На журнал "Ватандаш" можно подписаться в любом почтовом отделении РФ. Индекс - 78384.//Подписка по каталогу «Почта России» через ФГУП по РБ для индивидуальных подписчиков.//Альтернативная (льготная) подписка через редакцию.






Певец справедливости, добра и света

Ахмет Давлеткулов,
доктор философских наук
 

Певец справедливости,
добра и света

В последние три десятилетия заметно возрос интерес к личности, биографии и творческому наследию башкирского поэта-просветителя XIX века Мифтахетдина Акмуллы. Одними из первых еще в 60—80 гг. прошлого столетия, в эпоху советского воинствующего атеизма, изучению его творчества посвятили серьезные исследовательские труды ученые-филологи Ахнаф Харисов, Рашит Шакуров, Ахат Вильданов и публицист Марсель Кутлугаллямов. Социальная смелость вышеуказанных авторов должна получить соответствующую оценку не только потому, что это была одна из самых малоизученных тем, но и потому, что поэзия Акмуллы своими корнями глубоко связана с нравственными постулатами ислама. Сам литературный псевдоним «Акмулла», который самым естественным образом закрепился за поэтом во время пребывания в казахских степях, переводится как «Светлый мулла». А всякая религиозная тематика и терминология в советское время воспринимались как враждебные официальной государственной идеологии.
Художественный образ великого поэта воссоздали в своих произведениях известные писатели и публицисты Кирей Мэргэн (драматическая повесть «Прерванная мелодия», 1966), Г.Шафиков (повесть «Акмулла», 1986), Я.Хамматов (роман «Сыр-Дарья», 2000), посвятили ему свое перо и авторы более позднего времени: поэт Р.Нигматуллин, драматург Н.Гаитбаев, татарский поэт М.Аглямов.
О возрастающем общественном интересе к поэзии и жизни Акмуллы красноречиво говорят такие факты: крупнейшему в республике вузу — Башкирскому государственному педагогическому университету — присвоено его имя, на площади университета установлен памятник Акмулле, на факультете башкирской филологии создан функциональный научно-методический кабинет М.Акмуллы, собравший изрядное количество материала, дающего информацию и сведения биографического и исследовательского характера. Музей имени М.Акмуллы открыт и функционирует на родине поэта, в деревне Туксанбай Миякинского района, где экспонаты собраны учеными-исследователями, энтузиастами, родственниками и просто любителями поэзии. Традиционными стали ежегодно проводимые Международные научно-практические конференции, посвященные его творческому наследию, так называемые «Акмуллинские чтения», на которые съезжаются не только со всей республики, но и из различных регионов России и ближнего зарубежья.
Три родственных народа — башкирский, казахский, татарский — называют его своим народным поэтом.
Повесть Фаниса Янышева «Завет Акмуллы» является художественным воспроизведением одного из драматических моментов жизни Акмуллы — его приезда в венценосную столицу Российской империи Санкт-Петербург в 1872 году. В 1867—1871 годах он сидел в тюрьме города Троицка по доносу казахского старшины Исянгильды, оскорбленного остроумным ответом поэта на его попытку обидеть, унизить бездомного «истяка» (так называли башкир казахи). Власти обвинили Акмуллу в уклонении от воинской службы и заточили в троицкую тюрьму, с последующим пребыванием в штрафной роте. После выхода из тюрьмы исстрадавшийся унижениями Акмулла решил добиться реабилитации своего имени, чести, достоинства и освобождения от предстоящей службы в арестантской части. Это возможно было только по высочайшему повелению самого императора Александра II. Естественно, познавший на своем опыте суть социально-сословных иерархических отношений в России поэт-скиталец понимал, что без покровительства влиятельного лица во Дворец царя ему не попасть, и потому оказался в доме управляющего административными и хозяйственными делами царской армии полковника Султана Губайдуллы — Чингизхана. Большую поддержку оказывает Акмулле и бывший воспитатель Султана Губайдуллы, духовный наставник хазрет Ахметшах. Остальные события, описанные в сюжете произведения, связаны уже с мытарствами поэта-просителя в высочайших кабинетах царских чиновников.
К этому времени, как уже было сказано, поэт прошел большую жизненную школу. Родившийся в 1831 году в башкирской деревне Туксанбай Иль-Куль-Минской волости (ныне Миякинский район РБ) Белебеевского уезда, проучившийся в медресе соседних деревень у местных мулл, но жаждавший более глубоких знаний Мифтахетдин едет в довольно известное Стерлибашевское медресе, а затем держит путь в сторону Оренбурга. Поступает в медресе города Троицка, по окончании которого занимается преподаванием. Видимо, призванием этого незаурядного человека было странничество, где-то по своей воле, а где-то по чужой — Акмулла постоянно меняет место жительства.
А воля его была такова: сеять разумное, доброе и вечное среди своего народа. Мифтахетдин кочует из деревни в деревню, учит и детей, и взрослых, призывает к знаниям:

«Мои башкиры, учиться надо, учиться,
Много невежд среди нас, образованных мало»…

Он на ходу импровизирует, высмеивает напыщенных баев, жадных, невежественных мулл, увеличивая этим число своих недоброжелателей и ненавистников. Ему уже тесно в родных просторах, и он оказывается в казахских степях. Простолюдины принимали его как своего, предоставляли ему кров. Но Акмулла, высмеивающий лень и безделье, нигде не был прихлебателем, на телеге у него было два отсека: в одном хранились рукописи и книги, в другом — столярные и плотницкие инструменты, которыми часто пользовался. Поэтическая лексика его изобилует и казахскими словами. Песни родственного народа, дастаны, жырау и творчество акынов только обогатили творческий опыт поэта.
Настоящими жизненными университетами стало пребывание с 1867 по 1871 годы в троицкой тюрьме. В беседах с хазретом Ахметшахом Акмулла говорит: «… в тюрьмах сидят и образованные люди…» Благодаря им он освоил русский и французский языки, познакомился с культурой, литературой этих народов.
Стараясь быть верным исторической и художественной правде, автор изображает реальный Петербург, его архитектурный колорит, великолепие и роскошь, вводит в действие реальные исторические лица. В рамках жанра ему удалось передать и историческую, социально-политическую обстановку в России: теракты на царя, страх властей и упреждающие контрмеры, когда каждого подозревают в неблагонадежности и наказывают без разбора. Вот в этой атмосфере оказался и наш герой, который не является исключением, наоборот, еще больше настораживает блюстителей порядка. Но повесть по объективным законам литературного творения раздвигает границы личных проблем героя, связывая его судьбу со всеобщей народной, в его судьбе отражается участь всего башкирского народа в составе империи.
К описываемому в повести моменту Акмулла был уже достаточно известным в тюркоязычном мире, знали его и в Петербурге. Подтверждением тому является сердечное отношение к нему хазрета Ахметшаха, милостивый прием самого Султана Губайдуллы, владеющего и европейской, и восточной культурой, считающего себя сыном двух народов: казахского и башкирского, поскольку его мать — жена казахского хана Жангира ханша Фатима — была дочерью башкирского муфтия из Оренбурга. Трудно представить, как сложилась бы судьба поэта, гонимого и своими, и чужими правителями, если бы не благосклонное отношение к нему Султана Губайдуллы. Но автор тут тонко дает читателю понять причины такого доброго отношения: Акмулла когда-то в далекой молодости спас Султана Губайдуллу от верной гибели. Если этот поступок для Мифтахетдина был логическим проявлением его естественной человеколюбивой сути, то для Султана Губайдуллы помощь, оказанная поэту в Петербурге, скорее всего, была актом ответной благодарности за свою спасенную жизнь, нежели исполнением своих данных властью и законом функций.
Махина власти со страшной силой давит на беззащитного, не облеченного ни сословными привилегиями, ни богатством человека. Тот вожделенный идеал власти, о которой мечтали лучшие умы, правящей и зависящей только от законов, предстает особенно недостижимым, когда царские слуги, причем в одних и тех же лицах, то прогоняют Акмуллу с площади, то любезничают с ним за столом, который как бы устраивают в его честь, и тут же, заполучив в руки от курьера злополучную бумагу, тащат его в подвал и жестоко бьют. Чем бы это закончилось, если бы там случайно не оказался Султан Губайдулла, угадать нетрудно. Знающему историю и литературу читателю, естественно, вспоминается судьба русских поэтов, писателей, мыслителей, воспевавших идеалы свободы, защищенных законами; судьбы опальных Пушкина, Лермонтова, Герцена, Чернышевского и других. Принадлежность к титульной нации, а также сословный иммунитет спасали их от такой унизительной для достоинства физической расправы, какая была совершена над Акмуллой в подвале Министерства внутренних дел после иезуитского застолья. Здесь очевидны национальная дискриминация, социально-сословное неравенство. Таким образом, автор связывает в один сложный, неразрешимый узел и социальные, и национальные проблемы.
Эпизоды, изображенные в приемной Александра II, а затем в его кабинете, застолье в хоромах Министерства внутренних дел, избиение Акмуллы в подвале являются кульминационными не только в плане композиционной структуры повести, но и в плане художественного развития сюжета. Автор произведения описывает их как в калейдоскопе, быстро, стремительно; героя несет среди этого потока событий как щепку, у читателя нет возможности следить за той душевной бурей, которая, несомненно, разыгрывалась в душе поэта. А момент явно очень напряженный: человеку, утверждающему высокие идеалы, предстоит выдержать, не пасть ни духом, ни телом перед своими мучителями.
Мотив враждебности между светлым миром Акмуллы и царскими чиновниками звучит с самого начала повести: он чувствует себя неуютно среди этого великолепия и роскоши, далек от любования и восхищения ими, весь его организм, словно натянутая струна, застыл в ожидании затаившейся где-то враждебности; и она не заставила себя долго ждать — появляется в облике грозного жандармского офицера с нагайкой и начинает гнать Ахметшаха и его гостя с площади. Чувство обреченности, зависимости от чужой воли усиливается одной художественной деталью: на Дворцовой площади в этот момент появляется роскошная карета, из которой выходит богато одетая дама, прогуливается некоторое время и быстро удаляется. Затем на то место, где она стояла, слетается стая белых голубей, среди которых в глаза обруганному и оскорбленному жандармским офицером Акмулле бросается одинокая маленькая голубка, с которой он невольно сравнивает себя. Сомнения терзают его: поймут ли его здесь эти увешанные золотыми эполетами люди, ведь вся его судьба сейчас в их руках. Какое они решение примут, или снова ждет тюрьма?
Автор подчеркивает враждебность венценосной столицы еще одной повторяющейся деталью — Акмулла физически плохо себя чувствует, каждый раз заболевает при столкновении с представителями власти и, надо полагать, не только от сырого климата; и его тонкая душа, и организм каждой клеткой не воспринимают этот чужой мир. Так уж устроены люди: в то же время сопровождающий его по городу Ахметшах, воспитатель и приближенный Султана Губайдуллы, полковника и административного деятеля при царе, на покровительство которого надеется гонимый поэт, постоянно рассыпается в верноподданических излияниях в адрес царя, властей, не забывая при этом обращаться и к Всевышному, чувствует себя своим в этой среде, как рыба в воде. Он хорошо знает город, историю России, властные структуры, посвящает своего гостя и в тонкости архитектурной палитры столицы.
Из всех обитателей дома Султана Губайдуллы более близок Акмулле исполняющий обязанности медика и гувернера француз Ян Де Фонише. Много общего между ними: любят стихи, башкирский поэт знаком и с французской поэзией, понимает язык; оба просты и общительны. Де Фонише искренне помогает больному, сочувствует его горькой судьбе и пытается всячески облегчить его положение. В их сближении немаловажную роль играет и социальная общность: оба они зависимые люди, не облеченные ни властью, ни богатством.
Противостояние между поэтом и властями достигает своего накала в царском дворце. Автор отваживается изобразить реальные исторические лица государства: самого императора Александра II, шефа жандармов графа Петра Шувалова, министра внутренних дел генерал-адъютанта Александра Тимашева, государственного секретаря Дмитрия Сольского. Они едины в оценке личности Акмуллы: для присутствующих в кабинете царя и его самого он просто «дикий туземец, басурман, кочующий по степям со своей домброй под предлогом обучения детей…» И по происхождению то ли башкирец, то ли киргиз-кайсак (раньше казахов так называли). Ни у кого из них этот дикий кочевник не вызывает интереса, тем более им невдомек, что перед ними образованный, с глубоким умом и высокой духовностью человек. И сам Александр II, вопреки современной тенденции к героизации и канонизации его облика, автором произведения представлен как правитель равнодушный, лишенный сочувствия отдельной личности. Он погружен в этот момент в более «важные» дела: озабочен судьбой и здоровьем своей фаворитки Екатерины Долгорукой; затерялась тетрадь с переводом романа Л.Н.Толстого «Война и мир», написанная специально по воле царя от руки; Германия не пропускает через свои границы невыделанную российскую пушнину на территорию Франции…
Не могли предположить эти ослепленные силой своей власти люди, что через столетие имя этого поэта вновь станет известным всему тюркоязычному миру и не только; что три народа — башкирский, казахский, татарский — назовут его своим великим поэтом, просветителем, будут восторгаться глубиной философской мысли, облеченной в поэзию. Акмулла — просветитель в самом широком смысле этого слова, призывающий к образованию: «учитесь, мои башкиры, учитесь», к ремеслам, нравственности и духовности. В мировоззрении поэта большое место занимают нравственно-этические проблемы и вопросы воспитания. Поэтичность, образность чудесным образом связаны с обычными земными проблемами человеческого бытия. Поэзия Акмуллы не парит над землей и людьми, она, как и он сам, живет для людей и среди людей.
В беседах с упомянутым выше Яном Де Фонише поэт говорит: «Мне близка реалистическая поэзия. Как поклонник восточной поэзии, смею сказать, что, в отличие от французской, в ней больше философии», — и приводит строки из Омара Хайяма:

С той горсточкой невежд, что нашим миром правят
И выше всех людей себя по званью ставят,
Не ссорься. Ведь того, кто не осел, тотчас
Они крамольником, еретиком ославят.

Этим башкирский поэт подчеркивает духовную близость с поэзией Востока, с которым связывают его общая вера, обычаи и традиции. Созвучны эти строки и с переживаниями, и положением самого Акмуллы, хотя между этими двумя поэтами пролегло время в целое тысячелетие. Прозвучавшие строки сильно всполошили француза, чей народ пережил уже несколько революций, стоивших ему много крови и жизней.
Акмулла вовсе не противопоставляет себя, свое мировоззрение западной культуре, он старается постичь ее, а также стремится приблизиться к русской литературе. Поскольку волей обстоятельств Россия географически оказалась между Востоком и Западом и вобрала в свой состав множество народов и культур, то и должна была принять эти народы и их ценности, но отношение к ним исходит только из позиции силы.
В повести на приеме у царя генерал-адъютант Тимашев в поддержку враждебных выпадов Шувалова говорит: «По-моему, туземцам ни к чему знания. Самое лучшее — это безграмотный, невежественный народ. Невежд легче взнуздать. Когда-то императрица наша Екатерина II при каждом бунте башкир крушила их мечети и медресе. А мы, наоборот, почти ежедневно открываем их. Я предлагаю вместо них строить больше тюрем». Это говорит человек, чья прабабушка была из башкирского рода: его прадед Иван Тимашев, женившись на башкирской девушке, получил в виде калыма семь тысяч десятин земле­угодий от местного населения, потому он пощадил род тамьян от злой кары во время подавления восстания под предводительством Е.Пугачева и С.Юлаева. Напрасно Акмулла обратился с поэтическим посланием-прошением о помощи к его матери Екатерине Загряжской — она вежливо отказала бедствующему поэту. Словно вторит башкирский поэт великому русскому поэту Пушкину, воскликнувшему в отчаянии: «Увижу ль, о друзья, народ неугнетенный и рабство падшее по мании царя?!», когда вопрошает:

«Доколь в этом мире честь и правда
Будут загнаны и осмеяны?
Падут ли бессердечье и безделье,
Придет ли счастье попранным рабам?»

Как бы лихо не преследовало поэта, он верит в торжество справедливости, добра и света. Реабилитацию Акмулла, хоть и с опозданием, но получил, это избавило его от бесчестия и гибели — от службы в штрафной роте. Большую роль сыграл в его освобождении Султан Губайдулла. Но тот факт, что происходит это не как торжество закона над беззаконием и произволом, а как милость, случайно поданная судьбой, навевает отнюдь не светлые мысли. Остается чувство горечи от сознания того, как же трудно жилось и живется человеку, наделенному незаурядным талантом, мироощущением, если он горит желанием раскрыть другим свой мир, поделиться им с ними и повести за собой. Широта восприятия мира — одна из характерных черт личности Акмуллы, именно это и определяет большой круг социальных, этических, нравственных проблем, которые выдвигает поэт-просветитель. Старается он их решать, непосредственно обращаясь к людям (в тюркоязычной поэзии такие обращения называются хитабами):

«Не гордись достоянием отца,
Не хвались красотою лица,
Первое — это лишь быстротечный туман,
Второе — это лишь маска, и скоро смоется она».

И в четверостишиях, и в стихах большего объема у Акмуллы всегда борются антагонисты — противоположные нравственные понятия: свет и мракобесие, разум и фанатизм, труд и безделье, добро и зло, щедрость и жадность… Лаконизм поэтической формы, отточенность, глубина заключенной в них философской мысли делают творения поэта доступными для понимания любого читателя.
Ограниченность временного отрезка из жизни Акмуллы логично сужает и творческую задачу, которую ставит автор повести Ф.Янышев, но отнюдь не умаляет роли художественного поиска и мастерства, которые тонко подмечаются в изображении некоторых лиц; например, царя Александра II. Его огромные голубые глаза в восприятии Акмуллы постоянно «выкатываются», не суля ему ничего хорошего; достаточно изобразить автору «рыжие прыгающие усы» жандармского офицера, как читатель уже понимает, перед кем оказался Акмулла. Вот этих острых, точных деталей недостает в изображении психологического портрета самого главного героя и других персонажей. Думается, это усилило бы художественный колорит достойного нашего внимания произведения.
Автор повести явно не ставит себе целью создание полнокровного художественного портрета Акмуллы, для этого, как сказано выше, явно недостаточны границы жанра повести. Как нам кажется, он также не преследует цель анализа поэтического наследия, эволюции его творчества и философской мысли; он выхватил из богатой событиями жизни странствующего мудреца и философа всего лишь один отрезок и создал произведение без эпилога и пролога, интерес к которым, надо надеяться, поведет читателя дальше к более подробному знакомству с жизнью и творчеством великого поэта-просветителя. Но теплится надежда, что имеющийся фактологический, публицистический и научный материал о жизни и творчестве Акмуллы позволяет приступить к созданию развернутого художественно-биографического портрета в более объемном жанре. Примером может послужить роман-эпопея выдающегося казахского писателя Мухтара Ауэзова «Путь Абая» о великом казахском акыне-просветителе, общественном деятеле Абае Кунанбаеве, значимость которого для восточного мира несомненно огромна.

Давлеткулов А.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2017