Мои предки далекие, кто вы?

Айгуль Андарьянова

Мои предки далекие, кто вы?

Каждый из нас когда-нибудь задавался вопросом и задумывался о том, кем же были его предки. Интерес человека к своим корням возник еще в глубокой древности, когда первобытный человек считал своими предками какое-либо животное или растение. В них человек всегда видел покровителей и защитников. Человека, утратившего свои корни, издавна именовали «Иван, не помнящий родства»; к большому нашему сожалению, в стране выросло не одно поколение таких «иванов». Причина данного явления, безусловно, в самой советской системе, в том общественном строе, который отвергал все, что было ранее, в том числе сложившиеся семейные традиции. В те «лихие» 30-е многие родители, оберегая своих детей, меняли фамилии, скрывали от них правду о происхождении предков.
Однако благодаря кардинальным изменениям в нашей стране и в обществе в целом растет интерес людей к прошлому. Знание происхождения, корней позволяет каждому человеку осознать свою значимость. Повышается ответственность каждого из нас за судьбу своего народа, семьи. Эти знания помогают преодолеть разобщенность и отчуждение в семье. Воспитательную роль генеалогических знаний трудно даже переоценить, ведь в каждой семье есть такие предки, которыми можно гордиться, на которых можно равняться. Возможно, исследование своей родословной — это тот путь, который способен возродить у современного общества утраченный интерес к истории страны, ведь через историю своего рода каждый человек способен познать историю родины. Идет активный поиск истоков и своих генетических корней. Многие люди стремятся выявить и установить имена забытых предков, ознакомиться с их биографиями и общественной деятельностью. По старинным шежере составляются родословные схемы, организуются встречи сородичей и праздники «шежере-байрам». А это значит, что шежере возрождаются, приобретают новую жизнь.
Каждый из нас задумывался о том, кем был его предок. Мой папа, Гумер Андарьянов, один из таких людей. Изучение своей родословной стало для него не только одним из главных хобби, но и смыслом жизни. Я решила расспросить его о том, какие тайны из истории наших предков ему удалось раскрыть, и он рассказал мне следующее.
— Интерес к истории во мне зародился еще со школьной скамьи. Историю в нашей восьмилетней школе преподавал директор Шарифулла Хабибрахманович Терегулов, которого мы, дети, слушались не только из-за того, что он был строгим учителем, но и за то, что было очень интересно на его уроках. Видя мое увлечение историей, Шарифулла-агай хотел, чтобы я поступил на исторический, но судьба распорядилась по-другому. Я всегда внимательно слушал родителей, когда они рассказывали о наших предках. Особенно запомнился рассказ о спорах между представителями рода Дистановых, одни из которых считали себя истинными Дистановами, других — присвоившими фамилию, и наоборот. В нашей деревне Киска-Елга Буздякского района из поколения в поколение передается история или легенда о том, что в царские времена один из зятьев этого рода нажил себе богатство, но не имел при этом знатной фамилии и, чтобы заполучить фамилию жены, которая была потомком Дистан-бия, царскому чиновнику за его услуги отдал в качестве подарка тройку лошадей, запряженную в дорогую карету, со всей упряжью. В те времена это стоило огромных денег. Поэтому я с детства думал о том, что же это был за род, что за ношение такой фамилии можно было не пожалеть такое богатство. Поддерживали мой интерес и сохранившиеся в доме родителей исторические вещи, доставшиеся от моего деда Шакира Андарьянова. Дед служил у крупного уфимского хлебопромышленника и известного мецената, купца второй гильдии Костерина. Начинал службу с посыльного и вырос до приказчика (управляющего делами). Точная дата не известна, но когда дед захотел вернуться домой к престарелым родителям, купец женил его на одной из служанок, в качестве приданого отдал коня с телегой, загрузил туда всякую домашнюю утварь (пос­тельное белье, посуду, одежду и т.д.) и, благословив, отправил домой. Сохранились чайный набор из Кузнецовского фарфора, бокалы с двуглавым орлом на донышке, амбарный замок ручной работы с печатью мастера Демидовского завода и горельефом царя. Помню, в детстве с братьями играли с серебряными ложками, но они сегодня не сохранились. Мой отец — твой дед Махмут, в свое время знатный в округе комбайнер, передовик производства, от него мало что можно было узнать, он сутками пропадал на работе и на партсобраниях, был коммунистом, членом бюро райкома КПСС. Он считал, что наши предки были типтярями, их происхождение — крестьянское, сам он по национальности, согласно его метрической записи — татарин. Когда учился в школе, я узнал, что типтяр — это не национальность, а сословие, то есть безземельный крестьянин, поэтому всегда сомневался в нашей национальной идентичности. Но по-настоящему я увлекся этим в начале двухтысячных, когда в нашей республике заговорили о родословной башкир и началась подготовка к празднованию 450-летия добровольного присоединения Башкирии к Российскому государству. Тогда я перечитал горы книг по истории России, Башкортостана и Татарстана. Когда засиживался в республиканских архивах, в регистрационных книгах увидел записи о том, что эти же самые тома запрашивал и изучал хорошо знакомый многим в Уфе Ш.Х.Терегулов, правда, его интересовали до- и послевоенный период истории деревни Киска-Елга.
Из поколения в поколение шежере рода записывались и передавались по наследству. Потеря шежере считалась большим позором. Вот почему хранили их в укромном месте, редко кому показывали.
Башкирские шежере, как и многие другие виды письменных памятников, подвергались тяжелым испытаниям времени. Особенно варварски обращались с ними в первые десятилетия советской власти, когда все прошлое, старинное огульно отрицалось, критиковалось и разрушалось. По рассказам пожилых людей, в тридцатые годы рукописи и старопечатные книги на арабском, персидском и старотюркском языках целыми возами вывозились из деревень и сжигались. Таким образом, вместе со старинными рукописями и старопечатными книгами были сведены на нет сотни древних родословных записей. Те, кто уважал историю и культуру и дорожил духовным наследием своих предков, прятали книги. Только благодаря счастливым случайностям до наших дней дошли около 150-ти башкирских шежере. В настоящее время они хранятся в архивах и библиотечных фондах Уфы, Оренбурга, Казани, Санкт Петербурга и Москвы, а также в частных коллекциях. В ходе III Всемирного Курултая башкир в 2012 году выяснилось, что очень много информации о знатных башкирах имеется за рубежом и даже в далекой Японии.
Именно благодаря шежере и историческим документам, сохранившимся до наших времен, мы можем сегодня воссоздать историческую картину прош­лых веков.
Мы — потомки многочисленного и могущественного башкирского рода мин. Прежде башкиры жили родовыми общинами. Во главе каждого рода стояли старейшины — бии. Проводились народные собрания родов (йыйын). Всеобщий башкирский йыйын назывался «Курултай» и проводился он у горы Караул-тау возле Уфы, тогда еще «Имян-кала», где восседал ногайский хан, которому подчинялись минцы. Каждый йыйын заканчивался спортивными состязаниями по борьбе, скачкам и стрельбе из лука. Минцы — один из древнейших родов. У них были следующие родовые символы: общий боевой клич — «алас», священное дерево — дуб (по некоторым источникам — ильм), родовая птица — ястреб (журавль). Алас — священный огонь (костер) в виде свастики, который разжигали в ночь летнего солнцестояния. Шежере и предания башкир рода мин своим родоначальником указывают, как правило, Урадас-бия с «тысячью колчанами», владения его простирались от берегов Камы на севере до земель ногайцев на юге. Название рода произошло от слова «менле», что значит «обладающий тысячью». В своем историческом романе «Крыло беркута» писатель и ученый Кирей Мэргэн писал: «Многолюдно племя минцев, не только многолюдно, но и зубасто, способно дать отпор любителям барымты, может схватиться даже с серьезным войском, а уж мелкие грабители и вовсе не в счет».
Минцы в древности заселяли бассейны рек Дема, Уршак, берега озера Асылыкуль, верховья Чермасана, Кармасана, Мензели, Ика, Сюня, Актаныша, нижнее течение Караидели, прилегающие земли левобережья Белой и Камы. Некоторая часть минцев подчинялась казанскому хану, большая часть — Ногайской орде. После завоевания Иваном IV Казанского ханства ногайские мурзы решили уйти с насиженных земель, попытались увести и подвластных им башкир. Минцы в ответ организовали антиногайское восстание, предводителем которого стал самый молодой из башкирских биев Канзафар. Часть минцев все же ушла с ногайцами на территорию нынешней Кубани, но большая часть, приняв сторону Канзафар-бия, родных мест не оставила. Зимой 1554 года Канзафар отправился в Казань просить от имени соотечественников о добровольном присоединении минцев к Русскому государству. Наместник царя боярин Шуйский-Горбатов и воевода князь Андрей Курбский приняли их и выдали «Жалованную грамоту» на вотчинное владение землей. В 1667 году внуки Канзафара и других башкирских биев Янбахты-князь, Махмуд-бий (сын Дистан-бия), Камачык-бий, Уразлы-бий ездили в Москву к Великому князю Алексею Михайловичу. На основании «Жалованной грамоты» Ивана Грозного царь выдал им «Оберегательную грамоту» с подтверждением вотчинных прав. А уже в 1671 году Янбахты-князь и его одиннадцать спутников обратились к царю с просьбой выдать им «Разделительную грамоту» земель между одиннадцатью подразделениями рода мин. Занимали они обширные земли — более 1102905 десятин. Об этом можно сказать стихами известного башкирского писателя, доктора филологических наук, профессора Рашита Шакура в переводе народного поэта Башкортостана Александра Филиппова:
Одиннадцать беркутов в небе парят,
Сильные крылья на солнце горят.
У племени минцев во веки веков
Было одиннадцать гордых родов.
Знаю, надежда моя высока,
Как и дорога моя, далека.
Башкира зовут и зовут за порог
Одиннадцать тысяч троп и дорог.
Известный башкирский краевед Сагит Мирасов обнаружил шежере, согласно которому минцы свою родословную ведут от гуннского предводителя Баламира (Валамира), разбившего пришедших в Урало-Поволжье с Крыма готов (восточных готов или остготов). Согласно булгарской летописи, гуннский вождь Баламир даже создал свое государство на землях минцев и около 30 лет правил им. Родоначальником минцев, согласно исследованиям Р.Г. Кузе­ева («Башкирские родословные», Уфа, 2002 год) и других ученых историков, является потомок великого ногайского хана Едигея — Урадас-бий с тысячью колчанами (всадниками). Более шести веков отделяет нас от того времени. За Урадас-бием следуют Улан-бий, Буга-бий, Булта-бий, Унга-бий, Сангусин-бий, который спас жизнь и помог взойти на престол Узбек-хану (благодаря которому население Золотой Орды приняло ислам), Сасбуга-бий, Субай-торе, Канзафар-бий.
Дистан-бий был одним из четырех сыновей Канзафар-бия. Считается, что Дистан-бий жил в 1550—1630 годах. Известно, что у него было два сына: Махмуд-бий и Ахмад-бий. Земли, где проживал род Дистана, стали называться Сарайли-Минским улусом, куда входили некоторые села нынешнего Миякинского, Бижбулякского, Чишминского, Давлекановского, часть Благоварского и Буздякского и других районов Башкортостана, а также Сармановского, Тукаевского, Актанышского и Мензелинского районов Татарстана.
С 1830 года продолжает род Дистана по нашей линии Андарьян Дистанов, который занимался пчеловодством и садоводством. По рассказам старожилов деревни известно, что уже в те времена он выращивал арбузы и дыни, а плодовых деревьев было не счесть. Прожил он до 98 лет.
Его потомок Шакир Андарьянов, твой прадед, в годы Великой Отечественной войны работал председателем колхоза, благодаря ему из нашей деревни Киска-Елга почти никто не был репрессирован и не умер с голоду — он разрешал колхозникам и их детям питаться на поле и на току, чтобы никто в карманах домой не уносил зерно и не попался по дороге сотруднику ОГПУ или уполномоченному райкома. Кстати, из всех детей Андарьяна только дед носил фамилию Андарьянов, все остальные были Дистановыми. Наверное потому, что он с 12 до 24 лет жил в Уфе, и, когда выдавали документ, удостоверяющий личность, написали по отцу, как тогда было принято: «Ты чей сын? — Андарьянов сын». Были даже курьезные случаи, когда жену его младшего брата Амира Дистанова (в последующем и детей их) в сельсовете записали под фамилией Андарьянова, раз она невестка Шакира Андарьянова.
После того, как царская власть наделила минцев «Разделительной грамотой», они спокойно владели этими территориями до 1740 годов. Но вынуждены были покинуть свои земли из-за того, что организовали вооруженное сопротивление действиям начальника Оренбургской экспедиции И.К.Кириллова и его помощника А.И.Тевкелева. Они были лишены своих вотчинных земель. Наши прямые предки тогда жили где-то у озера Аслыкуль (нынешний Давлекановский район) — именно там было наше родовое гнездо. На нынешнюю территорию Буздякского района наши прадеды пришли примерно в 1740 годах уже «типтярями» и арендовали земли у потомков Субай-торе. По всей видимости, земли им достались не очень дешево, так как в наших краях бытует такая поговорка: «Субайҙар — ҡаты байҙар» (субайцы — прижимистые богачи). Известно, что сын Дистан-бия Махмут проживал на территории нынешнего Давлекановского района, а потомки его живут в соседних районах республики. В архивах сохранились документы о том, что Курбангали Туктаргалиевич Дистанов прожил 104 года — с 1771 по 1875 годы, он и его брат Бикмухаммет похоронены на кладбище деревни Сарайли Благоварского района. Совсем недавно в Сармановском районе Республики Татарстан перевели с арабского старинное шэжере, подтверждающее, что там проживали потомки второго сына Дистан-бия — Ахмата. В материалах ревизской сказки 1834 года один из потомков Дистана — Зайнегафар Дистанов значится как юртовой старшина 27-го юрта Куль-или-минской волости Белебеевского уезда. Еще один из потомков Дистан-бия сотник Минлибай Дистанов в 1830-х годах был старшиной 16-го юрта Канлинской волости Белебеевского уезда 12-го Башкирского кантона. 16-ый юрт включал в себя деревни Буздяково, Киска-Елга, Кузеево, Сынлы-Ильчембетово, Тавларово, Уразайбашево, Шигаево, Якупово и другие. Тогда начальником 12-го кантона был сотник Шахигардан Сыртланов.
Язык, на котором разговаривает население юго-западных районов Башкортостана, называют западным (белебеевским) диалектом башкирского, и он близок к татарскому. 1920-е годы, когда формировался литературный башкирский язык, за его основу был взят южный и отчасти восточный диалекты башкирского разговорного языка, при этом не были учтены особенности языка западных башкир.
Родословной Сыртлановых я специально не занимался, все произошло совершенно случайно. По просьбе товарища, который попросил в архивах найти информацию о Хайдар-торе Сыртланове, покопался в архивных документах и обнаружил интересные сведения. У отца Шайхайдара (Хайдар-торе) — Шахигардана Сыртланова было шесть братьев, и каждый из них был тогда известной личностью: кантонные начальники, военачальники, указные муллы, полицейские чиновники и т.д. В 1865 году по Указу императрицы Екатерины II Сыртлановым за службу Отечеству был присвоен дворянский титул. Кантонный начальник Ш.Сыртланов отправил своего племянника Низами Сыртланова урядником в помощь к гражданскому старшине Актовой тюбе (д.Старый Актау). Там находился гражданский административный центр, в этой деревне тогда было три мечети, где имам-хатыбом был отец Низамия — указной мулла Имаметдин Сыртланов. Тут следует пояснить, что гражданская администрация подразделялась на уезды и волости (улусы), а войсковые юрты и кантоны были подразделениями Войска Башкирского.
Сын Сыртланова Шахигардана Ишбулдиновича — Шайхайдар, получив военное образование, 9 лет прослужил в Туркестане. Выйдя в отставку в чине капитана, в родной деревне занимался сельским хозяйством и разведением породистых лошадей, в д.Сыртлан имел конезавод, в своей родной д.Шланлыкуль водяную мельницу, стал видным общественным деятелем в Уфимской губернии и депутатом 1-й и 2-й Государственной Думы. Ш.Ш.Сыртланов в разные годы являлся мировым посредником по Белебеевскому уезду, непременным членом по крестьянским делам присутствия, гласным уездного и губернского земств, Почетным мировым судьей, председателем уездной управы, членом губернской земской управы, членом попечительного комитета приюта престарелых и мальчиков мусульман в Уфе, от дворян Уфимской губернии руководителем Самарского отдела Российского государственного дворянского собрания. Сыртланов становится членом партии «Союз мусульман», избирался делегатом Всероссийского мусульманского съезда, был избран в ЦК и президиум этой партии, участник III Курултая мусульман России, во время работы первых Дум был членом бюро мусульманской и кадетской фракций. На заседаниях Госдумы выступал за интересы башкир в поземельных делах, выражая протест против захвата их вотчин, за права мусульманских женщин. Сын Шайхайдара Шахигардановича — Галиаскар (1875—1912) окончил Александровскую военно-юридическую академию с медалью и его имя было занесено на мраморную доску академии. Он служил офицером Литовского лейб-гвардейского полка и Военно-судебного ведомства. Был главным адвокатом Санкт-Петербугского военного трибунала, блестяще защитил адмирала Небогатова Н.И. и вице-адмирала Стессельда А.М., обвиняемых за сдачу японцам Порт-Артура. Вышел в отставку в чине капитана юстиции, имел в Белебеевском уезде 350 десятин земли, был членом совета выборщиков. Состоял в партии «Союз мусульман», на заседаниях 3-й Госдумы находился в составе мусульманской фракции, резко критиковал политику Правительства в отношении мусульман, выступал против Столыпинской реформы. Летом 1912 года погиб в г. Санкт-Петербурге при невыясненных обстоятельствах.
Когда в наших краях стали строить железную дорогу, первоначально по генплану она должна была проходить по территории современного Чекмагушевского района, а зять Тевкелева — Салимгирей Джантурин, потомок казахского хана Абулхаира, который также являлся видным общественным деятелем, представителем местной организации Народной мусульманской партии, депутатом Государственной думы первого созыва от Уфимской губернии, хотел, чтобы дорога проходила через село Килимово, недалеко от дворца Тевкелевых. Но благодаря именно стараниям отца и сына Сыртлановых, которые, кроме использования своего политического влияния, вложили в стройку свой немалый личный капитал, с 1914 года по территории нашего района проходит железная дорога и в Табанлыкулево (поселок Буздяк) построена станция «Буздяк». Кстати, сами Сыртлановы происходят из рода башкир канлинцев. Канлинцы с миркитами присоединились к минцам в период нашествия гуннов. Причем миркиты ассимилировали в среде башкир, а канлинцы сохранились как отдельный род.
До недавнего времени считалось, что в нашем Буздякском районе, кроме канлинцев, представители других башкирских родов не проживают. Теперь известно, что на территории района проживают канлинцы, кобау-минцы (древние жители Уфимского полуострова), суби-минцы (жители нижней Демы) и сарайлы-минцы. Кроме того, имеется небольшое количество башкир древних булгарских родов еней и ельдяк («Атайсал» А. и Ф.Камаловы, издательство «Китап» 2001). Возможно, есть и представители других башкирских родов. Совсем недавно я узнал, что башкиры-уранцы из деревень Янаульского района Карман, Карман-Актау, Бадряш когда-то переехали в наши края и тому прямое подтверждение названия деревень района: Каран, Старый и Новый Актау, Бадряш и Уран.
Вот так подтверждаются старинные предания и легенды. История нашего края продолжает писаться.
 

Андарьянова А.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018