Этнографический аспект изучения башкирских шежере

 Вадим Мазитов,
кандидат исторических наук

Этнографический аспект изучения башкирских шежере


На этнографическую ценность башкирских родословий неоднократно указывали крупные исследователи данных памятников [Родословная башкир юмран-табынской волости со сведениями титулярного советника и кавалера М.Уметбаева, дополненная относящимися к ней документами, 1997. С.82.; Башкирские родословные, 2002. С.411, 412]. Анализ башкирских шежере может дать определенные сведения по культуре, хозяйству, обычаям и традициям прошлого.
Изучаемые источники богаты этнографической информацией самого различного характера — от описания человека, его характера, занятий, образования, отношения к службе до описания быта, различных традиций и т.д. Немало сведений в шежере о хозяйстве башкир. По шежере основой хозяйства башкир вплоть до присоединения Башкирии к Русскому государству являлось скотоводство [Башкирские шежере, 1960. С.32, 73, 78]. Данное положение довольно подробно освещено в научной литературе и исторических сочинениях. Английский путешественник Энтони Дженкинсон, побывавший в 1558 г. в стране «по левую сторону Волги от Камы до Астрахани», пишет, что жители этой страны — «скотоводы и имеют большое количество скота, который и составляет их главное богатство». Они «едят много мяса, преимущественно конского, и пьют кобылье молоко» [Английские путешественники в Московском государстве в XVI в. М., 1937. С.169, 170]. Тем не менее, при господстве скотоводства у башкир некоторое развитие получило земледелие. В шежере башкир племени юрматы при описывании событий XIV—XVI вв. есть следующее упоминание: «Однажды годы пришли голодные. Зима была долгая… хлеба совсем не уродились» [Башкирские шежере, 1960. С.32]. Известно, что земледелие было в небольшой степени развито у кочевых народов. Так, например, согласно китайским источникам, земледелие существовало у гуннов, в частности, отмечено наличие пашен. Сведения письменных источников были подтверждены в ходе археологических раскопок гуннских поселений и могильников, где были обнаружены зерна проса (раскопки гуннского могильника в 1928—1929 гг. в Ильмовой пади Г.П.Сосновским, раскопки Иволгинского городища в 1949—1950 гг. А.П.Окладниковым) [Давыдова, Шилов, 1953]. Профессор А.П.Чулошников отмечает, что хозяйство башкир даже на ранних этапах не было однородным [Материалы по истории БАССР, 1936. Т.1. С.5]. Об этом свидетельствуют некоторые архивные документы. Так, например, в сказке служилых иноземцев, ездивших в 1675 г. в башкирские волости с торговыми целями, сказано: «А той де Ногайской дороги все башкирцы пашню пашут и хлеб сеют по старым своим зимовьям и хоромы строят…» [Материалы по истории БАССР, 1936. Т.1. С.204—205]. И.Г.Георги в книге «Описание всех обитающих в Российском государстве народов» писал: «Главный промысел Башкирцев есть скотоводство; но при том упражняются они несколько в землепашестве, звериной ловле и добывании крушцов, где есть изобильныя оными горы» [Георги, 1799. С.7]. Аналогичное сообщение оставил П.С.Паллас в книге «Путешествия по разным местам Российского государства» [Паллас. СПб., 1776. С.28]. Упоминание неурожая при описании событий XIV—ХVI вв. в шежере башкир-юрматинцев скорее всего является позднейшей припиской, но гипотезу о более раннем (XIV—ХVI вв.) наличии зачатков земледелия у некоторых башкирских родов и племен полностью отрицать мы не можем. Научное изучение данной гипотезы — предмет специальных исследований.
Приведенные выше сведения шежере башкир племени юрматы современный исследователь Ю.М.Юсупов соотносил с периодом голода и начавшихся междоусобиц в Ногайской Орде во второй половине 50-х гг. XVI в. [Юсупов, 2009. С.93]. В шежере довольно интересны сведения о формах семьи. По родословной видно, что башкирам бурзянского рода были известны малая и сложная формы семьи, а также древний обычай экзогамии и эндогамии [Асфандияров, 1998. С.168].
В башкирские родословные записи вошли различные эпосы, предания, легенды. Например, в шежере башкир рода карагай-кипчак племени кипчак «вписан» сюжет известного башкирского эпоса «Кусяк-бий», не имеющего аналогов в фольклоре других современных тюркских народов [Башкирское народное творчество, 1973. С.83—104]. Содержание эпоса вкратце следующее: на башкирской земле правит хан Мэсем; ничто не омрачает жизнь кочевников. Но вот появляется в стране дракон (аждаха; варианты — лев или просто страшное животное), который пожирает людей. Мэсем-хан призывает подвластные ему племена на борьбу с драконом. Дракона убивают, но из-за честолюбия родовых вождей, каждый из которых стремится прослыть победителем, возникает соперничество, вылившееся в жестокую междоусобную борьбу [Башкирское народное творчество, 1973. С.83—104]. Мэсем-хан, как предводитель башкир, известен также по другому эпосу — «Акбузат» [Сагитов, 1972. С.36—41].
В старинном шежере племени юрматы заложено предание, повторяющее сюжет эпического сказания. Еще в те времена, когда юрматинцы кочевали в долинах рек Зай и Шешма, «на их земле неожиданно появился дракон. Находился он на расстоянии одного дня и одной ночи (ходьбы). С тех пор прошли многие годы, с ним боролись. Много людей погибло. После этого дракон исчез. Затем ханы стали (между собой) соперничать. Став врагами, (они) подняли меч один на другого» [Башкирские шежере, 1960. С.31; Археология и этнография Башкирии, 1968. Т.3 С.236]. Помимо информации, которая может пролить свет на вопросы этнополитической истории, эпос и шежере, как видно из приведенного текста, содержат сведения о борьбе со змеем. Упоминание дракона в эпосе и шежере у башкир связано с мифологией о драконах, которая была отражена почти у всех народов Евразии (в том числе и у тюркских народов), а также с культом змеи у башкир в частности. Известно, что культ змеи у башкир был довольно широко распространен, в том числе и в доисламский период. Ахмед ибн-Фадлан, во время путешествия из Багдада в Волжскую Булгарию побывавший в 922 г. у башкир, писал, что часть башкир-тюрков поклоняется 12 богам, другая часть различным змеям, птицам и другим тотемным животным [Ковалевский, 1956. С.130—131]. Различные тотемистические представления у башкир, таким образом, были развиты с древнейших времен и нашли отражение в преданиях, легендах и шежере. О культе змеи у башкир и его значении существует немало современных исследований [Хисамитдинова, Торма, 1997; Сулейманова, 1992; Илимбетова, 1999]. Таким образом, культ змеи и мифология змея или дракона были развиты у башкир с древности, о чем сохранилось немало преданий. Например, в «Материалах по истории города Уфы» Д.С.Волкова было сохранено башкирское предание, согласно которому уход ногайцев из г.Уфы на р.Дему был связан с тем, что «стал будто бы являться из близлежащей пещеры огромный змей, который приползал в город» [НА УНЦ РАН. Ф.23. Оп.1. Д.2. Л.8]. Возможно, данное предание является одновременно отражением этнической мифологии башкир.
Башкирские родословия — наиболее ранний источник об институте аманатства, который являлся неотъемлемой частью жизни башкир со времен Золотой Орды. В шежере сохранились сведения о Сурабан-бие из племени табын, который во времена Ивана Грозного был заложником в Казани, «где и умер» [Башкирские шежере, 1960. С.80, 200]. Данные сведения ценны тем, что косвенно подтверждают гипотезу о том, что институт аманатства уже существовал к моменту присоединения к Русскому государству. Этой же точки зрения придерживался известный исследователь аманатства А.З.Асфандияров [Асфандияров, 2006. С.55—57].
Башкирские родословия являются также уникальными документами по этнической генеалогии башкир. Генеалогическая достоверность данных документов подтверждается современными исследованиями шежере [Башкирские родословные, 2002. С.411]. В шежере представлены генеалогии различных биев, тарханов и т.д., реальное существование которых можно проверить по другим источникам: ханским ярлыкам, архивным документам, топонимам, фольклорному материалу, археографическим памятникам и т.д. Данный тезис подтверждается на примере усерганских шежере.
Практически все варианты шежере племени усерган в ранних генеалогических звеньях содержат сведения о легендарном родоначальнике — Муйтен-бие, который известен по ряду других источников. Согласно мнению известного филолога, академика Г.Б.Хусаинова, этноним «муйтен» известен в истории нашей эпохи, как родовое подразделение не только башкир, но и узбеков, каракалпаков [Башкироведение, 2004. С.234—235].
Следует отметить, что в родоплеменной структуре каракалпаков также существовало племя усерган, предводителем которых, по преданиям и шежере, назван Муйтен-бий. По мнению этнографа Р.Г.Кузеева, профессора Б.Х.Юлдашбаева и других исследователей, племя усерган является одним из крупнейших древнетюркских племен, составившим вместе с другими племенами в древности ядро башкирского народа [Кузеев, 1974. С.129—131; Юлдашбаев, 1972. С.26]. Помимо этого, Муйтен-бий, как легендарный тюркский правитель, известен по другому источнику — «Дафтар-и Чингиз-наме» [Усманов, 1972. С.109]. И, наконец, в башкирском фольклоре существует одноименная песня о Муйтен-бие. Согласно исследованиям, эта песня принадлежит к одному из древнейших и не дошедших до современного времени жанров песенного творчества — харнау. В песне Муйтен-бий воспевается как правитель крупного союза четырех племен [Материалы и исследования по фольклору Башкирии и Урала, 1974. Вып.1. С.254, 260, 262]. В современной исторической литературе разработана научная концепция, согласно которой у башкир существовали крупные этнополитические объединения [Мажитов, Султанова, 2004. С.181—193]. Учитывая этот факт, а также целый ряд источников о Муйтен-бие, приведенных выше (исторические источники — «Дафтар-и Чингиз-наме», шежере, этнонимия и этнические параллели с каракалпаками, башкирский фольклор и т.д.), можно предположить, что сведения усерганских шежере о Муйтен-бие достоверны, а также то, что он был не только реальной исторической личностью, но и крупным правителем, зафиксированным в исторической памяти и фольклоре тюркских народов [Материалы и исследования…, 1974. Вып.1. С.254, 260]. Эти сведения имеют косвенные подтверждения в общем шежере юго-восточных башкирских племен — кипчак, бурзян, усерган, тамьян, а также подтверждаются современными исследованиями существования у башкир и их ближайших предков крупных этнополитических образований и, в частности, согласно Р.Г.Кузееву, союза семи племен юго-восточных башкир («ете ырыу») известного также как «дүрт олос» («четыре улуса») [Башкирские шежере, 1960. С.71, 75, 194; Мажитов, Султанова, 2004. С.181—193; Юсупов, 2009. С.110—111].
Родословия, помимо генеалогических схем, содержат информацию об их этнической принадлежности — в шежере зафиксированы название рода, родовая атрибутика (родовое дерево, родовой знак (тамга), боевой клич (оран) [Башкирские родословные, 2002. С.414]. Это является одним из отличий шежере от просто генеалогий отдельных семей и фамилий (например, от «родословцев» русского служилого дворянства XVI—XVII вв. [Эскин, 2003. С.165—178]. Так, например, согласно М.А.Усманову, родословия оседлых народов — русских, татар и других, носят характер семейно-фамильных генеалогических записей (преданий), в то время как у башкир преобладают родовые и племенные генеалогии [Усманов, 1972. С.171, 172].
Как отмечено выше, в рассматриваемых рукописях шежере сохранились различные атрибуты рода — дерево, тамга, птица, опознавательный клич. По шежере юрматинцев: дерево — ива, птица — балабан, тамга — «вилы», опознавательный клич — «Аҡ түбә». Шежере также дает нам представление о родовых атрибутах кипчаков: боевой клич — «Туксаба», дерево — вяз, птица — беркут, тамга — арабская буква «даль». В шежере племени мин также отразились родовые атрибуты: дерево — береза, птица — ястреб, боевой клич — «Алас», тамга — «пара ребер» [Башкирские родословные, 2002. С.414]. Наибольший интерес представляют сохранившиеся в шежере тамги, которые исторически достоверны и имеют определенную уникальность.
Башкирские родословия сохранили ряд сведений о происхождении, ранних этапах формирования отдельных родов и племен. Так, например, согласно шежере, предки башкир-кипчаков проживали в составе крупного кипчакского этноса в бассейнах рек Дон, Волга и Яик, в Прикаспии и имели свой город — Сардак. Сведения шежере подтверждает летопись Ибн ал-Асира (XIII в.), в которой, помимо этого, описывается начавшийся процесс миграции кипчакских родов. Об обширной территории Дешт-и-Кипчак, населенной кипчакскими родами и племенами, сообщают арабские авторы ал-Омари (XIV в.), Ибн Халдун (XVв.), ал-Калкашанди (XVв.) [Золотая Орда в источниках. Т.1. Арабские и персидские сочинения. М., 2003. С.105, 176, 188].
Башкирские родословные — это также уникальные источники по развитию башкирских родовых структур в период XVII—ХIX вв. Отражение этого развития — формирование населенных пунктов башкир.
Таким образом, изучение башкирских родословий (шежере) позволяет выявить и доказать этнографическую ценность данных источников, сделать некоторые предварительные выводы.
В родословиях содержатся ценные сведения о быте, хозяйстве, родовых атрибутах, общественном строе башкир.
Шежере — источник, содержащий информацию о социальном и политическом строе башкир XIII—XVI вв.
Включение фольклора, эпосов, преданий башкир в шежере носит не системный, а эпизодический характер, в отличие от проверяемых исторических фактов и сведений. Кроме того, некоторые сюжеты, отраженные в преданиях, фольклоре, в шежере даны в достаточно реалистичном плане и лишены каких-либо мифологических и сказочных мотивов.
Башкирские родословия — уникальные источники по происхождению и развитию башкирских родов и племен. Отражение этого развития — формирование населенных пунктов башкир в XVII—XIX вв. В шежере отражены генеалогии части населения того или иного населенного пункта, что позволяет в совокупности с другими источниками и материалами реконструировать и территориально привязать процесс родового дробления этнографических групп башкир, детализировать и конкретизировать основные изменения на определенном хронологическом отрезке.

Вадим Мазитов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018