Откровение (интервью)

Откровение

Весной этого года Башкирский государственный театр оперы и балета отметил юбилей Людмилы Шапкиной. В честь педагога дали один из самых жизнерадостных балетов классического наследия — «Дон Кихот» Людвига Минкуса. Партия Китри, по всеобщему признанию, была коронной в репертуаре Людмилы Васильевны. На этот раз в роли Китри выступила одна из первых учениц Людмилы Шапкиной, теперь прима-балерина театра Гузель Сулейманова. В этот вечер состоялось сразу два дебюта: Валерия Исаева впервые выступила в партии Повелительницы дриад, Софья Гаврюшина — Уличной танцовщицы, — они недавние выпускницы Людмилы Шапкиной.


— Вы хвалите своих учеников?
— Крайне редко. В театре — да, в школе — никогда.
— Потому что вы недовольны, или в воспитательных целях?
— Нет, я всегда недовольна.
— А что нужно сделать, чтобы угодить Шапкиной?
— Это просто — нужно быть идеальным.

Вот такая она. Ироничная, прямолинейная, может пошутить, может строго выговорить. Людмила Васильевна Шапкина — народная артистка Башкортостана, лауреат премий Союза театральных деятелей России имени Е.Максимовой и СТД РБ имени Б.Юсуповой. Она открыто говорит о своих недостатках и достоинствах, признает свои слабости и знает цену сильным сторонам. Это покоряет и потрясает. Далеко не каждый способен на такие откровения, только по-настоящему сильный человек. Эта женщина с удивительной легкостью говорит о возрасте. 28 лет на сцене. В 46 лет перестала танцевать. В этом году отмечает юбилей — исполнилось 60. Значит, на пенсии уже 14… Это просто арифметика, а не предмет каких-то тайн и пересудов.
Людмила Шапкина — выпускница прославленного Пермского хореографического училища, воспитанница легендарной Людмилы Сахаровой. За годы учебы она усвоила главное: балерина должна обладать безупречной техникой танца, ясным умом и быть настоящей актрисой. Эти постулаты Людмила Васильевна успешно воплощала в жизнь в каждом своем выходе на сцену. Она прошла все балетные ранги — от кордебалета, массовых сцен, через небольшие сольные роли к ведущим партиям. Только так рождаются примы. Говорят, когда Людмила Шапкина выходила на сцену, она преображалась. Если танцевала лирические партии, казалось, что становилась выше ростом, а если исполняла характерный танец — буквально летала по сцене огненным вихрем. Трогательная, теряющая рассудок Жизель и уверенная в себе, любящая танец и жизнь Китри — все это Людмила Шапкина. Техника всегда шла вслед за образом. Теперь все свои знания она передает ученицам. Несмотря на юбилейную дату, у Людмилы Шапкиной плотный рабочий график. Она преподает классический танец в Башкирском хореографическом колледже им. Р. Нуреева и работает педагогом-репетитором балетной труппы Башкирского государственного театра оперы и балета. Весь день расписан по минутам. «Если сможете, найдите меня». И я нашла.

О любимой партии:
— Так вопрос ставить нельзя. Я все роли любила. Говорили, что «Дон Кихот» — коронный спектакль, что Китри у меня лучше всех удавалась. Вообще, начинала я как лирическая балерина. Постепенно, когда танцуешь весь репертуар, накапливаешь опыт, раскрываешься. Потом получилось, что выступила в роли Китри. И пошло… Но и Жизель я любила танцевать. По-моему, очень ничего было.

О спектаклях:
— Мне дорог каждый спектакль. Пожалуй, лишь с «Лебединым озером» не складывалось. Я прекрасно понимала, что данных недостаточно для партии Одетты-Одиллии, роста не хватало… Меня это угнетало. Кстати, до последнего не учила эту партию. Уже весь репертуар знала, могла станцевать все, что угодно, а от «Лебединого» отбрыкивалась. А потом наступил период, когда не хватало исполнителей — и пришлось. Но мне нравилось танцевать, несмотря ни на что. К тому же в то время не было высоких балерин. А сейчас высокие все, длинноногие. Лопаткина как встанет на свой 39-й размер, партнера и не увидишь.

О партнёрах:
— Я со многими танцевала. Трудно выделить кого-то одного. Ильдус Хабиров, Шамиль Терегулов, Алик Бикчурин, Рауф Насыров, Альберт Валеев, Руслан Мухаметов… Владимир Шапкин, мой муж, был моим бессменным партнером более пяти лет. Ругались, конечно, но это так бывает. Муж и жена не могут мирно репетировать. Не поставит на ногу и не держит, говорит: сама стой. Более требовательны друг к другу были.
Роман Рыкин еще на третьем курсе учился, а мы танцевали с ним и «Сильфиду», и «Лебединое озеро»... С Димой Доможировым, тоже третьекурсником, выступили в премьере «Тщетной предосторожности». Это все ученики Шамиля Ахмедовича Терегулова, класс был сильный.

О секретах профессии:
— Как бы это кощунственно ни звучало, хореография — казенный материал, который менять мы не имеем права. А в образе можно найти новые нюансы, даже нужно. Повторять одно и то же — ужасно скучно! Нельзя своего героя трактовать однобоко. Самое страшное, что может случиться с танцовщиком — это заштамповать образ. Можно двадцать лет танцевать одну партию и все двадцать лет делать это по-разному. Ты же взрослеешь, меняются твои знания, представления о мире, меняется и твое понимание героя. Балерин часто спрашивают: не надоедает ли? Нет! Даже скучать начинаешь, если долго не выходишь в какой-нибудь партии. Бывало, в сезоне один раз прозвучала Жизель, Китри — три. Тут начинаешь скучать. Но не потому что «Дон Кихот» надоел, а потому что тело просит «Жизель». Хочешь вернуться в этот спектакль... В этом я ничем не отличаюсь от других балерин.
Мне обязательно нужно было настроиться. Я любила тишину. Приходила в театр рано — за три-три с половиной часа. Не могла выйти на сцену «с разбегу», мне нужно было погрузиться, продумать прическу, мы вместе с гримерами постоянно сочиняли что-нибудь новенькое. Не поверите, даже прическа действует на внутреннее состояние, с которым ты выйдешь на сцену. Если артист на сцене чувствует себя комфортно, балерина уверена, что она выглядит красиво, у нее та самая прическа и то самое платье, она и роль свою подаст лучше, выразительнее. И зритель получит большее удовольствие. Мы фанаты своего дела. Поэтому хотим дойти до сути, стараемся себя развить. Конечно, ты работаешь над техникой, бывает, потеряла какой-то пируэт, ищешь, добиваешься точности, четкости. Но про образ забывать нельзя. Иначе неинтересно. И молодых так учим.

О творческом долголетии:
— Я ушла со сцены в 46 лет. Секрет долголетия? Да танцевать было некому! 90-е годы были трудным периодом. В последние годы мы с Романом Рыкиным почти весь репертуар тащили на себе. Из училища пришли ребята, их нужно было вводить, а девчонок, способных танцевать ведущие партии, не было. Только через некоторое время они подросли, я же их в свои партии и вводила. И с чистой совестью пошла на пенсию. Даже бенефис не сделала. Молодежь поспела, активно танцевала. А я уже была не в том возрасте, чтобы редко на сцену выходить. Как ни парадоксально, но с возрастом балерина должна как можно чаще быть на сцене, иначе форма уходит моментально. И потом… что со своими учениками тягаться?! Было больно, тяжело. Но это жизнь. И такой момент неизбежно настает. Смириться с этим трудно. Года два я была в прострации, чувствовала себя совершенно никчемной. И это при том, что работы было полно и в училище, и в театре. А все равно ощущение, будто половину тебя отрезали, долго еще не покидало. Как это — утром не нужно идти «на класс», не будет репетиций, спектаклей, зрителей… Постепенно свыклась.

О преподавании:
— Еще когда танцевала, начала работать в хореографическом училище. Чуть позднее стала педагогом-репетитором балета в театре. Помню свой первый выпуск. Самый дорогой класс — Гузель Сулейманова, Лилия Кагарманова, Наташа Майоренко, Наташа Крюгер… Позднее выпустились — Ирина Чыонг, Соня Гаврюшина, Валерия Исаева. Всего было пять выпусков.
В театре педагог — тот же цербер, что и в школе. Пока добьешься, чтобы они в одну линию встали, чтобы уже проснулись... Ответственность колоссальная! За каждый спектакль переживаешь, чтобы все вступили вовремя, в линию попали, чтобы успели, не упали… Очень волнительно. Пока сама танцевала, думала только о себе. А теперь думаешь обо всей труппе. Работаем на износ, основную нагрузку несем мы с Галиной Георгиевной Сабировой. И прогоны спектаклей, и с солистами, отдельно с кордебалетом, целый день бегаем из зала в зал. Часто бывает так, что из колледжа танцовщик приходит в театр, а тут снова я. Получается, и здесь мы вместе работаем, знаем друг друга. Случается, к другому педагогу уходят. Не беда! Мы все разные, от каждого педагога можно что-то взять. Так даже интереснее.
Идеальный балетный педагог — терпеливый. Он должен много видеть, много слышать. Идти в ногу со временем. Несмотря на возраст, нужно знать, что в мире происходит. По старинке работать нельзя. Я стараюсь следить за новыми веяниями. Ездить особо не получается, благо, есть телевидение, интернет. Интересно смотреть записи балерин, все со своими нюансами. Если есть возможность, хожу в театры даже на отдыхе.
Я требовательный педагог. Мне нужно, чтобы все было по высшему классу. И с детьми, и с танцовщиками — со всех требую. Я никогда не опускаю руки. Если что-то у актера не выходит, я буду биться до последнего, пока он не поймет, пока не получится. У каждого есть слабые места. Задача педагога, то есть моя задача, — слабое сделать сильным. Добиться максимального результата. Просто — нужно быть идеальным. Нужно думать, идеально делать движения, сочетать образ с техникой. Тогда, может, немного похвалю.

О подрастающем поколении:
— Сейчас, действительно, дети другими стали. Раньше проще было. Теперь капризные все, фанатизма никакого. В нашей профессии без фанатизма нельзя. Удивительно, они же сами пришли заниматься, никто их не заставлял, но работать не хотят, только зарплату получать. И не понимают, что в этой профессии так не бывает. Я в детстве маме говорила: «Обязательно хочу быть на сцене, хоть где, но чтоб на сцене». Раньше о деньгах думали в последнюю очередь. Мы с мужем получали по 80 рублей. Когда Наталка родилась, мы не могли дожить до зарплаты, постоянно занимали. Но ничего, как-то всё устраивалось. Теперь нужно всё и сразу. Сейчас и соло быстро получают. Нам надо было несколько лет покрутиться в кордебалете, а сейчас с первого года — ведущие партии.
Своим четвероклашкам в первую очередь пытаюсь внушить: нужно беспрекословно слушать педагога. Потому что педагог всю творческую жизнь будет рядом. Не может танцовщик состояться без педагога, не существует эта профессия иначе. День можешь прорепетировать в одиночку, два, максимум три. Годами работать одному и выходить на сцену невозможно. Ты не видишь себя со стороны. Да, в зеркале проверил, но на сцене зеркала нет, на сцене поза может быть другой. И только чувствами найти эту позу не можешь, ее нужно увидеть издалека. Костюм, убор — за этим тоже следит педагог. Вот я и бьюсь с учениками — чтобы они меня слышали. Не умеют совершенно слышать. Все мимо.
У меня есть любимая фраза, которую я не устаю повторять: «В нашей профессии нужно научиться себя мучить с удовольствием». Это важно. И не удивляйтесь, это возможно! Если поверишь педагогу, доверишься, то ты научишься.
Среди учеников стараюсь никого не выделять. У меня в классе все равны: и кривенькие, и ровненькие. Безусловно, я сразу вижу, из кого получится прима, а кто будет на вторых ролях. Но озвучивать это не считаю нужным. Если и говорю, то не для того, чтобы обидеть, а чтобы разозлить. Любой комментарий должен быть сказан с иронией, с юмором. На меня не обижаются. Главное, чтобы в классе не было чувства зависти, дети не должны делиться на любимчиков и обделенных вниманием.

О будущем:
— Классический балет не изживет себя никогда. Будут развиваться все направления: и современный танец, и классический. И у каждого будут сторонники и противники. Нас не учили джазу или современной пластике. Я воспитана на классическом танце. Поэтому он мне и близок. Мне хочется в модерновом номере или спектакле видеть смысл. Так уж воспитана. Не могу смотреть балет без сюжета. Если я не понимаю, о чем он, меня начинает это раздражать. Как-то в очередной раз я гостила у дочери в Париже, она купила нам билеты на балет Бежара. Меня не все вдохновило. У него своя философия. В этом соку надо вариться. Нужно посмотреть несколько раз, почитать, пообщаться, тогда смысл найдется. Классика мне ближе.

Записала Валентина АЙШПОР.

 

Айшпор В.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018