Неисправимая оптимистка

Энгель Зайнетдинов

Неисправимая оптимистка…

Славу словами вещими
Пойте, поэты, ей –
Матери и работнице,
Мудрой и гордой женщине…
З.Биишева
 

Славу словами вещими
Пойте, поэты, ей –
Матери и работнице,
Мудрой и гордой женщине…
З.Биишева

Судьба женщин-башкирок, их трагический удел в прошлом не сравнимы с настоящей ролью в жизни страны. Освобождение их от нищеты, неграмотности, диких суеверий и рабской зависимости и приобщение к строительству нового общества являются, на мой взгляд, одними из главных достижений советской власти. О трудной и в то же время славной судьбе одной из них — о Магрифе Закиевне Мавлютовой пойдёт наш рассказ.
Молодые поколения, скорее всего, не знают о её жизни и деятельности — крупного учёного, организатора нефтяной науки республики и видного общест­венного деятеля, достигшей больших успехов в науке и практике.
Магрифа Закиевна — из тех очень редких людей, с чьим именем всегда соседствует слово «первая». У нас в республике, да и все нефтяники страны её знали, как первую женщину-учёного в нефтяной промышленности республики и первого директора Уфимского нефтяного научно-исследовательского института.
Столетие со дня её рождения, которое придётся на 27 августа 2013 г., хороший повод восполнить этот пробел. Видимо, именно таких женщин, как Магрифа Мавлютова, имел в виду башкирский поэт Мустай Карим, когда писал: «Три чуда пленили меня без сомнения — земля, ещё небо и женщина — третье чудо».
Её судьба на первых порах мало чем отличалась от судеб тысяч девушек разных национальностей из деревень и сёл республики, которые влились в ряды нефтяников после открытия месторождений нефти в Ишимбаево в 1932 г. Многие из них до этого не знали русского языка, не имели профессий, но смело и самозабвенно взялись осваивать совершенно новое для Башкирии производство. Из них позже вышли знатные нефтяники республики, руководители производств и ученые.
Мне, к сожалению, не довелось работать непосредственно с Магрифой Закиевной. По долгу своей службы я был в курсе всего нового, передового в славном коллективе объединения «Башнефть», знал о Мавлютовой по многочисленным сообщениям в прессе.
В этом году мне посчастливилось познакомиться с её племянницей Лорой Мингазовной Мамбетовой, которая долгие годы работала в «БашНИПИнефть» и является доброй и заботливой хранительницей архива своей тёти. Она оказала мне помощь в подготовке этого материала, за что я ей очень благодарен.
В своей очень краткой автобиографии, датированной 1950 годом, Магрифа Закиевна писала: «Я, Мавлютова М.З., родилась в д.Лемезы Улутелякского района БАССР в семье крестьянина-бедняка. С 1914 по 1918 г. отец был на фронте. После демобилизации народом был избран в местный орган Советской власти, и в июле 1918 г., во время чехословацкого мятежа, убит белогвардейцами. В 1920 г., продав всё имущество, мы переехали в Уфу. За революционные заслуги отца нам назначили пенсию и систематически оказывалась материальная помощь. С 1922 г. по 1936 г. училась. В 1930 г. окончила школу — семилетку, в 1931 г. курсы рабфака по подготовке в ВУЗы».
Эти куцые строчки автобиографии требуют дополнений и расшифровки.
Итак, родилась она 27 августа 1913 г. в д.Нижние Лемезы Уфимского уезда Уфимской губернии (ныне Иглинского района Республики Башкортостан)*. Отец был комиссаром местного отряда боевых дружин большевиков. Обстоятельства убийства её отца подробно описаны в романе Гайнана Хайри «Поворот». Там описан допрос чехами Хамдии, жены Закия. При допросе они проткнули штыком её младенца и потом «…как сноп, насаженный на вилы, швырнули его в открытое окно».
Хамдия Тагировна Мавлютова в своём рассказе, опубликованном в сборнике «Женщины Башкирии» в 1968 году, писала: «Росла я на свободе, в большом глухом лесу. Отец расчищал и выжигал делянки, сеял хлеб, добывал дичь, пушнину, мёд диких пчёл. Я была у родителей единственным ребёнком… В 17 лет выдали меня замуж за доброго парня Закия Мавлютова, сына бедняка Габидуллы из деревни Тюбен Лемез… Через год он ушёл на действительную службу, воевал с японцами и вернулся только в 1906 г. В 1914 г. Закия забрали на германскую войну. Воевал почти четыре года. Возвратился в январе 1918 г. большевиком… Стал Закий комиссаром волостного ревкома и военным комиссаром. Он человек грамотный… В его боевой дружине 150 человек. Богатеи на него зубы точат, готовы растерзать… Но настаёт чёрный день — 27 июля 1918 г. На рассвете отряд белочехов окружает и арестовывает ревком… Напали на наш домишко, всё разбили, разграбили… Мавлютова в одном солдатском белье погнали нагайками из деревни… Секли плетьми, били дубинками. Потом угнали его в деревню Текеево, привязали к дереву и учинили самую жестокую казнь… Отрезали уши, нос, выкололи глаза, но не сразу, а сперва одно ухо, потом другое… Закий держался на ногах и рухнул только тогда, когда ему, уже полумёртвому, размозжили голову. Потом оттащили от дерева, разрубили тело на куски… и велели бросить на съедение собакам… Мы с товарищем мужа Сафаргали Камалутдиновым, крадучись, пробрались к месту казни. Уложили тело в мешок и отвезли в свою деревню… А у меня трое сирот, да и четвёртый родился через 5 дней после казни мужа… Старшему сыну Зайнулле было 17 лет, его трижды арестовывали, но каждый раз ему удавалось бежать, поэтому он рано стал инвалидом… В 1920 г. с маленькими детьми перебрались из деревни в Уфу. (Кстати, переехали они в Уфу на лошади, подаренной семье комитетом бедноты. Она же спасла их от голодной смерти в 1921 г. — авт.) Нашла маленькую комнату, стала работать, растить детей… Моя гордость — дочь Магрифа, первая из башкирок инженер-нефтяник… Младший сын Спартак — тоже член партии, журналист».
Так в борьбе за светлое будущее пал смертью храбрых Закий Габидуллович Мавлютов — отец Магрифы. Неудивительно, что там, где жил и погиб Закий Мавлютов, родился колхоз его имени. Местной школе и клубу также было присвоено имя героя. Но в годы перестройки всё это ушло, что лишний раз показывает, как «учат» патриотизму в современных условиях.
Во время каникул в годы учёбы в школе Магрифа работала счетоводом в колхозе, а также заведующей детсадом в родной деревне. Молодой республике были крайне нужны свои национальные кадры во всех видах деятельности. Поэтому, когда Магрифа ещё училась в 7-м классе, ей сказали, что она пойдёт учиться на семимесячные курсы с физико-математическим уклоном по подготовке к поступлению в педагогический институт. Но она не хотела учиться на педагога, твёрдо заявив: «Это не моё дело, учительницы из меня не получится!»
Огромное желание получить высшее техническое образование привело её в Уфимский рабфак. После успешного его окончания в 1931 г. она была направлена Наркомпросом БАССР в Московский химико-технологический институт им. Д.И.Менделеева.
Когда ещё работала в колхозе, по её предложению молодёжь решила впервые в этих местах внедрить силосование. Своими силами вручную выкопали огромную яму размером 10х10 м и глубиной около 7 м и заложили силос. Когда зимой закончились корма, яму эту вскрыли и, тем самым, спасли скот. Магрифа, будучи уже студенткой, тогда получила благодарственное письмо от сельчан.
В 1936 г. она с отличием окончила факультет основной химии института по специальности инженер-технолог. Её дипломная работа на тему «Получение гелия из нефтяного газа Стерлитамакского месторождения» была оценена в институте как образцовая и рекомендована студентам для изучения.
После этого около 2,5 лет Мавлютова руководила созданной ею газовой лабораторией Научно-исследовательской лаборатории Уфимского нефтеперерабатывающего завода (УНПЗ) треста «Башнефть». Результаты её работы были использованы при проектировании 3-ей очереди УНПЗ. Одновременно она ведёт большую работу в комитете ВЛКСМ завода. На ХIII-й областной комсомольской конференции избирается членом пленума обкома ВЛКСМ, на пленуме — членом бюро обкома комсомола — заведующей отделом рабочей молодёжи. В июне 1939 г. её переводят в аппарат Совнаркома БАССР консультантом по нефти и топливу.
Но молодой женщине хотелось заниматься наукой. Мотивируя своё желание поставить точку на очередном выдвижении по служебной лестнице, она говорила: «Вы и представить себе не можете, как я истосковалась по колбам, приборам, ретортам». И в мае следующего года она переводится в Центральную научно-исследовательскую лабораторию «Башнефтекомбината», где до ноября 1940 г. работала химиком, заведовала газовой лабораторией.
С первых дней создания нефтяной промышленности Башкирии важнейшей проблемой было отделение нефти от попутно добываемой пластовой воды. Эта проблема «зацепила» молодого учёного. Мавлютову по её просьбе переводят в лабораторию переработки нефти, позднее — в Центральную научно-исследовательскую лабораторию «Башнефтекомбината». Под её руководством в ЦНИЛе начинаются работы по созданию деэмульгаторов, обеспечивающих полную переработку обводнённой нефти.
«Звёздный час» Мавлютовой наступил в годы войны. Дело в том, что до войны Уфимский НПЗ получал из Баку реагент для подготовки нефти на промыслах под переработку. В первые же месяцы войны поставки бакинского реагента НЧК в Башкирию прекратились. Это вызвало перебои в работе основных установок Уфимского НПЗ и, как следствие, срыв выполнения годового плана 1941 г. (оно составило лишь 57%). В феврале 1942 г. Уфимский НПЗ остановился. Не надо объяснять, что это значило для снабжения фронта горюче-смазочными материалами!
Главной причиной сложившейся ситуации явилось отсутствие кардинального решения по обезвоживанию и обессоливанию высокосернистой башкирской нефти. Срочно начались работы по поиску местных реагентов. Наркомат нефтяной промышленности СССР объявил конкурс на разработку метода обезвоживания и обессоливания нефти. Крупнейшие учёные страны подключились к решению этой проблемы. Но победителями конкурса стали доселе неизвестные научной общественности молодые специалисты из Башкирии. В декабре 1941 г. работники ЦНИЛа «Башнефтекомбината» М.З.Мавлютова и Л.Ф.Чернявская с группой работников Уфимского НПЗ предложили использовать для деэмульгации и обессоливания дешёвые отходы переработки нефти — нейтрализованный кислый гудрон (НКГ). Уже в феврале 1942 г. были проведены опыты по применению этого местного реагента, которые дали хорошие результаты: содержание солей в нефти было доведено до величин, меньших 100 мг/литр. Уже с марта 1942 г. этот метод нашёл широкое применение на заводе. Внедрение нового метода позволило заводу резко нарастить поставки ГСМ для фронта и народного хозяйства страны.
Авторы изобретения были премированы суммой в 7 тыс. руб. М.З.Мавлютова была награждена медалью «За трудовое отличие», а Наркомат нефтяной промышленности отметил её работу значком «Отличник нефтяной промышленности». Приказ Министра нефтяной промышленности СССР от августа 1942 г. о поощрении М.З.Мавлютовой стал экспонатом Музея обороны Сталинграда. Говоря о войне, нужно отметить следующее: в архиве Л.М.Мамбетовой мне сразу бросилась в глаза фотография, где М.З.Мавлютова запечатлена верхом на коне. История снимка весьма любопытна. В ноябре 1942 г. Магрифа Закиевна в составе делегации Башкирии выехала на фронт в район Воронежа, где в ожесточённых боях участвовала знаменитая 112-ая башкирская кавалерийская дивизия под командованием легендарного Миннигали Шаймуратова. Делегация везла подарки воинам, которые едва уместились в 13 товарных вагонах. На групповом фото она вместе с прославленным комдивом с его собственноручной подписью: «Примите память фронта — не забывайте нас. М.Шаймуратов. 3.11.42.»
Об этой встрече она вспоминала так: «Ко мне подошёл Миннигали Хазиахметович Шаймуратов — невысокий, широкоплечий, с уверенной неторопливой походкой и тихим голосом. И разговорились как хорошо знакомые люди. Поинтересовался самочувствием, пожелал успехов в делах. Вынул авторучку и подписал на память фотокарточку, отпечатанную фронтовым фотографом в тот же день… Память бережно хранит образ мужественного и, как мне кажется, светлой души человека».
По поводу второго фото журналист Б.Борков в очерке «Неисправимая оптимистка» («Женщины Башкирии». — Башкнигоиздат, 1968. — Стр. 375) пишет:
«Легко перекинув тело, Магрифа Мавлютова вскочила на коня, натянула поводья. Дородный белый, словно высеченный из мрамора, скакун с упрямым беспокойством постучал по земле копытом, недовольно покрутился на месте и, вскинув голову, замер: смел, видимо, седок, цепок. Стоявшие рядом солдаты так и ахнули и уставились на делегатку из Башкирии с любопытством и явным уважением. До сего дня горячий боевой конь никому не давался в руки, кроме своего хозяина — командира эскадрона. Магрифа улыбалась. На голове у неё была папаха, с плеч спускалась просторная чёрная бурка… «Не женщина, а джигит!» — решили солдаты».
В архиве Магрифы Закиевны я нашёл ещё один интересный документ, который она хранила как реликвию — это пропуск на парад Победы в Москве 24 июня 1945 г., подписанный Комиссаром государственной безопасности Кузнецовым. Она вспоминала: «Стояла на трибуне у Кремлёвской стены, узнала о наших батырах — шаймуратовцах, смотрела, как падают к Кремлёвской стене поверженные штандарты и знамёна фашистов».
В 1944—1945 гг. Мавлютова работала учёным секретарём Башкирского отделения НТО нефтяников. Будучи первым учёным секретарём этого общес­тва, вложила много труда в его создание и в организацию журнала «Нефтяник Башкирии». После окончания в 1945 г. курсов повышения квалификации инженеров нефтяной промышленности в Москве была назначена старшим инженером технического отдела объединения «Башнефтехимзаводы».
Прежде чем перейти послевоенному этапу жизни Магрифы Закиевны, следует подчеркнуть следующее: уже в июне 1938 г. в возрасте 25 лет она избиралась депутатом Верховного Совета РСФСР 1-го созыва. Депутатом этого Совета она была ещё один созыв (до 1951 г.). В марте 1944 г. на сессии Верховного Совета РСФСР её избрали заместителем председателя Совета. Именно в этот период она проводит большую подготовительную работу по созданию в Уфе первого в республике научно-исследовательского института нефтяного профиля. Её настойчивые предложения завершились принятием в 1946 г. соответствующего решения, причём на самом высоком уровне — Советом Министров СССР. УфНИИ был создан на базе ЦНИЛа «Башнефти» и НИЛа завода № 417 (так тогда числился Уфимский НПЗ).
В марте 1947 г. Министерство нефтяной промышленности СССР назначает её директором УфНИИ. Она не только первый директор этого института, но и единственная женщина, возглавлявшая институт за все годы его существования. Говоря о вкладе Магрифы Закиевны в создание УфНИИ, Б.Барков пишет: «Было замечено, что после войны Мавлютова стала ещё более настойчивой. Не по возрасту серьёзна, смела, она с головой влезала в большие государственные вопросы. Походка у Мавлютовой нетороплива, степенна и даже величава. Невысокого роста, плотная, с крупной головой. Лицо широкое и спокойное. Взгляд прищурен, словно она придерживает свои сокровенные мысли. На собеседника смотрит проницательно, оценивающе. Она уже не раз выступала с трибуны Кремлёвского зала. А сейчас, в 1946 г., с этой трибуны она вновь (первый раз она это произнесла ещё в 1940 г. — авт.) говорит о необходимости создания НИИ в Уфе. Ведь ещё в 1939 г. Сов­нарком БАССР поставил вопрос о его организации… В перерыве заседания Мавлютова подошла к А.А.Жданову. «Кажется, убедили Вы нас» — сказал он. «Жизнь возьмёт своё, Андрей Александрович. Вот ещё жилья бы побольше дать Башкирии, поликлинику для нефтяников» — добавила она. «Не всё сразу, товарищ Мавлютова, от войны ещё не оправились. Постепенно всё будет!»
Уже через два месяца вышло постановление правительства о создании в Уфе НИИ».
О своём назначении директором института она рассказывала так: «Меня пригласили в министерство и сказали: поднимала вопрос? Знаешь, какая разруха царит в стране? Вот сама и организуй этот институт. И 15 марта 1947 г. меня назначили директором УфНИИ».
Она добилась, чтобы для строительства институтского комплекса была выделена площадь в центре города, ограниченная улицами Ленина, Революционная, Цюрупы, Якутова. Для этого нужно было снести большое количество частных домов. Строительство началось через год. Проблем было много: нужно было разработать проект, в котором были бы созданы все условия для эффективной работы учёных, выбрать подрядчика, найти оборудование и материалы и т.д. Мавлютова в форменном кителе нефтяника часто появлялась на строительной площадке, участвовала в многочисленных субботниках и т.д. Благодаря её стараниям и настойчивости в новый институт прибыло 182 молодых специалиста из лучших вузов страны.
Подводя итоги своей работы на посту директора института, она говорила: «Без малого 10 лет я занималась любимым делом — поиском новых технологических решений. Радость моя, однако, заключается и в том, что удалось-таки положить начало отраслевой науке».
Так, благодаря своему таланту, настойчивости и трудолюбию, башкирская женщина из бедной крестьянской семьи в 33 года становится во главе одного из самых крупных, наиболее эффективных НИИ отрасли. Такое, конечно, было возможно лишь в советские годы. На её плечи легли все трудные вопросы так называемого «оргпериода»: укомплектование кадрами, создание производственно-технической базы, библиотеки, установление прочных деловых связей с предприятиями отрасли и другими НИИ страны и т.п. Причём, всё это требовалось делать быстро и качественно в условиях послевоенной разрухи!
На первых порах в институте работало около 150 сотрудников, среди них только 3 кандидата наук. У руля института она была более 9 лет. В душе продолжала оставаться учёным-исследователем. Поэтому по собственной воле оставила высокий административный пост и в течение 30 лет в своём же институте возглавляла лабораторию подготовки нефти, а в 1986—1987 гг. была научным сотрудником этой лаборатории.
Вклад её в нефтяную науку и практику велик. Ещё работая на заводе, она часто говорила:
— Нефть надо понять, у неё душа, как у человека, с характером она. Как ребёнок капризна. Поэтому надо стараться угодить ей.
Нефть для неё стала смыслом всей жизни.
М.З.Мавлютова — автор около 200 научных публикаций и 4 изобретений. Изучая богатейшее научное наследие Мавлютовой, я неоднократно задавался вопросом — почему она не стала писать диссертацию и защищаться? Ведь для этого у неё была масса возможностей. Аналогичные вопросы ей неоднократно задавали и коллеги по работе. Она всегда отвечала довольно резко: «Высасывать из пальца я не могу! Дело не в звании, а в пользе, которую ты приносишь».
Ответ, видимо, кроется ещё и в её природной скромности. Мысль об учёной степени заслоняли практические работы по внедрению своих рекомендаций. Она была не кабинетным учёным, не терпела мелкотемья. В 1956 г. по её рекомендациям была реконструирована Нарышевская установка по подготовке нефти, позволившая получать нефть, соответствующую экспортным кондициям. В последующем по её рекомендациям были модернизированы аналогичные установки по всем нефтяным месторождениям республики.
Под её руководством разработаны научные основы подготовки нефти с использованием отечественных и импортных реагентов, технологии обезвоживания, обессоливания и стабилизации нефти, проведены промышленные испытания и началось внедрение целого ряда высокоэффективных реагентов для подготовки нефти, разработаны технологии сбора и утилизации нефтесодержащих отходов. Она приложила много сил и энергии для создания базы научных исследований в области геологии, добычи нефти и переработки высокосернистых нефтей Урало-Поволжья. Всё это было обобщено ею (в соавторстве) в монографии «Опыт подготовки нефти на промыслах Башкирии», выпущенной в 1966 г. «Башкнигоиздатом». При этом принимала самое активное участие в общественной жизни страны и республики, будучи депутатом Верховного Совета РСФСР первого и второго созывов и БАССР — третьего и четвёртого созывов, неоднократно — депутатом Уфимского горсовета.
Сотрудники, которым довелось работать с Магрифой Закиевной, вспоминают её как очень заботливого и внимательного руководителя и считают легендарным директором.
— С ней работалось легко и в то же время трудно. Она в людях ценила трудолюбие, принципиальность, терпеть не могла «обещалкиных». Была строгой, требовательной, обязательной.
Однажды Государственный комитет по науке и технике СССР попросил Мавлютову дать заключение по широко разрекламированному новому деэмульгатору, открытому в Азербайджане. Ей пришлось выступить против известных учёных страны — авторов этого открытия. Проведя тщательные исследования реагента, она дала отрицательное заключение, чем вызвала негодование многих учёных, ранее поддерживавших это открытие. Но она была неумолима, и в Москве, в конце концов, также пришли к такому же отрицательному выводу.
Несмотря на большую занятость в институте и на общественной работе, Магрифа Закиевна была хорошей женой и матерью, воспитавшей сына и дочь. Дочь Ирина — кандидат технических наук, многие годы работала в институте «БашНИПИнефть», сын Валерий был главным анестезиологом-реаниматологом республики, заслуженным врачом БАССР.
Активная плодотворная работа Магрифы Закиевны отмечена орденом Ленина, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденом «Дружбы народов», многими медалями СССР, в т.ч. медалью «За доблестный труд в годы Великой Отечественной войны», пятью Почётными грамотами Президиума Верховного Совета БАССР. Она носила звания заслуженного работника нефтяной и газовой промышленности РСФСР (с 1982 г.), заслуженного нефтяника БАССР (с 1967 г.), почётного нефтяника отрасли (с 1973 г.), имела шесть медалей ВДНХ СССР, в т.ч. большую серебряную, была занесена в Книгу Почёта Миннефтепрома СССР и города Уфы.
Скончалась М.З.Мавлютова 7 октября 2004 г. на 92-м году жизни. В некрологе, подписанном руководством республики и видными башкирскими учёными, отмечалось, что она была настоящим патриотом, крупным общественным деятелем. « … Много сил и энергии вложила в формирование коллектива института УфНИИ, … благодаря этому все важнейшие проблемы разведки, добычи, транспорта и переработки нефти решались в Уфе, что обеспечивало достижение передовых позиций в отрасли. «БашНИПИнефть» (бывший УфНИИ) был единственным отраслевым институтом, награждённым орденом Трудового Красного Знамени… Уйдя на заслуженный отдых в 1987 г., не прерывала связи с институтом».
Учитывая огромный вклад М.З.Мавлютовой в развитие нефтяной отрасли республики и страны, 100-летие со дня её рождения должно быть достойно отмечено. В частности, предлагаю рассмотреть возможность присвоения её имени институту «БашНИПИнефть», установление памятной доски на доме в г.Уфе, где она прожила долгие годы, проведение конференции, посвящённой её научному наследию.
 

Зайнетдинов Э.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018