На журнал "Ватандаш" можно подписаться в любом почтовом отделении РФ. Индекс - 78384.//Подписка по каталогу «Почта России» через ФГУП по РБ для индивидуальных подписчиков.//Альтернативная (льготная) подписка через редакцию.






СЛОВО О НЕФТИ — КОРМИЛИЦЕ

 Еще в XVI веке были обнаружены нефтяные просачивания в Башкирии и во всем Урало-Поволжье. В некоторых местах появлялись малые озерки с нефтью. Местные жители называли жидкость «земляным маслом» или «горным маслом». Использовали ее для смазки осей колес телег, применяли для лечения кожных заболеваний, даже глаз и внутренних органов.
Нефть — бесценный дар природы. Академик И.М.Губкин писал: «Нефть и газ, уголь и другие полезные ископаемые можно сравнить с частицами солнца, сконцентрировавшими в себе колоссальную энергию». Издавна люди использовали нефть не только в качестве топлива, но применяли и в лечебных целях, в строительстве и в военном деле. В наше время невозможна нормальная жизнь без нефти и нефтепродуктов. Мы повседневно и всюду имеем дело с нефтепродуктами и их производными. Поэтому любая страна старается получить как можно больше этой жидкости. У кого имеются нефтяные месторождения, те непременно стараются наращивать ее добычу. Не исключение и наша страна. Приведем некоторые цифры: в 1965 году в стране было добыто 243 млн т., в 1980 г. — 603 млн т., к концу 1990 г. достигли уровня 640 млн т.
В 1753 году башкирский старшина Надыр Уразметов, его сын и несколько односельчан хотели построить первый завод для переработки нефти. Но болезнь и смерть зачинателя были причиной остановки дела. В 1760 году поступали сообщения об открытии нефтяных месторождений на реке Инзер. Об этом сообщали башкирские старшины Якшинбеков, Урманчи, Минлибаев, Якшембет Урасов, купец Санеев. В 1790 году вблизи башкирских деревень Нижнее Буранчино и Кусяпкулово, в 1911 году — в окрестностях деревни Ишимбаево были обнаружены следы и признаки нефти. И в других местах были доказательства о наличии в недрах нефти. Тем не менее, дело промышленного освоения залежей не продвигалось. Мешало неумение тогдашних специалистов определить запасы, отсутствие приборов и техники для этого. В то время современная геология только рождалась и вставала на ноги. Геологи не могли Геологическому Комитету Российской империи доказать наличие крупного месторождения нефти в районе Ишимбаево.
В 1914 году нефтяными источниками на юге Башкирии заинтересовалась фирма «Нобель», целью которой было не только прибрать к рукам перспективные нефтеносные площади, но и затормозить поиски нефти в Урало-Поволжье, предотвратить возникновение и развитие здесь нефтедобывающей промышленности. Академик И.М.Губкин позже об этом писал: «Для Нобеля, самого богатого нефтепромышленника в России, открытие новых нефтяных районов было б нежелательно, так как это привело бы к снижению цен на нефть и, следовательно, к сокращению его баснословных прибылей». После национализации нефтяной промышленности в 1918 году некоторые помехи в нефтеразведке были автоматически устранены.
В начале 30-ых годов начались активные буровые работы. Они, естественно, сопровождались различными препятствиями технико-экономического характера и отрицательным отношением некоторых высокопоставленных специалистов к перспективам региона в добыче.
Здесь надо признать огромные заслуги Ивана Михайловича Губкина, смелого, принципиального гражданина, патриота своей Родины. он рискнул быть обвиненным Сталиным во всех грехах в случае необнаружения промышленных запасов, но, тем не менее, настаивал в 1930—1931 гг. продолжить работы. Из истории страны знаем, что значило бы в эти годы получить отрицательные результаты столь масштабных работ. Он рискнул, 16 мая 1932 года на скважине №702 был получен фонтан нефти.

* * *
В первые годы Советской власти руководство страны запланировало создание топливной базы на Урале. Его беспокоила сосредоточенность нашей промышленности только в центре — около Москвы и Петербурга, нефтяной отрасли — в Баку.
На территории Башкирии поиски велись в 1919—1921 гг. в районе Ишимбаево. Было пробурено 15 скважин глубиной до 57 м для определения точек бурения глубоких скважин.
…Деревня Ишимбаево. 1930 год. Определены точки бурения скважин. Но работа задерживалась из-за медленного завоза оборудования. Оно завозилось с ближайшей железнодорожной станции «Раевка», находящейся в 120 км от буровой точки. Тракторов нет — все надо было перемещать конной тягой. А среди грузов были и 10—20-тонные. Каждый рейс длился около десяти суток.
Лес для нужд буровых заготавливался в верховьях реки Белой. Нелегко было доставлять его плотами до места назначения.
Рабочие селились в ближайших деревнях и на хуторах. Жили квартирантами. Из этих разных деревень рабочие, преодолевая пять-шесть километров, каждый день ходили на буровую.
В августе 1931 года был создан рабочий кооператив, который по карточкам раздавал рабочим мясо, муку, крупу, чай, сахар. Создавалась система общественного питания. Она помогла решить важнейшую задачу — продовольственную, поставила заслон голоду в среде рабочих.
В этом же году к месту работ были перевезены 14 деревянных домов. Их собрали на месте и заселили. Это был первый поселок нефтяников в Башкирии. Сначала он назывался «поселок имени Сергея Мироновича Кирова». Потом он стал первым городом нефтяников — городом Ишимбай.
…Бурение медленно, с трудом, но продвигалось. Преодолевались не только снабженческие, технические, природно-погодные условия, но и сопротивление скептиков, доказывающих бесперспективность освоения региона.
Наконец, 16 мая 1932 года разведчикам улыбнулось счастье… При бурении способом тартания из скважины ударил фонтан нефти, выбросивший в течение 4 часов более 50 тонн нефти. С тех пор 16 мая 1932 года принято считать днем рождения нефтяной промышленности Башкирии, а скважину №702 — первооткрывательницей башкирской нефти.
В Центральной России официально о нефти начали говорить в 1917 году, а в это время в Башкирии возникла первичная профсоюзная организация нефтяников. Любой человек, знающий историю нефтедобычи в Башкирии, увидев эту дату, сначала удивится: как это в 1917 году, когда первая скважина в республике заработала только в 1932 году? Ничего удивительного в этом нет: в марте 1917 года начал действовать Уфимский районный отдел Всероссийского профессионального союза служащих и рабочих нефтяной промышленности. Согласно протоколу собрания рабочих керосиновых складов от 22 марта 1917 года, на нем присутствовало 60 человек. Они уже тогда ставили очень серьезные экономические требования: вопросы зарплаты, охраны труда, жилья и т.д.
Керосин… Сегодня о нем мало говорят. А ведь было время — не так отдаленные 50-ые годы прошлого столетия, когда керосин называли «его сиятельством», «Светочем». Он принес людям яркий свет. А до этого избы вечерами освещались свечами или даже лучинами, многие удовлетворялись светом, идущим из печей. Света хватало, чтоб ложку мимо рта не пронести.
Керосиновые лампы сначала были 5-линейные, потом появились более мощные 7, 10-линейные. Мощность отличалась размером фитиля и стеклянного колпака — плафона, который в народе назывался «пузырем». Это был прогресс невиданный. К лампам относились с особым уважением и бережливостью. Удлиненный конический плафон из прозрачного стекла чистили мягкими тряпками, не оставляющими царапин.
Вхождение керосина в быт народа было признаком благополучия.

* * *
Открытие, бурение, освоение месторождений, уже первые добытые тонны нефти благоприятно сказывались на жизни местного населения, развивалась инфраструктура населенных пунктов: нефтяники прокладывали дороги, строили мосты, торговые точки, появилась техника в виде гусеничных тракторов, бульдозеров, грузовиков, экскаваторов, кранов… молодежь начала осваивать многие современные профессии.
Местный житель, работающий в буровой бригаде, естественно, пользовался благами в большей степени. Если в деревне вырос новый дом, можно было без риска ошибиться угадать: хозяин терема — буровик.
…Материальные ценности, имеющиеся в буровых бригадах, перепадали и другим жителям деревень. Пиломатериалы, канаты, цемент, разная тара — использованные, иногда и новые в условиях дефицита часто уходили понемногу на сторону. Даже пионеры пользовались такой «добротой». Была эпопея сбора металлолома учениками; они выполняли задачу, соревновались классами. Тащили все металлическое. Уносили с буровых новые буры стоимостью дороже автомобиля «Москвич». Они лежали без присмотра. Правда, через день-два буровики приезжали на место сбора металлолома в школьном дворе и их увозили без скандала. Знали, что их в другом месте не нужно искать.
Попутно возникает вопрос — из каких соображений давали план сдачи металлолома каждой школе? Где школьники могли собрать металлолом в 50-ые годы, кроме как утащить у буровиков? На полях ведь техника только-только появлялась. Сломанную жатку на поле никто не оставлял.
…Буровики и добытчики впоследствии и официально помогали сельским труженикам. Помогали техникой, ГСМ. Это было ответом, благодарностью за то, что в первые годы создания управления буровых работ село помогало строителями, плотниками, землекопами, разнорабочими. Совхозы, МТС выделяли разведчикам «черного золота» автомобили, тракторы. Главное — земля выделялась без особых трений. Это было главным во взаимоотношениях землепашца и нефтяника. Конечно, в таком масштабном деле не все было идеально. Возможно, в то время мы недооценивали значение земли, плодотворной почвы, богатых недр…
Были злоупотребления со стороны нефтяников, в частности, потрава полей, прокладка дорог через сельхозугодия. Нарушения наблюдались и позднее — при добыче разведанных запасов. Это еще зависело от того, какое руководство было в районах. Если первый секретарь РК КПСС сам до этого был производственником, если пришел из нефтянки, то добытчики себя чувствовали более вольготно, менее ответственно. Этим отличались Ишимбайский, Мелеузовский, Кумертауский, в какой-то степени Янаульский районы. А в районах, считавшихся житницами республики — Илишевском, Дюртюлинском, Чекмагушевском земельные отношения были очень строгими и соблюдались неукоснительно. Здесь первыми стали пользоваться земельными налогами. Были и свои местные «законы». Одним из таких можно считать применение «сухого закона» в районе на время уборки урожая магазином ОРС (отдел рабочего снабжения нефтяников): запрещалось торговать спиртным. Нефтяники в этот период помогали колхозам бесплатными ГСМ, выделяли автотранспорт, направляли к ним в помощь работников.
Проштрафившихся нефтяников контролировали и наказывали и руководители колхозного уровня. Они зорко следили за появлением костров на трассах нефтепроводов, около скважин. Горит, значит, порыв труб, утечка, потрава полей. Начальник нефтепромысла должен отвечать, откупиться. Как — это зависит от двух руководителей: можно официальным штрафом, можно выделением трактора или бульдозера на неделю колхозу. Обычно применялся второй метод. Не нарочно же проливали нефть.
Вернемся к 1932—1933 годам. В эти годы в Ишимбаево сформировался первый небольшой многонациональный коллектив рабочих-нефтяников и начал смело преодолевать всякие трудности. Здесь огромную роль сыграли посланцы старых нефтяных промыслов — бакинцы. Они принесли с собой профессиональные навыки, боевые пролетарские традиции, рабочую гордость и верность своей профессии. На них равнялись парни из числа местного населения.
…Буровые работы расширялись быстрыми темпами. Требовалась рабочая сила. Специалистов из Баку, приехавших для оказания помощи башкирским нефтяникам, естественно, не хватало. Бригады пополнялись молодыми парнями из соседних деревень и из других районов. Ишимбай стал рабочей школой для тысяч молодых людей. Многие из них не понимали по-русски, однако в дружной семье нефтяников, строителей быстро овладевали языком. Русский язык объединил всех, дал возможность общения и взаимопонимания, овладения рабочей специальностью, многие в дальнейшем получили средне-техническое и высшее образование. Колхозы, еще сильно нуждающиеся в рабочих руках, со скрипом, но отпускали крепких молодых парней и девушек. Все понимали такую необходимость.
Наряду с расширением буровых работ строились мастерские, столовые, временное жилье. В основном возводили бараки, но встречались и землянки. Временное жилье было единственным решением квартирного вопроса при все возрастающем количестве рабочих. Живущий в бараке — в собственной комнате имел повод гордиться более высоким «жилищным статусом».
Энтузиазм, энергия и целеустремленность тогдашних молодых людей, строителей проявляли себя — строительство шло быстрыми темпами. Второй этап благоустройства, когда людей из бараков переселяли в капитальные многоэтажные дома, проходил более болезненно: составлялись списки очередности нуждающихся, распределение сопровождалось спорами, но тут помогло внедрение жилищного кодекса. По жилищному законодательству списки были двух категорий: обычные и льготные. Обычные составлялись в зависимости от даты подачи заявления, учитывая стаж работы, нуждаемость, количество членов семьи и др. Если в один день подавали заявление несколько человек, то даже учитывалось и время. Льготный список составлялся с учетом конкретных заслуг работающего. Первыми стояли участники Великой Отечественной войны, передовики производства, награжденные орденами и медалями, лауреаты государственных премий — заслуженные, прославленные труженики. Далее шли многодетные семьи — кто воспитывал трех и более детей. Все это от нехватки жилья. Необходимо было решать проблему. Применялись разные методы. Строительство «хрущевок» помогло преодолеть острый дефицит жилья. «Хрущевка» — дом с малыми габаритами не только по площади, но и по высоте квартир. Жилья все равно не хватало. Нефтедобытчики строили градообразующие предприятия и социальные объекты: больницы, школы, детсады, техникумы, институты. Оказывали этим объектам помощь в комплектации штатами. Им ведь тоже нужны квартиры, значит — надо делиться! По сути, нефтяники стали обладателями статуса строителя. Это впоследствии справедливо и законно отразилось в названии отрасли Министерства нефтяной и газовой промышленности и строительства.
Благодаря нефтянке появились новые города Ишимбай, Салават, Кумертау, Дюртюли, Октябрьский, Нефтекамск, Янаул, Альметьевск, Лениногорск, Нижнекамск, Сургут, Нижневартовск, Ноябрьск, Лянтор, Нефтегорск, поселки городского типа Приютово, Серафимовка, Кандры... Разумеется, это не полный список. Далеко не полный. Невозможно описать все строительные дела нефтянки. Не было бы особым преувеличением назвать нефтянку «филиалом» Министерства здравоохранения: ведь нефтяники строили городские больницы, поликлиники, для них покупали дорогостоящее оборудование, оплачивали штаты цеховых врачей. НГДУ имели свои медсанчасти с прекрасным оборудованием и кадрами. Медики с удовольствием работали в этих медсанчастях.
Например, НГДУ «Чекмагушнефть» объединения «Башнефть» в своем составе имел медсанчасть, санаторий-профилакторий, в семи цехах — кабинеты физиотерапии с медицинским персоналом; работали два цеховых врача. Все штатные единицы оплачивались нефтяниками. Сюда надо добавить построенные объекты, купленное медицинское оборудование. Такая картина была присуща всем предприятиям нефтедобычи Башкирии. О тюменских городах и говорить не стоит: там ни одну социальную структуру нельзя рассматривать отдельно от нефтянки, тем более здравоохранение.
То же самое можно сказать об объектах культуры — большинство дворцов и домов культуры в Уфе, других «нефтяных» городах и районах Башкортостана построены силами объединения «Башнефть».
Многое сделала нефтянка для развития системы профессионального образования. Сколько построено технических училищ, техникумов, институтов, НИИ, лабораторий, учебных полигонов по нефтяному профилю! Сколько построено общеобразовательных школ. Всем им оказывалась огромная материальная помощь.

* * *
Башкирские нефтяники научились быстро строить буровые вышки. В первое время вышкомонтажное дело отнимало уйму времени — деревянная буровая строилась дольше, чем производилось бурение. Внедрение индустриального метода строительства помогло многократно сократить время монтажа. Крупноблочные буровые монтировались за 3—4 дня. А бригадой, возглавляемой Героем Социалистического Труда В.Г.Тимченко, был установлен рекорд: буровая была смонтирована за 7 часов!
Когда буровая вышка была готова, оставалось быстро пробурить, дойти до нефтяного пласта, вскрыть его путем перфорации, освоить и сдать скважину добытчикам.
История строительства скважин известна с начала XVIII века и она начиналась с рытья колодцев. Нефть черпали ведрами.
Рытье колодцев было очень рискованным занятием. Оно выполнялось специально подготовленными рабочими. не дай бог, если на рабочего сорвется ведро с землей, которое использовалось для черпания и поднятия грунта из скважины или упадет кусок породы. Самое опасное — наличие газов. При приближении колодца к нефтяному пласту они начинали обильно выделяться.
До 1836 года на Апшеронском полуострове было вырыто 125 колодцев. Позже появился ударный способ бурения. Он был изобретен китайцами тысячелетия назад для добывания воды. При этом способе бамбуковая труба поднималась, потом с силой вбивалась в землю. Разрушенную породу удаляли, подняв буровой инструмент. Этот способ был возобновлен в XIX веке для добычи нефти.
С 1911 года начало применяться вращательное бурение. Долгое время вращение осуществлялось роторами. В 1922 году начал применяться турбобур. Советские турбобуры были и остаются лучшими в мире. США в 1956 году купили лицензию на выпуск наших турбобуров.
В 1940 годах появились электробуры. Например, половина скважин на Туймазинских промыслах было пройдено электробурами.
В конце 70-ых годов прошлого столетия начали применяться забойные двигатели, разработанные советскими учеными. Один из их авторов — доктор технических наук из Пермского института буровой техники Н.И.Вадецкий. Первые экземпляры двигателей Д-85 начали испытываться и применяться на нефтепромыслах Ишимбая для капитального ремонта скважин. В дальнейшем уже более мощные Д-106 и другие двигатели начали широко применяться в бурении.
Буровая техника и технологии развиваются быстро. По необходимости бурят вертикальные, наклонные, искривленные скважины. Последние применяются не только для вскрытия пластов под морем, болотами и населенными пунктами, но и для более полного охвата продуктивного пласта. Термин «горизонтальное бурение» стало сегодня привычным. Управление процессом бурения осуществляется с помощью компьютерной техники. При бурном росте техники нефтяники и сейчас не прочь воспользоваться при работе внутренним чутьем, слухом. У буровиков тоже бывают чудные методы, но им нельзя без чутья, интуиции.
После получения в августе 1943 года нефти на скважине №1 в Шугурове начинается история нефтедобычи Татарстана. В 1946 году было открыто Бавлинское, в 1948 году — знаменитое Ромашкинское месторождения, это позволило создать в 1950 году второе после «Башнефти» крупнейшее в стране нефтегазодобывающее объединение «Татнефть». В становление нефтянки Татарстана достойную лепту внесли башкирские специалисты. В дальнейшем здесь добывалось в два раза больше нефти, чем в Башкортостане.
В начале 80-ых годов прошлого столетия специалисты Башкортостана и Татарстана начали осваивать месторождения Западной Сибири. Наша республика в этом деле выполняла роль главной базы. За короткий срок в Тюмени были достигнуты рекордные объемы добычи. В ближайшие годы с учетом перспектив добычи на Крайнем Севере и подо льдами Арктики должны дойти до цифры 700 млн тонн в год.
Нефть стала источником благополучия экономики России. Наши нефтяники заняли лидирующее положение в мировом масштабе. В СССР с 70-х годов все экономические проблемы решались за счет реализации сырой нефти и газа и лишь в мизерных объемах — произведенной из них продукции с применением высоких технологий. постепенно это привело к появлению иждивенческого настроения в экономике в глобальном, государственном масштабе. Советский Союз намного отстал от развитых стран в производстве практически всех видов современной продукции, кроме вооружений.
В начале 80-ых годов (в век развитой техники, в век космонавтики, электроники) генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И.Брежнев официально заявил: «нам, кроме как нефтью, торговать нечем!» Все с этим согласились. Все согласились, потому что сам Генеральный указал на слабые стороны и отсталость советской экономики.
И экономика страны на долгие годы села на «нефтяную иглу». Интересная штука — эта игла. Как она функционирует? Она в руках Брежнева стала как волшебная палочка, как ковер-самобранка. Это — чисто потребительский взгляд высших чиновников страны на экономику крупнейшей мировой державы! А сама-то нефтянка работает на износ… Слов нет — нефть нужна! Много и с каждым годом все больше. Добывать надо много, но не в ущерб стране. Все должно быть рационально. Надо по-хозяйски эксплуатировать старые месторождения, в том числе в Башкортостане, а стратегические резервные месторождения в Западной Сибири законсервировать, как это Сша делают в Техасе.
К сожалению, не думая о последствиях, и сегодня всеми путями стараются выжимать из земли все больше и больше. Выжимают, не думая о завтрашнем дне, о судьбе будущих поколений.
Недалеко еще ушли те дни, когда Брежнев потребовал от нефтянки 640 млн тонн в год. И пошло… и погнали башкирских нефтяников вскрывать тюменские месторождения...
…Как эксплуатировали фонтанные скважины? С большими диаметрами штуцеров. Скважины, естественно, быстро выдыхались. Поэтому намного раньше положенного приходилось переходить на насосную эксплуатацию. Если бы скважина фонтанировала через 3—4-миллиметровый штуцер вместо примененных 50-миллиметровых и более, она работала бы в таком режиме еще многие годы без применения подземного оборудования. Без огромных затрат на капитальный, текущий подземный ремонт, на электроэнергию, транспорт и оборудование! А что добыли чуть меньше, можно было компенсировать более разумной, более выгодной продажей высокотехнологичных нефтепродуктов, а не сырой нефти. Применение такого кнута для подстегивания клячи — то бишь «нефтянки» можно наблюдать до сих пор и повсеместно. На месторождениях, где пластовое давление выдохлось, фонтанов давно нет, дебиты скважин падают. А нефть-то нужна — потребности растут. И бросают скважины, где еще много нефти, уходя все дальше на Север, на Ямал,в море... И куда дальше?
Вот придумали метод создания искусственного водонапорного режима.
Идея заключается в закачке в нефтяной пласт под большим давлением огромных объемов воды по специальным нагнетательным скважинам. Нагнетательные скважины могут размещаться за внешним контуром нефтеносности или внутри контура. В зависимости от этого заводнение называется законтурным или внутриконтурным. Цель в обоих случаях заключается в загнании нефти под давлением в эксплуатационные скважины.
Эти методы позволяют повысить коэффициент отдачи нефтяных пластов, сократить сроки разработки месторождения, снизить себестоимость добычи нефти. Наряду с положительными сторонами, в этом деле отрицательных атрибутов немало. Во-первых, хотя нигде об этом не говорится, есть и моральная сторона, то есть в определенной степени наблюдается ущербный и преступный принцип: «взять сегодня все; после нас — хоть потоп». В этом отношении не мешало бы обратить внимание на США, которые более четверти фонда своих скважин держат в консервации. В запасе для следующих поколений американцев. Ввозят ежегодно около 300 млн тонн из-за рубежа, хотя могут обойтись без импорта.
У заводнения пластов есть другие негативные факторы. Одним из них является уход определенного объема воды за пределы залежи, не выполняя полезную работу. Зря тратится электроэнергия. А экология? Попадание закачиваемой соленой воды в пласты пресной воды — в колодцы, откуда люди пьют? С такой экологией мы оставляем огромные территории без питьевой воды. Люди оттуда выезжают, села пустеют.
Да, заводнение помогает в добыче. Но метод должен применяться на месторождениях после глубокого изучения всех свойств пластов, расположения залежей, учитывая все «за» и «против» технического характера, экологии, экономической целесообразности.
Пока, при всем уважении к нашим ученым, геологам, разработчикам, они не могут достоверно оценить многие последствия заводнения: как ведет себя вода в нефтяных пластах, как меняются свойства нефти, ее проходимость по пласту после смешения с закачанной водой и т.д. Они вообще молчат об опасности отсечения части продуктивного пласта от добывающей скважины. Молчат об изменении пластовой энергии, изменениях в породах, но все это придется расхлебывать следующим поколениям.
Годы идут. Увеличение объема добычи «любой ценой» так и остается главной задачей. Сегодня нефтянке остается рассчитывать только на свои силы — на прежние экстенсивные методы собственного развития и роста.
Открытие месторождений, богатых нефтью, в какой-то период удовлетворяли растущие аппетиты руководства страны. Однако свойство аппетита таково, что он постоянно увеличивается, а запасы нефти уменьшаются. Приходится искать, находить, осваивать новые месторождения. Новые не всегда находятся. Если и найдут — они не всегда оказываются такими щедрыми, как Самотлоровское.
А руководители страны уже успели привыкнуть к такому положению вещей. Они требуют и от нефтянки такого же настроения. Добытчикам в этом случае приходится искать выходы из положения, выкручиваться. Руководителям высшего эшелона нефтяной промышленности иногда не хватало крепости духа, гражданской смелости доказать «на верхах» о невозможности в данный момент, в данной обстановке, по объективным причинам получить желаемую цифру. Они сами создали себе такую проблему, постоянно, с воодушевлением докладывая о радужных перспективах. Когда дело дошло до фактических результатов, пошла пробуксовка, местные руководители — начальники НГДУ, объединения вынуждены были начать ссылаться на «отдельные временные технические препятствия, которые скоро будут устранены». В 80-е годы в Западной Сибири были популярны ссылки на нехватку и низкое качество оборудования: станков-качалок, труб, подземного оборудования.
В ЦК КПСС и в обкомах удивлялись: «Почему не хватает — вроде все, что нужно, дали?» Посылали всякие комиссии высокого ранга с проверкой. А на местах топили в болотах оборудование, технику, бросали в тундре и тайге в колоссальных количествах и уходили всё дальше на Север — на Ямал...
Наряду с открытием новых месторождений надо было продолжать разработку старых. Пока наши отечественные технологии нефтедобычи не позволяют полностью извлечь из пласта нефть. Некоторые источники говорят, что неизвлекаемые запасы составляют около 40% от подсчитанного, некоторые называют более высокие цифры около 60% — кто в чем заинтересован. Кто хочет показать свою работу, как искусного добытчика — скажет: выкачал из пласта последнюю каплю. Правда, таких почти нет. Все знают: в пласте нефть остается. Точную цифру никто назвать не может. Да и подсчет запасов не отличается достоверностью. Не будем мелочиться и врать: половина нефти в пластах точно остается! Мы же не геологи. А как себя ведут и почему так ведут наши геологи — мы прекрасно знаем.
Для подтверждения своих слов приведу один пример. …Вот идет уплотнение старых месторождений. Бурится новая скважина. Известно о наличии нефти, так как бурится новая между дающими нефть старыми скважинами. Геолог, естественно, эту информацию записывает в свой актив. Он торопит, заверяет о получении 100-тонного суточного дебита. Бригада подземного ремонта, нарушая все правила техники безопасности, спускает в скважину установку электроцентробежного насоса прямо с буровой вышки. Почему нарушают?
Как же — ждать демонтажа буровой — это двое-трое суток потерянного времени, а сколько не добыто нефти? Но спешка к успеху не приводит — дебит-то, оказывается, не превышает 10 тонн. Поторопились спустить мощный высокопроизводительный насос. Геолог ошибся.
По вине геологов происходили и более серьезные недочеты. Так было в 70-е годы на Уршакских месторождениях. Здесь нефтяные пласты находились на глубине 3000 м. По мнению геологов, при высоком пластовом давлении месторождение должно было давать огромные объемы. Об этом успели доложить высоким инстанциям. А там умеют только быстро спланировать, быстро спускать повышенные задания «низам» — нефтегазодобывающим управлениям.
А пласты надежды обманули. Давление пласта высокое, а толщина — мощность небольшая. Они не могли дать много нефти. Такие ляпсусы, ошибочный подсчет запасов и на других месторождениях, неправильное представление перспективы, шапкозакидательство дали основание столичным плановикам формировать ежегодный план добычи для «Башнефти» в 40 млн тонн. Причем, удержать планку в течение пятилетки. Естественно, при постоянном истощении пластов выполнить задачу было невозможно. Доводы генерального директора объединения «Башнефть» Е.В.Столярова не убедили московских кабинетных «нефтяников». Они настойчиво требовали от него нереальное. Сердце патриота своего дела, своей республики, настоящего знатока нефтянки не выдержало. Так мы потеряли участника войны, Героя Социалистического Труда Евгения Ва­сильевича Столярова.
Никто не спорит — объемы нефти нужны были всегда. И сегодня нужны. Для этого надо было добиваться, чтобы скважины бесперебойно работали, не было потерь при добыче и сборе. Надо признать, много сделано в области техники и технологии добычи. Появились новые буровые установки, внедрен однотрубный сбор нефти, работают усовершенствованные агрегаты подземного текущего и капитального ремонта скважин, вместо ручного труда пришли автоматы.
К сожалению, внедрение нового и передового шло не всегда гладко. Существовал консерватизм. Причем консерватизм эгоистический. Консерватизм от лености ума.
…В 50-е годы все машиностроительные заводы, выпускающие оборудование нефтяной промышленности, работали под эгидой Азербайджанского научно-исследовательского института нефтяного машиностроения «Азинмаш». Разработки «Азинмаша» внедрялись, не встречая преград. Например, агрегаты подземного ремонта Азинмаш-37, Азинмаш-43, Бакинец-3 м внедрялись без особых трений, а вот СУПР-25 Ишимбайского завода пробивал себе дорогу на промыслы с трудом, хотя имел неоспоримые преимущества перед предшес­твенниками, отличаясь простотой и надежностью, удобством в эксплуатации, требуя мизерное время для монтажа и демонтажа. О нем-то можно сказать: «Все гениальное — просто».
Ожесточенное сопротивление встретили и трубные элеваторы ЭТА-50, «Азинмаш» никак не хотел снимать с производства морально устаревшие элеваторы Сормовского завода. Потому что надо было менять производство, технологические линии. Кому-то придется заниматься, отвечать, работать. Причем, старые заводы выполняли план не по количеству выпускаемых элеваторов, а по их общему весу. Кому-то сегодня это покажется смешным, но было так.
С таким же трудом внедрялись трубные ключи КТГ, КТГУ, новые штанговые ключи, вертлюги ВЭ-50 и некоторые другие агрегаты. Только возмущение механиков со всех концов Советского Союза, которое было оглашено на Всесоюзном совещании при МНП СССР в 1977 году, открыло «зеленый свет» передовой технике башкирских заводов.
Такие помехи накапливались и в итоге ощутимо отражались на ритмичной работе скважин. А от долговечности работы скважин напрямую зависит выполнение плана добычи. Из-за сбоя работы подземного оборудования скважин простои доходили при серьезных авариях до нескольких месяцев. Ведь работоспособность скважин на 90% зависит от работы подземного оборудования, расторопности «подземников». Остальные 10% — от работы наземного оборудования. Цифры эти взяты просто из опыта инженера, проработавшего в области подземного ремонта четверть века. В организации подземного ремонта скважин (ПРС) было много неурядиц.
…В 50—60-е годы прошлого века бригады ПРС работали по сдельному тарифу. Сколько операций сделал, сколько «концов прогнал» — сколько штук труб, насосных штанг поднял (спустил) — в зависимости от того по расценкам и получал. А сколько будет работать скважина до следующего ремонта, сколько она будет давать нефти, мало кого из бригады ПРС интересовало. Качество их больно не волновало.
В премиальной системе, правда, была предусмотрена надбавка к тарифам за выполнение и перевыполнение плана добычи в целом по НГДУ. Но это не воспринималось как достижение бригады ПРС. Если план добычи не выполнялся, «подземник» в этом себя виновным не считал. Чтоб много заработать, ему надо было «гнать концы». Фактически гнать или на бумаге цифру нарисовать. Дело доходило до абсурда. Иной раз шустрые ребята при ремонте скважины на верхней части колонны штанг одну крепили с недостаточным моментом свинчивания, зная, что через несколько дней на этом месте случится отвинчивание. Они приедут, ликвидируют его, напишут: отворот был на самом низу, а не на верхней части. Скважину такую старались подобрать на красивом месте природы: и отдохнешь, и заработаешь.
Такие же хитрости применялись при обрывах штанг. Обычно штанга обрывается в верхней части. Наибольшая нагрузка от веса приходится сюда. А «подземник» показывает обрыв на самом низу. Ему выгоднее показать количество поднятых и спущенных штанг. Их надо умножать на два, так как с ловителем еще сгонять надо за оборванной штангой.
По их искаженной информации институт БашНИПИнефть выводил рекомендацию по спуску утяжеленной колонны штанг в нижней части, то есть прямо над насосом. Спускали штанги диаметром 25 мм вместо 15 мм. Такое предложение не могло привести к сокращению числа обрывов. Скорее, наоборот: нагрузка ведь в точке подвеса значительно возрастает. Так люди без особо высокого образования утирали нос кандидатам и докторам наук. Как говорится, голь на выдумку хитра.
Еще со всех бригад ПРС в институт отправлялись все оборванные части штанг для анализа причин поломок. Хоть их отрезали длиной 40—60 см, все ровно набирались тонны металлолома, полученного таким вот хитрым способом. Естественно, полезных советов против обрывности ни заводчане, не нефтяники не получали. Штанги обрываются от усталости металла, отработав честно свои один миллион циклов. Очерский завод всегда выпускал качественные штанги, и к ним никогда претензий не было. Все когда-нибудь изнашивается, обрывается. Просто не стоило ворошить кучу металлолома от бригад ПРС.
Когда говорим о хитростях «подземников», нельзя их принимать за системное явление. В целом служба подземного ремонта — самая сложная, тяжелая по сравнению с другими службами.
Сами подземники сильно страдают от методов поддержания пластового давления. Как известно, закачка воды искусственно поддерживает переливание или даже фонтанирование скважин. Вот встает бригада ПРС на такую скважину, а работать не может. Скважина переливает, так как нагнетательные скважины не остановлены. Главный геолог (а работа нагнетательных скважин — его прерогатива) не разрешает их останавливать. Он обосновывает свое действие, скорее — бездействие, тем, что прекращение закачки приведет к резкому падению дебита близлежащих скважин. Его не волнует: будет работать «подземник» в нормальных условиях или под жидкостью.
«Подземнику» тяжело разобраться в этих противоборствующих теориях. Еще тяжелее работать под искусственным фонтаном. Иногда и не может работать. Задавить скважину не всегда удается из-за недостаточности удельного веса задавочной жидкости. Нередко бывают простои бригад в ожидании разрядки скважины. В каком случае больше страдает добыча — надо разобраться.
…В начале 80-х годов бригады ПРС начали работать по так называемой безнарядной системе. Теперь на первое место ставилось качество ремонта. Бригады получали зарплату в зависимости от того, не превышает ли количество простаивающих скважин нормативное по вине работы подземного оборудования. Если межремонтный период работы скважин растет, количество простаивающих сокращается — зарплата «подземников» растет пропорционально этому показателю, вне зависимости от количества свинченных труб.
Такая система коснулась и механической, и электрической служб. По чьей вине стоит скважина — та служба и отвечала.
О производительности труда в нефтянке четко судить сложновато. Если «подземник» или станочник механической мастерской как-то еще могли орудовать конкретными цифрами сделанного объема работ, то промысловики, электрики, автоматчики при безаварийной работе объектов могли жить спокойно.

* * *
Мы привыкли жить широко: нефти у нас всегда было много.
В начале XX века Россия занимала первое место в мире по добыче нефти. В 1901 году в стране получали более 50% мировой добычи. В США — около 40%. В середине прошлого века в мире добывалось 500 млн тонн нефти. В 1951—1975 годах ведущими нефтедобывающими регионами стали Ближний и Средний Восток, СССР, Северная и Южная Америка. Наша страна сохранила свое ведущее место в нефтедобыче. С годами «нефтянка» крепла, росла.
Успешно работали нефтеперерабатывающие заводы. На глазах улучшалась инфраструктура производства и быта. Нефтянка кормила всю страну. К такому положению быстро привыкли — ни одна отрасль народного хозяйства не развивалась, сельское хозяйство даже перешло в регрессию. Наша иждивенческая политика помогла ему туда провалиться.
Страна на нефтяные доллары стала покупать зерно в Канаде, в США. Даже немцы на своих бедных почвах выращивали хлеб и нам продавали. Причиной такой ситуации была не только слабость сельского хозяйства, но и меркантильная политика высокопоставленных чиновников, покупающих заведомо втридорога зерно, муку за границей. Нефтяные доллары уходили за границу и в карманы недобросовестных наших «покупателей».
Экономика страны сейчас держится на нефтедолларах. Нефти много. Хоть и продаем мы ее очень дешево, без финансовой фантазии, ее хватает; спокойно продолжаем сидеть на «игле»…
Всем, кажется, понятно — торговать высокотехнологичными нефтепродуктами гораздо выгоднее, чем сырой нефтью. Но, тем не менее, все продолжается по-старому. Мы продаем дешево нефть, а нам из нее втридорога возвращают машинные масла, реагенты, химикаты. Мы за это еще их хвалим. Сегодня для наших нефтеперерабатывающих заводов покупаем оборудование, аппаратуру всякую у немцев, голландцев, французов. А ведь после войны наши специалисты сами учили иностранцев азам нефтеперегонки, обеспечивали оборудованием.

* * *
В послевоенные годы, вплоть до сумбурных 90-х, в стране очень популярными были два лозунга: «экономика должна быть экономной» и чуть раньше появившийся — «кадры решают все».
Под первым лозунгом жили и работали долгие годы. В том числе и ученые-экономисты. Лозунг был крылатым, поэтично-звучным, но если глубже вникнуть в его суть — безграмотным и абсурдным. Ведь экономика включает в себя весь сложный комплекс производственных сил, производственных отношений; там много моментов, пунктов, касающихся не бережливости, а максимально возможных затрат и т.д.
Если вникнуть в суть второго лозунга, то здесь можно выделить два слоя суждений. Первый слой поверхностный. Что значит «кадры решают все»? Конечно — кадры решают. Люди. А как иначе? Не роботы же решают, а — люди. А кто решает проблемы? Специалисты — подготовленные, образованные рабочие, ИТР. Чем выше их мастерство, тем успешнее решаются задачи, выполняются планы. Вот отсюда начинается более глубокое понимание лозунга. Перед тем, как глубоко влезть в эту область, необходимо остановиться на действующем во все времена существования нефтянки в России принципе взаимопомощи, передачи опыта, распределения опытных работников по новым месторождениям.
Всегда помним, какую огромную роль в формировании и становлении трудовых коллективов нефтяников Башкортостана сыграли опытные специалисты, прибывшие из Азербайджана, Чечено-Ингушетии и Краснодарского края. Далее башкирские нефтяники помогали становлению коллектива «Татнефти». Начиная с 60-х годов рабочие и специалисты двух братских республик, верные славным традициям, оказывают огромную помощь сибирским нефтяникам, посылая в Тюменский край своих работников.
А в 1984 году, согласно Постановлению ЦК КПСС, «Башнефть» и «Татнефть» взяли шефство над всеми нефтегазодобывающими предприятиями Сибири.
Сибиряки долгое время не справлялись с поставленными задачами. Например, из четырех НГДУ, которые сегодня входят в состав «ЛУКОЙЛ»а, только одно — Лянторское НГДУ выполняло план. Руководил этим коллективом Назаргалеев Мухтар Бахтиевич — воспитанник ишимбайских нефтяников.
В 1985 году все предприятия уже работали отлично. С помощью «Баш­нефти».
Большая помощь была оказана нефтяникам Удмуртии, Оренбуржья.
Сегодня высококвалифицированных специалистов из Башкортостана можно встретить на промыслах Сибири, Белоруссии, Мангышлака, Казахстана, Украины, Ухты и других регионов. Они достойно продолжают славные традиции, выполняя свой профессиональный и патриотический долг при решении поставленных перед ними задач. Постоянную помощь оказывают наши нефтяники развивающимся странам — Ираку, Алжиру, Сирии, Йемену...
Если даже поверхностно просмотреть схему продвижения кадровой политики, можно прийти к осмыслению тезиса «кадры решают все». В нем лежит интересная идеология. Видимо, авторы лозунга не ограничивались в своем призыве только тем, чтобы понять, подчеркнуть роль человека в отличие от машин и механизмов. Они заложили в этом понятии воспитание человека труда, патриота предприятия, отрасли, энтузиаста. Хотели видеть человека, радующегося своему высокопроизводительному труду, счастливого, когда он преодолевает трудности, препятствия, не пасует перед неудачами.
Когда человек стремится к высоким показателям производства, к улучшению условий жизнедеятельности, добивается успехов благодаря своим способностям — можно уверенно сказать: «Кадры решают все!»
Если бы у нас не было замечательных кадров — патриотов, если бы не было системы подготовки специалистов, «нефтянка» могла бы постоянно сохранять передовые позиции в экономике?! Если бы не было таких кадров, как И.М.Губкин, А.А.Блохин, Е.В.Столяров, как развивалась бы башкирская неф­тяная промышленность?!
Нефтянка кормила и кормит страну, еще долго будет кормить… Она добросовестно служит народу. Безропотно подчиняясь своему хозяину — государству. Но в смутные времена 90-ых годов «младоуправленцы» страны, наряду с заводами, фабриками, бросили ее на произвол судьбы. Вернее — отдали в руки предпринимателям-олигархам, главный интерес которых — обогащение. Неф­тянка сейчас безмолвна, не может заявить, что природные богатства — это богатства народа и принадлежать они должны только ему. Предприятия, созданные великим трудом многих тысяч башкирских нефтяников, не должны оказаться в руках кучки олигархов, далеких как от народа, так и от самих нефтяников. Нам следует помнить, что нефть на сегодня — главная наша кормилица, и таковой останется еще на долгие годы. Нам, башкортостанцам, следует относиться к нашей нефтянке со всей ответственностью настоящих хозяев.

Ренат НУРЕТДИНОВ


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2017