Мусульманские благотворительные общества начала ХХ века .

Лариса Ямаева,
доктор исторических наук
 

Мусульманские благотворительные общества начала ХХ века
 

До 1906 года в российской юрисдикции отсутствовал единый законодательный акт, которым бы регламентировался порядок регистрации и деятельности общественных организаций. Разрешение учреждать общества принадлежало Минис­терству внутренних дел, точнее — Департаменту полиции, который утверждал уставы обществ и клубов, разрешал публичные лекции и чтения, выставки и съезды. Среди множества разноплановых обществ и союзов царской России выделялись привилегированные, которые именовались «императорскими»: они могли обращаться непосредственно к императору, получали государственные субсидии. В их число входило, в частности, Императорское человеколюбивое общество, преследовавшее благотворительные цели. Местным филиалом этого общества был Уфимский попечительный о бедных комитет, учрежденный в 1821 году. Среди основных направлений деятельности названного комитета были: «выдача бедным пособий, доставление нуждающимся работы, призрение лишенных возможности найти себе пропитание собственным трудом, воспитание сирот и бедных детей». При этом, в комитете в июне 1897 г. специально для исповедующего ислам неимущего населения Уфимской губернии был открыт Приют престарелых мужчин и мальчиков-магометан. Учредителями его стали члены семьи бывшего оренбургского муфтия [1] Салим-Гирея Тевкелева. В уставе приюта указывалось, что его попечителями могут быть лишь «наиболее почетные лица магометанского происхождения», а членами комиссии по заведыванию приютом — жертвователи в его пользу. Таковыми стали представители мусульманской элиты Уфы — дворяне Ш.Сыртланов, С.Джантюрин, Х.Акчурин, К.Тевкелев и др. При приюте, согласно параграфу 15 его устава, учреждалось начальное народное училище для мальчиков-воспитанников.
Еще одним мусульманским благотворительным учреждением, созданным до 1906 г., было Попечительство о бедных мусульманах г.Уфы. Оно было открыто в октябре 1898 г., среди его учредителей были отставной генерал-майор М.Шейх-Али, дворянин А.Султанов, уфимские купцы Г.Хакимов, Х.Амиров, Б.Назиров. Купечество преобладало и среди членов его правления (С. и Б.Назировы, Г.Хакимов, А.Шамсонов, С.Шамгулов и др.). Кроме основной задачи «призрения бедных мусульман», в уставе Попечительства указывались и другие, например, «содействие к образованию бедных детей, а также к улучшению внутренних и внешних условий обучающихся в мусульманских школах при мечетях».
Провозглашенная Манифестом 17 октября 1905 г. «свобода союзов» заставила правительство начать разработку закона об организации и деятельности обществ и союзов. Таковым стали «Временные правила об обществах и союзах», утвержденные императором 4 марта 1906 г. После издания этих Правил только мусульманами России было образовано к январю 1912 г. 87 различных обществ, из них: 5 религиозных, 48 благотворительных, 34 просветительских.
Одним из недостатков Правил от 4 марта 1906 г. современные исследователи называют закрепленную в них децентрализацию органов надзора за образованием и деятельностью общественных организаций, что влекло за собой различия в применении законодательства в зависимости от политических и правовых взглядов губернских властей. Подтверждают этот вывод сведения о благотворительных и культурно-просветительных обществах мусульман Уфимской и Оренбургской губерний. Подавляющее большинство мусульманских обществ, созданных после марта 1906 г., приходилось на Оренбургскую губернию, что трудно объяснить только особой общественной активностью мусульманского населения этой губернии, немногочисленного по сравнению с уфимским [2]. Здесь очевидна более лояльная «мусульманская» политика оренбургской губернской администрации.
Местные власти Уфимской губернии более осторожно подходили к решению этого вопроса. Например, в декабре 1909 г. уфимский вице-губернатор граф А.П.Толстой докладывал в Департамент духовных дел иностранных исповеданий, что «все возбуждавшиеся в данном случае ходатайства» мусульман о создании «магометанских обществ» были отклонены губернским по делам об обществах присутствием. Единственным мусульманским обществом, устав которого был утвержден этим присутствием, стало Уфимское мусульманское дамское общест­во, зарегистрированное 12 декабря 1907 г.
В свою очередь мусульманские благотворительные и культурно-просветительные общества Оренбургской губернии начала ХХ в. можно разделить на две категории: городские и сельские. Последние, как правило, были образованы в башкирских селениях и волостях и, кроме благотворительных целей, в их уставах ставилась задача политического и экономического просвещения башкирского населения. О том, насколько серьезны были намерения учредителей таких обществ, свидетельствует, в частности, письмо башкир семи Усерганских волостей Орского уезда мусульманским депутатам Государственной думы первого созыва (1906), опубликованное на русском языке в газете «Оренбургский край» от 6 июня 1906 г. В этом письме намечены основные направления реформирования религиозно-культурной и социально-экономической жизни башкирского народа. Среди основных требований этой своеобразной программы четко прослеживаются и чисто политические: гражданское равноправие (т.е. ликвидация правовых ограничений по религиозному и национальному признаку); учреждение земского самоуправления на всех уровнях (от сельского до всероссийского) [3]; отмена судебной контрреформы и возврат к судебному уставу от 20 ноября 1864 г. [4]. Принципиальный характер носили требования реформы религиозного управления мусульман: независимость их духовных дел от губернской администрации; предоставление более широких полномочий Оренбургскому духовному собранию и др. На наш взгляд, мусульманские благотворительные общества башкирских волостей Оренбургской губернии, появившиеся после опубликования Временных правил о союзах и обществах от 4 марта 1906 г., были зачатками самостоятельного общественно-политического движения, которое в 1917 г. оформилось окончательно как башкирское национальное.
В числе учредителей и членов правления городских мусульманских благотворительных обществ Оренбургской губернии преобладали представители татарского торгово-промышленного капитала (Хусаиновы, Яушевы, Рамеевы и др.). Круг решаемых городскими мусульманскими обществами вышеназванной губернии задач был гораздо шире, чем просто благотворительность. Так, в статье №4 устава Мусульманского общества в г. Оренбурге, зарегистрированного в июне 1906 г., было записано: «Общество имеет право открывать религиозные и другие школы, содержать стипендиатов в высших и специальных учебных заведениях, устраивать санатории для бедных учащихся, нуждающихся в чистом воздухе и хорошем питании, оказывать помощь во всех видах бедным, устраивать различные лекции, беседы, литературные вечера, курсы прикладных знаний, народные митинги и т.п., подчиняясь в этом отношении общим законам и распоряжениям правительства». Из отчета правления Оренбургского мусульманского общес­тва за 1907 г. видно, что на его содержании находилось пять начальных школ (мектебов) и одна публичная библиотека. Только в 1910 г. на школьные нужды обществом было выделено более 1000 рублей. Организовывались общест­вом и научно-популярные лекции. Так, 23 января 1911 г. в его собственном здании в Оренбурге прошел вечер, на котором сотрудник газеты «Вакыт» [5] Бурхан Шараф выступил с лекцией «История Оренбургского края», где говорил «о прежних жителях башкирах и киргизах, о первых переселенцах русских и об их отношении к инородцам». Однако, благотворительность оставалась основной статьей расходов данного мусульманского общества. В числе адресатов его благотворительной помощи было, в частности, голодающее население Бузулукского, Бугурусланского и Бугульминского уездов Самарской губернии и Белебеевского уезда Уфимской губернии, пострадавшее от неурожая 1906 г. В помощь голодающим мусульманам этих уездов обществом было перечислено по 1 тыс. рублей в каждый уездный город, а также командированы представители для раздачи хлеба на местах. В период Балканских войн 1912—1913 гг. Оренбургским мусульманским обществом были организованы денежные сборы в пользу турецких раненых и направлены в турецкое посольство в Санкт-Петербурге.
Кроме вышеуказанного мусульманского общества, в Оренбурге в мае 1912 г. были учреждены еще два подобных. Одно из них — Оренбургское мусульманское женское общество, в уставе которого было записано: «… общест­во имеет целью просвещать женщин мусульманского вероисповедания и оказывать нуждающимся женщинам и детям материальную помощь». Учредительницами и членами его правления стали горожанки из состоятельных мусульманских семей. Второе из названных обществ именовалось «Оренбургское общество попечения об учащихся-мусульманах» и было создано с целью содействия развитию мусульманских учебных заведений и оказания материальной помощи бедным. Еще одним направлением своей деятельности общество считало подбор юношей-мусульман для направления их на учебу в высшие учебные заведения России в качестве специальных государственных стипендиатов. Собственные стипендии для студентов из мусульман выплачивал профессиональный союз — Троицкое общество приказчиков [г.Троицк — ныне Челябинской области]. По воспоминаниям одного из таких стипендиатов — Хабиба Зайниева, который получил образование в Стамбульском педагогическом институте, кроме него денежную помощь от общества приказчиков получали Гирфанов (студент Петербургского медицинского института) и Нажип Курбангалеев (студент-юрист Харьковского университета).
Делу народного образования уделяли много внимания и другие городские мусульманские общества Оренбургской губернии. Например, летом 1911 г. Орским благотворительным обществом (г.Орск — ныне Оренбургской области) были организованы педагогические курсы для мусульманок, которые окончили 15 женщин и получили свидетельства о праве преподавания в начальных школах 7 женщин. На курсах они изучали основы вероучения, педагогику, географию, арифметику и др.
Почти при всех мусульманских благотворительных обществах существовали библиотеки. В частности, широкой известностью и популярностью среди мусульман г.Троицка и его окрестностей пользовалась библиотека «Няжат» («Спасение»), существовавшая при местном мусульманском благотворительном обществе. О масштабах деятельности этой библиотеки можно судить по следующему: в 1910 г. правление Троицкого мусульманского благотворительного общества выделило на содержание библиотеки 1300 рублей; в 1911 г. ее посетили более 19 тысяч читателей.
Кроме библиотеки, на содержании Троицкого общества состояло шесть городских мусульманских школ, которым выдавалось ежегодно по 500 рублей на каждую, а также приют для бедных, для которого только в 1911 г. было выделено 1400 рублей. В первые годы существования этого благотворительного общества председателем его был купец 1 гильдии Абдулвалей Яушев, позже его сменил младший брат Муллагалей Яушев, пользовавшийся среди местных мусульман репутацией человека прогрессивных взглядов. Эти взгляды, по-видимому, разделяли и другие члены правления общества, что позволило группе консервативно настроенных троицких мусульман в апреле 1909 г. обратиться к министру внутренних дел П.А.Столыпину с ходатайством о высылке руководителей общества «в порядке охраны… за допускаемую ими противоправительственную и противообщественную пропаганду». В ходатайстве также предлагалось закрыть в Троицке мусульманское благотворительное общество, библиотеку «Няжат» и общество приказчиков. Расследовав обстоятельства дела, начальник Оренбургского губернского жандармского управления, однако, обнаружил, что в деятельности названных в ходатайстве лиц, обществ и учреждений «ничего предосудительного не заключалось». В ходе проведенного полицейского дознания подписавшие ходатайство троицкие мусульмане объясняли, что «они жалуются не на противоправительственную деятельность названных лиц и обществ, а на то, что они заражают молодое поколение прогрессивными идеями, подрывают авторитет родителей и старших, развивают в молодежи неуважение к старым порядкам, обычаям и обрядам и корень зла усматривают в новом методе и новых предметах преподавания в мектебах и медресе». К чести начальника ОГЖУ полковника Бабича, он хорошо понял подоплеку этого обращения к министру внутренних дел. В своем донесении в Департамент полиции он писал: «Но представителей старого поколения мусульманского населения, конечно, заботит не столько возможность политичес­кой пропаганды, сколько то обстоятельство, что они с муллами во главе теряют свой авторитет у народа, а вместе с тем утрачивают свою власть и лишаются многих материальных выгод. Все это заставляет их прибегать к содействию правительства и придавать вредному для них движению среди мусульман противоправительственную окраску в надежде скорее привлечь внимание и обеспечить себе содействие органов правительственной власти».
Тем не менее, это обращение троицких мусульман к власти имело отрицательные последствия для местного благотворительного общества. Сущест­вовавшее с 1901 г., оно вынуждено было пройти перерегистрацию и его устав был вновь утвержден Оренбургским губернским по делам об обществах присутствием 6 ноября 1909 г. Один из членов правления М.Яушев долгое время состоял под негласным надзором полиции «как заподозренный в пан­исламизме».
Вскоре в пропаганде «панисламизма» стали подозреваться не только отдельные лица, но и целые мусульманские общества, их создание расценивалось как стремление мусульман «к обособленности от русских». На волне борьбы с «панисламизмом» появился известный циркуляр министра внутренних дел П.А.Столыпина от 20 января 1910 г., адресованный губернаторам и градоначальникам. Конкретно в нем говорилось: « …среди инородческих элементов, населяющих Россию, стало наблюдаться особое движение к культурно-просветительскому развитию отдельных народностей на почве пробуждения узкого национально-политического самосознания и образование для этой цели целого ряда обществ, под самыми разнообразными наименованиями, имеющих целью объединение инородческих элементов на почве их исключительно национальных интересов. Ввиду сего я признаю учреждение подобных обществ на основании п. 1 ст. 6 закона 4 марта 1906 г. недопустимым и считаю долгом указать Вашему превосходительству, что при обсуждении ходатайств в регистрации каких бы то ни было инородческих обществ местному по делам об обществах присутствию надлежит в каждом отдельном случае подробно останавливаться на вопросе о том, не преследует ли такое общество вышеуказанных задач». Таким образом циркуляр министра подводил «инородческие», в том числе и мусульманские общества под упомянутый в нем пункт №1 статьи №6 Временных правил об обществах и союзах, который гласил: «6. Воспрещаются общества: а) преследующие цели, противные общественной нравственности или воспрещенные уголовным законом, или же угрожающие общественному спокойствию и безопасности». Далее циркуляр МВД, подписанный П.А.Столыпиным, требовал от губернаторов и градоначальников «тщательно ознакомиться с деятельностью уже существующих инородческих обществ и в надлежащих случаях возбудить установленным порядком вопрос об их закрытии».
В соответствии с министерским циркуляром местной администрацией и полицией Оренбургской и Уфимской губерний были проведены ревизии документов и проверка деятельности мусульманских благотворительных и культурно-просветительских обществ. В частности, сохранился протокол «осмотра» устава и других бумаг Мусульманского благотворительного общест­ва башкир Бушман-Суун Кипчакской волости Оренбургского уезда (ныне Куюргазинский район РБ), проведенного уездным исправником 26 сентября 1910 г. В результате проверки названное общество, видимо, было признано «благонадежным», так как позже, в сентябре 1911 г., оно числилось среди действующих.
Иная участь постигла Мусульманское общество книгоиздателей «Сагадат» г. Мензелинска Уфимской губернии (ныне Республика Татарстан). Общество было образовано в январе 1910 г. под вывеской книгоиздательской фирмы «Сагадат», получившей промысловое свидетельство «на право производства лишь мелочной торговли» от Мензелинской городской управы. Общество было учреждено с целью издания и распространения дешевых книг и брошюр для местного мусульманского населения, что было расценено начальником Уфимского губернского жандармского управления как «панисламизм». В декабре 1910 г. в результате проверки общество было закрыто «ввиду неимения надлежащего разрешения».
После опубликования 1 июня 1911 г. закона «Об изменении порядка утверждения уставов благотворительных заведений и правил для заведывания ими» был вновь поднят вопрос о «благонадежности» мусульманских благотворительных обществ. Так, на перерегистрацию вынуждены были подать устав своего общества члены Челябинского мусульманского благотворительного общества, действовавшего с 4 февраля 1906 г., т.е. еще до издания Временных правил об обществах и союзах. Устав этого общества в течение лета-осени 1912 г. дважды направлялся на рассмотрение Оренбургского губернского по делам об обществах присутствия и дважды присутствие отказывало обществу в регистрации.
В апреле 1912 г. в Правительствующий сенат был подан рапорт министра внутренних дел об отмене постановления Оренбургского губернского по делам об обществах присутствия о регистрации Троицкого мусульманского благотворительного общества от 6 ноября 1909 г. В рапорте отмечалось, что Троицкое общество, судя по 3 параграфу его устава, «преследует цели религиозно-просветительского характера, а потому и устав его, на точном основании статей 4 и 5 отд. I Врем. Правил 4 марта 1906 года об обществах и союзах, подлежал утверждению властью министра внутренних дел». Действительно, в параграфе 3 устава Троицкого мусульманского благотворительного общества предусматривалось право его на «содержание медресе и мектебов», открытие для мусульман «новых училищ разных типов, как общеобразовательного, так и профессионального характера», учебных мастерских, общеобразовательных курсов и библиотек-читален. Содержание текста этого параграфа устава позволяло отнести Троицкое мусульманское общест­во к преследующим религиозные культурно-просветительные цели, согласно же статей №4 и 5 Временных правил об обществах и союзах, учреждение таких обществ входило в компетенцию не губернского по делам об обществах присутствия, а министра внутренних дел. Желая сохранить Троицкое мусульманское благотворительное общество, члены его правления К.Абдрашитов, А.Бакиров, А.Рахманкулов, Л.Яушев, М.Яушев обратились в начале 1913 г. в МВД с ходатайством об утверждении его устава. Министром внутренних дел устав названного общества был утвержден, подтверждает это, в частности, опубликованный на русском языке отдельной брошюрой «Отчет» общества за 1913 год.
Всего министерством внутренних дел в 1913 г. под предлогом незаконной регистрации были закрыты по стране 22 общества, 13 из которых были мусульманскими. Комментируя этот факт, газета «Терджиман» («Переводчик») [6] в редакционной статье писала, что нужно «идти по закону». «Если в уставе закрытого общества есть какая-либо статья, относящаяся до религии, — разъясняла газета, — то за разрешением на открытие такого общества надо обращаться в министерство внутренних дел, или же уничтожить эту статью, устав вновь представить губернатору». Далее газета отмечала: «Основная задача наших благотворительных обществ не кормление нищих, а оказание помощи на пути к науке и учению».
С началом первой мировой войны (июль 1914 г.) и вступлением в нее Турции на стороне германского блока отношение к мусульманским обществам в России стало еще жестче. Министром внутренних дел Н.А.Маклаковым было подписано распоряжение, по которому допускалось «учреждение только таких мусульманских обществ, кои по уставу являются исключительно благотворительными в непосредственном значении этого слова». Рассмотрение же уставов обществ «смешанного типа», например, благотворительно-просветительных, было «временно приостановлено». Так, в частности, был оставлен «под сукном» устав Белебеевского мусульманского просветительно-благотворительного общества, учредители которого намеревались «содействовать развитию образования, распространению технических и профессиональных знаний, поднятию культурно-нравственного уровня и доставлению средств к улучшению материального благосостояния мусульман г.Белебея и Белебеевского уезда Уфимской губернии».
Война внесла свои коррективы и в деятельность мусульманских обществ. Так, 24 июля 1914 г. состоялось чрезвычайное заседание Мусульманского общества г.Оренбурга, на котором было принято решение «пожертвовать в пользу раненых на войне 1000 рублей и начать сбор добровольных пожертвований среди мусульманского населения». При обществе была создана особая комиссия «для установления степени нужды в помощи семьям солдат-мусульман, призванных из запаса в действующую армию».
Осенью 1914 г. в мусульманской прессе стал подниматься вопрос о необходимости объединения усилий в деле помощи фронту и образования для этого «союза мусульманских благотворительных обществ». Задачу претворения в жизнь этой идеи взяла на себя мусульманская фракция Государственной думы четвертого созыва (ноябрь 1912 г. — февраль 1917 г.). В конце ноября 1914 г. от министра внутренних дел было получено разрешение на созыв съезда представителей мусульманских благотворительных обществ.
На съезде, проходившем с 6 по 10 декабря в Петрограде, присутствовало 28 делегатов, представлявших 15 городов страны. Председателем президиума съезда был избран депутат IV Думы от Уфимской губернии Ибниамин Ахтямов. Съездом был рассмотрен ряд вопросов, связанных с оказанием помощи фронту и координацией деятельности мусульманских благотворительных обществ. В резолюции, принятой съездом, говорилось: 1) Оборудовать и содержать от имени мусульман России передовой санитарный отряд, отправив его на кавказский театр военных действий; 2) Организовать повсеместную помощь как раненым воинам, семьям их и призванных на войну, так и пострадавшим от войны мусульманам; 3) Для наиболее успешного сбора средств на вышеуказанные цели, а также для достижения наибольшей планомерности в работе учредить на местах комитеты, объединив их в лице находящегося в Петрограде центрального комитета российских мусульманских общественных организаций». В названный центральный комитет съездом были избраны 12 членов и 6 кандидатов, в том числе два уфимских депутата IV Думы И.Ахтямов и К.Тевкелев, Амина Сыртланова (урожденная Шейх-Али) — вдова депутата III Думы от Уфимской губернии Алиоскара Сыртланова, купец I гильдии из Уфы Сабирзян Шамгулов и председатель правления Попечительства о бедных мусульманах Уфы Салимгарей Джантюрин.
Кроме резолюции, съездом были приняты «пожелания» центральному комитету мусульманских общественных организаций. Например, съезд просил центральный комитет обратить внимание «на печать, освещающую современную войну как войну на религиозной почве и оскорбляющую магометанскую религию. Такая печать не приносит никакой пользы для государства, а между тем в нежелательном смысле может повлиять на оказание мусульманами помощи раненым солдатам». Далее в «пожелание» был включен следующий пункт: «Поручить центральному комитету перевести на татарский язык законы о пенсиях и пособиях пострадавшим от войны и распространять их как можно больше среди мусульман».
Следуя резолюции съезда мусульманских благотворительных организаций, избранный им центральный комитет подготовил и 23 декабря 1914 г. представил на утверждение в МВД свой устав, назвав его «Положение о Временном комитете мусульманских общественных организаций по оказанию помощи раненым воинам». Временным комитет был назван потому, что действовать должен был только в период войны. Однако устав учреждаемой благотворительной организации был утвержден «со значительными изменениями не в очень желательном для мусульман виде». Видимо, властям не понравился общероссийский масштаб создаваемой организации с сосредоточением в ее руках значительных финансовых средств.
Тем не менее, в январе 1915 г. устав Временного комитета был утвержден, в его состав вошли все 18 членов и кандидатов в члены избранного съездом центрального комитета. Председателем организации стал генерал-майор Габдулгазиз Давлетшин. Головной отдел Временного комитета находился в Петрограде, а его местные отделения, согласно уставу, создавались при «существующих мусульманских организациях». Всего «в разных губерниях было открыто до 100 его отделений и собрано в пользу солдат и их семейств приблизительно 50 тыс. рублей денег». Из этой суммы определенная часть была собрана мусульманским духовенством округа Оренбургского духовного собрания после того, как председатель Временного комитета Г.Давлетшин обратился в МВД за официальным разрешением «произвести в мечетях в одну из пятниц сбор добровольных пожертвований» в пользу комитета.
Летом 1916 г., по сообщению газеты «Биржевые ведомости», Временным комитетом был сформирован и отправлен «на передовые позиции санитарный отряд российских мусульман», возглавила который член комитета А. Сыртланова. Муллой при отряде был приглашен ахун г.Белебея Ямалетдин Хурамшин (депутат I Думы).
В целом, как отмечал известный востоковед В.А.Гордлевский, мусульманские благотворительные общества стали ячейками, собиравшими «раздробленные силы» российских мусульман. То есть общественная значимость благотворительных, культурно-просветительных и других обществ и союзов мусульман выходила далеко за пределы записанных в их уставах целей и задач. В частности, деятельность мусульманских обществ Уфимской и Оренбургской губерний способствовала формированию национального самосознания башкир и татар края, воспитанию политической культуры местного населения, а в широком плане — становлению в России гражданского общества.
Примечания

1. По указу Екатерины II от 22 сентября 1788 г. для мусульман Российской империи было создано государственно-религиозное учреждение, получившее название Уфимское духовное магометанское собрание (с 1796 г. — Оренбургское), с 1846 по 1917 гг. — Оренбургское магометанское духовное собрание (ОМДС). Открыто оно было 4 декабря 1789 г. в Уфе (в 1796—1802 гг. находилось в Оренбурге). Глава ОМДС назывался оренбургским муфтием.
2. Численность мусульманского населения Уфимской губернии в начале ХХ века составляла около 50% от всего населения, а Оренбургской — примерно 23 % от общей численности ее населения.
3. По «Положению о губернских и уездных земских учреждениях» от 1 января 1864 г. создавались земства (органы местного самоуправления) только уездные и губернские, но не было сельских и волостных, а также единого общероссийского органа. Уездные земские гласные — члены земского собрания — избирались тремя куриями избирателей: местными землевладельцами, крестьянскими обществами и городскими избирателями. Уездное земское собрание, в свою очередь, избирало из своей среды гласных губернского земского собрания.
4. Речь идет об «Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями», опубликованном 20 ноября 1864 г. Институт мировых судей существовал в России до 1899 г., когда по закону о земских начальниках от 12 июля 1899 г. функции мировых судей перешли к последним. Этот законодательный акт вошел в историю как судебная контрреформа Александра III. В руках земского начальника сосредотачивалась административно-судебная власть над органами крестьянского общественного управления (контроль за деятельностью сельского и волостного управления, утверждение должностных лиц и волостных судей). Эти функции были формально упразднены законом от 15 июня 1912 г., восстанавливавшим институт мировых судей, что, однако до февраля 1917 г. полностью не было реализовано.
5. «Ваҡыт» («Время») — мусульманская либеральная газета. Издавалась в Оренбурге с 21 февраля 1906 г. до 1918 г. Издателями были золотопромышленники братья Шакир и Закир Рамеевы. Главным редактором газеты был Фатых Каримов.
6. «Терджиман» («Переводчик») (1883—1919) — первая мусульманская газета в Европейской России и до 1905 г. единственная для тюркоязычных народов, населяющих ее. Выходила в Бахчисарае (Крым). Редактор — Исмаил Гаспринский (1851—1914) — общественный деятель, публицист, педагог.

 

Литература

1. Российское законодательство Х—ХХ веков. Т. 9. Законодательство эпохи буржуазно-демократических революций. — М.,1994.
2. Развитие русского права во второй половине XIX — начале XX века. — М., 1997.
3. Мусульманские депутаты Государственной думы России. 1906-1917 гг.: Сборник документов и материалов / Автор-составитель Ямаева Л.А. — Уфа, 1998.
4. Ямаева Л.А. Мусульманский либерализм начала ХХ в. как общественно-политическое движение (по материалам Уфимской и Оренбургской губерний). — Уфа, 2002.
 

Ямаева Л.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018