САГИТ МРЯСОВ

Выдающийся деятель башкирского национального движения Мрясов Сагит Губайдуллович родился в 1880 г. в деревне Мрясово Кипчакской волости (ныне Новосергиевский район) Оренбургской губернии. С.Мрясов пишет в своей биографии: «Отец Губайдулла происходил из крестьян и занимался все время хлебопашеством». Вероятно, его отец был довольно состоятельным человеком и занимался не только хлебопашеством, но и духовными делами. Семья Губайдуллы была довольно большая — у него было шестеро детей. Как сообщает С.Мрясов, отец умер в 1895 г. и семья по этой причине испытывает «большие материальные трудности». Начальное образование С.Мрясов получил в сельском медресе. Как видно из его биографии, он изучал и русский язык. К сожалению, С.Мрясов не указал, в каком учебном заведении он получил светское образование. Судя по его собственноручно написанным документам и материалам, он хорошо владел русским языком, писал грамотно, без грамматических и стилистических ошибок. Все это свидетельствует о получении им приличного светского образования.
В 1914 г. Мрясовское сельское общество составило приговор о вызове С.Мрясова на должность сельского муллы. В своей автобиографии, составленной в 1920 г., он писал, что якобы отказался «служить муллой». На деле он действительно получил сан муллы с разрешением Оренбургского Мусульманского Духовного управления, и недаром в последующем его называли не иначе, как «Сагит-хазрет», «Сагит-им¬ам». Известно и то, что он до 1917 г. был членом пра¬в¬¬ления Оренбургского Покровского кооперативного союза, продолжая оставаться муллой своей сельской махалли (прихода). В автобиографических данных он называет себя «земским деятелем».
После Февральской революции С.Мрясов всецело включился в общественно-политическую деятельность, стал одним из организаторов башкирского национального движения наряду со своим земляком А. Ягафаровым и З.Валиди.
С.Мрясов, как представитель мусульманского духовенства и участник кооперативного движения Оренбургской губернии, был избран делегатом I Всероссийского мусульманского съезда, проходившего в Москве с 1 по 10 мая 1917 года. Группа башкирских делегатов (более 50-ти человек), в том числе С.Мрясов, примкнули к делегатам, защищающим идею федеративного устройства России с национально-территориальными автономиями. На этом съезде федералисты одержали внушительную победу над так называемыми унитаристами, преимущественно делегатами из татар, ратующих за культурно-национальную автономию в рамках унитарной Российской республики.
Однако башкирских делегатов не удовлетворила резолюция съезда по земельному вопросу, которая автоматически ликвидировала бы вотчинное право башкир. Это дало толчок башкирским делегатам для рассмотрения вопроса создания самостоятельного башкирского движения. 9 мая, по инициативе С.Мрясова и А.Ягафарова, башкирские делегаты заявили об организации Башкирского областного бюро. 10 мая окончательно оформилось Бюро Союза башкирского народа, возглавляемое С.Мрясовым, А.Ягафаровым и З.Валиди. С.Мрясову также были поручены обязанности казначея Бюро.
С.Мрясов после московского съезда развернул активную деятельность по созыву первого Всебашкирского курултая (съезда). В мае — июне 1917 г. он и Ягафаров провели целый ряд совещаний по подготовке съезда. По инициативе руководителей башкирского движения, прежде всего С.Мрясова, было налажено издание газеты башкирского национального движения. Первый номер газеты под названием «Башљорт иттифаки бюроhыныњ мµхбире» («Известия Башкирского областного бюро») вышел 14 июня 1917 года. Там увидела свет большая статья С.Мрясова под заголовком «Задачи, стоящие перед башкирами»1. В ней вкратце делался исторический экскурс и обосновывалась необходимость борьбы за нацио¬нально-территориальную автономию с указанием конкретных целей и задач этой борьбы. Он же был первым редактором этой газеты, которая в дальнейшем выходила под названием «Башљорт», «Башљорт тауышы» («Голос башкир»), «Башљорт хµк‰мєтенењ хєбєрґєре» («Вестник башкирского правительства») и т.д.
С.Мрясов, как один из главных организаторов I Всебашкирского съезда, был избран в президиум курултая и выступил на съезде с отчетом о деятельности Бюро Союза башкирского народа. Он же был избран членом исполкома Центрального башкирского шуро (совета) — руководящего органа национального движения2.
С.Мрясов, как и З.Валиди, непосредственно участвовал в разработке резолюций и решений башкирских курултаев 1917 г., постоянно занимался различными организационными вопросами. Он всегда находился в гуще событий переломного 1917 года.
В ходе III Учредительного Всебашкирского съезда (декабрь 1917 г.) он был избран членом Башкирского правительства и предпарламента. В Башкирском правительстве С.Мрясов отвечал за духовные дела в соответствии с решением этого съезда о создании самостоятельного Духовного управления мусульман Башкортостана3.
Как известно, в феврале 1918 г., после восстановления Советской власти в Оренбурге и губернии, благодаря проискам Оренбургского Мусульманского военно-революционного комитета, где верховодили левые татарские и башкирские коммунисты, противники национально-территориальной автономии Г.Шамигулов, К.Хакимов, Б.Нуриманов, были арестованы члены Башкирского правительства, среди которых, наряду с З.Валиди, был и С.Мрясов.
Все они оказались в Оренбургской тюрьме. Лишь 4 апреля арестованные были освобождены из тюрьмы в ходе налета на город башкирского отряда А.Карамышева и казачьей части атамана Дутова. С.Мрясов был выпущен из тюрьмы до этого налета.
В дальнейшем С.Мрясов, как и другие члены Башкирского правительства, в связи с антисоветским выступлением чехословацкого корпуса, в конце июня 1918¬ г. перебрался в г. Челябинск. Находясь здесь, он окунулся в гущу событий, участвуя в формировании белых башкирских частей4. 17 июня 1918 г. он был избран председателем Шуро5, исполнял временно обязанности председателя Башкирского правительства. 30 июня 1918 г. С.Мрясов был направлен в г. Оренбург, где возглавил отдел Башкирского правительства6. Интересно и то, что С.Мрясов вместе с З.Валиди и другими лидерами башкирского движения (Ю.Бикбов, А.Адигамов, Ф.Тухватуллин) участвовал в работе Государственного совещания в г. Уфе, проходившего с 8 по 23 сентября 1918 г., и образовавшего Временное Всероссийское правительство, получившее название Уфимской Директории7. Это правительство должно было возглавить борьбу белого движения против большевиков на востоке страны. Но Директория, сколоченная из представителей различных партий, движений и направлений (монархисты, ярые противники самоопределения народов и т.д.), не имела твердой опоры в белом движении. Притом она заявила о неприятии национально-территориального самоопределения народов, тем самым оттолкнула от себя башкир.
После известного колчаковского переворота стала очевидной невозможность сохранения территориальной автономии, сражаясь на стороне белых. В этой обстановке С.Мрясов, наряду с другими активистами башкирского национального движения, в начале февраля 1919 г. был направлен для разъяснительно-агитационной работы во II-й кавалерийский полк8.
Еще до перехода Башкирского правительства и армии на сторону красных в феврале 1919 г., как видно из автобиографии С.Мрясова, он с «1918 по 1919 гг. находился в г. Уфе, вошел в состав мусульманской секции РКП(б) в качестве организатора-инструктора, был политруком мусульманского батальона при наступлении чехословаков». Однако в 1918 г. С.Мрясов находился в рядах башкирского белого движения и по этой причине не может быть никакой речи о его работе в Уфимском губкоме и, следует полагать, он не был «политруком красного мусульманского батальона». Эта явно придуманная им для своей реабилитации в условиях гонений со стороны местной большевистской парторганизации за его белое прошлое версия попала на страницы Краткой энциклопедии «Башкортостан» (авторы Д. Кускильдин и Р. Шакур). А что касается 1919 г., то весной он был эвакуирован вместе с Башкирским правительством в г. Саранск (май—август 1919 г.). Там распоряжением Башревкома С.Мрясов был назначен представителем Совета уполномоченных и в этом качестве в июне 1919 г. был направлен в Ток-Чуранский кантон для формирования кантвоенревкома.
Следует подчеркнуть, что после перехода Башкирского правительства на сторону красных, хотя С.Мрясов не возражал и не вел работу против большевиков (как, например, Курбангалиевы, Г.Таган и др.), он не стал крупным общественно-политическим деятелем Советской Башкирской республики. Все это было связано не с личными качествами С.Мрясова, как руководителя, а с его репута цией человека духовного звания «хазрета», «имама», а также «активного носителя башкирского буржуазного национализма, поборника национал-автономизма», как о нем отзывался впоследствии близко его знавший участник башкир¬ского движения Н. Бикбаев в своих воспоминаниях9.
По указанной причине С.Мрясов 19 мая 1919 г. в Саранске был даже подвергнут аресту Башревкомом. 23 мая он был освобожден из заключения, хотя оставался под домашним арестом.
После возвращения из эвакуации и восстановления Башкирской АССР С.Мрясов также не сумел сделать политическую карьеру. Вышесказанное можно подтвердить историей его назначения решением Башревкома от 9 сентября членом Тамьян-Катайского кантревкома. Однако уже 15 сентября это решение было аннулировано и он был отозван в распоряжение Народного комиссариата внутренних дел «в качестве организатора»10.
Как работник указанного комиссариата, в конце сентября 1919 г. он, по всей вероятности, по собственной инициативе и без ведома Башревкома, оказался среди участников организационной конференции Яланского кантона, проходившего в с. Тангрикулово. Там он даже выступил с основным докладом «О башкир¬ском движении и деятельности Башревкома». Башревком, возмущенный его самодеятельностью, дал распоряжение о «немедленном возвращении в г. Стерлитамак», лишив его полномочий ведения какой-либо работы от имени руководящего органа БАССР.
Все эти барьеры, возникшие на его пути, сделали бесперспективным и невозможным его карьерный рост в составе руководящей номенклатуры республики. Самоотверженная деятельность С.Мрясова по организации башкирского национального движения, его имидж представителя мусульман¬ского духовенства, национал-патриота в условиях советской действительности перекрыли дорогу для дальнейшей активной политической работы.
С конца 1919 и в 1920 гг. он работал заведующим статистическим отделом НКВД Башкирской республики. Естественно, эта мелкая чиновничья должность не могла удовлетворить человека огромной энергии и таланта, достаточной эрудиции и организаторских способностей, не отвечала его запросам и устремлениям. В дальнейшем, лишившись возможности политической карьеры, он вел преподавательскую деятельность, получил широкую известность как историк, этнограф, языковед. С.Мрясов собирал и систематизировал документы и материалы по истории Башкортостана. Участвовал в составлении нового башкирского алфавита. Именно по его инициативе и под его руководством было налажено издание краеведческого журнала «Башкорт аймагы» («Башкирский край»). Почти в каждом номере этого журнала публиковались его статьи и материалы по истории, этнографии, фольклору башкир. Он же в 1923 г. выпустил сборник материалов и документов по истории перехода Башкирии на сторону Советской власти, озаглавив его «18 февраля 1919 г.». Кстати, его вступительная статья, опубликованная в этом сборнике под псевдонимом «М», в дальнейшем стала объектом беспощадной критики советских историков за «националистическое освещение истории башкирского движения». С.Мрясов был также пионером изучения и систематизации башкирских шежере. Об этом свидетельствует его статья «Башкирские шежере», которая сопровождалась публикацией ряда найденных им шежере11. Именно он обратил внимание на то, что шежере являются не только родословными башкирских родов, но и ценными историческими источниками. В «Краеведческом сборнике», выходящем на русском языке, появилась его работа «Историческое прошлое башкир», написанная с широким использованием башкирских шежере и других источников12.
В 20-х гг. из под его пера вышли труды по истории башкирской литературы, о древних башкирских тамгах и алфавите, фольклоре башкир. По существу, он тогда проявил себя ученым широкого диапазона, способным поднять нетронутую целину башкирской истории и культуры, тем самым мы с полным правом можем говорить, что именно он стоял у истоков научного башкироведения.
В начале 20-х гг. научная жизнь еще не затонула в трясине тоталитарной идеологии и имелась возможность открыто высказывать свои взгляды и суждения по проблемам истории и культуры народа. Носители самостоятельных идей и взглядов не подвергались беспощадным репрессиям. Именно такой объективный подход к заслугам С.Мрясова позволил президиуму БашЦИК 4 марта 1922 г. принять Постановление о причислении его к выдающимся работникам просвещения республики13.
В то же время взгляды С.Мрясова на историю башкирской литературы, по мнению исследователей, были противоречивыми14. В конце 20-х гг., можно предположить, под влиянием стремительного наступления сталинского «крутого перелома», марксистской методологии, С.Мрясов вынужденно стал допускать недооценку степени развития башкирской литературы, следуя конъюнктурному тезису о чрезвычайной культурной отсталости башкир до Октября. В дальнейшем национальный нигилизм и самоуничижение стали неотъемлемыми чертами наших историко-обществоведческой, литературоведческой наук советских времен.
Однако, подобные «уступки» режиму не спасли его от гонений и травли. Данное обстоятельство вынудило выдающегося сына башкирского народа отойти в начале 30-х гг. не только от общественно-политической, но и научно-просветительской деятельности… В 1932 г., на 52 году жизни, С.Мрясов, не выдержав жизненных невзгод, скончался.

Примечания

1. Башљорт иттифаки бюроhыныњ мµхбире. 14 июня 1917.
2. Национально-государственное устройство Башкортостана. Уфа, 2002. Т.1. ¬С. 142.
3. Национально-государственное устройство Башкортостана. Уфа, 2002. Т.1. С. 239—243.
4. Там же. Т.2. Ч.1. С. 80.
5. Там же. Т.1. С. 526; Т.2. Ч.1. С.86.
6. Там же. Т.2. Ч.1. С.416.
7. Там же. Т.2. Ч.1. С.42.
8. Там же. Т.2. Ч.2. С.556.
9. Там же. Т.1. С.539.
10. Там же. Т.III. Ч.1; ЦГООБ РБ. Ф.22. Оп.2. Д.481. Лл. 1-2.
11. Мрясов С. Башкирские шежере // Башкорт аймагы. 1927. № 4.
12. Мрясов С. Историческое прошлое башкир // Краеведческий сборник. 1928. № 3, 4.
13. Кургалин З.А. В свете гласности. Уфа, 1992.
14. Там же. См.: статью Д.Кускильдина и Р.Шакура в «Башкортостан. Краткая энциклопедия».

Марат Кульшарипов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018