Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года

 УЧАСТИЕ КОННИКОВ БАШКИРИИ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1812 ГОДА В ПЕРИОД ОТСТУПЛЕНИЯ РУССКОЙ АРМИИ

Подготовленная и развязанная агрессивными силами крупной француз¬ской буржуазии война против России была одной из самых несправедливых грабительских войн. Вторжение Наполеона вызвало небывалое возмущение и гнев народных масс. Несмотря на феодально-крепостнический гнет, они нашли в себе могучую силу для борьбы с чужеземными захватчиками. С самого начала войны возникло всенародное движение сопротивления, возглавляемое великим русским народом.
Декабрист А. А. Бестужев писал: «Наполеон вторгся в Россию, и тогда-то народ русский впервые ощутил свою силу, тогда-то пробудилось во всех серд¬цах чувство независимости, сперва политической, а впоследствии и народной»1. «В 1812 году нужны были неимоверные усилия: народ радостно все нес в жерт¬ву для спасения отечества»2, – отмечал другой декабрист П.Г.Каховский.
В борьбе за национальную независимость страны вместе с великим русским народом активное участие приняли широкие массы белорусского, украинского, литовского, башкирского, татарского, калмыцкого и других народов России.
«Не только стародавние сыны России, – писал поэт Сергей Глинка, – но и народы, отличные языком, нравами, верою и образом жизни, народы кочующие – и те наравне с природными россиянами готовы были умереть за землю русскую.
Мордва, тептяри, мещеряки, черемисы (марийцы) ревностно и охотно шли на службу; башкирцы оренбургские3 сами собою вызывались и спрашивали у правительства: не нужны ли их полки?»4 .

* * *
Из многочисленной армии Наполеона 420 тыс. человек вторглись в пределы России. Впоследствии в порядке подкреплений было переброшено еще 155 тыс. человек. Быстро и решительно хотел Наполеон расправиться с Россией.
Огромным силам противника в начале войны противостояло всего 220 тыс. российских войск. Они были рассредоточены на обширной территории и состояли из трех армий. 1-я Западная армия численностью около 110 тыс. человек и имевшая 550 орудий под командованием военного министра, генерала М. Б. Барклая де Толли занимала фронт от Россиен до Лиды, протяженностью около 200 км. 2-я Западная армия находилась на фронте от Лиды до Волковыска протяженностью 100 км. В этой армии было около 50 тыс. человек и 170 орудий. Ею командовал ученик и соратник А. В. Суворова, талантливый полко водец Петр Иванович Багратион. 3-я Резервная армия под командованием генерала А. П. Тормасова, насчитывающая 40 тыс. человек и 163 орудия, была расположена на Волыни, в районе Луцка. В Молдавии находилась армия П. В. Чичагова, а при Мозыре – корпус Ф. Ф. Эртеля. Кроме того, особый корпус под командованием генерала П. Х. Витгенштейна был выделен для защиты подступов к Петербургу.
На западной границе находились два башкирских полка и один тептяр¬ский. Они прибыли туда в марте-апреле 1812 года. 27 марта генерал-лейтенант Эссен 1-й рапортовал Барклаю де Толли: «Командиры Калмыцкого и 1-го Башкирского полков от 9-го сего месяца доносят, что сходно с посланным к ним повелением от г. генерал-фельдмаршала графа Гудовича, оные из Серпухова по данным им от него маршрутам следуют под мою команду, к городу Вильно. А как, по не безызвестному вашему высокопревосходительству затруднительному фуражному продовольствию в окружностях Вильно, полки сии трудно будет продовольствовать». Поэтому он просил военного министра Калмыцкий и 1-й Башкирский полки «остановить где-либо в другом месте, где их удобно продовольствовать»5 .
Военный министр ответил: «А как оба выше прописанные полка принадлежат к корпусу генерала от кавалерии Платова, то предписываю вашему превосходительству поместить их в окрестности Вильны между иррегулярными войсками, а где именно их расположите, – немедленно мне донесите»6.
Прибывший на западную границу 1-й Башкирский полк вошел в состав казачьего корпуса войскового атамана Матвея Ивановича Платова, находящегося в городе Гродно.
В марте 1812 года на западной границе находился и 2-й Башкирский полк, который был расположен в белорусском селе Олеске и входил в 1-ю бригаду полковника Иловайского 12-го, 5-ой Кавалерийской дивизии 2-ой Западной армии7.
1-й Тептярский полк майора Темирова прибыл на западную границу в марте 1812 года и вошел в состав авангарда 3-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Тучкова 1-го. Вскоре он был выделен на аванпостную службу по берегу Немана в районе Олиты.
В апреле 1812 года в 24 дивизию вошел и Уфимский пехотный полк. В нем было 3 штаб-офицера, 30 обер-офицеров, 73 унтер-офицера и 1104 рядовых8 .
Таким образом, 1-й Башкирский полк сначала был в составе 1-й Западной армии, а с началом военных действий оказался в составе 2-й армии; 2-й Башкирский полк, находившийся в составе 2-й армии, с июня 1812 года входил в состав 3-й армии; а 1-й Тептярский полк был в составе 1-й Западной армии. 2-й Тептярский полк находился в Оренбурге: он прибыл на фронт в период контрнаступления русской армии.
Башкирские полки и полк майора Темирова оказались на боевом участке пограничной линии, где уже в мае 1812 года начались стычки с разъездами Наполеона. 12 мая командир 3-го корпуса генерал Тучков писал военному министру: «Командующий кордоном вверенного мне корпуса 1-го Тептярского казачьего полка шеф-майор Темиров... доносит мне... что на противном берегу реки Немана, против местечек Олиты, Мереча, где находятся наши запасные магазины, и селения Судовой, где строятся плоты, каждый день разъезжают большие партии конных егерей, и дороги, против сих мест к берегу ведущие, расчищаются с большим тщанием и делаются гораздо шире». Майор Темиров доносил, что с противоположного берега Немана открыли стрельбу по русским судам и она продолжалась «до самого прибытия на сии выстрелы к берегу наших казаков»9 .
Начальник Почекайского кордона хорунжий Милованов, в подчинении которого были конники 2-го Башкирского полка, 31 мая сообщил командованию важные сведения, собранные разведчиками. В донесении говорилось, что «на сих днях непременно вступят в пределы герцогства Варшавского австрийские войска, составляющиеся корпусом двадцати или тридцати тысяч... Из числа онаго имеют прибыть в местечко Скрылов в противу кордона, мне вверенного Почекайки, числом до пяти тысяч человек», «в местечке Крылове записаны квартиры на самую последнюю хату по четыре и по три человека». Милованов просил разрешить ему собрать команду, «которая ныне находится в раскомандировке у всякого кордона и пикета башкирского 2-го полка»10 .
В связи с создавшейся тревожной обстановкой на западной границе уточнялась и укреплялась авангардная служба по кордонам пограничной линии. 4 июня 1812 года начальник главного штаба 1-ой Западной армии генерал Лавров дал следующее предписание командиру 3-го Пехотного корпуса генералу Тучкову: «Господин главнокомандующий, препроводив ко мне в копии повеление, данное вам от 3 числа сего месяца за № 228, приказал уведомить ваше превосходительство: как авангард вверенного вам корпуса состоит из 1-го полка казачьего, который предписал генералу Платову туда отрядить, 1-го полка Тептярского, лейб-казачьего и Черноморской сотни, 2 егерских полков и дистанцию передовых постов занять от Румнишек до Олиты, то аванпосты учредите в нижеследующем порядке:
1-я линия должна быть занята казаками на кордоне, 2-я линия в одном марше от кордона из небольших отрядов легкой кавалерии и егерей, имеющих передовые посты, которые патрулями своими должны содержать сообщение с казаками»11 .
Правый берег Немана от города Ковно до города Гродно был разделен на 4 кордонных участка, и каждый из них был поручен для наблюдения казачьему полку. Из штаб-квартир полков до пунктов расположения авангардов и от последних до штаб-квартир корпусов были учреждены и пешие посты «летучей военной почты».
Начальник авангарда 3-го Пехотного корпуса генерал Шаховской 6 июня из местечка Стоклишек рапортовал командиру корпуса генералу Тучкову: «Шеф 1-го Тептярского казачьего полка майор Темиров 1-й сего числа мне донес, что пятая сотня занимает кордоны от Олиты до Понемуней, четвертая — от Понемуней до селения Жилетнян, а прочие три займут свои места 7-го числа»12.
Таким образом, полк Темирова оказался в том районе, где началась переправа передовых частей наполеоновской армии через Неман.
В начале июня за Неманом стали показываться крупные силы неприятеля. 11 июля (ст. ст.) 1812 года вечером 1-ый Пехотный корпус французского маршала Даву, имея во главе Первую пехотную дивизию генерала Морана, начал переправу через Неман у деревни Понемунь. Это был участок, где кордонную службу несла 5-я сотня Тептярского полка. Французы показались и на других участках.
12 июня майор Темиров доносил бригадному командиру генералу Орлову-Денисову: «Получил я сейчас рапорт от есаула Юсупова..., что вчерашнего числа от полуночи шли до половины дня на противной стороне реки Немана через местечко Балберишки вниз реки к Ковно по одному тракту проходило несколько сильных отрядов, а сколько войска он... изчислить не мог. Равно и сотник Юмашев рапортует, что через Матишанцы прошло конных полков пять и против кордона Прены прошла пехота. Все сии войска потянулися вниз к Ковно. А для узнания обстоятельнейшего я отправился и что мною усмотрено будет, поспешу донести о том вашему сиятельству»13 .
Сообщение майора Темирова подтвердилось полностью. В ночь с 11 на 12 июня по трем мостам у Понемуня через Неман хлынули в Россию полчища Наполеона. Французская армия стремительно продвигалась вперед. Наполеон рассчитывал вскоре дать генеральный бой и разгромить русскую армию.
Русская армия начала войну в чрезвычайно неблагоприятных условиях. Соотношение сил было в пользу Наполеона. Русские войска не имели главнокомандующего. План обороны страны, составленный с участием бездарных прусских генералов, был совершенно не удовлетворительным. В первые же дни войны пришлось от него отказаться.
Под натиском превосходящих сил противника русские войска вынуждены были отступать в глубь страны. Третий пехотный корпус отходил к городу Вильно. Авангард генерала Шаховского, где находился полк майора Темирова, превратился в арьергард.
15 июня генерал Шаховской рапортовал командиру 3-го Пехотного корпуса генералу Тучкову 1: «Я из города Трок с авангардом выступаю в 4 часа пополудни в Мураванную Ваку, куда и прибуду в 7 часов, оставляя в Троках кавалерию под командою генерал-майора графа Орлова-Денисова — 3 сотни Тептярского полка, один эскадрон лейб-казачьего и Лейб-Черноморскую сотню»14.
Произошло много стычек между передовыми частями наполеоновской армии и арьергардом отступающих русских войск. Особенно сильным был бой 16 июня под Вильно. С небольшими перерывами он продолжался с 8 часов утра до 9 часов вечера. В «Экстракте из военного журнала, составленного генерал-майором Мухиным в 1812 г.», говорится, что «арьергард... под командою генерал-майора князя Шаховского, составленный из 20-го Егерского, лейб-гвардии уланского и Тептярского казачьего полков и полуроты конной артиллерии, сильно был преследуем неприятелем. Генерал-майор князь Шаховской, переправясь через Вилию... сжег за собою зеленый мост и запасные магазины. Арсенал города Вильны, наполненный воинским оружием всякого рода, был также предан огню»15 .
Главные силы 1-ой Западной армии, оставив Вильно, отступили к городу Свенцянам, чтобы оттуда следовать к Дриссе.
29 июня 1812 года Барклай де Толли поручил командиру 2-го корпуса генералу Корфу взять под свое начальство «все авангарды» 1-й армии: «...для чего препровождаю при сем расписание, где именно расположены и из каких войск составлены авангарды от корпусов, да сверх того имеется при оных донской Радионова 1-го, бугский и тептярской полки». Причем Тептярскому и некоторым другим полкам давалось особо важное задание: продвигаться «как можно далее вперед, для узнания, где неприятель находится и непременно стараться схватить несколько пленных». «О всех движениях неприятеля» и результатах разведки предлагалось доложить главнокомандующему Барклаю де Толли16 .
Полк майора Темирова с боями производил смелую разведку. 10 июля в окрестностях местечка Бешенковичи состоялась схватка с неприятельским авангардом Мюрата.
Как уже было отмечено, 1-й Башкирский конноказачий полк находился в летучем корпусе Платова, располагавшемся в районе Гродно. На корпус была возложена задача прикрыть отход 2-й Западной армии Багратиона. 15 нюня казаки Платова приняли бой под городом Гродно, в котором активно участвовали конники башкирского полка. Особенно отличались рядовые Буранбай Чувашбаев, Узбек Акмурзин, есаул Ихсан Абубакиров, хорунжий Гильман Худайбердин и др.17
Знаменательным было сражение 27 июня под Миром. Готовясь к сражению, казаки устроили врагу ловушку, для чего «впереди Мира по дороге к Кареличам поставлена в 100 человек застава, как для наблюдения за неприятелем, так и для заманки его оттоль ближе к Миру, а по сторонам направо и налево в скрытых местах сделаны засады, каждая по 100 отборных казаков, называемые вентерь. Для того, что ежели открывающие от неприятеля будут стремиться по дороге, тогда застава отступает с намерением с торопливостью и проводит неприятеля сквозь засады, которые тогда делают на него удар, и застава оборачивается ему же лицом»18 .
Задуманная военная хитрость была осуществлена с блестящим успехом. 28 июня Платов рапортовал Багратиону: «Генерал Кутейников подоспел с бригадою его и ударил с правого фланга моего на неприятеля так, что из 6-ти полков неприятельских едва ли останется одна душа или, быть может, несколько спасется»19 .
А у казаков потери были совершенно незначительны «потому что,— сообщает Платов,— перестрелки с неприятелем не вели, а бросились дружно в дротики и тем скоро опрокинули, не дав им поддержаться стрельбою»20 . Бригада генерала Турно была разбита наголову.
В бою при местечке Мир вместе с донскими казаками храбро сражались и башкирские конники. За проявленную отвагу и храбрость рядовой Узбек Акмурзин был произведен в урядники21.
Двигаясь через Несвиж и Тимковичи, 1 июля корпус Платова прибыл в Романово, где получил приказ Багратиона задержать наступление неприятеля до ночи 3 июля. Уже 2 июля крупные силы неприятеля появились у местечка Романово. Авангард французов, состоящий из 7 кавалерийских полков, был встречен казаками, башкирами и калмыками и после упорного боя опрокинут. Враг предпринял вторичную атаку, но, натолкнувшись на стойкую оборону казачьих полков, вынужден был отступить. Победа казачьего корпуса Платова у местечка Романово способствовала успешному отходу 2-ой армии. В числе отличившихся в этом сражении были и башкирские воины. Рядовой конник Буранбай Чувашбаев за отличную службу и проявленную храбрость был произведен в урядники22.
Корпус атамана Платова был многонациональным: кроме донских русских казаков, в его состав входили башкиры, калмыки и татары, которые под руководством своего легендарного военачальника самоотверженно сражались с неприятелем. В борьбе с чужеземными захватчиками крепла боевая дружба воинов разных народов России. Основную и цементирующую силу корпуса Платова составляли отважные казаки Дона.
Первые крупные победы над неприятелем, одержанные казаками при местечках Мир и Романово, способствовали патриотическому подъему в русской армии, изматывали силы захватчиков.
Отступление разрозненных 1-ой и 2-ой армий продолжалось. Но это было не бегство перед сильным врагом, а спокойное, строго обдуманное временное уклонение от решительных сражений. Нужно было сохранить основные силы для решающих боев с неприятелем. 22 июля (3 августа) обе русские армии соединились у Смоленска. Таким образом, план Наполеона разъединить русские армии потерпел крах. Военные силы России были спасены и сконцентрированы.
Под Смоленском башкирские воины вели боевую разведку. 22 июля полк Темирова сражался с французами при деревнях Сырокоренье и Гусиной, где удалось получить важные сведения и взять в плен французского гусара.
23 июля генерал Оленин из Корытно рапортовал главнокомандующему Барклаю де Толли об успехах майора Темирова и полковника Власова 3-го: «Ко мандиры полков казачьих Тептярского и полковника Власова 3-го сейчас доставили ко мне двух пленных: первый – одного французского гусара, а второй – польского улана, из коих гусар взят разъездом на той стороне реки Днепра против села Гусиного, последний же в селении Лядах. Причем донесено от майора Темирова 1-го, командующего тептярским полком, что при взятии гусара убито на месте четыре француза. Помянутые пленные объявили мне, что конная бригада генерала Вотрена расположена у самого берега Днепра, восемь же полков кавалерии растянуты до местечка Рудни, а пехота вся позади. Наполеон тому назад четыре дня был в местечке Рудне и Любавичах»23 .
Не ограничиваясь донесением, Оленин послал майора Темирова к Барклаю де Толли для личного доклада. «Прописанных пленных вашему высокопревосходительству, – писал Оленин, – поручил я доставить потребованному к вашему превосходительству майору Темирову... г. майор Темиров о силе и намерении неприятеля лично Вашему высокопревосходительству донесет»24 .
26 июля русские войска предприняли наступление к местечке Рудни, к северо-западу от Смоленска. В этом наступлении участвовали и башкиры.
27 июля в сражении между деревнями Лешня и Молево-Болото вместе с донскими казачьими полками: атаманскими, полковника Грекова 18-го, генерал-майора Денисова 7-го, генерала Иловайского 5-го и Симферопольского коннотатарского полка дрался 1-й башкирский полк. Русскими конниками «сделана на неприятеля сильная атака, простиравшаяся с фланга на фланг не менее полутора верст, и неприятель ...храбростью российских войск совершенно опрокинут и преследован с большим поражением». Казаки, «быв разъярены, кололи и били неприятеля беспощадно. Много вражеских офицеров и рядовых было взято в плен»25 .
Атаман Платов успел убедиться в храбрости башкирских конников. Из двухсот наиболее отличившихся башкирских джигитов он образовал особый отряд. 27 июля у Молева Болота этот отряд совершал смелые атаки на французов26 .
В «Кратком военном журнале движений 1-й Западной армии от укрепленного лагеря при Дриссе до города Смоленска», составленном генералом Толем в 1812 году, отмечено, что «войсковой атаман Платов с шестью казачьими полками успел разбить при деревне Молево авангард короля Неаполитанского под командой генерала Себастиани, из 6000 человек кавалерии и некоторой части пехоты состоящего, взяв в плен одного полковника, многих штаб- и обер-офицеров и до 800 нижних чинов»27 . Таким образом, победа, одержанная донскими, башкирскими и татарскими казаками при деревне Молево-Болото, была весьма значительной.
Левый боковой обсервационный отряд при Красном под командой генерала Неверовского должен был «занять в силах Ляды, дабы обратить внимание неприятельское с сей стороны». А находившиеся при этом корпусе казачьи полки Власова и майора Темирова «должны немедленно присоединиться к отряду генерал-майора Розена в с. Чабуры»28 . Эти полки без всякой задержки переправляются на правый берег Днепра, чтобы «беспокоить неприятеля»29 .
Наполеон все еще рвался к генеральному сражению. С этой целью он решил обойти Смоленск и зайти русским войскам в тыл. Но французские вой¬ска натолкнулись на отряд Неверовского. 2 августа под Красным произошла знаменитая битва. Французские войска, намного превосходившие силы русских, наступали под командой одного из опытнейших наполеоновских маршалов Нея. Бешеные атаки предпринимала конница Мюрата.
С неслыханным героизмом солдаты-новобранцы Неверовского в течение дня отражали атаки французских войск. Три корпуса французской кавалерии не могли сломить сопротивление молодых солдат. Отряд Неверовского отбил больше сорока атак неприятельской конницы. 7 тыс. русских задержали около 190 тыс. отборных войск наполеоновской армии, преградили путь полчищам захватчиков, сорвали план Наполеона внезапно захватить Смоленск.
«Нельзя довольно похвалить храбрости и твердости, с какою дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерно превосходных сил неприятельских. Можно сказать, что пример такой храбрости ни в какой армии показать нельзя», – доносил о подвиге отряда Неверовского Багратион30 .
В Смоленск прибыл корпус Николая Раевского и поспешил спасти отряд Неверовского. Но генерал Раевский оказался в чрезвычайно трудном положении. Против его корпуса, насчитывающего всего около 15 тыс. человек, сосредоточивались все главные силы Наполеона в 200 тыс. человек. Однако храбрые воины корпуса Раевского до подхода подкрепления не пустили армию Наполеона в Смоленск. Сражение дивизии Неверовского и корпуса Раевского у Смоленска было одной из выдающихся битв 1812 года. На подступах к Смоленску вместе с донскими казаками сражались с неприятелем и отважные конники Башкирии. При этом отличился 1-й Башкирский полк.
За отличие в храбрости Ихсан Абубакиров представлен был в полковые есаулы, что было утверждено командованием31 . Вместе с казачьим полком Власова важную боевую операцию проводил и тептярский полк майора Темирова.
Грабительское и разрушительное нашествие Наполеона продолжалось. После ожесточенных боев в ночь на 6 августа русские войска оставили пылающий Смоленск.
8 (20) августа по требованию армии и народа главнокомандующим был назначен любимый ученик и соратник Суворова, участник штурма Измаила в 1790 году, любимец солдат, гениальный русский полководец Михаил Илларионович Кутузов. Назначение Кутузова главнокомандующим было встречено всеобщим ликованием. В армии говорили: «Приехал Кутузов бить французов».
Ознакомившись с обстановкой, Кутузов разработал свой план ведения войны. Он принял решение остановить наступление армии Наполеона на Москву, дав ему генеральное сражение, а затем, по получении резервов, перейти в контрнаступление.
Генеральное сражение было дано Кутузовым 26 августа (7 сентября) в 12 километрах от Можайска, около села Бородина. Во время этого знаменитого сражения Наполеон располагал 135-тысячным войском, с 587 орудиями против 120 тыс. русских войск и 640 орудий. Кутузов решил дать активно-оборонительное сражение.
1-я армия русских расположилась на правом фланге, 2-я армия – на левом. В глубине были сосредоточены резервные войска. Сохранению резервов Кутузов придавал большое значение. «... Резервы должны быть сберегаемы сколько можно долее, – указывал он, – ибо тот генерал, который сохранит еще резерв, не побежден»32 . Донские казачьи полки расположились на правом фланге у масловских укреплений. Казачий корпус Платова находился за 1-м кавалерийским корпусом Уварова. В день Бородинского боя 1-й Башкир¬ский полк был в казачьем корпусе Платова.
На рассвете французы перешли в наступление в направлении на деревни Бородино и Утицы; здесь они добились некоторых успехов. Однако основные действия развернулись у семеновских флешей и батареи Раевского. Семь раз французы атаковали семеновские флеши и дважды батарею Раевского, но каждый раз с тяжелыми потерями вынуждены были отходить. Для восьмой атаки сосредоточил 35 тыс. человек и 400 орудий и овладел флешами33 . В это время Кутузов отдал приказ корпусам Платова и Уварова атаковать левый фланг и тыл французов, чтобы оттянуть их силы от центра. Войска Платова и Уварова немедленно нанесли энергичный удар по левому крылу французской армии. Обходная атака конников оказалась очень удачной и способствовала разрядке напряженного положения в центре.
М.И.Платов в своем рапорте Кутузову о действиях казачьих полков в Бородинском сражении писал: «По прибытии вышеупомянугого кавалерий¬ского корпуса под командою генерал-лейтенанта Уварова повел атаку неприятельский левый фланг, состоящий направо селения Бородина, и, потеснив неприятеля, заставил имевшимися у него, Уварова, пушками неприятельскую батарею у самого леса бывшую, действующую на корпус, замолчать, то я вместе с тем приказал вышеупомянутым донским полкам, присоединив и полк Власова, приняв направо, частью во фланг, а частью и в тыл за помянутый лес и сделать стремительный в дротики удар на неприятеля. Неприятель, за лесом находившийся, был опрокинут стремительным ударом тех полков с сильным поражением, оставив на месте убитыми немало»34 .
Смелый маневр Платова вынудил Наполеона ослабить атаки в центре и направить резервы на левый фланг для отражения натиска казаков. В связи с этой операцией Наполеон потерял много времени, которое было использовано Кутузовым для перегруппировки своих войск.
Таким образом, в составе войск казачьего корпуса Платова конники Башкирии принимали участие в знаменитом Бородинском сражении. На подступах к Бородино 1-й Тептярский полк майор Темирова находился «в командировке», а 26 августа участвовал в Бородинском сражении.
В Бородинском бою отличились Уфимский и Оренбургский драгунские полки. Оба эти полка были в центре, которым командовал генерал Барклай де Толли. Он рапортовал Кутузову: «... Генерал-майор Ермолов с обыкновенную свою решительностью, взяв один только 3-й батальон Уфимского полка, остановил бегущих и толпою в образе колонны ударил в штык. Неприятель защищался жестоко, батареи его делали страшное опустошение, но ничто не устояло. Вслед за означенным батальоном послал я еще один батальон, чтобы правее сей батареи зайти неприятелю во фланг, а на подкрепление им послал я Оренбург¬ский полк еще правее, чтобы покрыть их правый фланг и врубиться в неприятельские колонны, кои следовали на подкрепление атакующих его войск. 3-й батальон Уфимского полка и 18-й Егерский полк бросились против них прямо на батарею, 19 и 40-й Егерские полки по левую сторону оной, и в четверть часа наказана дерзость неприятеля, батарея во власти нашей, вся высота и поле около оной покрыто телами неприятельскими»35 .
С наступлением вечера бой затих, французы отошли на ту позицию, с которой они утром начали сражение. Бородинская битва закончилась победой русских. Наполеон не мог добиться успеха.
Бородино было одной из самых кровавых битв в истории XIX в. Француз¬ская армия понесла огромные потери – 58 тыс. человек убитыми и ранеными; русская армия потеряла около 38,5 тыс. человек. 47 лучших генералов наполеоновской армии выбыло из строя. Несмотря на большие потери, после Бородино русская армия не утратила своей боеспособности.
Бородинская битва была великим актом борьбы русского народа за национальную независимость и имела международное значение, Бородино заложило прочный фундамент для окончательного разгрома «великой армии» всеевропейского диктатора Наполеона.
Решительный отпор, который был дан Наполеону русским народом в день Бородинского сражения, является замечательной страницей в истории героической борьбы народов России за свободу и независимость своей страны. Навсегда запомнилась эта битва Наполеону, как «самая ужасная» из всех многочисленных войн, которые он вел за свою жизнь. Впоследствии Наполеон писал: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».
В ночь на 27 августа русская армия отошла за Можайск. Благодаря активному действию арьергарда передовые части наступающей наполеоновской армии должны были держаться на почтительном расстоянии от русских войск, отходящих к Москве.
30 августа русская армия расположилась под Москвой. На военном совете 1 сентября в Филях Кутузов принял решение оставить Москву и отступить. «Доколе будет существовать армия и находиться в состоянии противиться неприятелю, – сказал Кутузов, – до тех пор сохраним надежду благополучно завершить войну, но когда уничтожится армия, погибнут Москва и Россия. Приказываю отступать».
Отступление было вызвано военной необходимостью выиграть время для подготовки контрнаступления. 20 сентября русская армия оставила Москву. Делая неожиданные маневры, Кутузов отошел к Тарутино, где русские вой¬ска остановились на укрепленной позиции.
Башкирские воины в составе 2-го Башкирского полка сражались и в рядах 3-й Западной армии. В «Журнале авангарда 3-й Западной армии в 1812…», составленном полковником Икскулем 1-м, отмечает, что «по открытии военных действий 1-й и 2-й Западной армии, в 3-й (Западной армии. – А. У.) составлен был авангард под начальством генерал-адъютанта граф Ламберта из полков: казачьих – Барабанщикова, Чикелева, Власова, калмыцких 1-го и 2-го, и башкирского 2-го, расположенных на кордоне от с. Орховки до Радзивилева»36 .
Когда войска Наполеона вторглись в пределы России и начали продвигаться в глубь нашей страны, перед 3-й Западной армией была поставлена задача: «действовать во фланг и тыл неприятельский»37 . Выполняя эту задачу, «3 июля авангардный командир решился сделать рекогносцировку неприятельских сил в герцогстве Варшавском, о коих не имели верных сведений, и в одно время, отомстить нападение австрийских гусар на казачий наш пост при Орховке»38 . Операция началась 3 июля и завершилась 15 числа того же месяца сражением под городом Чобрином. В этом сражении войска 3-й Западной армии добились серьезных успехов.
15 июля конный авангард генерала Ламберта выступил к Кобрину, а уставшая пехота до рассвета оставалась в своем лагере. В 7 часов утра кавалерия прибыла к городу. При приближении русских войск «неприятель выступил с кавалерией по Брестской дороге и рассыпал стрелков в хлебах и по канавам». Для действия русской кавалерии местоположение было неудобное, поэтому решено было «выманить неприятеля в открытое поле». Но противник оставался в занимаемых им местах. Тогда Ламберт «старался занять только неприятеля, дабы отвлечь силы его от правого фланга», куда должен был прибыть генерал Чаплиц со своими войсками. К тому же нужно было дождаться прибытия пехоты, а затем объединенными силами решительно атаковать врага.
Как только Ламберт получил известие о приближении русских войск на правый фланг, он немедленно переправил подполковника Модатова с гусарами и казаками через реку Мухавец для занятия Пружанской дороги. На берегу Му хавца неприятель поставил орудия, чтобы под их защитой снова овладеть Пружанской дорогой. Но противник оказался уже окруженным и, не выдержав натиска русских войск, вынужден был сложить оружие39 . Кобрин был занят русскими войсками.
Впоследствии командующий 3-й Западной армией генерал Тормасов сообщил главнокомандующему фельдмаршалу Кутузову: «При первом (15 июля 1812 г. – А.У.) движении моем к Кобрину, 8000-ный отряд саксонских войск был совершенно разбит и корпус французского ген. графа Ренье, состоящий в 12000, понужден был к отступлению...»40 .
В числе других воинов 3-й Западной армии в Кобринском сражении отличился и 2-й башкирский полк, который находился на ответственном участке боя. За проявленную храбрость и отвагу пятисотенный старшина Аралбай Кусербаевич Аксулпанов и походный старшина Аюп Каипов 18 июля 1812 года были награждены орденами Св. Анны41 . Генерал Тормасов 18 июля 1812 год писал: «Господин пятисотенный старшина Аксулпанов! Именем е. и. в. и властию высочайше мне вверенною справедливом уважении к отличной храбрости вашей в сражении 15 июля при городе Кобрине оказанной, по личному моему в том удостоверению препровождаю сего для возложения на вас орден Св. Анны 3-го класса»42 .
После Кобринской операции 2-й Башкирский полк по-прежнему остался в авангарде 3-й Западной армии и активно участвовал в боевых действиях. В «Журнале авангарда 3-й Западной армии в 1812 г.» говорится, что «по окончании (Кобринского) дела полки Стародубовский, Донской казачий Власова, 2-й Башкирский и 2-й Калмыцкий расположились по правому берегу р. Мухавца по Пружанской дороге, прочие полки авангарда – вдоль левого берега оной реки»43 .
Таким образом, на первом этапе Отечественной войны в рядах русской армии действовали два башкирских полка и один тептярский конноказачий полк. Вместе с русскими войсками они испытали все трудности, связанные с вынужденным отступлением в глубь страны. 1-й Башкирский полк майора Лачина, 1-й Тептярский полк майора Темирова и 2-й Башкирский полк ма¬йора Курбатова в борьбе с чужеземными захватчиками проявили героизм и отвагу. Участвуя по многих сражениях и стычках с неприятелем, конники Башкирии показали себя стойкими и мужественными воинами, самоотверженно отстаивающими свободу и независимость своей Родины.


БАШКИРСКИЕ КОННИКИ В ПЕРИОД ПОДГОТОВКИ КОНТРНАСТУПЛЕНИЯ

Участие конников Башкирии в партизанском движении

Русские войска, оставив Москву 2 сентября, прошли по Рязанской дороге до Боровской переправы, а затем направились по Калужской дороге. Казачьи полки и 1-й Башкирский под командованием полковника Ефремова отвлекали конницу Мюрата под видом прикрытия отступающей русской армии по Рязанской дороге. Передовые отряды неприятеля под начальством генерала Себастьяни, дойдя к 10 сентября до Бронниц, потеряли из виду полки Ефремова44. Наполеон понял, что Кутузов ввел его в заблуждение. Неприятель начал посылать сильные отряды по разным направлениям для открытия русской армии.
20 сентября русская армия расположилась в районе Тарутина. Глубоко продуманный и умело осуществленный фланговый марш русских войск имел важное стратегическое значение, смысл которого раскрыт в донесении М. И. Кутузова царю Александру I от 4 сентября 1812 года: «С войсками... делаю я движение на Тульской дороге. Сие приведет меня в состояние защищать город Тулу, где хранится важнейший оружейный завод, и Брянск, в котором столь же важный литейный двор, и прикрывает мне все ресурсы, в обильнейших наших губерниях заготовленные. Всякое другое направление пресекло бы мне оные, равно и связь с армиями... Тормасова и Чичагова... я принимаю теперь в операцию со всеми силами линию, посредством которой, начиная с дорог Тульской и Калужской, партиями моими будут пересекать всю линию неприятельскую, растянутую от Смоленска до Москвы, и тем самым, отвращая всякое пособие, которое бы неприятельская армия с тылу своего иметь могла, и обратив на себя внимание неприятеля, надеюсь принудить его оставить Москву...»45
Фельдмаршал Кутузов, готовясь к контрнаступлению, глубоко верил в силу народа, поднявшегося на борьбу с чужеземными завоевателями. Поэтому он придавал большое значение организации и развертыванию партизанской войны против врага.
В подготовку русской армии к контрнаступлению внес свой вклад и башкирский народ. Охваченный патриотическим подъемом, он сформировал новые конноказачьи полки, организовал помощь фронту. Башкирские и тептярские конники, находившиеся в рядах русских войск, включились в партизанское движение.
Башкирские казаки были хорошо приспособлены для партизанской войны. Генерал Чернов, продолжительное время общавшийся с башкирами, в «Проекте применения правил всеобщей воинской повинности к башкирскому населению» писал: «Башкиры, мещеряки, тептяри и проч. с первой молодости своей не разлучаются с конем. Мальчиками 4-х – 5-ти лет, они уже постоянно ездят верхом... Понятно, что при таком образе жизни инородцы сидя верхом, не знают усталости. Нередко можно видеть башкир, скачущих возле экипажей различных властей, проезжающих по землям их, в продолжение 3-х, 4-х перегонов без всякого отдохновения; таким образом, они легко проскакивают по 100 и более верст в течение 6 – 7 часов. Производя все передвижения верхом, башкир не знает никаких препятствий, могущих остановить его передвижение; реки он переплывает верхом; идучи густым лесом, маленькая лошадка его извивается между деревьями без малейшего затруднения; покатостей, невозможных для подъема или спуска верхом, башкир не признает; где человек пройдет пешком, там уже непременно башкир пройдет верхом. Зато и лошадка башкира вполне отвечает его требованиям: легка, вынослива и бесстрашна, а вместе с тем терпелива и дешева — башкирская лошадка».
Башкиры —жители Южного Урала, опытные и выносливые кавалеристы, привыкшие ездить не только по степи, но и по горам и лесам, оказались весьма подходящей силой для пополнения партизанских отрядов, действующих в то время на всех путях, ведущих к Москве. Бесстрашными и находчивыми партизанами проявили себя конники Башкирии в отрядах прославленных героев Отечественной войны Давыдова, Сиславина, Ефремова, Кудашева и др.
В начале сентября 1812 года 1-й Тептярский полк майора Темирова действовал в Юхновском уезде Калужской губернии и находился в тесной связи с полками Калужского ополчения. 9 сентября Темиров из Юхнова сообщил начальнику Калужского ополчения генералу В.Ф. Шепелеву, что его полк, совершая смелые налеты на неприятеля, истребил 87 человек и взял в плен 9846 . После первоначальных успехов Дениса Давыдова М. И. Кутузов приказал усилить его отряд казачьими полками. 11 сентября Давыдову было дано подкрепление из 1-го Бугского и майора Темирова полков. «Десятого (сентября), вечером,—пишет Денис Давыдов,— я получил от начальника Калужского ополчения предписание принять в мою команду требуемые мною казачьи полки и приставшего к партии моей майора Храповицкого. Одиннадцатого мы отслужили молебен в присутствии гражданских чиновников и народа и выступили в поход с благословления всех жителей. К вечеру мы прибыли в Знаменское и соединились с полками 1-м Бугским и Тептярским»47 .
С 11 до 24 сентября полк майора Темирова находился в партизанском отряде Дениса Давыдова и много раз участвовал в смелых боевых действиях. Усиление партизанского отряда очень обрадовало Дениса Давыдова. «Серд¬це радовалось при обзоре вытягивавшихся полков моих», – вспоминал он в своих «Записках»48 . На второй день после присоединения Темировского полка Давыдов предпринял атаку на неприятеля. «С сто тридцатью всадниками, – пишет Давыдов, – я взял триста семьдесят человек и двух офицеров, отбил своих двести и получил в добычу одну фуру с патронами и десять провиантских фур»49 .
На рассвете 13 сентября партизаны атаковали неприятельский отряд, прикрывавший транспорт провианта и артиллерийских снарядов. Давыдов сообщает: «Отпор не соответствовал стремительности натиска, – и успех превзошел мое ожидание: двести семьдесят рядовых и шесть офицеров положили оружие, до ста человек легло на месте; двадцать подвод с провиантом и двадцать артиллерийских полубов с снарядами достались нам в добычу...»50 . Полк майора Темирова действовал смело и решительно; он не раз проявлял подлинный героизм и отвагу. 15 сентября 20 казаков Темирова вместе с донскими казаками на большой дороге между Вязьмой Дорогобужем напали на «большую партию неприятеля». «Атака была решительна и успешна – более 150-ти человек положено на месте, 1 капитан, 1 поручик с 42-мя рядовыми попались в плен»51 .
Давыдов со своим отрядом выступил из Юхнова Вязьме и 16 сентября атаковал и разбил сильный неприятельский отряд, прикрывавший транспорт с фуражом и с артиллерийскими снарядами. Французы потеряли убитыми до 250 и пленными до 150 человек.
Денис Давыдов доносил о подвиге конников Башкирии: «18 числа (сентября) посланный мной в партию майор Темиров с вверенным ему 1-м Тептярским полком атаковал неприятеля, взял 125 человек в плен и одну фуру с артиллерийскими снарядами...»52 .
В своем рапорте М. И. Кутузову генерал-лейтенант Шепелев писал, что «посланный с партиею Тептярского казачьего полка майор Темиров разбил неприятеля при деревне Капустиной, поколол довольное количество, взял в плен 44 человека и отбил пушечный ящик с боевыми пушечными зарядами, каковые фуры с патронами и артиллерийскими ящиками вместе с пленными представлены ко мне в город Калугу»53 .
За боевые подвиги майор Темиров вместе с прославленным Денисом Давыдовым и другими партизанами был представлен к награждению. 24 сентября генерал Шепелев обратился к главнокомандующему Кутузову: «Представляя о сем поражении неприятеля, прошу вашу светлость в поощрение к вящим подвигам гг. победителе наших подполковника Давыдова, майоров Храповицкого и Темирова и ротмистра Чеченского удостоить милостивым вашим начальническим благоволением»54 .
Денис Давыдов рассказывает и о последующих делах отряда. 23 сентября он получил известие о смерти князи Багратиона и решил «отдать первую почесть его праху поражением врагов в минуту сего горестного известия». В этот момент «один пикет, стоявший на проселочной дороге, которая ведет из Городища к Дорогобужу, дал знать, что две большие неприятельские колонны идут к Городищу. Я приказал кавалерии поспешнее седлать и садиться на коней».
Отряд Давыдова бросился на неприятеля и, прижав к реке Угре, разбил его. «Неожиданное дело сие, – пишет Давыдов, – доставило нам триста тридцать рядовых и пять офицеров... Возвратясь в Городище, мы отпели панихиду по нашем герое, моем благодетеле – князе Петре Ивановиче Багратионе, и выступили в село Андреяны»55 .
Учитывая боевые качества полка майора Темирова, командование определило ему отдельный участок для поддержания народного ополчения.
«В то самое время, – продолжает Денис Давыдов, – я получил повеление отделить от себя Тептярский полк к Рославлю и Брянску для содействия отряду Калужского ополчения, назначенному прикрывать Орловскую губернию. Как ни тяжко мне было исполнить сие повеление, но, чувствуя важность Рославльского пункта, угрожаемого отрядами, посылаемыми из Смоленска на Орловскую дорогу, я без прекословия приказал Темирову итти через Мутищево в Рославль»56 .
Думается, не менее тяжело было и Темирову расставаться с легендарным руководителем отважных партизан Денисом Давыдовым.
По приказу Кутузова от 25 сентября 1812 года из состава Калужского ополчения с прибавлением к нему части регулярных войск и Тептярского казачьего полка был сформирован особый корпус, перед которым была поставлена важная задача: следуя через Мешовск в Жиздру в Брянск, очистить от неприятеля Рославль и нанести удары по отрядам противника в Рославль¬ском и Ельнин¬ском уездах, прикрывая в то же время Брянск57 .
На пути следования майору Темирову пришлось много раз сражаться с неприятелем. Темировский полк отличался храбростью и смелостью, он стал грозой для захватчиков. 30 сентября майор Темиров из Рославля донес начальнику Калужского ополчения генералу Шепелеву, что его полку «при с. Мутищево и в дер. Капустино французские мародеры попались более 60 ч., где целый день с ними имели перепалку, к вечеру всех истребили... Сентября же 24 и 25 при д. Забежни и Устиновка побито неприятельских французских мародеров более 70 ч., 26 и 27 сентября при с. Костылях напали на польских шасеров, 1-го полка конницы состояло из 50 ч. и пехоты из 20 ч., из коих убито более 21 ч., в плен взято 6...»58 . Одновременно Темиров разведал важные сведения о передвижениях неприятеля. Он сообщил генералу Шепелеву, что «через Смоленск прошло кавалерии австрийских 8 полков, в котором числе находилось гусаров венгерских – 4 полка и драгун – 4 полка ж, которые прошли более недели по дороге, ведущей из Смоленска на Москву»59 .
Майор Темиров действовал успешно, несмотря на то, что его полк был не в полном составе, часть его конников находилась «при армии на службе». Темиров писал генералу Шепелеву: «Смею испросить вашего превосходительства еще в прибавку к отряду моему 100 ч. казаков, ибо вверенном мне полку находится на действительной службе 120 ч., прочие при армии на службе»60 .
1-й Башкирский полк майора Лачина также находится в составе армей¬ских партизанских отрядов и действовал под Москвой. Полковник Ефремов, действовавший на Рязанской дороге, а затем перешедший на Серпуховскую дорогу, 14 сентября рапортовал полковнику Балабину 2-му: «Предписание вашего высокоблагородия 13-го сего месяца № 1440 относительно следования моего с полками Донским казачьим Андреянова 2-го и Симферополь¬ским коннота тарским на Серпуховскую дорогу и соединиться на оной с полком 1-м Башкирским я сейчас получил»61 .
Отряд Ефремова действовал успешно. В «Приказе Главнокомандующего всеми армиями» от 20 сентября 1812 года читаем: «Войска Донского г. полк. Ефремов, был отряжен от армии на Серпуховскую дорогу с полками: Дон¬ским Андреянова 2, Симферопольским коннотатарским и с 1-м Башкирским, 14 числа сентября при с.Вышневском, встретив неприятеля, нанес ему сильное поражение, при коем взято в плен 500 чел.»62 .
Однако 1-й Башкирский полк в отряде Ефремова находился недолго. Полковник Ефремов перешел на Коломенскую дорогу, а башкирские конники остались на Серпуховской. Вскоре туда прибыл полковник Кудашев и включил башкир в свой отряд. 28 сентября Кудашев сообщил генералу Кановницину, что 1-й Башкирский полк «расставляем будет… большими пикетами; вместе с сим отправил я урядника с 25-ю казаками башкирскими в с. Высокое, сам же с полками Харитонова и Жирова, следуя к Подольску и окрестностям, оставлять буду сзади себя извещательные посты»63 .
Село Высокое, занятое башкирскими конниками, представляло собой важную позицию, откуда удобно было наблюдать движение неприятельской армии по Серпуховской дороге. Поэтому кн. Кудашев решил установить связь с другими «казачьими полками, в армии находящимися», через село Высокое64 .
1 октября полковник Кудашев сообщил, что с Серпуховской дороги под начальством хорунжего Басова, своего адъютанта Панкратьева и есаула Пантелеева отправляет две партии на Калужскую дорогу, «а в подкрепление их — майора Лачина со 120-ю башкирцами в селение Жохово». Когда эти партии прошли 5 верст, то командир башкирского полка Лачин известил кн. Кудашева, что с левой стороны партизан обходит неприятель. Не рискуя с малыми силами завязывать бой, Кудашев отложил переход на Калужскую дорогу и решил точнее узнать о численности французов. На рассвете 2 октября Кудашев прибыл в село Лопасню и выяснил, что противник находится всего в 3 верстах. Для удержания неприятеля послал партизан в деревню Сергеев¬ское. А в селе Молоди оставил майора Лачина с 200 башкирами, приказав ему совершать разъезды и поддерживать связь с полковником Ефремовым65 .
3 октября полковник Кудашев донес генералу Коновницыну: «По рапорту майора Лачина, сейчас полученному, который стоит с башкирцами около Молоди и делает разъезды во все стороны, вижу я, что неприятель опять занял д. Чегодаево 300 ч. пехоты и 200 ч. кавалерии... Пришедший вновь туда неприятель делает большие варварства с жителями – повесил у господского дома 2 мужиков и 1 бабу»66 .
Казаки и башкиры Кудашева зорко охраняли Серпуховскую дорогу и не пропускали по ней неприятеля. Кудашев далее сообщал: «Вчерашнего числа (4 октября. – А. У.) посланная партия от Башкирского полка майором Лачиным в окрестности Жохова захватила 22 неприятельских фуражиров, которые при сем препровождаются»67 . Немало неприятельских фуражиров истреблялось и бралось в плен другими полками отряда Кудашева.
Отряд Кудашева, успешно действуя на Серпуховской дороге и блокируя Москву, начал контролировать и Калужскую дорогу. Утром 4 октября Кудашев из с. Лопасни сообщил: «...по случаю выступления полковника Ефремова на Владимирскую дорогу, приказал я (майору Лачину) с Башкирским полком перейти завтра на Калужскую дорогу, имея свои пикеты в Молоди»68 .
Вскоре со всеми своими воинами Кудашев перешел на Калужскую дорогу, еще ближе подошел к основным силам неприятеля, активизировал боевую де ятельность своего отряда и наносил удары по врагу. Таким образом, 1-ый Башкирский полк майора Лачина в числе партизан мужественно и преданно сражался с иностранными захватчиками.
Для «малой войны», которая велась партизанскими методами, Кутузов использовал главным образом казачьи полки. «В конце сентября под Москвой действовало 36 казачьих полков, 7 кавалерийских, несколько отдельных эскадронов и 5 полков пехоты», которые «оседлали все дороги и непрерывно беспокоили противника, нанося ему чувствительные удары». За 33 дня пребывания Наполеона в Москве было уничтожено 30 тыс. французов. Это оказало серьезное влияние на ход событий69 .
Ловкие наездники иррегулярных войск – донцы, башкиры – скрытно подбирались к столице. Ночью они врывались в Москву, где совершали смелые атаки на аккупантов и уничтожали подвернувшихся на их пути непрошеных гостей.
М.И.Кутузов, высоко оценивая действия казачьих полков, в своем приказе писал: «Казачьи полки, ревностным служением и оказываемою в делах противу неприятеля при всяком случае отличною храбростью заслужили справедливую похвалу, а командующий оными войсками (Платов. – А.У.) – полную благодарность, каковую с удовольствием и изъявляю»70 .
Хвала и благодарность великого полководца относится и к конникам Башкирии, калмыкам, татарам, составляющим иррегулярную армию, с первых же дней войны плечом к плечу с русскими казаками сражавшимися с чужеземными захватчиками.


ФОРМИРОВАНИЕ НОВЫХ БАШКИРСКИХ КОННОКАЗАЧЬИХ ПОЛКОВ

Когда началась Отечественная война, башкирский народ был охвачен небывалым патриотическим подъемом и решительно поднялся на защиту своей Родины. Об этом свидетельствует не только активное участие в войне тех конников, о которых уже говорилось, но и успешное формирование новых полков.
По манифесту от 18 июля 1812 года в 16 центральных и Поволжских губерниях формировались ополчения. Эти губернии были распределены по трем округам. В I округ входили губернии: Московская, Владимирская, Калужская, Рязанская, Смоленская, Тульская, Тверская и Ярославская; во II – Петербург¬ская и Новгородская; в III – Нижегородская, Костромская, Казанская, Вятская, Симбирская и Пензенская.
Третьему округу было предписано только приготовиться и назначить людей, но до приказа не собирать их и не отрывать от сельских работ. Как видно, первоначально ополчению III округа отводилась роль резерва.
Поволжское ополчение сформировалось намного позже чем в I и II округах.
Оренбургская губерния, где проживала основная масса башкир и значительная часть мишарей и тептярей, формально не входила в число губерний, обязанных формировать ополчение. Тем не менее многие полки, сформированные в Оренбургской губернии, действовали на фронте в составе Поволж¬ского ополченческого корпуса генерала П.А.Толстого.
Формирование иррегулярных полков в Оренбургской губернии началось раньше, чем в Поволжских губерниях.
Уже 25 июля 1812 года оренбургский военный губернатор Г.С.Волконский обратился к башкирам с призывом быть готовыми «сесть на конь и сражаться с неприятелем»71. Волконский писал: «...Чиновникам и башкирам всем без изъятия служащим и неслужащим, кои только могут действовать оружием, подтвердить, чтоб тотчас приготовились они на оборону своего отечества и собственных жилищ, возымев неусыпное попечение, чтоб у каждого в готовности находилась постоянно одна лошадь, которую и не употреблять ни в какую тяжелую работу, дабы не изнурить ее и не привесть в неспособность, в случае нужды действовать на ней противу неприятеля»72 . Губернатор предлагал башкирам немедленно вооружаться за свой счет, «чтоб у каждого была исправная пика, полагая оную длиною не менее четырех аршин, копья на них трехгранные, сабли, сайдаки со стрелами, и у кого есть ружья и пистолеты, равномерно были бы исправные и, словом, чтоб ни малейших в оружии неис¬правностей не находилось, и кой час получено будет повеление куда следовать, тогда отнюдь чтоб никаких остановок последовать не могло73 .
8 августа 1812 года, когда враг рвался к Москве, русское правительство обратилось к башкирскому народу с призывом сформировать конноказачьи полки. Предлагалось «составить один Атаманский тысячный полк из войск Оренбургского и от 10 до 30 и более пятисотных полков из башкирских и мещеряк¬ских народов». При этом подчеркивалось, что башкиры «по природной своей склонности к воинским упражнениям и навыкам, весьма способны к казачьей службе, и могут быть с пользою употребляемы в армии противу неприятеля»74 .
Башкирские конные полки должны формировать на следующих основаниях:
«1. Число людей в полках, образ управления оными и продовольствие их вообше должно быть точно на том же положении, на каком находятся уже в армии от сих народов казачьи полки.
2. Вооружение составить употребляемое ими и именно: ружья, пистолеты, сабли, пики и луки, кто чем может, и навык употреблять (имеют), не требуя единообразия.
3. Равномерно не требовать единообразия и в одежде, а дозволить им иметь оную по своему обычаю, если же кто по собственному желанию употреблять будет мундир, установленный для казачьих войск, то сего не только не возбранять, но считать оное отличною ревностью к службе, и о таковых для поощрения к тому прочих доносить начальнику в месячных ропортерах»75 .
Полковых командиров и других лиц начальствующего состава предлагалось выбирать из самих башкир и мишар, а недостающее число командного состава – из Оренбургского войска. Далее говорилось, что «образование оного войска предоставить по следствию времени, но совершенном познании на опыте нравов, обычаев и состояния сего народов»76 .
По мере сформирования башкирские полки должны были отправляться к Нижнему Новгороду, а оттуда в Действующую армию.
Вторжение чужеземных захватчиков в Россию боко волновало башкирский народ. «Мы знаем, что нужно делать, когда на родную землю идет чужая рать», – заявляли патриоты-башкиры. Весь народ всколыхнулся. Зашумели аулы, застучали топоры в лесах, молотки – в кузницах. Башкиры-умельцы делали луки и стрелы, ковали мечи для вооружения своих конников. Старики ветераны войн тщательно проверяли всю амуницию до мелочей. Осматривались кони, седла и оружие. Женщины сушили курут (домашний сыр), солили мясо, готовили одежду воинам.
С отрогов Уральских гор, из степей Сакмары, с долин Агидели и Ашкадара группами и в одиночку собирались башкирские всадники на сборные пункты. В их руках поблескивали копья, за плечами висели луки и колчаны со стрелами.
Башкирские воины были обмундированы и вооружены за свой счет и за счет средств, собранных у «Общества». Как правило, вооружение состояло «из пары пистолетов, ружья, пики, сабли, лука и колчана со стрелами, которыми они мастерски стреляли на большое пространство в цель и притом с такою силою, что стрела на 15 саженей могла пронзить не только человека, но и лошадь»77 .
Однако такое вооружение было лишь у зажиточной части населения. Основная масса конников была вооружена более скромно. Так, например, у всадников ружье было редкостью, да и пистолеты были не у всех воинов. Военное обмундирование башкир в то время было национальным. Воин носил суконный чекмень (кафтан) синего или белого цвета (парадные чекмены были из красного сукна), широкие шаровары синего цвета с красными лампасами, белую остроконечную войлочную шапку, сапоги из конской кожи, ременный пояс (кэмэр), кожаную портупею для сабли, подсумок с патронами.
Участник Отечественной войны Янтуря рассказывал: «Бывало назначут в поход: кольчуга на себя, сверху синий кафтан, на голову белый колпак, за спину колчан со стрелами; к поясу пристегнешь саблю, в руку копье и пошел, куда командир велит. В таком наряде я был на войне с французами в большом городе – Париже78 .
Башкирские конноказачьи полки, как и все казачьи полки, формировались из 500 человек. Полк делился на 5 сотен и имел порядковый номер; часто полк назывался именем своего командира. Каждая сотня полка именовалась тоже по фамилии своего командира.
Кроме пятисотенных полков, были и атаманские казачьи полки, штат которых состоял из 1000 и более человек. Но башкиры не имели специальных атаманских полков; они частично находились в Оренбургском и Уральском атаманских полках.
Все казачьи полки, кроме лейб-гвардии казачьего полка, принадлежали к одной войсковой группе, именовавшейся иррегулярными войсками. В нее входили и башкирские, и мишарские, и тептярские полки.
Выгодной особенностью казачьих полков являлось отсутствие колесного обоза, который заменялся вьючным обозом, для чего в полку полагалось содержать вьючных лошадей. Вьючные лошади часто шли под седлом и заменяли уставших строевых коней79 .
Каждый башкирский полк имел свое знамя. Знамя одного из полков хранится в Башкирском краеведческом музее.
Формируемые башкирские полки обучались тактическим приемам, применяемым в бою казаками. Во время боев казаки широко и умело применяли своеобразные тактические приемы, из которых наиболее употребительными и пагубными для неприятеля являлись «лава», или атака рассыпным строем, и засада («вентерь»). Лава – удобноподвижный для того времени, развернутый, на первый взгляд бесформенный строй, не поддающийся определенной регламентации или уставным правилам. Это был боевой порядок казачьей конницы, представляющий сочетание рассыпного строя и «поддержек», т. е. небольших подразделений, действующих в сомкнутом строю. При этом от конников требовалась смелость, ловкость и наблюдательность, так как воин встречался с неприятелем самостоятельно, и должен был действовать сообразно с создавшейся на поле боя обстановкой80 .
При построении лавы назначался из состава сотни «маяк» из командира и 6–8 всадников, которые, построившись в одну шеренгу, держались за серединой лавы. После атаки лавою сотня собиралась к своему маяку и строилась в одну шеренгу на расстоянии 4–5 шагов друг от друга.
В Отечественной войне 1812 года башкирские конники широко применяли атаки лавой и засаду. Наполеоновский генерал де Марбо в своих мемуарах писал о башкирских конниках, что они наступали «бесчисленными толпами» (т. е. лавой) и «так как они двигались без всякого построения и никакая дорога их не затрудняла, то они носились вокруг наших войск, точно рои ос, прокрадываясь всюду. Настигнуть их было очень трудно»81 .
Башкиры, как и казаки, хорошо владели царицей холодного кавалерийского оружия того времени – пикой. Ею наносили смертельные удары по противнику.
Формирование и отправка на фронт башкирских полков проводились очень быстро, поэтому обучение конников военному делу проходило спешно.
На войну шли старые и молодые. Были случаи, когда вместе со своими мужьями шли и женщины-патриотки. Сохранилось сведение об участии в Отечественной войне 1812 года и заграничном походе русской армии в 1813–1814 гг. жены башкира Янтури, которая за проявленный героизм была награждена боевой медалью82. Патриот Абсалям Утяшев явился на службу со всем своим родом, сам был двадцать первым83 .
Случалось и так, что бедная часть населения, изъявившая желание идти на фронт, не могла обмундироваться и вооружаться за свой счет. Начальник 9-го башкирского кантона Куватов сообщил Оренбургскому военному губернатору Волконскому, что «при составлении пятисотных от кантона его походу в армию полков башкирцы без общественной подмоги сами по себе не имеют возможности в построении следующей им одежды»84 . В таких случаях со всего общества собирали деньги и снаряжали конников, идущих на войну. Чтобы оказать помощь идущим на войну, некоторые патриоты продавали свой дом и другое имущество. Атаман Ногайбацкой станицы (ныне находящейся в Бакалинском районе Башкирской АССР) капитан Серебряков «продал свой дом и некоторое имущество и на собственный счет собрал и вооружил 53 казака, не имевших средств приобрести себе исправное оружие. Серебряков купил у частных лиц и роздал бедным казакам 42 ружья, 30 сабель и 27 пик, всего на сумму 300 рублей»85 .
В результате дружной поддержки всего населения за короткий срок в Башкирии были сформированы национальные конноказачьи полки. Об их количестве в исторической литературе имеются различные цифры. Одни авторы пишут, что было сформировано 14 полков86 , другие – 1887 , а третьи – до 30.
Авторы, говорящие о 14 башкирских полках, имеют в виду лишь те полки, которые входили в состав Поволжского ополчения88 . Но не следует забывать о тех полках, которые были в составе корпусов и армий. Автор «Истории Отечественной войны 1812 года» М. Богданович, говоря о 18 башкирских полках, имеет в виду лишь те, которые формировались с июля по сентябрь 1812 года. А два башкирских полка, с первых дней войны находившиеся на фронте, и полки, которые формировались в конце 1812 года и в 1813 году во внимание не принимаются.
Исторический документ, сохранившийся в Государственном архиве Оренбургской области, свидетельствует, что в 1812–1813 гг. башкирами было сформировано 28 конноказачьих полков.
Все башкирские полки в 1811–1813 гг. были сформированы под начальством Оренбургского военного губернатора Г.С.Волконского и с ведома или по распоряжению «главного штаба е. и .в.». Им хорошо известно было о точном количестве полков, сформированных башкирами. Поэтому начальство 6-го башкирского кантона в январе 1820 года решило напомнить Оренбургскому генерал-губернатору и «начальнику главного штаба. е.и.в. и кавалеру князю Петру Михайловичу Волконскому» о тех башкирских полках, которые были сформированы в период Отечественной войны 1812 года. Башкиры 6-го кантона писали: «В достопамятном 1812 году, кроме обыкновенной службы в со держании Оренбургской и Сибирской линий, исправления всех повинностей и пожертвований, 28 полков откомандировано было против нашествия врагов в действующую армию, вооруженные и одетые своею собственностию (т.е, за свой счет. – А.У.), где также... доказали преданность и усердие отечеству»89 .
Думается, если указанное количество полков не соответствовало действительности, то вряд ли башкиры осмелились бы назвать неточные цифры. Они хорошо знали, что и губернатору и главному штабу достоверно известно о количестве полков, сформированных и отправленных башкирами в действующую армию. Поэтому нет основания не верить заявлению башкир 6-го кантона о формировании 28 башкирских конноказачьих полков.
Башкирские полки формировались в несколько приемов. Первым этапом формирования является период до начала войны до 8 августа 1812 года, т.е. до появления правительственного указа о формировании башкирских, калмыцких и тептярских конноказачьих полков. В это время по инициативе самих башкир были сформированы 3-й, 4-й и 5-й конноказачьи полки.
После указа 8 августа 1812 года формирование башкирских полков приобретает массовый характер.
Башкирия была разделена на ряд округов: Оренбургский, Уфимский, Бирский, Белебеевский, Златоустовский и др. В пределах округов были назначены сборные пункты. В Оренбургском округе – в крепости Новоздвежин¬ской, Уфимском – в дер. Салихово, Бирском – в дер. Измайлово, Белебеевском – в дер. Куроедово и т. д. Ответственными за формирование полков были кантонные начальники и юртовые старшины. Сформированные полки поступали в распоряжение Оренбургского военного губернатора Волконского, который назначал полковых командиров. Как правило, они были из офицеров регулярной армии. Остальной начальствующий состав полка комплектовался из башкир.
Штат полка состоял из 530 человек. Из них 500 человек рядовые, а 30 человек составляли: начальник полка, старшина, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 1 квартирмейстер, 1 мулла, 1 писарь и 10 пятидесятников.
Количество строевых лошадей соответствовало числу воинов. В 1-м, 2-м, а также 3-м, 4-м, 5-м и 6-м полках каждый всадник, кроме строевого коня, имел по одной вьючной лошади. Следовательно, в указанных полках было по 1060 лошадей. А в полках, сформированных после указа 8 августа, вьючных лошадей имелось в среднем по 250, т. е. на двух всадников одна вьючная лошадь90 .
Точно в таком же порядке и с таким составом людей и лошадей формировались мишарские и тептярские конноказачьи полки.
На втором этапе, с 8 августа до начала октября 1812 года, было сформировано 15 башкирских полков. Всего их стало 20. В этот же период были сформированы 2 мишарских полка. Формирование башкирских полков продолжалось и в следующем году.
В 1813 году из башкир было составлено еще два полка, которые подобно предыдущим полкам нумерации не имели. В документе читаем, что эти конники состояли «от башкирских кантонов: чиновников 60, рядовых башкирцев 1032; при них строевых лошадей 1470, да сверх того для подвоза одежды... и прочего, вместо вьючных 147 лошадей»91 .
Эти конники сопровождали пожертвованных башкирами лошадей. По предписанию Оренбургского военного губернатора Волконского после сдачи лошадей их полагалось «причислить к (действующим на фронтах. – А.У.) полкам, или, составив собственно из них два пятисотенных полка и определив начальниками офицеров регулярных или донских войск, употребить к проводу пленных, либо к подобным занятиям»92 . Впоследствии один из этих полков был отправлен в Вильно, другой в крепость Бобруйск93 .
Как можно заключить из переписки начальника Поволжского ополчения генерала Толстого с Военным министерством, посылались люди также для пополнения ослабевших полков». Одним из пунктов «ремонта» и пополнения «ослабевших полков» был Арзамас. Туда направлялись и башкирские конники. Причем в делах Центрального Военно-исторического архива встречаются безномерные башкирские конные полки, место и время формирования которых не поддаются выяснению. Между тем все башкирские полки, которые попадали на фронт, были под определенным номером. Возможно, эти безномерные полки шли на пополнение действующих частей башкирских конников.
Итак, в период Отечественной войны 1812 года и заграничного похода русской армии в 1813–1814 гг, было сформировано и отправлено на фронт 20 башкирских конноказачьих полков94 . Эти полки именовались по номерам: с 1-го до 20-го. Боевой путь всех указанных полков сохранившимися документами прослеживается с момента формирования и отправления на фронт до возвращения их в Башкирию. Кроме того, в 1813 году было сформированы еще 2 полка, которые номеров не имели. Один из них был отправлен в Бобруйск, другой – в Вильно95 .
Все башкирские полки, отправленные на фронт, сохранили свою боеспособность до конца военных действий. Однако участвуя в многочисленных ожесточенных и кровопролитных боях, они понесли немало неизбежных жертв.Что¬бы сохранить боеспособность каждого полка, вместо убитых, раненых и заболевших, необходимо было постоянно посылать пополнение. С этой целью в Башкирии формировались запасные полки, предназначенные для «ремонта» действующих частей башкирских конников. Но запасные полки порядковых номеров или других названий не имели. Поэтому установить их точное количество весьма трудно. Пока не обнаружены документы, более ясно рассказывающие о тех полках, которые не имели номеров и названий. Тем не менее, сохранившиеся косвенные сведения дают возможность иметь известное представление о формировании резервных частей башкирских конников. Судя по заявлению начальников 6-го кантона Башкирского войска – есаула Касныка Даутова, походного старшины Аюпа Мугаитмасова и хорунжего Зулкарная Буранбаева, было16 резервных полков96 .
Таким образом, для борьбы с агрессивной наполеоновской Францией было сформировано 28 башкирских конноказачьих полков. Кроме того, были сформированы и в разное время отправлены на фронт 2 тептярских и 2 мишарских полка. Следовательно, в Башкирии было сформировано всего 32 национальных полка.
Следует отметить, что в период Отечественной войны 1812 года помимо полков, отправленных в действующую армию, 12 тыс. башкирских конников несли линейную (кордонную) службу на восточных границах97 . Они формировались и содержались за счет башкирского и мишарского населения. Все это ложилось тяжелым бременем на плечи башкирского, тептярского и мишар¬ского народов.
В сентябре был получен приказ о формировании новых полков из оренбург¬ских казаков; одного атаманского, в составе 1100 рядовых и 74 офицеров, другого пятисотенного, состоящего из 500 казаков и 38 офицеров. Станица Бакалинская, находившаяся на реке Сюне (ныне село Бакалы Башкирской АССР), стала сборным пунктом этих полков. 21 октября 1812 года пятисотенный полк под начальством Якова Белякова выступил из Бакалинска в Нижний Новгород, где он был причислен в состав Поволжского ополченческого корпуса ге нерала Толстого. Через два дня, 23 октября из того же Бакалинска, под командованием Василия Углицкого выступил атаманский полк и следовал к Петербургу, где он должен был влиться в корпус, обороняющий подступы к столице. 22 января 1813 года оренбургский атаманский полк прибыл в Рыбачью слободу Петербургского уезда. Впоследствии этот полк воевал в Прибалтике, участвовал в боях за Таураге, Кенигсберг, в осаде Данцига98 .
Кроме вышеуказанных двух полков, имелись еще два (1-й и 2-й) полка оренбургских казаков, сформированные еще в 1806 году для борьбы с наполеоновской Францией. После заключения Тильзитского мира они участвовали в войне России с Турцией. К началу Отечественной войны 1-й и 2-й Оренбургские казачьи полки находились в Дунайской армии Чичагова.
В Отечественной войне 1812 года и в кампании 1813–1814 гг. активное участие принимали и уральские казаки, из которых в 1811–1812 гг. было сформировано 5 полков, один из них был атаманским, т. е. тысячным, а остальные пятисотенными.
В период Отечественной войны и заграничного похода 1813–1814 гг. башкирские конники очень часто действовали вместе с оренбургскими и уральскими казаками, с которыми они имели боевую дружбу, сложившуюся со времен Крестьянской войны 1773–1775 гг. На протяжеиии многих лет башкиры и казаки вместе охраняли восточные рубежи России.
Кроме формирования кавалерийских полков, башкирский народ сделал важный вклад в оказание помощи фронту. Особенно ценным было пожертвование башкирами лошадей, в которых очень нуждалась действующая армия.
Оренбургский военный губернатор Волконский в своем донесении царю писал, что башкиры и мишари, будучи «движимы усердием по примеру предков своих ко благу государственному... единственно чрез добровольные согласия и подписки с нарочными ко мне присланными, предъявили готовность представить безденежно из конских косяков своих 3600 лошадей для полков уланских и полевой артиллерии»99 .
Пожертвования башкир и мишарей продолжались. Несколько позднее управляющий Военным министерством генерал Горчаков в своем донесении Александру I писал: «Число сих лошадей, по первоначальному моему донесению ¬е.и.в. простиралось до 3600, да впоследствии времени прибавлено еще теми народами 539, а всех вообще составилось 4139»100 .
Добровольное пожертвование башкирским и мишарским населением такого большого количества лошадей для нужд фронта является ярким свидетельством проявления ими патриотизма. Основную часть этих лошадей пожертвовали трудящиеся массы башкирского и мишарского населения.
Лошади были доставлены самими башкирами в Вильно и в Бобруйск, где они использовались для укомплектования артиллерии и «в подвижных парках». Часть лошадей получило население Белоруссии, пострадавшее от нашествия Наполеона101 .
Высокий патриотический подъем, охвативший народные массы Башкирии, нашел яркое выражение также в сборе денежных средств на нужды войны. На 15 августа 1812 года в пользу армии в Башкирии было собрано 500 тыс. рублей102 .
Если трудовое население мобилизовало все свои ресурсы для победы над иноземными захватчиками, то дворянство Оренбургского края не оказывало фронту существенной помощи. Например, в Бугульминском уезде оно пожертвовало всего 21 лошадь103 . Денежные пожертвования Оренбургского дворянства составляли лишь 65 тыс. рублей, которые пошли на обмундирование 2-го пехотного Костромского полка104 . Однако и эта сумма была пожертвована за счет средств крепостных крестьян. Когда начались пожертвования для нужд армии, дворяне Оренбургского края, собравшиеся в Уфе, постановили: «собрать с помещичьих крестьянских душ, состоящих в здешней губернии, числом 59.384, по рублю»105. Находя разные предлоги, большинство дворян губернии уклонялось от выполнения долга перед Родиной, отсиживалось в усадьбах и считало, что крепостные крестьяне обязаны воевать за своих господ. Так же поступали нерусские дворяне края – смоленские шляхтичи и татарские мурзы, которые по признанию Оренбургского гражданского губернатора Неврозова, «пользуясь всеми дарованными дворянству правами, преимуществами и свободою, не посвящают себя на службу государственную и большею частью пребывают в тунеядстве»106 .
Башкирские и мишарские феодалы поголовно должны были нести военную службу. По установленному порядку все башкирское и мишарское население в обычное время службу несло по очереди. Но богачи довольно часто освобождались от прямой военной повинности. Когда доходила до них очередь отправиться по наряду на пограничную службу или в дальний поход, они откупались и вместо себя нанимали бедных людей107. Освобождались они от наряда также, давая взятки юртовым страшинам и кантонным начальникам. В военное время, когда все взрослое население мобилизовывалось на службу, для уклонения от воинской повинности возможности были ограничены. Но и тогда феодальная верхушка находила способы для освобождения от непосредственного несения военной службы, нанимая вместо себя бедную часть населения. Это делалось неофициально и без всяких письменных оформлений. Но сохранившиеся частные переписки свидетельствуют о том, что башкирские феодалы вместо себя нанимали бедноту108.
Однако следует подчеркнуть, что в период Отечественной войны весь башкирский народ, охваченный патриотическим подъемом, проявил высокую дисциплинированность. Среди населения не было дезертирства и членовредительства, практиковавшихся в военное время в условиях царской России. Внимательно изучавший настроение населения Оренбургского края в период Отечественной войны 1812 года П.Е.Матвиевский отмечает, что «членовредительство наблюдалось в отдельных случаях по русским и нерусским селениям, при полном отсутствии его, по изученным делам, в казачьих станицах и башкир¬ских кантонах»109 .
Население решительно осуждало тех, кто по какой бы то ни было причине уклонялся от участия в походе против нашествия иностранного захватчика. Тот же автор рассказывает о весьма показательном случае.
Два башкира из деревни Кызылбаевой Малокущинской волости в 1812–1814 гг. находились в бегах за пределами Башкирии. По окончании войны эти башкиры обратились к Оренбургскому губернатору Волконскому с просьбой, чтобы он разрешил им снова поселиться в их родной деревне. Губернатор предложил башкирам деревни Кызылбаевой принять двух соотечественников, обещавших искупить свою вину добрым поведением. Но кызылбаевские башкиры 20 октября 1814 года на сходке составили следующий приговор: «Мы под присягою все единогласно утверждаем, что Малокущинской волости, деревни Кызылбаевой, башкирцы Мишакай Кизянгулов и Хасан Мишакаев поведения ненадежного в общежитии и в домообзаводстве. При случившихся прошлых 1812-м, 1813-м и 1814-м годах нарядах на службу в армии, линию и к препровождению колодников при дошедшей до них очереди находились в бегах, следственно, и от подмогов уклонялись, а через то остаются для нас в тягость, почему и просим сей наш приговор об удалении от общежития нашего куда следует «утвердить»110 .
Как видно, приговор был весьма суровый: уклонившиеся от военной службы навсегда лишились своей родной деревни и были отданы на расправу в руки царского правительства. Последнее строго наказывало беглых и дезертиров.
В период подготовки русской армии к контрнаступлению башкирский народ, тептярское и мишарское население края приложили много сил, чтобы сформировать новые полки и помочь фронту.


Примечания

1 В.Каллаш. Двенадцатый год в воспоминаниях и переписке современников. М„ 1912, стр. 212.
2 Там же. С. 212.
3 С.Глинка называет башкир оренбургским потому, что Башкирия в то время входила в состав Оренбургской губернии.
4 С. Глинка. Прибавленис к русской истории Сергея Глинки, или Записки и замечания о происшествиях 1812, 13, 14 и 15 годов, им самим изданные. М., 1818, стр. 113.
5 «Отечественная война 1812 года». Материалы Военно-ученого архива Главного штаба, т. Х. Спб., 1907, стр. 220. (Далее: «Отечественная война 1812 года»).
6 Там же, стр. 245.
7 Там ж е, стр. 153.
8 «Отечественная война 1812 года», т.12. Спб., 1909, стр. 13, 15, 17, 19, 139.
9 Там же. Стр.72-73.
10 «Отечественная война 1812 юда», т. 12. Спб., 1909, стр. 300.
11 Журнал «Тысяча восемьсот двенадцатый год», 1912, № 4, стр. 338.
12 Там же, № 3, стр. 101.
13 Журнал «Тысяча восемьсот двенадцатый год», № 6, стр, 210—211.
14 Журнал «Тысяча восемьсот двенадцатый год», № 11—12, стр. 339.
15 «Хрестоматия по русской военной истории». М., 1947,
стр. 319—320.
16 «Отечественная война 1812 года», т. XVII. Спб., 1911, сгр. 127.
17 ЦГВИА, ф. 395, 1818 г., он. 124/321, д. 122, лл. 28, 29, 29 об., 30.
18 «Донские казаки в 1812 году». Ростов-на-Дону, 1954, стр. 92.
19 Таж же, стр. 102.
20 Там же, стр. 95.
21 ЦГВИА, ф. 395, 1818 г., оп. 124/321, д. 122, л. 30.
22 Там же, л. 29 об.
23 «Отечественная война 1812 года», т. XIV, стр. 212.
24 Там же, стр. 213.
25 «Донские казаки» в 1812 году». Стр. 145—147; «Донское казачество в Отечественной войне 1812 г». Госполитнздат, 1942, стр. 16.
26 Е.В.Тарле. Нашествие Наполеона на Россию. 1940, стр. 269; П.Е.Матвиевский. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург, 1962, стр, 145.
27 «Хрестоматия по русской военной истории». М., 1947, стр. 34.
28 Там же. стр. 278.
29 Там же. стр. 279.
30 Н.Богданович. История Отечественной войны 1812 г., т. 1., стр. 245.
31 ЦГВИА, ф. 395, 1818 г, оп. 124/321, д. 122, л. 28.
32 «Хрестоматия по русской военной истории». М, 1947, стр. 374.
33 Л.Г.Бескровный. Отечественная война 1812 г. и контрнаступление Кутузова. М., 1951, стр. 56—63.
34 «Донские казаки в 1812 году», стр., 161.
35 «Из боевого прошлого русской армии. Документы о доблести и героизме русских солдат и офицеров». Под. ред. проф. Н.Коробкова, Госполитиздат, 1944, стр. 80.
36 «Отечественная война 1812 года», т. XVII. Спб., 1911, стр. 311.
37 Там же, т. XVIII, стр. 246.
38 «Отечественная война 1812 г.», т. XVII, стр. 311.
39 Там же, XVII. Спб.. 1911, стр. 311, 312, 313.
40 Там же.
41 ЦГВИА, ф. 395, 1818 г., оп. 124/321, л. 4 об.
42 Там же, л. 8.
43 «Отечественная война 1812 года», т. XVII. Спб., 1911, стр. 313.
44 В. Бабкин. Народное ополчение в Отечественной войне
1812 года. М., 1962, стр. 134.
45 «М. И. Кутузов», т. IV, ч. 1, стр. 233-234.
46 «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года». Сборник документов. М., 1962, стр. 146, 147.
47 Денис Давыдов. Военные записки. М., 1940, стр. 214.
48 Там же, стр. 217.
49 Там же.
50 Там же, стр. 217.
51 «Исторический журнал», № 5, 1942, стр. 132.
52 Там же, стр. 130.
53 Там же, стр. 132.
54 Там же, стр. 132.
55 Денис Давыдов. Военные записки. М., 1940, стр.225 – 226.
56 Там же,стр.225 - 226.
57 См.: Л.Н.Бычков. Крестьянское партизанское движение в Отечественной войне 1812 г. М., 1954, стр.74.
58 «Отечественная война 1812 года», т. XIX. Спб.. 1912, стр.25.
59 Там же, стр. 26.
60 Там же, стр. 26.
61 «Исторический журнал», № 5, 1942, стр. 129-130.
62 «Отечественная война 1812 года», т. XVIII, Спб., 1911, стр. 95.
63 Там же, стр. 152.
64 Там же, стр 152.
65 Там же, т. XIX, Спб, 1912, стр. 6, 9.
66 «Отечественная война 1812 года», т. XIX, Спб., 1912, стр.
67 Там же, стр. 25.
68 Там же, стр. 21.
69 «Донские казаки в 1812 году». Ростов-на-Дону, 1954, Введение, стр. 19.
70 Фельдмаршал Кутузов». Госполитиздат, 1947, стр. 194.
71 «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года». Сборник документов. М., 1962, стр. 479.
72 Там же.
73 Там же..
74 ПСЗ, т. 40; Общее приложение к томам ПСЗ, № 25201а.
75 ПСЗ. т. 40; Общее приложение к томам ПСЗ, № 25201а.
76 Там же.
77 «Энциклопедический словарь». Изд. Брокгауз и Ефрон. Спб., 1891, т. III, стр. 232.
78«Оренбургские губернские ведомости». 1847, № 47.
79 Н. Поликарпов. Краткая историческая справка о казачьих полках 1812 г. Журнал «1812 год», № 9, стр. 350—355.
80 Н. Поликарпов, указ. соч., стр. 352—355; «Донские казаки в 1812 году», Ростов-на-Дону, 1954: Примечания, стр. 321—322.
81 «Труды Оренбургской губернской ученой архивной комиссии», вып.3. Оренбург, 1897, стр. 3.
82 См.: «Оренбургские Губернские ведомости». 1847, № 47.
83 См.: М. Богданович. История Отечественной войны 1812 года, т. 2. Спб., 1859, стр. 77.
84 «Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года». М., 1862, стр. 479.
85 М. Л. Юдин. Оренбуржцы в войнее 1812—1814 годов. Ташкент, 1912, стр. 19. Население Ногайбацкой станицы в национальном отношении было смешанное. Оно состояло из русских и крещеных татарских и башкирских казаков. Впоследствии ногайбаковцы переселились в Зауральскую Башкирию и ныне живут в Челябинской области.
86 См. М.Л.Юдин. Оренбуржцы в войне 1812—1814 годов. Ташкент, 1912 г.
87 См. М. Богданович. История Отечественной войны 1812 года. Т. 2. Спб., 1859, стр. 77.
88 «Казанское дворянское ополчение 1812—18(3—1814 гг. Очерк и материалы». М., 1912, стр. 20.
89 ГАОО,ф. 167, 1818г. оп. 1, д. 19, л.7 об.
90 ЦГВИА, ф. 489, оп. 1, д. 2982. Месячные рапорты башкирских полков: 2-го, 6-го, 7-го, 8-го, 9-го, 10-го, 11-го, 12-го, 13-го, 14-го, 15-го, 16-го, 17-го, 18-го, 19-го, 20-го, лл. 1 — 181.
91ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3450, л. 47 об.
92 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3450, л .48 об.
93 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3450, лл. 110—110 об.
94 Сюда входят 1-й и 2-й Башкирские полки, сформированные в 1811 г.
95 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3450.
96 ГАОО, ф. 167, 1818 г., оп. 1, д. 19, л. 7 об.
97 См. «Очерки по истории Башкирской АССР», т. 1, ч. 2. Уфа, 1959, стр. 69.
98 См ПСЗ, т. 40, общее приложение к томам Полного собрания законов, № 25201а; ЦГВИА, ф. ВУА, 1812 г., д. 3446, л. 5; М. Л. Юдин. Оренбуржцы в войне 1812—1814 годов. Ташкент, 1912, стр. 21, 23.
99 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3450, л. 3 об.
100 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 3450, лл. 45-45 об.
101 Там же, лл. 110—110 об.
102 См. В. Бабкин. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М., 1962, стр. 108.
103 См. ЦГВИА, ф. ВУА, д, 3450, л. 11.
104 См. М. Богданович. История Отечественной войны 1812 года, т. 2. Спб, 1859, стр. 77.
105 П. Е. Матвиевский. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Орепбург, 1962, стр.80.
106 П. Е. Матвиевский. Оренбургский край и Отечсственной войне 1812 года. Оренбург, 1862, стр. 80.
107 См. ПСЗ, т. 25, № 18477.
108 См. письмо Я. Зиянсурина на татарском языке. «Труды Общества по изучению Башкирии». № 1, Стерлитамак, 1922, стр. 39.
109 П. Е. Матвиевский. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург, 1962, стр. 112.
110 Там же, стр. 115—116.

Абубакир Усманов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018