедия. Гл. редактор Р.З. Шакуров. Уфа 1996. С. 38), с удивлением обнаруживаешь, насколько глубокими познаниями в области исторической географии и современного ему расселения родного народа обладал совсем еще молодой, но уже хорошо известный ученый и государственный деятель. С моей точки зрения, данная, самая первая карта автономной Башкирии наилучшим образом отражала оптимальную и вполне реальную для того времени территорию для образования Башкирской автономии. Дело в том, что она, во-первых, мало чем отличается по основным своим параметрам от карты башкирских земель, составленной в начале 60-х годов XIX века, в самом конце периода кантонного управления Башкирией. Во-вторых, на обеих картах Уфа занимает подобающее ей место как древнейший центр башкирских земель. В-третьих, контуры карты А.-З. Валиди с большим знанием дела очерчивают сложившуюся к началу XX века территорию расселения башкир. Карта, безусловно, правомерно вбирает в себя, за очень незначительными изменениями, Уфимскую губернию (с уездами Уфимским, Златоустовским, Стерлитамакским, Белебеевским, Бирским и Мензелинским), где, по переписи 1897 года, башкиры составляли около 41 (если быть более точными — 40,98) процента населения, и части нескольких уездов Оренбургской губернии с довольно плотным расселением коренного народа (башкирские волости Троицкого, Верхнеуральского, Орского и Оренбургского уездов, а также значительная часть Челябинского уезда). По проекту А.-З. Валиди, граница Башкирской республики должна была проходить примерно по линии Оренбург—Орск, где проживают ныне орские и кувандыкские башкиры, на востоке и северо-востоке она охватывала Верхнеуральск и выходила извилистой линией к нынешнему Аргаяшскому и Кунашакскому районам Челябинской области, которые в это время относились к Шадринскому уезду Пермской губернии, и самое интересное, на севере к Башкортостану могла быть отнесена небольшая полоса башкирских территорий Красноуфимского и Осинского уездов той же губернии, в том числе основная часть гайнинских башкир. На западе в Башкирской республике были бы представлены мензелинские и бугульминские башкиры (территория бывшего 7-го башкирского кантона), численность которых превышала 200 тысяч человек. Это большая часть бывшего Мензелинского уезда Уфимской губернии и примыкающая к ней территория Бугульминского уезда к северу и северо-западу от города Бугульмы Самарской губернии. Конечно, карта Башкирской автономии не могла включать в себя так называемые островные территории расселения башкир, оказавшиеся разделенными от основной этнотерритории в результате длительной крестьянской колонизации Башкортостана и заселения башкирских земель представителями других народов. Так, за пределами республики оставались окраинные башкирские уезды Самарской и Саратовской губерний (бузулукские, бугурусланские, иргизо-камеликские башкиры) на юго-западе и довольно отдаленные от восточных границ ялан-катайские, или курганские башкиры. Тем не менее карта, составленная А.-З. Валиди, в наибольшей степени отвечала насущным интересам территориальной консолидации башкирского народа. Эту карту можно было бы назвать в полном смысле картой Большой Башкирии по состоянию на первые десятилетия XX века. Примечательно то, что ее внешние контуры мало чем отличаются от «Карты родовых групп и земельных башкирских дач», помещенной в виде приложения к монографии выдающегося башкироведа С.И.Руденко (Башкиры: Опыт этнологической монографии. Ч. 1. Петербург. 1916) и других картографических изданий по Башкортостану. Следовательно, карта Башкирии, составленная А.-З. Валиди в ноябре 1917 года, максимально учитывала реальную картину более или менее компактного расселения башкир, исстари занимавших эти земли на правах вотчинников. К сожалению, дальнейшие события, развернувшиеся в стране, не дали возможности реализовать в полной мере данный проект территориального устройства Башкирской республики. Борьба за автономию Башкортостана протекала в тяжелейших условиях начавшейся вскоре Гражданской войны, и в марте 1919 года представители Башкирского правительства вынуждены были подписать соглашение с Центральной Советской властью о Советской автономии Башкортостана в пределах теперь уже не той, намеченной в ноябре 1917 года, Большой Башкирии, а на территории искусственно суженной Малой Башкирии, которая в количественном отношении включала в себя лишь треть всех проживающих в стране башкир (остальная территория была занята белыми).
И лишь в 1922 году удалось решить вопрос о расширении территории Башреспублики. Однако к этому времени бывший Мензелинский уезд Уфимской и Бугульминский уезд Самарской губернии с более чем двухсоттысячным коренным башкирским населением были уже переданы образовавшейся в мае 1920 года Татарской АССР. Так, отнюдь не по воле самих башкир заселенная западными башкирскими родами территория Мензелинского и Бугульминского уездов, несмотря на то, что она тесно примыкала к территории Башкирии и составляла ее неотъемлемую часть, оказалась в пределах вновь созданной Татарской республики. Имеются сведения о том, что башкир в целом в Татарской АССР на момент создания республики в 1920 г. насчитывалось 355 тысяч 772 человека (Заявление представителей Башкирской республики по вопросу о создании Татарской республики от 17 января 1920 г. Образование Башкирской АССР. Сб. документов и материалов. Под редакцией Б.X. Юлдашбаева. Уфа 1959. С. 521). И учитывая этот факт, а также будто бы «из осторожности, что оставшиеся за территорией Советской Башкирии и входящие в состав Татарской республики башкиры будут протестовать против образования данной республики (под) именем только татарской национальности», первоначально предлагалось присвоить ей наименование Татаро-Башкирской республики. В заявлении представителей Башкирской республики при ВЦИК Советов, подписанном А. Адигамовым и А. Бикбавовым, подчеркивается: «...башкиры просят ограничиться названием «Татарской республики», чтобы не оставлять места недоразумениям на почве подозрения к татарам в стремлении к насильственному включению существующей Советской Башкирии в состав так называемой Татаро-Башкирской республики и к ассимиляции башкир». К сожалению, отнесение в 1920 году к вновь образованной Татарской АССР Мензелинского и Бугульминского уездов Уфимской и Самарской губерний, где к тому времени проживало, как было уже сказано, более 200 тысяч башкир-аборигенов этого региона, привело к ускоренной их ассимиляции со стороны татар. Перепись 1926 года «насчитала» в Татарской АССР 1 тысячу 800 башкир — за 6 лет осталось их в соседней республике менее 1 процента! Но вот во время переписи 1939 года в Татарстане каким-то чудом записаны башкирами всего-навсего 900 человек.
Как показывают приведенные выше статистические данные, подозрение в стремлении со стороны татар к ассимиляции башкир, вошедших в состав Татарской республики, оправдалось в полную меру, что и было реализовано и закреплено незамедлительно во время переписи 1926 года. Более чем странно, что с той поры большевистский Центр оставил без ответа все обращения руководства Башкортостана о возвращении республике хотя бы наиболее густо населенных башкирами восточных районов Татарстана, оставшихся на его территории в 1920 г.».
Так Рашит Шакур, опираясь на исторические документы и труды этнографов, нашел, где «потерялись» 355772 — 1800 = 353972 башкира. Но остается недоисследованной судьба еще 1500000 — 713600 — 353972 = 432428 башкир, исчезнувших в период между 1917 и 1926 годами.
Огромную роль в потере этих 432 тыс. человек сыграла, конечно, Гражданская война. Ведь башкиры в 1917—1919 годы быстро соорганизовались (сказался исторический опыт 300-летнего служения по охране границ империи и массовых, срочных призывов на все войны России, включая и Отечественную войну 1812 года) и создали свои войска. На то время они были заметной силой в России. И белые, и красные старались перетянуть их на свою сторону и использовать эти полки в борьбе друг с другом. Да и сама Гражданская неоднократно прокатывалась по территории Башкортостана. Мой дед Арслан Миниахметович 1897 года рождения семь лет воевал на разных фронтах Гражданской и много чего рассказывал о том времени. Ему повезло, он выжил среди того голода, тифа, холеры, свирепствовавших на всех фронтах. А потом в переломном 1942 году его призвали в третий раз (первый раз — на империалистическую), хотя ему было уже 45 и он получил тяжелейшее ранение на Волховском фронте.
Почему я так подробно цитирую и пересказываю брошюру Рашита Шакура? Потому что опасность растворения уникального этноса башкир не исчезла. Вот, казалось бы на ровном месте, в мирное время, без всяких эпидемий тифа и холеры численность башкир в БАССР в 1989 году скатилась вниз по сравнению с 1979 годом. Было 935,9 тыс. человек, осталось только 863,8 тысяч. Профессор М.М. Кульшарипов по этому поводу написал так: «Резкое сокращение численности башкир в своей республике за последнее десятилетие объясняется и усилением ассимиляции башкир. Например, за указанный период в 14 западных и северо-западных районах Башкортостана численность башкир сократилась на 123346 человек. В то же время в перечисленных районах с включением Уфимского района численность татар увеличилась на 99685 человек, и прирост составил 166,4 процента. Трудно считать столь быстрый рост татар в указанных районах Башкортостана естественным» (Трагическая демография. Уфа. С. 17).
Вторая причина — большая миграция из-за отсутствия квалифицированной и более-менее прилично оплачиваемой работы в селах. По данным Госкомстата РБ, превышение выезда башкир из республики над их прибытием за данный период составило 100 тыс. человек. Даже в своих, сильно урезанных границах, башкиры составляли вплоть до последней переписи 2002 года только третью по численности нацию, после русских и татар.
Теперь, чтоб не потерять этот сверхтолерантный этнос в условиях грядущей глобализации, надо прилагать титанические усилия для роста численности и сохранения культуры и истории башкир.
Многое в этом плане делается руководством республики. Принята Государственная программа «Возрождение и развитие башкирского народа», происходит подлинный всплеск исследований в глубинах истории Башкирии, издаются краеведческие труды. Мне особо хотелось бы отметить книги по «Истории сел и деревень Башкортостана» А.З. Асфандиярова и составленный им же большой том документальных материалов «Западные башкиры по переписям 1795—1917 гг.». Девиз ученых-краеведов «Познай свои корни до седьмого колена» прочно вошел в сознание башкир.
В республике издается 12 журналов, в том числе «толстые»: «Агидель» на башкирском, «Бельские просторы» на русском, «Ватандаш» (Соотечественник) на русском и башкирском. Педагогический журнал «Учитель Башкортостана» пошел еще дальше: открыл раздел «Национальные языки и литературы», где печатает материалы на татарском, марийском и чувашском языках. Есть свой журнал и для женщин — «Башкортостан кызы». В феврале 1994 года Совет Министров РБ принял специальное постановление об учреждении двух молодежных журналов — на татарском («Тулпар») и башкирском («Шонкар») языках. В составе татарского журнала возникли приложения «Тузганак» («Одуванчик») для детей и подростков, «Ак калфак» для женщин, «Кызык-мызык» («И смех, и грех») для любителей сатиры и юмора. И сегодня тираж журнала больше, чем тиражи трех основных журналов Татарстана «Казан утлары», «Идель», «Майдан», вместе взятых. С марта 1929 года выходит детский журнал «Аманат» на башкирском, его тираж в 2003 г. — 16500 экземпляров. Кроме него, для малышей выходят еще два журнала: «Аллюки» на татарском и «Акбузат» на башкирском. Ну а сатирический журнал «Хэнэк», издаваемый с 15 сентября 1925 года, знает почти вся Россия, тем более, что в январе 1992 года он учредил журнал «Вилы» на русском языке. Во всех этих журналах регулярно печатаются и исторические материалы, с учетом специфики издания. Академия наук Республики Башкортостан тоже выпускает научно-гуманитарный и общественно-политический журнал «Ядкар» («Наследие»). Кроме этого, столица выпускает еще и свой журнал «Уфа». Много подобных материалов стало появляться и на Башкирском спутниковом телевидении, помимо работы на Российском канале в отведенные часы.
Как давний и преданный любитель балета, видевший многие постановки на всех сценах страны, кроме Пермского, знаю, сколько тяжелого и долгого труда надо вложить в постановку одного балета. А тут увидел афишу Башкирского театра оперы и балета и буквально обмер. В одном сезоне 2004—2005 гг. идут одновременно свыше десяти балетов, в том числе такие крупные, как «Лебединое озеро», «Жизель», «Спящая красавица», «Ромео и Джульетта», «Сильфида», «Дон Кихот», «Баядерка». А ведь есть еще и для детей — «Щелкунчик», «Тайна золотого ключика». Есть и национальные балеты, например, «Журавлиная песнь», где впервые в истории мировой балетной музыки в действие был органично включен национальный музыкальный инструмент курай. Были и есть в репертуаре балеты «Корсар», «Болеро», «Шопениана». Такого разнообразия репертуара за сезон нет ни в Большом, ни в Мариинском.
Живя на расстоянии 1,5 тысяч километров от Уфы, конечно, трудно уследить за всеми достижениями культуры Башкортостана. Но и то, что я увидел за один день 17 июня 2005 года, просто поражает. В 15.00 часов начался торжественный вечер, посвященный дням Салавата Юлаева в Республике Башкортостан, как заключительный аккорд многомесячных подготовительных работ и недельных празднований на родине поэта, полководца и общественного деятеля в Салаватском районе. Были интересные выступления и ученых, и писателей, и вице-премьера РБ, доктора политических наук Ильдуса Илишева. В перерыве прошла презентация 480-страничной энциклопедии «Салават Юлаев». А потом была премьера совершенно нового балета «Аркаим». Композитор Лейла Исмагилова смело, но обоснованно и органично вписала в музыку и кубыз, и курай, и горловое пение. Ведь действие на сцене происходит в городе протобашкир Аркаиме 4 тысячи лет назад. Уверен, гастроли балета с триумфом пройдут и в Москве, и в Питере, и в других столицах мира.
В общем, делается многое для возрождения уникальной истории и культуры Башкортостана. Вот такие серьезные мысли вызывают труды ученого и писателя Рашита Шакура.

Писатель и журналист Салават Газимович Асфатуллин родился 1952 году в селе Толбазы Аургазинского района Республики Башкортостан. Окончил Уфимский нефтяной институт, Всероссийский финансово-экономический институт. В 1976—1996 годы работал на предприятиях нефтяной, газовой промышленности и строительства Башкирской АССР и Калужской области. Здесь, в этом старинном русском городе, он сформировался как писатель и публицист. С 1988 года проживает в городе Калуге. С 1999 года — собственный корреспондент журнала «Российская Федерация сегодня» по Калужской области.

Асфатуллин С.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018