Мудрость веков в народной афористике

Пословицы и поговорки – афористические жанры народного творчества, нередко это ритмически организованные образные изречения, употребляющиеся по аналогии как многозначные выражения, приложимые к разным сторонам человеческого бытия и жизнедеятельности. Они обобщают многовековой жизненный опыт народа, регулируют законы и правила людского общежития и обычного права, которые необходимо помнить и которым надо безоговорочно следовать, так как в них заключена испытанная веками, проверенная десятками предыдущих поколений и ставшая неотъемлемым каноном бытия неоспоримая истина. Пословичное суждение не нуждается в доказательствах – отсюда наставительно-дидактический, иногда категорически-императивный их характер, подтверждающий безусловную обязательность и строгую неукоснительность исполнения всеми заключенной в словесной формуле интенции. Перечисленные и другие важнейшие признаки и свойства народной паремии, безоговорочно воспринимаемой во всем многообразии их проявлений, ставят это бесценное наследие вровень со священными писаниями отцов и превращают в жизненно необходимый для всех и повседневно востребованный учебник жизни, что свидетельствует, помимо отмеченного, об огромном познавательном и воспитательном значении отшлифованных на протяжении столетий подлинных поэтических шедевров народной мудрости. По ним мы можем не только проследить, но и воочию представить себе, как заселяли и стали обживать и осваивать исканные свои земли и владения, как жили и боролись за свободу и независимость наши далекие предки и их потомки, как они воспринимали окружающий мир и природу, какими чаяниями и ожиданиями было наполнено их духовное и материальное бытие и повседневное существование. Вот почему не только особо почитаемые авторитеты, возведенные в ранг родоначальников и наставников-вероучителей, но и представители старшего поколения в целом в качестве наиболее верного средства воздействия на умы и сердца молодых и подрастающих поколений наряду с обрядовыми ритуалами широко использовали и вербальные, т.е. словесные формулы, среди которых, естественно, ведущую роль играли тщательно обработанные самим народом и принявшие форму афористических и крылатых выражений и речений пословицы и поговорки. Знание и строгое соблюдение этих заветов во все минувшие эпохи и особенно в древности было строго регламентированным, безусловно обязательным, поэтому они сначала в устном, а потом и в письменно закрепленном виде, если и не заучивались наизусть, становились незаменимыми ориентирами для всех на их жизненном пути.
Не случайно уже в первые издания (вторая половина XVIII в.) произведений народной поэзии и устной словесности, отнюдь не обязательно нацеленных на паремические жанры фольклора, вошло немалое количество образцов пословиц и поговорок. Для наглядности можно сослаться на так называемый «Письмовник» (1769) Н.Г.Курганова, представляющий вполне определенную научную ценность сборник с таким вроде бы мало о чем говорящим названием. Это было, так сказать, обиходное и для удобства сокращенное его обозначение, под которым тот вошел во все ученые труды и учебные пособия России. Между тем он имел вполне оправданное и выдержанное в духе того времени, состоящее из двух традиционных частей, соединенных неизменным пояснительным союзом «или», достаточно пространное, но вполне приличествующее своему содержанию, а главное, — этимологически обоснованное и логически мотивированное научное наименование «Российская универсальная грамматика, или Всеобщее письмословие» и был любимым предметом занятий и чтением на протяжении полутора столетий с момента первого своего выпуска. Во многих домах тогдашних наших соотечественников никаких других книг, кроме нее, отродясь не водилось. По прекрасной этой «Грамматике» все, вплоть до не научившихся разбирать буквы россиян, в том числе крестьянских детей, постигали азы элементарной грамоты, учились не только письму, но и написанию писем, черпали из нее самые разные, вплоть до научных, сведения, заучивали стихи едва ли не на все случаи жизни и запоминали забавные побаски и даже анекдотические рассказы и сказки.
Кстати, говоря о последних, нельзя не вспомнить напечатанную в ней остро сатирическую, резко направленную против православных клерикалов, которые сами не соблюдали нормы религиозной морали, чему учили паству, сплошь и рядом грубо нарушали законы вероучения и божественные установления, антипоповскую сказку про похороны собаки. Это был своеобразный вариант широко распространенной в народе сказки о том, как мужик после смерти единственного кормильца-козла, обогатившего его случайно или по чьей-то доброй или злой воле найденным в лесу котлом или горшком золота, решил похоронить животное по всем христианским обрядам и обычаям и получил на то за подношение-мзду соответствующее благословение служителей культа в лице дьячка, дьякона и попа и исполнил тем самым свой «священный» долг перед парнокопытным, которое ассоциировалось в церковных кругах с сатаной и всем его дьявольским отродьем.
Наш искренний реверанс в сторону этого редкого памятника отечественной культуры и науки обусловлен еще и тем, что он, как было замечено вначале, имеет довольно близкое отношение к основному предмету разговора нашей рецензии, так как в нем преобладающее место занимают как раз русские народные пословицы, число которых достигает почти тысячу.
Столь солидный в нем корпус самого глубокомысленного и остроумного среди малых жанров фольклора достаточно весомо доказывает его приоритетное положение перед другими видами и формами устной словесности не только по количественному составу, но и по той роли, которую он играет в духовной и интеллектуальной жизни нации.
Для своего времени данный сборник, даже с точки зрения издания и популяризации образцов народной афористики явился первой ласточкой и уже вне всякого сомнения представляет один из редких опытов подобного рода. Во всяком случае мы не располагаем никакими сведениями и свидетельствами того, что «Универсальная грамматика» Н.Г.Курганова имела хотя бы одну подобную или другую свою предшественницу. Скорее всего наоборот, она сама положила начало целому ряду разнородных изданий фольклорных произведений и особенно словарей отечественной паремиологии и стала для них «законной» родоначальницей, в чем убеждает нас отчасти их «возраст», — все они появились на свет заметно позднее «Письмовника». Прежде всего здесь имеются в виду систематические словари русских пословиц и поговорок. Это «Собрание 4291 древней российской пословицы» (1770) А.А.Барсова, сборники Екатерины II и И.Ф.Богдановича, в которых допускались тенденциозные толкования и искажения народных пословиц в угоду господствующим классам, «Русские пословицы и притчи» (1848) И.М.Снегирева, «Русские пословицы и поговорки» (1854) Ф.И.Буслаева, на которые с обстоятельной рецензией и аналитическим, местами резко критическим, обзором откликнулся Н.А.Добролюбов, небольшое собрание пословиц Нижегородской губернии самого Н.А.Добролюбова, «Пословицы русского народа» (1861) В.И.Даля, «Крылатые слова» (1890) С.В.Максимова, «Меткие и ходячие слова» (1894) М.И.Михельсона, «Жизнь русского народа в его пословицах и поговорках» (1915) И.И.Иллюстрова, «Крылатые слова» (1955) Н.С.Ашукина и М.Г.Ашукиной, «Русские пословицы и поговорки»(1955) М.А.Рыбниковой, «Избранные пословицы и поговорки русского народа» (1957) Н.П.Колпаковой, М.Я.Мельц, Г.Г.Шаповаловой, «Народные пословицы и поговорки» (1961) А.И.Соболева, «Русские пословицы и поговорки» В.М.Подобина и И.П.Зиминой, «Словарь русских пословиц и поговорок»(1966) В.П.Жукова и др.
Как видим, среди значительного разнообразия сборников пословиц и поговорок русского народа собственно «Словарь» таковых представлен в единственном числе – это приведенный последним – вовсе не сознательно, чтобы обеспечить автору этих заметок, т.е. самому себе, плавный переход к основной части рецензии, как могут подумать уважаемые коллеги и читатели, а вполне естественно, в силу хронологического порядка, которого я считается строго придерживаюсь, занявший свое «законное» место в этом довольно большом перечне и оказавшийся весьма кстати заключительным в нем изданием. И только оно одно среди остальных действительно названо «Словарем русских пословиц и поговорок». То ли по какому-то или чьему-то наитию, то ли по счастливой случайности словарь, о котором пойдет позднее наш разговор, также оказался последним в ряду довольно внушительного множества подобных изданий и единственным, если не считать небольшой по объему, правда, несколько иного профиля «Русско-башкирский словарь пословиц и поговорок» (1994) И.Гарипова, собранием башкирских пословиц и поговорок, основные данные о котором приведены в заглавии настоящей рецензии.
Само собой разумеется, такой внушительный образец лексикографии зародился не сразу и не в одночасье и стал возможным лишь в результате огромной собирательской, квалификационной и аналитической работы над многотысячным фондом накопленных слов и лексических единиц, словосочетаний и стилистических оборотов, афористических и крылатых выражений, а также по их подготовке к изданию. Безусловно, она потребовала многолетних поливекторных разысканий и научных исследований в области сложнейших проблем языкознания. При создании своего главного труда ученый использовал, несомненно, весь арсенал и потенциал, созданный и наработанный другими авторами и имеющий какое-либо отношение к сфере не только башкир ской, но и русско-башкирской лексики и лексикографии. Здесь мы приведем несколько характерных источников, в какой-то степени послуживших отправной точкой для основного направления творческих усилий М.Х.Ахтямова.
Наиболее ранний среди них опыт двуязычного русско-башкирского словаря, использованного автором, относится к концу XVIII века. Небольшой по объему и количеству вошедших в него слов, предназначенный по преимуществу для устного общения мел¬ких русских чиновников с коренным на¬селением и прочих нужд подобного рода, он был составлен коллежским асессором Оренбургской губернской канцелярии Миндияром Бикчуриным и содержал всего 360 слов, переведенных на башкирский язык. Он не был даже напечатан, остался неопубликованным, и рукопись его хранится поныне в архиве Санкт-Пе¬тербургского отделения РАН. Та же участь постигла рукописные списки русских слов, – а последних вошло туда по несколько сот, – которые были переведе¬ны на разные языки, в том числе и на башкирский. Не был издан в свое время и словарь из 286 башкирских слов, со¬бранный и составленный академиком И.Г.Георги. Зато он стал позднее органической частью сравнительного словаря языков и наре¬чий в 4-х томах, составленного и издан¬ного академиком П.С.Палласом (СПб., 1787–1789). Затем в этом полезном во многих отношениях начинании наступает большой пере¬рыв, затянувшийся на целых 70 лет. И возобновляется собирательская и эдиционная (лат. edition — научное издание текстов) работа в данной области язы¬кознания только во второй половине XIX века. Так, некоторое число башкирс¬ких слов со специальными пометками нашло свое место в форме вокабулярия (лат. vocabularium – словарь, точнее, краткий словарь к хрестоматии или разделу учебного пособия) в извест¬ном учебнике Мир-Салиха Бикчурина (1859) и обще¬тюркских сравнительных словарях Л.З.Будагова (1869) и В.В.Радлова в 4-х тт. (1888–1912). В конце ХIХ века наря¬ду с изданными на основе русской графи¬ки учебниками русского языка выпуска¬ются также небольшие по объему (в пер¬вом 2500, во втором – 1000 заглавных слов) русско-башкирские и башкирско-русские словари, подготовленные знато¬ком тюркских языков, русским миссионе¬ром В.В. Катарин¬ским при участии мест¬ного учителя Мухаметгалима Куватова (Оренбург, 1893, 1899). Незаменимым источ¬ником для сравнительной лексикологии стал и башкирско-венгерский словарь В. Прёле, опубликованный в виде прило¬жения к составленному им учебнику башкирского языка, занявшему заметное место в IV, V томах его научных трудов (Budapest, 1903–1904).
Более последовательная и целенап¬равленная работа по собиранию и накоп¬лению лексики башкирского языка, ее си¬стематизации и составлению словарей начинается в 20-х годах XX столетия. Здесь следует отметить основанные на живом разговорном языке и тяготеющие к диалектным словарям публикации Габдельахата Вильданова (1924) и Нуриагзама Тагирова (1926) с толкованием слов и выражений из бытующего в народе и от¬части уходящего из речевой практики лексического фонда и рукопись толково¬го словаря писателя Тухвата Мурата, ко¬торые вполне уместно отнести к разряду глоссариев (от греческого «глосса» – язык, собрание «глосс» – непонятных слов и выражений с их толкованием и пе¬реводом на другой язык). Существуют глоссарии к отдельным произведениям или к циклу таковых, например, к индийским Ведам (I тысяче¬летие до и. э.), к произведениям Гомера (начиная с V в. до н.э.) и к тем, которые хранятся в архиве Уфимского научного центра РАН. В этом же ряду должна быть отмечена плодотворная деятельность языковеда и просветителя, врача по обра¬зованию, Мстислава Кулаева, еще в доок¬тябрьский пе риод составившего на базе записанных им у оренбургских башкир материалов оригинально структуриро¬ванный башкирско-русский словарь, рукопись которого также находится в науч¬ном архиве УНЦ РАН.
К 30-м годам относится начало пред¬принятой с дальним прицелом работы по составлению более полных двуязычных словарей, которые призваны были рас¬крывать постепенно главное богатство башкирского языка. Первые шаги к этому были сделаны Галией Каримовой, ко¬торая под руководством и редакцией Н.К.Дмитриева подготовила русско-баш¬кирские словари, изданные: первый – в Уфе (1948), а второй – в Москве (1954). Однако по-настоящему солидный – и не только по объему, но и по многим другим показателям, – русско-башкирский сло¬варь объемом в 40 тыс. слов впервые был составлен коллективом ведущих ученых республики под руководством того же Н.К.Дмитриева (1948). Следующий за¬метный прорыв к сегодняшнему дню сде¬лан в 1964 году, когда появился более об¬стоятельный русско-башкирский словарь (45 тыс. слов), в котором семантическое значение русских слов истолковано го¬раздо полнее, а в переводе широко ис¬пользован богатый набор синонимов.
Работа по составлению словаря башкирского языка, отвечающего возросшим требованиям науки, начатая в 20-х годах минувшего столетия лингвистами Уфим¬ского института истории, языка и литера¬туры, продолжается и сейчас. Именно благодаря длившимся почти столетие на¬пряженным поискам страстно увлечен¬ных своим делом специалистов на основе изучения словаря памятников устного народного творчества, архивных матери¬алов и сведений башкирской – чуть по¬зднее – и русской художественной, науч¬ной, общественно-политической литера¬туры конца ХIХ и XX веков и публицис¬тики совет¬ского периода, а также руко¬писных и печатных словарей создана лекси¬ческая картотека, насчитывающая более миллиона единиц с примерами и цитатами из разных письменных и устных источников и художественных произведений. Все это сделало возможным подготовку и издание первого в истории башкирской лексикографии наиболее полного русско-башкирского словаря в двух томах, осуществленное под руководством З.Г.Ураксина, в ко¬торый вошло 60 с лишним тысяч слов (Уфа:БЭ,2005) и реферируемого в данной рецензии словаря М.Х.Ахтямова.
Не менее важным побудительным фактором и незаменимым хранилищем, из которого ученый черпал материал для собственного фонда, стали разнотипные словари его предшественников из числа башкирских лексикографов. Это «Башкирский словарь» (1926) А.Тагирова, «Орфографический словарь башкирского языка»(1930) Г.Давлетшина, «Орфографический словарь башкир¬ского литературного языка» (1952) К.Ахмерова, «Диалектологические словари башкирского языка: Т.1. Восточный диалект (1967), Т.2. Южный диалект (1970), Т.3. Западный диалект» (1987) коллектива авторов. Кроме того, базисную основу издания составили разнопрофильные словари самого автора, в которых предметом систематизации в алфавитном порядке и объектом исследования под соответствующим углом зрения предстали отдельные лексические группы, пласты и разновидности, а также словообразовательные средства и элементы башкирского языка. В неноминированно-обобщенном перечислении они выглядят так: словари антонимов – два, омонимов – два, морфемный – один, грамматический – один, обратных словарей башкирского и татарского языков – по одному, словарей математических терминов и считалок – по одному (всего не менее дюжины). Несомненно, главный труд М.Х.Ахтямова – «Словарь башкирских народных пословиц и поговорок» – мог быть реализован толь ко на почве этих и других разработанных им самим словарей, посвященных едва ли не всему многообразию форм бытования в живой народной речи лексических и фразеологических единиц башкирского языка.
Как видим, профессор М.Х.Ахтямов – один из немногих признанных лексикографов нашей республики, чьи словари снискали ему заслуженную известность не только в России, но и в разноэтническом тюркском и отчасти арабо-персидском мире. Это настолько преданный своему делу высококвалифицированный специалист, что верности его раз и навсегда избранному нелегкому, но благородному делу, то есть самому добросовестному служению науке и неотступному постоянству, с которым он это делает, можно только позавидовать. Поистине говоря, слегка осовремененными и поэтому звучащими в настоящем времени словами поэта, «он знает одной лишь думы власть, одну, но пламенную страсть». И эта «страсть» у него, можно сказать, вполне взаимная, оправданная и более чем плодотворная, о чем говорят только что перечисленные, посвященные разным формам и частям языка его словари.
Особое положение среди них, безусловно, занимает уже не раз упомянутый «Словарь пословиц и поговорок башкирского народа», который отчетливо выделяется в существенно обогатившем науку многоаспектном лексикографическом наследии М.Х.Ахтямова, но и среди разнородных авторских и коллективных трудов подобного типа своим объемом – это настоящий широкоформатный и полномасштабный энциклопедический фолиант, без малого в 800 страниц, богатством анализируемого материала – в него вошло порядка 6 тысяч базовых или головных лексических единиц, которые «дали жизнь» 13 тысячам пословиц и поговорок, составивших золотой фонд многовековой национальной афористики башкирского народа.
Но самое главное, что позволяет говорить о наиболее представительном словаре М.Х.Ахтямова как о принципиально новом достижении науки, – это отмеченный выше алфавитный порядок построения всех вошедших в него пословиц и поговорок, который дает не только почувствовать, но и понять их многозначно-обобщающий, иносказательно-переносный или аллегорический смысл. Названная жанровая особенность, присущая прежде всего пословицам, можно сказать, почти полностью теряется при анализе, классификации и публикации этих жемчужин народной поэзии по тематическому принципу. И если четверть века назад крупный ученый нашей эпохи, заведующий кафедрой фольклора МГУ профессор В.П.Аникин с сожалением писал о том, что у нас до сих пор нет академического словаря пословиц, которые были бы расположены в алфавитном порядке и которые повторялись бы в гнезде по числу составляющих их слов1, то ныне можно признать благодаря труду нашего ученого, эту задачу отчасти выполненной и решенной хотя бы для нужд башкирской лексикографии и науки о языке. Теперь уже не нужно на поиски той или иной пословицы тратить драгоценное время и непомерные силы, как того требовала доныне работа со словарями, так как найти его стало сиюминутным делом. Но еще большую познавательную ценность и практическую значимость словарь приобретает благодаря гнездовому способу расположения пословичных выражений, а также тому, что круг ассоциативных смысловых связей предстает в них во всей полноте и наглядности, и это дает исчерпывающее представление о глубине и емкости выношенных и отчеканенных в меткие афористические изречения многовековых жизненных наблюдений народа над происходившими явлениями природы, событиями истории и по вседневности, процессами трудовой деятельности и взаимоотношениями людей друг с другом и между собой.
Не менее значительную научную весомость сообщают данному своду вступительные и резюмирующие статьи, обстоятельные комментарии, пояснения и рекомендации, а также солидные статистические таблицы-приложения и прочий научный аппарат. Последние занимают в словаре более ста страниц и проливают свет на принципы отбора и компоновки, дифференциации и систематизации обследуемого материала и содействуют его восприятию в единстве и внутренней гармонии. Все это вместе взятое позволяет с большой точностью сосчитать, сколько пословиц и поговорок бытует в народе с каждым заинтересовавшим читателя и тем более ученого, фольклориста и языковеда, словом и его окружением, какие парадигмы оно образует в сочетании с себе подобными и какие формы и смыловые значения приобретает в том или ином афористическом изречений. Помимо всего сказанного, словарь М.Х.Ахтямова предоставляет весьма благоприятные возможности и предпосылки для сопоставительного изучения башкирской паремиологии в сопоставлении с афористическими жанрами фольклора других народов не только в плане схождений или расхождений, но и в аспекте качественных или количественных сочетаний и совместимостей всех составляющих или формообразующих элементов разноязычных фразеологических единиц и сращений.
Особенно значимо в рассматриваемом издании то, что оно не только утверждает, но и убедительно демонстрирует не всегда осознаваемую нами истину, согласно которой, доминирующие издревле атрибуты и формы бытия, занятия жизненно важным для всего этноса производительным трудом (охота, скотоводство, земледелие), реализация самого себя в присущих только ему приоритетных сферах приложения умственных и физических усилий, в том числе в области искусств и ремесел, были и остаются знаковыми приметами духовной жизни башкир. Вполне закономерно, что именно они пробудили в народе мощный творческий импульс, стремительный полет мысли и яркую поэтическую фантазию, которые нашли емкое воплощение в его афористических и крылатых выражениях. Сюда же можно отнести такие имеющие древние корни промыслы, как бортничество и коневодство, бесценная продукция которых – дикий мед и кумыс из целебного кобыльего молока – по лечебным свойствам не знают себе подобных среди всех средств народной и традиционной медицины. Исключительная оздоровительная сила последнего от разных болезней внутренних органов человека обросла легендами и даже стала достоянием представителей российской интеллигенции. В доказательство этого можно сослаться на факты из жизни великих русских писателей Л.Н.Толстого и А.П.Чехова. Но если первый из них в летние месяцы, приезжал к башкирам «на кумыс» одиннадцать раз и, возможно, поэтому прожил самую продолжительную среди классиков отечественной литературы жизнь, то второй слишком поздно предпринял попытку излечиться от запущенной болезни этим чудодейственным напитком, когда уже не оставалось никакой надежды на выздоровление и спасение. Это, казалось бы, побочное наблюдение, как ни странно, имеет непосредственное отношение к основной теме нашего разговора, так как позволяет обратиться далее к некоторым насущнейшим пластам башкирской лексики и излюбленным циклам пословичного жанра башкирского фольклора.
Конкретизируя высказанное суждение, можно привести более чем наглядный пример, свидетельствующий об ультраординарной важности того или иного рода занятий человека, что напрямую и непосредственно, но в то же время в адекватной художественной форме проявляется в количестве, частотности и поэтичности употребляемых в живой речи соответствующих пословиц и поговорок. И тут на первый план неоспоримо и убедительно выступает образ незаменимого во всех житейских делах сельского населения – коня. Его неизменно-универсальная роль как предка-родоначальника, боевого друга-соратника и верного помощника-труженика тысячекратно опоэтизирована и увековечена в устном творчестве и стала неотъемлемой частью не только трудового, ратного, но и духовного бытия народа. Стоит ли в связи с этим лишний раз говорить об эпических, лирических и обрядовых жанрах фольклора башкир, в которых это благородное животное возводится в ранг вселенского демиурга-творца, всесильного вершителя судеб и покровителя и главного тотема-хранителя героя, когда одних самобытнейших шедевров паремиологии сложено о нем более шестисот (с.54-62) и все они представлены в полном составе в словаре М.Х.Ахтямова. И это тем удивительней, что не имеющий себе равных словарь В.И.Даля с его более чем тридцатью тысячами пословиц содержит таковых всего семьдесят семь. Не это показатель той ни с чем не сравнимой востребованности, которую сохранял конь на протяжении тысячелетий в исторических судьбах, хозяйственной деятельности и духовной культуре нашего народа?!
Каждый башкир и даже башкирка, можно сказать, от рождения и до самой смерти были неразлучны с этим умным и благородным животным. Не исключено, что именно наши предки одними из первых приручили диких лошадей-тарпанов, занимались их разведением и вывели на их генной основе (генофонде) весьма близкую по ряду характеристик новую породу, вполне оправданно получившую название башкирской. По всеобщему признанию знатоков она отличалась при некоторой неказистости и неброскости экстерьера, а также заметной низкорослости исключительной неприхотливостью в еде и условиях содержания, добывая всю зиму корм из-под снега, и небывалой выносливостью на самых тяжелых работах, трудных переходах и в боевых походах, что не могло не отразиться хотя бы в опосредованной форме в народной паремеистике.
Здесь же приводятся в довольно большом объеме и другие пословицы и поговорки, в которых содержится лексема «ат» («лошадь»), хотя не с нее они начинаются, но тоже в алфавитном порядке, так что каждая статья или гнездо вообще дает исчерпывающее представление о роли не только названного, но и других живых существ, имевших или до сих пор имеющих в жизни народа непреходящее значение. Также они знакомят читателя с основными промыслами, ремеслами, видами трудовой деятельности, традициями, обычаями и верованиями, сохраняют и передают из поколения в поколение духовные ценности народа, напоминают о тех или иных исторических фактах и событиях далекого и недавнего прошлого и рисуют широкую панораму его многовековой борьбы за суверенитет. И самое существенное в малых крупицах народной мудрости – это выверенная столетиями суровых испытаний великая истина и гениальная прозорливость предков, неотступное следование которым способно обеспечить их потомкам достойное будущее и стать важнейшим стимулом для дальнейшего развития нашей культуры.
Еще более глубокая закономерность наблюдается в пословицах и поговорках, в которых несущие основную смысловую нагрузку слова обозначают самые возвышенные и благородные представления о высоком призвании человека и потенциальных его возможностях, необходимых для воплощения главнейшего своего предназначения. Этим объясняется чрезвычайная популярность афористических изречений, основу которых составляют обладаю щие всеохватно многомерным, глобально судьбоносным, беспредельно емким и в то же время глубоким обощенно-отвлеченным смыслом и содержанием понятия и слова. Одним из таких феноменов в лексическом составе башкирского языка стали 2059 слов с корнем «будь» (бул) и основными его производными «булыу», («быть», «бывать», «находиться»), «булмыш», («сущность» «натура», «естество») и т.д.которые составили в нем мощнейший конгломерат крылатых выражений и дали жизнь почти полутора тысячам пословиц, занявших в словаре двадцать страниц (141-161) энциклопедического формата. Весьма продуктивными для обогащения не только башкирской паремиологии, но и словарного состава и его этимологии вообще оказалась также лексика, обозначающая наиболее важные для нас как разумных существ органы и части человеческого тела. Как нетрудно догадаться, это «баш» с («голова») и «к‰ґ» («глаз»), которые явились доминирующей смысловой основой для создания 431 и 203 пословиц. А в русском народном творчестве их зафиксировано всего 86 и110 соответственно. Приведенные выкладки существенны и в том смысле, что весомо убеждают в исторически достоверном осознании нашим народом своего места в окружающим мире и социуме.
Самый солидный среди всех трудов М.Х.Ахтямова последний словарь стал полным отражением исключительно богатой и в то же время чрезвычайно скромной натуры самого автора. Ему совершенно чуждо малейшее сомнение, не говоря уже о каком-либо подобии мании или фанаберии, и это нашло опосредованное, но убедительное преломление не только в самом словаре, но и в подаче как основных, так и сопутствующих материалов. В частности ученый вовсе далек от мысли приписать себе основную заслугу в создании своего детища и открыто пишет об его источниках. Это уже известный том «Пословицы и поговорки» (1980), серии «Башкирского народного творчества» (БНТ) и две тетради, приобретенные составителем у пожелавшего остаться неизвестным любителя устной словесности. Да и вовсе не обязательно для ученого такого масштаба обряжаться в тогу рядового собирателя, так как в данном случае было гораздо существенней систематизировать бытующий в народе и во многом опубликованный материал под определенным углом зрения и превратить его в несравненно более полезный и теперь уже незаменимый для деятельности целых научных коллективов бесценный источник, что и претворил в жизнь уважаемый профессор. И то, что он после каждой пословицы и поговорки приводит в скобках конкретную страницу и порядковый номер, под которыми они расположены в названном томе свода БНТ и тетрадях, намного облегчает поиск нужного изречения и способствует ускоренному вводу их в научный оборот. Кстати, эти данные по счастливо осенившей ученого идее или догадке явились, пожалуй, первым в области лингвистических наук логотипом, определяющим местоположения, любого пословичного выражения маркером или паспортичкой, без которых не обходится ни одно исследование устного народного творчества.
Как уже отмечалось, в настоящий словарь вошло почти шесть тысяч законченных, компактно сформулированных и предельно четко выраженных грамматических конструкций, абсолютное большинство которых составляет наиболее активный фонд или косяк практического речевого багажа, массива или фонда из сокровищницы собственно афористических и крылатых выражений башкирского народа. Исходя из этого важнейшего постулата, автор приходит к исключительно перспективному и стимулирующему старания изучающего какой-либо иностранный язык студента умозаключению, в соответствии которым для полноценного контакта и конструктированного общения вполне достаточно овладеть 4–5 тысячами слов и языка собеседника. Этот вывод тем более знаменателен, что он подтверждается наблюдениями и резюме ряды зарубежных и российских психологов и методистов, которые сводятся к тому, что продуктивное чтение и изучение русской литературы иностранными студентами становится возможным лишь при словарном запасе 4–4,5 тысячи лексических единиц тысячи лексических единиц, русского языка. Объем же лексики, меньший указанного хотя бы на одну тысячу единиц, в состоянии обеспечить лишь поверхностное, неполное понимание текстов произведения, что чревато ослаблением мотивации в обучении, неудовлетворенностью от прочитанного и утратой интереса к художественной литературе2.
Однако среди отечественных ученых, в том числе лексикографов, нет единого мнения на этот счет. В частности, автор и создатель разнопрофильных словарей Александр Васильевич П. (во избежание ошибки в написании фамилию ученого обозначаю ее только начальной буквой), считает, что для изучения иноязычной научно-технической литературы надобно овладеть 2 тысячами слов (а школьные учителя утверждают, что для этого выпускникам учебных заведений вполне достаточно иметь в своем словарном запасе 800 лексических единиц) В то же время он склонен дифференцировать эти критерии по отношению к естественным и гуманитарным областям знаний. Так, по его мнению для полновесного восприятия произведений художественной литературы, глубокого проникновения в мир души героев, постижения их сокровенных чаяний и ожиданий читатель-иностранец должен располагать лексиконом в 15 тысяч слов. Все это позволяет заключить, что словарь М.Х.Ахтямова представляет несомненный интерес и в качестве методического пособия.
Пословицы и поговорки – фольклорные жанры, вобравшие в себя огромное богатство поэтических средств, отражающие все грани внутреннего мира человека. Этому они обязаны производимой на протяжении столетий и продолжающийся поныне неутомимой мыслительной деятельности народа и великих мастеров художественного слова по отбору, а то и по созданию наиболее выразительных образцов лексики и органическому их соединению в тексте паремий с целью усиления заключенного в последних смыслового созвучия. Так достигается в пословицах и поговорках единство слова и образа, что способствует концентрированному или сфокусированному отражению мировоззренческих представлений, т.е. уровня сознания и глубины философского, этического и эстетического мышления этноса. Таким образом, новый труд крупного ученого, прекрасного знатока башкирского языка, великолепного кладезя духовной культуры нашего народа, М.Х.Ахтямова открывает новые горизонты к более плодотворному и перспективному исследованию его достоинств и станет поистине настольной книгой не только для филологов и фольк¬лористов, но и самого широкого круга специалистов в разных областях знаний, а также сотен тысяч читателей во всем тюркоязычном мире.

Примечания

1См.:Аникин В.П.Долгий век пословицы//Русские народные пословицы и поговорки/ Редакция и предисловие В.П.Аникина; Сост. Ф.М.Селиванов, Б.П.Кирдан, В.П.Ани¬кин. – М.:Худож.лит., 1988. С.7-8.
2См.:Журавлева Л.С., Зиновьева М.Д. О работе с художественными произведениями в процессе обучения языку//Современное состояние и основные проблемы изучения русского языка и литературы. – М.,1982. 

Борис Ахметшин


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018