3-й, 4-й и 5-й башкирские полки в Отечественной войне 1812 года

Рамиль РАХИМОВ,
кандидат исторических наук
 

3-й, 4-й и 5-й башкирские полки
в Отечественной войне 1812 года

Из 20 башкирских конных пятисотенных полков, сформированных в 1811—1812 гг., непосредственно в Отечественной войне 1812 г. приняли участие 1-й, 2-й, 3-й, 4-й, 5-й полки. Если боевой путь двух первых полков исследован достаточно подробно, то боевые действия трех последующих в литературе освещены недостаточно1. Единственной специально посвященной им работой является статья И.В.Титова2. Автор на основании имеющихся источников и литературы рассмотрел вопросы, связанные с формированием данных полков, особенностями вооружения, уточнил фамилию командующего 3-м полком, а также осветил их боевой путь в ноябре—декабре 1812 г. Им не были проанализированы непосредственно боевые действия данных полков осенью—зимой 1812 г., что в свою очередь заставило нас обратить внимание на этот аспект. Данная статья посвящена истории формирования и участия в Отечественной войне 1812 г. и Заграничном походе 1813—1814 гг. 3-го, 4-го, 5-го башкирских полков.
Прежде чем обратиться к истории формирования башкирских полков в 1812 г., необходимо иметь в виду, что 1-й и 2-й полки были отправлены в армию по указу императора Александра I ранее, в 1811 г. В июне 1812 г. они находились на западной границе и с самого начала войны приняли в ней участие. В то же время в Башкирии, сразу после получения известий о вторжении армии Наполеона в пределы России, Оренбургский военный губернатор генерал от кавалерии, князь Г.С.Волконский начал формирование конных полков из Башкиро-мещерякского войска. В башкирские и мещерякские кантоны были отправлены переведенные на «тюрки» копии полученного 25 июля в Оренбурге манифеста императора Александра I от 6 июля о сборе ополчения, а также предписание губернатора о сборе войска3. До начальников кантонов это предписание дошло в конце июля — начале августа, например, в 12-м кантоне его получили 31 июля. Поэтому большая часть башкирских и два мещерякских полка начали формироваться только в августе, а отправились в поход на место сбора в Нижний Новгород в сентябре—октябре 1812 г.
Три полка, а именно — 3-й, 4-й и 5-й башкирские полки были отправлены в армию сразу после получения манифеста4. Как быстро они могли быть созданы? В исторической литературе существует несколько мнений об обстоятельствах формирования этих полков. Согласно одному, они были сформированы «с начала войны до 8 августа по инициативе самих башкир»5. Другие авторы считают, что эти полки, скорее всего, были сформированы из ранее подготовленных резервных команд, предназначенных для усиления войск, находившихся на Оренбургской линии6. Ну и самым простым предположением является то, что в ожидании указания императора они начали собираться Г.С.Волконским заранее, сразу после получения известий о начале войны.
Что касается формирования полков «по инициативе самих башкир», то данное предположение вряд ли может быть принято, поскольку правительство не могло разрешить кому бы то ни было самостоятельно создавать вооруженные части. В империи любая воинская часть формировалась государством по распоряжению военных или гражданских властей. Все остальное — это то, что сейчас принято называть «незаконные вооруженные формирования», независимо от того, с каким подтекстом они создавались. Даже сбор ополчения проходил на основе соответствующего манифеста. В пограничном крае, где сорок лет назад полыхала пугачевщина и сохранялась память о башкирских восстаниях XVII—XVIII вв., пустить на самотек процесс создания, даже пусть и с патриотических позиций, национальных воинских формирований было невозможно. Необходимо также учитывать позицию Волконского по отношению к исполнению его предписаний представителями иррегулярных войск. Здесь достаточно вспомнить о крайне жестком подавлении им выступления уральских казаков в 1804 г.
Даже последующее формирование 15 башкирских полков военным губернатором летом 1812 г., получило свое законное утверждение в виде представления о «командировании в армию из Оренбургского войска и из башкирского и мещерякского народов от 10-ти до 30-ти полков», поданного управляющему Военным министерством князю А.И.Горчакову войсковым атаманом Оренбургского казачьего войска полковником В.А.Углецким7. 8 августа оно было оформлено в виде «Записки» Горчакова императору, и в тот же день был подписан соответствующий указ8. Понятно, что данное представление было подготовлено заранее, скорее всего в канцелярии Волконского в Оренбурге, а Углецкий его лишь привез и озвучил. Встает вопрос, а когда оно было подготовлено? Учитывая скорость передвижения в то время, можно считать, что на дорогу у полковника ушло 15 суток, и эта цифра вполне реальная. Скорее всего, Углецкий прибыл в Санкт-Петербург 8 августа и сразу явился в Военное министерство. Выехал он, вероятно, не ранее 25 июля, сразу по получении императорского манифеста. Невозможно представить, что в один день, 25 июля, Г.С.Волконский и его подчиненные контролировали отправление 3-х башкирских полков, занимались мобилизацией башкир, мишарей и казаков, и составляли представление, которое должно было лечь на стол к императору. Следовательно, данный документ был подготовлен заранее между первыми числами июля, когда было получено известие о начале войны, и двадцатыми числами этого же месяца.
Возможно ли было формирование полков из резервных команд, предназначенных для усиления пограничной линии? Таковые команды действительно собирались каждое лето на линии на случай ее прорыва кочевниками с целью угона людей и скота в степь. Роль резерва играли команды башкир и тептярские конные полки. Однако резервные команды формировались заранее, весной, в мае они уже находились на линии, они не имели необходимого комплекта офицеров и чиновников, лошадей, снаряжения и вооружения для дальнего похода.
Обратим внимание на места формирования полков. Если 3-й Башкирский полк был сформирован в деревнях Сибаево и Ижбулдино недалеко от Зилаирской крепости из башкир 6-го кантона, что можно признать географически близким к Оренбургской пограничной линии, то 4-й полк, сформированный в станице Кундравинской Челябинского уезда из башкир 4-го, 5-го и 8-го кантонов, и 5-й Башкирский полк, сформированный в д.Карабаново Бугульминского уезда из башкир 10-го, 11-го и 12-го кантонов, находились от нее далеко.
Таким образом, более близкой к реальности выглядит следующая картина действий губернатора. Сразу после получения сведений о начале войны в первых числах июля, Г.С.Волконский, в ожидании возможных приказаний, самостоятельно начал формирование трех башкирских полков в сборных местах, а после получения манифеста о созыве ополчения сразу дал команду отправить их к армии. Процесс сбора полков занял всего 20 дней, поэтому они, сформированные в спешке, имели слабое вооружение и недостаток конского состава, о чем собственно и информировал 19 августа военного губернатора командующий 5-м Башкирским полком капитан И.Г.Тихановский9. О том, что какое-то время для формирования полков имелось, указывает в переписке сам князь, сообщая о начальнике 10-го башкирского кантона, виновного в плохой подготовке данного полка: «…как он, имел благовременно мое повеление и довольное оставалось время на приведение всего того в исправность»10.
По штату в полках полагалось иметь 500 рядовых и 30 чиновников и нестроевых — командира полка, его помощника, по 5 есаулов, сотников, хорунжих, 10 пятидесятников, муллу, квартирмейстера, писаря. Командующим полком назначался русский штабс- или обер-офицер, вместе с ним в качестве писарей и денщиков нижние чины из тех гарнизонных батальонов, где служил офицер.
В историографии имеются разночтения, касающиеся офицеров, назначенных командующими 3-го, 4-го и 5-го полков. В.А.Кузнецов считает, что командующим 3-м полком был капитан Орского гарнизонного батальона Исаев, 4-м — подполковник Оренбургского гарнизонного полка Тихановский, по 5-му полку информация отсутствует11. В публикации С.Е.Калинина командиром 3-го полка показан подпоручик Оренбургского гарнизонного полка Тихановский, 4-го — подполковник Оренбургского гарнизонного полка П.Тихановский, 5-го — капитан Верхнеуральского гарнизонного батальона Иван Гаврилович Тихановский12. Р.Н.Рахимов считал, что в 3-м полку командующим был подполковник Оренбургского гарнизонного полка Тихановский, затем его сменил майор Орского гарнизонного полка Д.Исаев (в чине капитана находившийся при полку с момента его формирования); в 4-м командующим был подполковник Оренбургского гарнизонного полка П.Тихановский, а в 5-м — капитан Верхнеуральского гарнизонного батальона И.Г.Тихановский13. И.В.Титов уточнил, что командующим 3-м полком был с момента его формирования капитан Орского гарнизонного батальона Д.Исаев, дослужившийся впоследствии до чина майора14. Обращение к фондам РГВИА показывает, что действительно, капитан Дмитрий Исаев числился «у препровождения 3-го Башкирского полка в армию с августа 12 дня 1812 г.», следовательно, уточнение, предложенное Титовым, подтверждается15. Остается открытым вопрос, почему Исаев вступил в командование полком не с июля, поскольку он формировался в это время, а с 12 августа? Причем получается, что он присоединился к полку на марше. Возможно, до этого времени в полку начальствующей была только должность башкирского командира, поскольку в батальонных рапортах сообщалось, что офицеры находятся у «препровождения башкирских полков до Нижнего Новгорода», где, вероятно, предполагалось в полки назначить постоянных командующих из офицеров армейской кавалерии.
Таким образом, с момента выступления в поход и до расформирования в декабре 1814 г. 3-м Башкирским полком командовал капитан, а затем майор Орского гарнизонного батальона Д.Исаев. Командующим 4-м Башкирским полком с выступления в поход по декабрь 1814 г. был подполковник Оренбургского гарнизонного полка Пётр Тихановский. Одновременно, на время похода до Нижнего Новгорода он командовал бригадой, состоящей из 3-го, 4-го, 5-го башкирских полков16. До этого времени подполковник служил в Харьковском внутреннем гарнизонном батальоне, и был переведен в Оренбургский гарнизонный полк 24 декабря 1811 г., в который прибыл только в мае, а с 19 июля уже был командирован «для препровождения 4-го башкирского полка в Нижний Новгород»17. При полку находился бригадный адъютант, сотник Оренбургского казачьего войска Александр Ильич Алабуженин18.
Командующий 5-м Башкирским полком, с выступления в поход до его расформирования в феврале 1815 г., был капитан Верхнеуральского гарнизонного батальона Иван Гаврилович Тихановский. Формулярные списки за 1812 и 1819 гг. сообщают информацию об этом офицере. Происходил он из дворян г. Мензелинска, в браке был бездетен, имел двух дворовых людей. Родился в 1775 г., в службу вступил во 2-й Оренбургский батальон подпрапорщиком 7 апреля 1794 г. С 20 апреля 1795 г. — сержант. 21 января 1797 г. был переведен в Уфимский мушкетерский полк (точнее, батальон, который вместе с другим составил новый полк). 30 июня 1802 г. он — портупей-прапорщик, и в этом же году 15 октября за болезнью отставлен от службы с чином 14 класса. Через год, 26 ноября 1803 г. Тихановский вновь поступил портупей-прапорщиком в Уфимский мушкетерский полк. 4 апреля 1804 г. — прапорщик, 19 декабря этого же года — подпоручик, 1 марта 1806 г. — поручик, 7 марта 1807 г. — штабс-капитан, 1 апреля 1809 г. — капитан, 4 марта 1811 г. он перевелся из полка в Верхнеуральский гарнизонный батальон. Впоследствии, после войны был отставлен от службы майором «с мундиром» — то есть с правом ношения военной формы. 2 сентября 1818 г. поступил надзирателем питейного сбора (сбора акцизов на спиртные напитки) Бузулукского уезда Оренбургской губернии19. Стоит упомянуть, что вместе с капитаном на войну отправился его денщик Мокей Ананьевич Китаев20.
Полковые командиры из башкир. Имя командира 3-го полка до сих пор не установлено. Командиром 4-го полка был походный старшина Асылгузя Бакиров (родился в 1785 г., в 1819 г. имел чин подпоручика), 5-го — войсковой зауряд-старшина Ибрагим Бикчурин, утвержденный в этом чине императором 7 мая 1812 г.21
Полки были конными, воины имели лошадь строевую и под вьюком (с имуществом). Соотношение строевых и вьючных лошадей в 1—6-м башкирских полках по штату было одинаковым, а всего — 1060. Известны подлинные цифры количества лошадей. На 6 ноября 1812 г. в 3-м Башкирском полку было — 912, в 4-м — 913, в 5-м — 961 лошадь22.
Фуражное довольствие определялось ещё павловскими нормами, утверждёнными 19 сентября 1797 г. Согласно им, при нахождении иррегулярного войска в походе «от домов своих далее ста верст, то лошади удовольствуются сухим фуражом только зимнее время по климатам, фураж отпускается в натуре единственно на строевых лошадей, а на вьючных платятся деньги по тем ценам, по каким сено и овёс заготавливаются, в летнее же время они находятся на подножном корме»23. В 1812 г. в Оренбурге из Провиантского департамента на провиант и фураж выдавалась сумма в 5 тыс. руб. на каждый башкирский полк24.
Обмундирование башкир было произвольным, «по своему обычаю». Отличительным элементом был серебряный галун на головных уборах и кафтанах офицеров и чиновников, также имевших богато украшенные седла и сбрую. Вооружение и снаряжение башкирами приобреталось за собственный счет и состояло в основном из лука со стрелами, пики или короткого копья, незначительная часть имела сабли. С 1805 г. башкирским, мишарским и тептярским чиновникам, не имевшим действительных офицерских чинов, разрешалось на сабле носить серебряный темляк. Защитное вооружение у некоторых башкир составляли шишаки, шлемы, проволочные кольчуги, металлические панцири, наручи, кожаные доспехи.
Спешка при формировании полков привела к тому, что подавляющее большинство воинов этих полков имели на вооружении только луки и стрелы. О недостатках в вооружении писал в своем представлении командующий 5-м полком капитан Тихановский, который «принял исправление на свое попечение во время маршей»25. Разумеется, сделать это на марше было невозможно. Это заметил командир отряда, в который вошли полки, генерал-адъютант князь П.М.Волконский. В своем письме графу А.А.Аракчееву от 2 ноября он писал, что имеет кавалерию, «состоявшею из трех башкирских полков со стрелами»26. В свою очередь 12 ноября граф Аракчеев сообщал командующему 1-го Отдельного корпуса генерал-лейтенанту П.Х.Витгенштейну: «Честь имею по воле Государя Императора сообщить следующее: Следуемые от кн. Волконскаго три Башкирских полка, кои по высочайшему повелению от 3 сего месяца назначены на усиление ввереннаго вам корпуса, не имеют другого при себе оружия, кроме лук и стрел. А как Государь Император полагает, что они удобнее могут действовать противу неприятеля пиками, то в.с. предлагается для успешнейшаго исполнения сей Монаршей воли, приказать Псковскому гражданскому губернатору, дабы он немедленно дал предписание заняться изготовлением сих пик, и доставил бы оныя во вверенный вам корпус для вышеозначеннаго употребления»27. По краткости времени, нет никакой уверенности, что это предписание было выполнено. Вероятно, именно слабость вооружения этих башкирских частей определила дальнейшее их использование в качестве конвоя для военнопленных и отправления полицейской службы в Белоруссии.
25 июля 1812 г. башкирские полки выступили в поход к Нижнему Новгороду. Маршрут 3-го Башкирского полка проходил от Зилаирской крепости через крепости Воздвиженскую, Пречистенскую, Ново-Сергиевскую, города Самару, Симбирск, Арзамас; 4-й полк, выступив из станицы Кундравинская, проследовал через города Уфу, Бугульму, Лаишев, Казань, Чебоксары; 5-й Башкирский полк шел из д. Карабаново через Чистополь, Казань, Свияжск, Чебоксары28.
Первым из бригады 29 августа в Нижний Новгород прибыл 5-й Башкирский полк, 30 сентября подошли 3-й и 4-й полки29. 3 сентября Главнокомандующий князь М.И.Кутузов, получив рапорт П.Х.Витгенштейна, предписал все три башкирских полка отправить к нему для компенсации недостатка в его корпусе казаков30.
Слухи о движении башкир к армии распространялись в обществе. Так, 25 сентября житель Твери М.В.Акнов в частном письме И.Я.Неелову отметил, что «из Уфы сильное ополчение из разных иноверцов приготовлено…»31. 1 октября Нижегородский гражданский губернатор доносил, что прибывшие к Нижнему Новгороду 5-й Уральский казачий, 3-й и 4-й башкирские полки выступили из оного для присоединения к корпусу генерал-лейтенанта графа Витгенштейна»32. 3, 16 и 17 октября башкирские полки прошли Вышний Волочек. В газете «Северная Почта» от 18 октября было опубликовано описание этих полков: «Каждый из 500 человек, с полным вооружением и с множеством заводных лошадей. Они следуют из Уфы и соблюдаемый ими совершеннейший порядок военной дисциплины обратил на себя внимание здешних жителей, которые вслед за сими воинами воссылали усердные молитвы ко всевышнему о даровании им победы над врагами нашими»33.
15 октября все три полка поступили в состав отряда генерал-адъютанта князя П.М.Волконского, образованного днем ранее для связи с корпусами П.Х.Витгенштейна и Ф.Ф.Винцингероде и прикрытия городов Торопца, Белого и Сычевки от войск противника, следовавших из Смоленска. В письме Витгенштейну, от 24 октября из Осташкова, Волконский писал, что «три башкирских полка № 3, 4 и 5 присоединены на некоторое токмо время к войскам, вверенным под непосредственное мое начальство»34. 16 октября «Журнал исходящим бумагам» зафиксировал прибытие в Соколищи трех башкирских полков бригады Тихановского, все еще направлявшейся к Полоцку, поскольку приказ о поступлении в отряд Волконского и изменении маршрута еще не поступил35.
Войдя в отряд князя Волконского, башкирские полки заняли следующую диспозицию: 3-й — расположившись в с. Стадолице Смоленской губернии, должен был отправлять разъезды к г. Велижу и содержать летучую почту с Осташковым; 4-й — находился в г. Белом, откуда посылал разъезды через Пречистое к Духовщине и через Покров к Дорогобужу и Вязьме, а также содержал летучую почту с Осташковым; 5-й полк был разделен: три сотни располагались в Велиже, а две сотни — в г. Сураже, откуда направляли разъезды к Витебску и д. Лиозне, расположенной на дороге в Рудню. В своем письме от 27 октября графу А.А.Аракчееву Волконский указал, что «полки башкирские продвинуты вперед», т.е. занимают авангардное положение в его отряде и могут в случае необходимости идти к Витгенштейну вдоль Смоленской дороги36.
Через некоторое время информация о движении противника от Смоленска к Торопцу, Белому и Сычевке не подтвердилась, и 3 ноября Волконский получил приказание от императора присоединиться к войскам Витгенштейна.
6 ноября из Осташкова Волконский доложил Витгенштейну о прибытии с отрядом в его распоряжение и сообщил о расположении башкирских полков: «3-й — в деревне Боевой Смоленской губ., на р. Двине лежащей, 4-й — в г. Поречье, а 5-й в следовании в Витебск…»37. Он также сообщил, что оба полка (3-й и 4-й) получили распоряжение двигаться в Витебск. В табеле о численном составе, приложенном к рапорту, значилось, что в каждом из трех полков было: обер-офицеров — 18, пятидесятников — 10, рядовых — 500. В графе «нестроевые» — дан прочерк, однако во всех полках были писарь, квартирмейстер и мулла. Скорее всего, писари и муллы остались на время ускоренного марша в Нижнем Новгороде, а должность квартирмейстера исполняли обер-офицеры.
С поступлением в состав корпуса Витгенштейна бригада подполковника Тихановского перестала существовать как единое целое. 3-й Башкирский полк прибыл 13 ноября в Витебск, в это время 5-й полк, оставив одну сотню в городе для несения комендантской службы, ушел на соединение с корпусом Витгенштейна, следом за ним в м. Сено следовал 4-й полк38. Судя по рапорту от 22 ноября командира отряда генерал-майора И.И.Новака Витгенштейну, в этот же день, 13 ноября, 3-й полк выступил на соединение с корпусом последнего, однако 17 ноября по его приказу был возвращен с дороги обратно в Витебск «для установления порядка в губернии», перейдя в подчинение гражданскому губернатору К.К.Лешерну39. Полк заменил находившуюся в городе сотню 5-го Башкирского полка, которая была отправлена к корпусу для соединения с полком.
3-й Башкирский полк не принимал участия в боевых действиях. С 20-х чисел ноября он находился в Витебске и нес комендантскую службу в городе и полицейскую — в губернии. В части соблюдалась строгая воинская дисциплина, о чем свидетельствует прошение башкир-чиновников, направленное П.Х.Витгенштейну о награждении командующего полком за приведение «людей в совершенное повиновение и тишину», а также за то, что полк доведен «до регулярности», а со стороны обывателей все время его нахождения в городе замечаний не было40. Возможно, именно оно привело к повышению Исаева в чине, поскольку стать майором, командуя полком, который не участвовал в военных действиях, достаточно сложно.
Впоследствии, в 1813 г. штаб-квартира полка была переведена в Гродно, откуда рассылались партии для несения кордонной службы по р. Неману (5 обер-офицеров, 4 пятидесятника, 150 башкир), содержания караулов, конвоирования пленных до Минска, сопровождения рекрутских партий в Белосток. 9 сентября 1814 г. 3-й Башкирский полк выступил из Гродно на родину. По возвращении домой, на 22 декабря, в полку состояло: командир полка, помощник командира, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 10 пятидесятников, мулла, писарь, квартирмейстер, 401 рядовой, 407 строевых и 407 вьючных лошадей. Таким образом, за весь период 1812—1814 гг. полк потерял 99 человек рядовых, или 18,6% своего состава.
5-й Башкирский полк вошел в состав войск Витгенштейна не позднее 11 ноября, поскольку в этот день, в своем донесении М.И.Кутузову граф просил пополнить его корпус кавалерией, особенно казаками, отметив, что к нему из казачьих полков прибыл только 5-й Башкирский полк41. Сразу после 11 ноября в корпус вошел 4-й Башкирский полк, поступивший в отряд полковника А.И.Альбрехта. Это видно из донесения полковника Витгенштейну от 13 ноября 1812 г.: «Неприятель находится в больших силах в Борисове, также и за милю от онаго влево по р. Березине, в д. Ухаловичи (современное название Ухолоды), где и строит мосты через оную реку. 11 числа авангард г. Чичагова был неприятелем из г. Борисова вытеснен, при отступлении сжег мост. Я с отрядом остановился в Янчине, а полк башкир и несколько гусар и драгун поставил в Кострице; разъезды посылаю вправо — через Жисково (совр. Житьково), Любитовщизно (совр. Любатовщизна), к Борисову, влево — через Погодицы, Тилюки, к станции Лошницы, также прямо к станции Немоницы. В Кострицы часто ездят неприятельские сильные разъезды, и сегодня приезжал в 12 часов, о чем честь имею донести»42.
14—16 ноября 1812 г. 4-й и 5-й башкирские полки приняли участие в сражении при Березине. 4-й полк был отправлен проселочной дорогой к д. Веселово для открытия сообщения с отрядом генерала Е.И.Чаплица из 3-й Западной армии.
5-й Башкирский полк принимал непосредственное участие в сражении в составе авангардного отряда генерала Е.И.Властова. Нахождение полка в авангарде подтверждает формулярный список майора И.Г.Тихановского, в котором указано, что он был «в походах с 1 ноября 1812 по 1813 год в авангарде корпуса графа Витгенштейна, командуя 5-м Башкирским полком»43. В результате этого сражения войскам 1-го корпуса удалось отрезать и пленить у Старого Борисова дивизию генерала Л.Партуно44. О присутствии башкир на Березине сообщает в своих воспоминаниях военнопленный Великой армии Вагевир45.
После сражения 4-й и 5-й башкирские полки конвоировали 12 тысяч пленных, взятых на Березине войсками Витгенштейна, а затем 7 декабря были командированы в Борисов «на предмет устроения внутреннего порядка и полиции» и вошли в подчинение к генерал-полицмейстеру всех действующих армий генерал-лейтенанту Ф.Ф.Эртелю46.
В 1813—1814 гг. 4-й и 5-й башкирские полки несли полицейскую службу на территории Минской губернии, сопровождали партии рекрут, конвоировали пленных47.
В Заграничном походе приняли участие отдельные команды от 4-го и 5-го полков. От 4-го Башкирского полка — команда под начальством полкового командира походного старшины Асылгузи Бакирова, состоявшая в конвое главной квартиры генерала от кавалерии графа П.Х.Витгенштейна (1 штабс-офицер, 3 обер-офицера, 3 пятидесятника и 42 башкира)48. Часть полка осталась вместе с частью 5-го полка под командой подполковника Тихановского. Разделение полка произошло следующим образом. Конвоирование партий пленных производилось отдельными сотнями. Походный старшина, командовавший двумя сотнями башкир, отвел партию пленных в Витебск. Незадолго до прибытия в город он отправил по приказу командования одну сотню в полк. Сдав пленных в Витебске, он с оставшейся сотней последовал за армией и прибыл в Берлин. Дойдя до города, оказалось, что в сотне оставалось не более 70 человек, а местонахождение своего полка старшина установить не мог. Поэтому Витгенштейн причислил команду к своему конвою49. Скорее всего, она была впоследствии разбита на более мелкие части, благо количество пятидесятников и офицеров позволяло это сделать. Это видно по «Ведомости о числе воинских чинов и лошадей, получающих провиант и фураж, состоящих в полках и артиллерийских ротах армии генерала от кавалерии графа П.Х.Витгенштейна». В ней значится команда 4-го Башкирского полка, которая насчитывала офицеров — 3, нижних чинов — 1950.
Команда в 1813 г. принимала участие в сражении под Дрезденом. Асылгузя Бакиров, который был «посылаем в различные места» и выполнял поручения с «особенным усердием» в период с 10 августа по 6 сентября, был награжден 27 декабря 1813 г. орденом Св. Анны III ст.51 В это время команда находилась при Главной квартире Богемской армии52. В конце 1813 г. эта команда находилась в 1-м кавалерийском корпусе генерал-лейтенанта графа П.П.Палена 3-го, но числилась как 4-й Башкирский полк53. В 1814 г. по окончании военных действий вместе с союзными войсками команда вошла в Париж.
Оставшуюся часть 4-го полка предполагалось направить в августе 1813 г. в Польшу в м. Равич в состав корпуса правых сил генерала от инфантерии Д.С.Дохтурова в Польскую армию генерала от кавалерии барона Л.Л.Беннигсена54. Однако этого по ряду причин не произошло. В феврале 1814 г. полк имел штаб в Минске и осуществлял отвод пленных от Борисова до Витебска, из Минска к Георгиевску и в Бобруйскую крепость. В ноябре 1814 г. полк вышел на родину. Из личного состава полка вернулось примерно около 500 чел. Таким образом, полк потерял около 6% своего личного состава. В этом полку нес службу хорунжий Умурзак Иждавлетьев Абдрезяков, который был представлен за Березину к награде 6 января 1813 г. и награжден 27 августа 1813 г. орденом Св. Анны III ст. Об этом говорит формулировка награждения: «За сражение и за исполнение разных поручений при командировках в г. Москве в чине хорунжего»55.
Из отличившихся в полку известен походный старшина Каранай Искандеров, награжденный орденом Св. Анны III ст. Вероятно, он исполнял обязанности башкирского командира полка во время отсутствия Бакирова56.
5-й Башкирский полк четырьмя сотнями (385 чел.) числился с 1 ноября 1812 г. вместе с 3-й дружиной Санкт-Петербургского ополчения (232 человека) и Подольским пехотным полком (412 человек) в составе отряда генерал-майора М.М.Свечина, составляя авангард корпуса Витгенштейна57. Полк участвовал в начале января в блокаде крепости Данциг, а затем был направлен «для препровождения пленных в Витебск»58. В полку на 1 января 1813 г. состояло 2 штабс-офицера, 14 обер-офицеров, 8 пятидесятников, рядовых 377 человек59. Интересно, что на 401 человека было всего 385 лошадей. Следовательно, часть башкир в полку осталась безлошадной.
В Витебске полк был оставлен и числился прикомандированным к земской полиции с октября 1813 по апрель 1814 г. Полк был распределён по поветам Минской губернии вместе с частями Владимирского ополчения и сопровождал пленных и рекрут. В марте 1813 г. штаб полка, скорее всего, находился в Бобруйске. Это становится понятно из прошения полкового муллы Ахтяма Габдулкаримова о сравнении его в жаловании с прочими полковыми священниками, поданного Бобруйскому военному губернатору генерал-майору Г.А.Игнатьеву. Примечательно, что император Александр I разрешил производить ему таковое жалованье60.
Сотня 5-го Башкирского полка под начальством войскового зауряд-старшины Ибрагима Бикчурина состояла при главной квартире генерала от инфантерии М.Б.Барклая де Толли с конца 1812 г. Ибрагим Бикчурин, находясь в конвое Барклая де Толли, отличился «особенным усердием к службе… и исполнением делаемых поручений». 27 ноября 1813 г. за Лейпциг он был представлен к награждению орденом Св. Анны III ст., а сотник Суюшев — чином 14 класса61. 13 января 1814 г. он был награжден этим орденом62. Нигаметулла Газеев за Лейпциг был награжден Знаком отличия Военного ордена63. В марте 1814 г. команда 5-го полка вступила в Париж.
Кроме того, от полка при штабе генерал-лейтенанта графа М.С.Воронцова в конце 1812 г. состояла команда во главе с пятидесятником Авасталихом Абдулловым (Хисаметдин Мисаликов, Ильяс Искандаров, Кутлубай Мисагитов, Фейзулла Газитов, Сейфульмулюк Баязитов, Габдулафар Гибадылев, Шикеале Масягутов, Хайбулла Имаметев)64.
На 1 февраля 1815 г., когда полк вернулся в губернию и был расформирован, в нем состояли: обер-офицер, командир полка, его помощник, 4 есаула, 6 сотников, 5 хорунжих, квартирмейстер, мулла, 10 пятидесятников, писарь, солдат «для письменных дел», 405 башкир. Таким образом, полк потерял в кампании 1812—1814 гг. 95 человек, или 17,9% своего состава.
В декабре 1816 г. башкиры 4-го и 5-го полков получили серебряные медали «В память Отечественной войны 1812 г.». Бывший бригадный командир подполковник П.Тихановский подал представление об их награждении, всего 629 чел. — это то, что местные власти смогли учесть через два года от личного состава двух башкирских полков65.

 

Примечания

1. Юдин М.Л. Оренбуржцы в войнах 1812—1814 годов. — Ташкент, 1912; Раимов Р. М. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года — Уфа, 1943; Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. — Оренбург, 1962; Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. — Уфа, 1964; Асфандияров А. З. Участие башкир в войнах и походах России в период кантонного управления (1798—1865 гг.) // Из истории феодализма и капитализма в Башкирии. — Уфа, 1971; «Любезные вы мои…» / Сост. А. З. Асфандияров. — Уфа, 1992; он же. Кантонное управление в Башкирии (1798—1865 гг.). — Уфа, 2005; Рахимов Р. Н. Башкирские полки в 1812—1814 годах: некоторые вопросы истории // Ватандаш. — 2010. — № 12; он же. Тревожная осень 1812 года // Ватандаш. — 2011. — № 7: он же. Башкирские конные полки // Заграничные походы российской армии. 1813—1815 годы. Энциклопедия. В 2 т. — М., 2011. — Т. 1. — С. 110; Кузнецов В. А. Участие башкир и мещеряков в войнах с наполеоновской Францией // Вестник Челябинского государственного университета. — 2008. — № 15 (116). — С. 32—33. Калинин С. Е. Башкиро-мещерякское войско в 1812—1814 гг. [электронный ресурс].
2. Титов И. В. Боевой путь 3-го, 4-го и 5-го башкирских полков в Отечественной войне 1812 года // Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник докладов и материалов Международной научно-практической конференции. — Уфа, 2012. — С. 244—249.
3. Центральный исторический архив Республики Башкортостан (ЦИА РБ). Ф. И-2. Оп. 1. Д. 410. Л. 11—12 об., 15—15 об.; Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов. — М., 1962. — С. 479; Рахимов Р. Н. Документы о башкирских полках в 1812 году // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. VIII: Сб. материалов / Труды ГИМ. — М., 2009. — Вып. 181. — С. 292—293; Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. — Уфа, 2012. — С. 29—30.
4. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 16853. Л. 1 об. — 2.
5. Усманов А.Н. Указ. соч. — С. 55; Асфандияров А.З. Кантонное управление… — С. 73.
6. Титов И.В. Указ. соч. — С. 244.
7. Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска. — Оренбург, 1909. — Вып. 8. — С. 173; Вклад Башкирии… — С. 31.
8. Полное собрание законов Российской империи. Собрание первое. Приложение. Т. 40. № 25201а; Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска… — С. 182—183; Вклад Башкирии… — С. 33—35.
9. Рахимов Р.Н. «Поставить каждой себе обязан так, чтоб в премом виде составляли из себя воинов»: Документы об участии башкир в наполеоновских войнах // Архивы Башкортостана. Уфа, 2007. — № 1. — С. 64—69.
10. ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 410. Л. 19—20 об.; Вклад Башкирии… — С. 38.
11. Кузнецов В.А. Указ. соч. — С. 32—33.
12. Калинин С.Е. Указ. соч.
13. Рахимов Р.Н. Башкирские конные полки… — С. 110.
14. Титов И.В. Указ. соч. — С. 245.
15. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 5726. Л. 84 об. — 85.
16. Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. — СПб., 1912. — Т. XIX. — С. 59.
17. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 5706. Л. 114.
18. ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 632. Л. 6.
19. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 5191. Л. 5 об. — 6; ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 1. Д. 1470. Л. 152—153.
20. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 5191. Л. 43 об.
21. РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208А. Св. 0. Д. 35. Ч. 2. Л. 126; Вклад Башкирии… — С. 116.
22. Вклад Башкирии… — С. 69.
23. Центральный исторический архив Москвы (ЦИАМ). Ф. 16. Оп. 227. Д. 2898. Л. 54 об.
24. РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 2982. Л. 144.
25. Вклад Башкирии… — С. 38.
26. Дубровин Н.Ф. Отечественная война в письмах современников (1812—1815 гг.). — М., 2006. — С. 293.
27. Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. — СПб., 1912. — Т. XX. — С. 246; Рахимов Р. Н. Эволюция вооружения башкирской конницы в эпоху наполеоновских войн // Война и оружие. Новые исследования и материалы. Труды Третьей международной научно-практической конференции. — СПб., 2012. — Ч. 3. — С. 104.
28. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3509. Л. 211; Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. — СПб., 1911. — Т. XIX. — С. 59.
29. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 16853. Л. 1 об. — 2.
30. Кутузов М.И. Сборник документов. — М., 1954. — Т. IV. — Ч. 1. — С. 230—231; Вклад Башкирии… — С. 44.
31. К чести России. Из частной переписки 1812 года. — М., 1988. — С. 119.
32. Журнал военных действий с 1 сентября по 31 декабря 1812 г. // Толь Е. Н. Генерал-квартирмейстер Карл Федорович Толь в Отечественную войну. — СПб., 1912. — С. 50; Вклад Башкирии… — С. 49.
33. Отечественная война 1812 г. Сборник документов и материалов. — Л.; М., 1941. — С. 37.
34. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3487. Л. 584; Народное ополчение… — С. 344—345.
35. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3503. Л. 23 об. — 24; Вклад Башкирии… — С. 40.
36. Дубровин Н.Ф. Указ. соч. — С. 283.
37. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3488. Л. 149—149 об.; Народное ополчение… — С. 346.
38. Сборник исторических материалов, извлеченных из собственной е.и.в. канцелярии. — СПб., 1899. — Вып. X. — С. 299; Вклад Башкирии… — С. 61.
39. Народное ополчение… — С. 296; Вклад Башкирии… — С. 62.
40. РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208В. Св. 45. Д. 2. Л. 36—36 об.; Вклад Башкирии… — С. 64.
41. Харкевич В. Березина. Приложения. — СПб., 1893. — С. 68.
42. Харкевич В. Указ. соч. С. 100. Александр Иванович Альбрехт (1788—1828) полковник лейб-гвардии Драгунского полка, командир отряда в корпусе П. Х. Витгенштейна, впоследствии генерал-лейтенант.
43. ЦИА РБ. Ф. И-138. Оп. 1. Д. 1470. Л. 153. Богданович М. И. История Отечественной войны 1812 г. по достоверным источникам. — СПб., 1860. — Т. 3. — С. 477.
44. Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. Т. XX. — С. 138.
45. Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. — Л., 1991. — С. 382.
46. Подробный журнал исходящих бумаг Собственной канцелярии Главнокомандующего соединенными армиями генерал-фельдмаршала князя Кутузова-Смоленского в 1812 г. // Труды Московского отдела императорского Русского военно-исторического общества. Материалы по Отечественной войне 1812 г. / под ред. В. П. Никольского. — М., 1912. — Т. 2. — С. 231; Народное ополчение… — С. 351; Вклад Башкирии… — С. 62—63.
47. О разрешение на производство винной и мясной порции расположенным в Минской губернии Владимирскому ополчению, казацким и башкирским полкам / Бумаги из эпохи 1812—1814 годов // Русский архив. — 1871. — № 10. — С. 1606—1607.
48. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 4137. Л. 438.
49. РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208В. Св. 46. Д. 3. Л. 208—208 об.; Вклад Башкирии… — С. 137.
50. Вклад Башкирии… — С. 63. На 1 сентября в команде было: 1 штабс-, 3 обер-, 2 унтер-офицеров, 17 рядовых. См. Вклад Башкирии… — С. 97.
51. ЦИА РБ. Ф. И-1. Оп. 1. Д. 531. Л. 7—8; Вклад Башкирии…— С. 136.
52. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 4137. Л. 410.
53. ГАРФ Ф. 679. Оп. 1. Д. 106. Л. 1—9; Вклад Башкирии… — С. 138.
54. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3401. Л. 4.
55. Вклад Башкирии… — С. 159.
56. Вклад Башкирии… — С. 163.
57. РГАДА. Ф. 1406. Оп. 1. Д. 1031. Л. 43 об.
58. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3842. Л. 5.
59. РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3844. Ч. 1. Л. 64, 66; Вклад Башкирии… — С. 70.
60. РГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 2949. Л. 1; Вклад Башкирии… — С. 73.
61. Вклад Башкирии… — С. 115—116.
62. Асфандияров А.З. Кантонное управление… — С. 82.
63. Вклад Башкирии… — С. 149.
64. Вклад Башкирии… — С. 67.
65. Вклад Башкирии… — С. 159.

Рахимов Р.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018