Жизнь прожить — не поле перейти

Исмагилов Абдулла Гиниятович родился 10 марта 1929 года в д.Мазитово Зилаирского кантона БАССР (ныне Зианчуринский район РБ). Журналист, кандидат исторических наук (1966), заслуженный работник культуры РБ (1999). Окончил Стерлитамакский учительский институт (1952), Орский педагогический институт (1957), Академию общественных наук при ЦК КПСС (1965). В 1953—1955 годах работал директором Умбетовской средней школы, зав. отделом Абзановского райкома, с 1956 года зав. отделом, в 1957—1962 годах — секретарем Зианчуринского райкома КПСС. С 1965 года зам. главного редактора, в 1966—1986 годах — главный редактор газеты «Совет Башкортостаны», одновременно в 1966—1969 годах председатель Союза журналистов БАССР. В 1986—1988 годах — председатель Государственного комитета БАССР по кинофикации, с 1992 года зав. корреспондентской сетью газеты «Известия Башкортостана», с 1996 года — ответственный секретарь. В 1999—2000 годах — зам.председателя Исполкома Всемирного курултая (конгресса) башкир. Депутат Верховного Совета БАССР 7—11-го созывов. Награжден орденом «Знак Почета» (1971).

Я родом из деревни Мазитово Салиховской волости Зилаирского кантона (нынешний Муйнаковский сельсовет Зианчуринского района). Мой отец, Исмагилов Гиниятулла Идрисович, родился в 1902 году в состоятельной семье. Учился в медресе деревни Иткулово, изучал арабскую грамоту и религиозные суры. Самостоятельно научился читать и писать по-башкирски, освоил и латинскую графику, и кириллицу. Мать моя, Ахбапьямал Уелдановна, была дочерью указного муллы деревни Верхний Муйнак (находится в 12 км от нашей деревни) Хамидуллина Уелдана Яхиевича.
Несколько слов о моей родной деревне Мазитово. Впервые она упоминается в ревизской сказке 1859 года. Там говорится, что деревню Мазитово основал в 1795 г. Габдельмазит, что в деревне живут Азнабаевы, Ильсебаевы, Хасановы и Юлановы. В Мазитово в 1859 году был 31 двор, а до Великой Отечественной войны насчитывалось около 70 домов.
Деревня была расположена в верховьях реки Большой Ускалык, на красивом ровном месте. Природа здесь изумительная. Село со всех сторон окружено покрытыми лиственными лесами горами: на востоке — Олотау, на юге — Каршытау, на западе — Акманай. Ускалык берет начало с Зилаирского плато, с отрогов Уральских гор (с Кульюрта), которые постепенно переходят в Оренбургские степи. Вода в реке мелкая, но холодная, поэтому водились в ней форель и хариус.
До сих пор сохранился на берегу реки Ускалык небольшой холм, где росли березы, дубы и другие деревья. Он вклинивался в реку, создавая заливчик, и был творением человеческой руки. Это место называли «Рєс‰л баљсаhы» («Расулев сад»). Видимо, это наш прадед Расуль Исмагилов заложил этот сад.
В лесах водилось много пернатой дичи: глухарей, рябчиков, тетеревов. Весной токованье петухов было слышно даже в деревне. Это меня всегда манило, и я рано начал охотиться на них: сначала ловил на токах волосяными силками и капканами, а потом взял в руки дробовик, и вплоть до отъезда в Уфу охотился на дичь.
Деревня наша была красивая, улица широкая, покрытая зеленой травой. Очень много было домов из сосновых бревен, покрытых тесом и с «русскими воротами», даже заборы — из пятисантиметровых досок. Наш дом построил дед в начале XX века, красный лес привезли из Зилаира. Он состоял из двух, расположенных одна против другой, больших комнат, соединенных сенями. Фундамент был очень высоким, крыша — тесовая, имелись двое ворот, большие — для въезда на лошадях с дровами и сеном, и маленькие.
Я прекрасно помню события, которые происходили в деревне, примерно с четырех-пяти лет. Хорошо сохранился в памяти тот факт, когда комсомольцы и активисты деревни (по-моему, это было в 1934 году) спилили и свалили минарет нашей мечети. Старушки плакали, а молодежь торжествовала. В 1935 году здание мечети разобрали, увезли в с.Исянгулово (в новый райцентр) и использовали при строительстве районного Дома культуры.
Помню и ту морозную светлую ночь, когда загорелась начальная школа. Вечером в школе был концерт, разошлись во втором часу ночи. Все спали. Видимо, здание загорелось от брошенного окурка. Когда люди кинулись тушить, огонь уже охватил все здание. Близко воды не было, подойти не представлялось возможным. Школа полностью сгорела, остались только печка и фундамент.
В то время в первый класс принимали с 8 лет, но я начал учиться рано, с 6 лет. Осенью 1935 года мама взяла меня за руки и отвела к заведующему школой. «Вот, Муталлап, привела тебе сына. Пусть сидит в нулевом классе (был такой подготовительной класс)», — сказала она и оставила меня в школе.
Я так старательно взялся за учебу, что через месяц перевели в первый класс. Первое полугодие завершил отличником и во время каникул меня направилив Верхний Муйнак на слет отличников. Там премировали книгами и учебными принадлежностями на 11 рублей (по тем временам большие деньги). Мазитовскую начальную школу я окончил в 1939 году с похвальной грамотой.
У нас была только начальная школа. Для того, чтобы дать детям образование, отец решил переехать в с.Абзаново, где была единственная башкирская средняя школа в районе, и в августе 1939 года мы, оставив малую родину, переехали туда. Для себя там я открыл много нового. Если до этого не бывал дальше д.Верхний Муйнак, не видел ни трактора, ни комбайна, ни большую школу, ни библиотеку, не знал ни электричества, ни радио, то в большом селе я познакомился со всеми этими плодами технического прогресса. Школа имела богатую библиотеку, кроме того, была библиотека Юлдыбаевского сельского Совета, также имеющая неплохой книжный фонд. Я любил читать, меня, прежде всего, интересовала детская литература. Но в то время, как таковой, башкир¬ской и татарской детской литературы почти не было, и я с неимоверным интересом читал книги «Робинзон Крузо», «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта», «Два капитана» и т.д. Может быть, я не все понимал, но прочитанное обогащало мой словарный запас, вырабатывался навык беглого чтения.
Абзановская средняя школа являлась одной из лучших, была укомплектована учителями с высшим образованием. Школа жила полнокровной жизнью: проводились различные массовые мероприятия, спортивные соревнования, с участием преподавателей и учащихся старших классов почти еженедельно ставились спектакли.
Народу в предвоенные годы приходилось трудно. Мне хорошо запомнилось одно обстоятельство. Обычно в сентябре в V—VII классах бывало по 30 и более учащихся. Но после первой четверти в классах оставалось по 15—20 учеников. Дети из соседних деревень — Алибаево, Мухаметзяново, Абуляисово, Утягулово и т.д. — бросали учебу. Некоторые из них через месяц, полтора возвращались. Когда учителя спрашивали, почему они пропускали занятия, они все как один отвечали: «Кушать нечего». Страна готовилась к войне, многого не хватало. Мануфактуру обменивали на яйца. Чтобы ее покупать, с вечера около магазина занимали очередь, там и ночевали. Женщины и девушки, чтобы сшить платье, ездили на станцию Саракташ или в Оренбург, там покупали географические карты, затем, намочив водой, сдирали с них ткань, стирали ее и шили платье. Многие товары, даже хозяйственные, такие, как ведра, тазы, тарелки, выдавали за счет закупа сельскохозяйственных продуктов: зерна, мяса, масла и яиц.
Село Абзаново было большое, находилось в 12 километрах от села Петровское Оренбургской области. Башкиры это село называли «Кершєник», стояло оно недалеко от устья башкирской реки Аселе и было родовым имением родителей русского писателя Н.А.Крашенинникова. Дед писателя помещик Петр Крашенинников за бесценок купил несколько тысяч десятин башкирских земель и обосновал это село. Николай Александрович учился сначала в Оренбурге, а потом в Московском университете. Свои рассказы о жизни башкир публиковал в журналах «Русские ведомости», «Русская мысль», «Современник», «Курьер» и т.д. В 1907 году выпускает сборник произведений «Угасающая Башкирия». Летом и осенью будущий писатель охотился и рыбачил на землях соседних башкирских деревень Юлдыбаево (Сураш), Абзаново (Мурзабулат), Иткулово (Юлдаш), Алибаево и Мухаметзяново (Серекай). Заходил он и в деревни, и на джайляу, встречался со стариками, ночевал и чаевничал у состоятельных людей: у мулл и богачей. Наблюдательный и любознательный молодой человек замечал все: как трудно жилось большинству жителей башкирских сел, как нищенствовала и разорялась деревня, как она расслаивалась на богатых и бедных, как на глазах пропадала одна из сильных духом, гордая и свободолюбивая нация.
Железнодорожная станция Саракташ находилась в 40 километрах от села Абзаново. Начиная от д.Юлдыбаево до самой станции тянулась ровная степь. Все эти богатейшие земли по поймам рек Большой Ик и Сакмара раньше были башкирскими, до сих пор сохранились там башкирские названия рек и местностей. Но в годы столыпинской реформы, а некоторые еще до этого были распроданы за бесценок или отняты насильно.
Одна из речек так и называется — Байлыгуш, другая — Керпе. Муйнакские башкиры почти задаром продали свои прекрасные земли по речке Керпе и многие годы вспоминали в баите «Керпе бєйете» свои прежние пастбища, сенокосы, свою жизнь в джайляу.
Прекрасно помню начало Великой Отечественной войны. Был воскресный летний день. В небе ни одного облачка, жарко. После обеда по колхозному радиоузлу передали выступление В.М.Молотова. Буквально на второй день войны началась всеобщая мобилизация: сначала брали кадровых, потом — всех подряд. Деревня на глазах менялась, мужчин становилось все меньше, их место занимали старики, женщины и дети.
В конце августа 1941 года мы вернулись в родной дом. Деревня, конечно же, уже была не прежняя. Я осенью должен был пойти в Верхний Муйнак, чтобы завершить неполную среднюю школу. Но до октября учебу отменили, дети помогали взрослым убирать урожай. Хлеба в тот год выросли хорошие. Хлеб начали косить косой, жали серпами. Откуда-то появились катки для молотьбы. Мы, две женщины и два подростка, в течение 20 дней молотили катком одну скирду скошенной ржи.
В начале октября я поехал в Верхний Муйнак, чтобы продолжить учебу. Но учиться стало труднее, каждую неделю ездили ночью то за дровами в лес, то за соломой в поле.
Зима выдалась суровая, снега было много, морозы стояли сильные. Весной низкие места затопило. В июне я окончил школу и вернулся в Мазитово. Через несколько дней пошел на сенокос, потом пары перепахивали, рожь сеяли.
Наша деревня пришла в полное разорение: многие распродали дома и разбрелись по соседним деревням; некоторые уезжали в русские деревни Оренбург¬ской области, по договору пасли скот у населения. До войны в деревне каждый год сажали арбузы и дыни, выращивали на колхозном огороде лук, репку, морковь и свеклу. Теперь же не росли ни картошка, ни тыква. Весенние заморозки в тот год продолжались до конца июня, а осенние начались уже в начале августа.
Колхоз совсем разорился и развалился. Сначала пали лошади. Они недоедали, среди них распространялась чесотка. Овцы-мериносы, которыми славился прежде наш колхоз, от недоедания также стали падать. Количество коров значительно уменьшилось.
В колхозе осенью убрали урожай: он был неважный, даже на семена не собрали. На трудодни ни хлеба, ни денег не дали. Сразу было видно, что всех ждет трудная зимовка.
Предвидя все это, отец решил работать в других хозяйствах бухгалтером по найму. Мне исполнилось уже 14 лет, и я стал работать в колхозе. С марта началась подготовка к весеннему севу: готовили плуги, бороны, сеялки, сбрую для лошадей. Весна 1943 года была ранняя, и числа 20 апреля мы, группа молодых людей, во главе со старшими на санях перебрались через гору в мест¬ность «Нагорье Чумазы». Там было гектаров сорок колхозной земли. Нашазадача состояла в том, чтобы закрыть влагу, посеять овса и подсолнечника. Поставили соломенные шалаши, где жили по 3—4 человека. К 1 Мая вернулись в деревню. Что-нибудь там выросло или нет, не знаю, не пришлось побывать. Вообще, посевная продолжалась до сенокоса, а сенозаготовка продолжалась до начала уборки.
Мы в Серекаево прожили два года. Я подрос, стал настоящим колхозником. Осенью 1944 года рожь уродилась хорошая, ее жали серпами, потом скирдовали, а всю осень молотили.
Однажды, где-то в середине сентября, приезжаю домой, а отец мне говорит: «Сынок, ты чувствуешь, война идет к концу. Надо продолжать учебу, завтра поезжай в Абзаново».
Так начался новый период в моей жизни. Нас, восьмиклассников, собралось 64 учащихся, а классных помещений было мало. К концу октября осталось 32 человека. В течение зимы и весны проверяла на прочность сама жизнь, и в IX класс перешли 22 ученика. Дети бросали учебу не из-за неуспеваемости, а из-за жизненных невзгод: у некоторых не вернулись с войны отцы, другие не могли продолжать учебу из-за материальных трудностей. Послевоенные годы были засушливыми, урожаи были плохие. Жизнь становилась даже хуже, чем в годы войны. Употребляли в пищу всякую траву, особенно борщевик и дикий лук, корни трав, кору деревьев, весной вновь вскапывали огороды и ели гнилую картошку. Выручала корова. Всей семьей ждали, когда же она отелится. Помню, когда она отелилась, дома был большой праздник: мама испекла очень вкусные оладьи с молозивом.
Словом, нас становилось все меньше. В X класс в октябре собралось 11 человек, а летом 1947 года аттестат зрелости получили шестеро: я, Азат Абдуллин, Мухтар Ахтямов, Урал Кадыров, Киньягали Назаров и Спартак Мурзакаев. Все вышли в люди.
Вскоре я женился на своей любимой девушке Сарагуловой Фаузие Закарьевне, с которой дружили два года. Взяв направление в д.Мухамедьяново Глинского сельсовета, стал работать учителем начальной школы, на другой год стал заведующим. Село знакомое, так как там прошла моя юность. С удовольствием работал в школе, вел общественную работу: был избран комсоргом колхоза «Кызыл байрак». Поддерживал тесную связь с молодежью, ставили пьесы, концерты, организовывали вечеринки.
У нас родились дочери Зухра и Гульфара. Скота не держали, лето проводили в Юлдаше у родителей, сено заготавливали.
На третий год работы нашу школу преобразовали в семилетнюю, приехали новый директор, новые учителя. Я стал преподавать башкирский язык и литературу, математику. Но все же не был доволен уровнем своего образования: хотелось получить хотя бы неполное высшее образование. Так у меня созрело мнение поехать учиться в Стерлитамакский учительский институт.
15 августа 1950 года я был в Стерлитамаке: первый тур уже прошел, успел ко второму. Встал вопрос: на какое отделение поступать. В аттестате у меня были хорошие отметки, только по русскому языку и письменно, и устно — «тройки». В с.Абзаново не было русского населения, не с кем было общаться на русском, поэтому язык я знал плохо.
Вот и решил восполнить пробел в своем образовании: поступил на отделение русского языка и литературы для нерусских школ. Экзамены сдал хорошо, даже на стипендию.
Назначили меня старостой группы. Парней мало, одни девушки, в основном из соседних сельских районов. За учебу взялся рьяно, целыми днями пропадал в институте и библиотеке. I семестр сдал досрочно на «отлично» и в конце декабря поехал на каникулы домой.
На II курсе учеба пошла еще лучше, стал отличником. Зимой домой не поехал, решил отдохнуть. Дали путевку в Стерлитамакский дом отдыха. Первый раз в жизни прекрасно отдохнул: катался на лыжах, да и кормили в доме отдыха очень хорошо.
Взявшись с новыми силами за учебу, успешно окончил институт и взял направление в свой район. Наступил новый учебный год и меня определили в Абзановскую среднюю школу учителем русского языка и литературы. Избрали секретарем комсомольской организации учителей. Решили принять в партию и рекомендовали подготовиться. В июне 1953 года на бюро райкома партии меня приняли кандидатом в члены партии. Чуть позже рекомендовали на пост директора Умбетовской семилетней школы с тем, чтобы я одновременно исполнял обязанности секретаря первичной парторганизации колхоза им.Худайбердина. В этой школе я директорствовал два года.
В самом начале 1955—1956 учебного года меня пригласили в райком партии и предложили возглавить отдел пропаганды и агитации райкома партии. Так, нежданно-негаданно я стал партийным работником. Первым секретарем райкома был Абдуллин Галим Абдуллович, вторым — Азнабаев Вахит Назметдинович, председателем исполкома райсовета — Белалов Муса Гайсинович, родом из Учалинского района. Но в райкоме долго работать не пришлось, летом, в июле 1956 года, два соседних района — Абзановский и Зианчуринский — объединили, но потом, в апреле 1964 года, район разделили на две части. Таким образом, вновь созданный Абзановский район просуществовал ровно десять лет.
Была создана ликвидационная комиссия. Первых секретарей и председателей исполкомов убрали, рекомендовали новых людей. 16 июля 1956 года, в разгар уборочных работ, состоялся объединенный пленум, который создал руководящий орган — райком партии. Первым секретарем был избран выпускник Высшей партшколы Нурис Ахметович Яхин, вторым — Щербинин Сергей Яковлевич. Меня утвердили заведующим отделом пропаганды и агитации.
В тот год хозяйства района вырастили прекрасный урожай, мы не выезжали из колхозов и совхозов, я был уполномоченным в колхозе «Дружба». Район выполнил два плана по продаже зерна. Многие механизаторы, руководители колхозов и совхозов района были награждены орденами и медалями. Я получил свою вторую награду — медаль «За освоение целинных и залежных земель». А до этого в 1946 году был удостоен медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.».
У нас родился сын, и в честь Загира Исмагилова, нашего депутата Верховного Совета БАССР, известного башкирского композитора, мы нарекли его Загиром.
Нурис Ахметович любил меня отцовской любовью. Нравился ему мой характер, стремление к новому, уменье схватывать все новое. В 1957 году он выдвинул меня секретарем по идеологии, а спустя два года стал вторым секретарем. Я ему очень признателен за то, что он настоятельно рекомендовал поехать учиться в Академию общественных наук при ЦК КПСС, в крайнем случае, в Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Я внял его голосу: в 1957 году заочно окончил Орский государственный педагогический институт. По ночам изучал труды классиков марксизма-ленинизма и осваивал немецкий язык.
Нурис Ахметович познакомил меня с первым секретарем Баймакского райкома партии Рамазаном Гимрановичем Уметбаевым, человеком умным, эрудированным и перспективным. Вскоре его назначили заведующим организационным отделом Башкирского обкома КПСС. По рекомендации Рамазана Гимрановича меня внесли в список рекомендуемых в АОН при ЦК КПСС.
Таким образом, весной 1962 года я начал готовиться к вступительным экзаменам. В апреле взял отпуск и поехал в Москву, устроился в гостинице АОН при ЦК КПСС и начал штудировать учебники по философии, политэкономии и немецкому языку, по истории КПСС. Башкирии в АОН при ЦК КПСС отвели всего одно место, а обком послал троих, т.е. поступление было на конкурсных началах. Кроме меня, приехали Шагит Бикбулатов — инструктор Совета Министров БАССР и Георгий Кудряшов — заместитель редактора газеты «Советская Башкирия». Мы в течение месяца сдали все четыре предмета и уехали домой. Нам сказали: «В августе вы получите сообщение». По приезду опять взялся за работу: сенозаготовку, подготовку к уборке урожая и т.д. Вскоре пришло известие, что я принят на учебу.
В Москве устроился в общежитии, жил в одной комнате с Владимиром Родионовым, работавшим секретарем горкома партии по идеологии г.Балаково Саратовской области. На третьем курсе жили уже в отдельных комнатах, писали диссертации. Моим научным руководителем был профессор, доктор исторических наук Борис Михайлович Морозов, выходец из Свердловской области, человек очень эрудированный, добрый. Диссертацию я защитил успешно.
Тут, кажется, необходимо сделать небольшое разъяснение. Где-то в апреле позвонил мне из Уфы Файзулла Султанов, который работал секретарем поидеологии Башкирского обкома КПСС. Он сообщил, что обком намерен рекомендовать меня главным редактором газеты «Совет Башкортостаны». Я сказал, что в газете никогда не работал, будет, наверное, очень трудно. В ответ Ф.Султанов сказал, что вопрос решен на уровне ЦК, назад пути нет, что окажут всяческую помощь.

***
Летом я отдохнул в Исянгулово, в Умбетово, рыбачил, купался, набрался сил. А 15 августа с двумя дочерьми, Зухрой и Гульфарой, прибыл в столицу. Мне надо было устроиться на работу, а им — на учебу. В общежитии бывшей партийной школы Миннулла Усманович Гареев, заведующий финхозсектором обкома, выделил мне комнату. Утром пошел в редакцию газеты по адресу ул. Пушкина, дом № 40, на втором этаже здания были расположены редакции газет «Совет Башкортостаны» и «Кызыл тан». Редактором газеты работал Вали Валеевич Нафиков, недавний выпускник Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Он назначил меня своим первым заместителем на место 3.А.Нургалина, который отбыл на учебу в Москву. Видимо, решили проверить, на что я способен, через две недели послали в командировку в Кигин¬ский район. Оттуда приехал с двумя большими материалами: один был написан по следам письма в форме «Записок Ульгурбая», а второй — о ходе уборочных работ в Кигинском районе. Оба сразу же были опубликованы и нашли хороший отклик.
Но состояние дел в редакции был неважное. Летом на заседании бюро обкома КПСС был заслушан отчет редактора газеты. Бюро обкома вскрыло наличие серьезных недостатков в редакции: квалифицированных кадров не хватает, большая текучка, тираж мизерный, тематика материалов узкая, аналитических и критических статей мало. Вали Валеевич — умный человек, он сразу понял, зачем послали ему заместителем кандидата исторических наук. Кое-какие меры он успел принять: несколько человек за пьянство были уволены, ответсекретарем назначил только что окончившего ВПШ Биишева Фуата Гибадулловича.
Вскоре В.В.Нафиков получил инфаркт миокарда и на четыре месяца ушел на бюллетень. Я работы не боялся, был полон сил и энергии, работал сутками. Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И.Брежнев еженедельно выступал с большими (на 3—4 полосы) докладами и речами. После обеда их нам передавали по телетайпу с предупреждением без разрешения не публиковать. Мы, мобилизовав весь коллектив, этот текст переводили, вычитывали и набирали, а к полуночи поступал новый вариант текста, так называемый «правдинский», значительно отредактированный, очищенный от диалектизмов и сквернословия. Газету выпускали к утру, на работу собирались кое-как к обеду. Эти полгода для меня были большой школой.
26 июля 1966 года состоялся очередной пленум обкома, где меня утвердили редактором газеты «Совет Башкортостаны». Мне было 37 лет, и я с особым рвением взялся за работу. Но человеку, ранее никогда не руководившему таким большим и необычном коллективом, было нелегко. Журналисты — народ трудный, ершистый. Каждый из них считает себя талантом, знатоком языка, не терпит критики, замечаний. Известный писатель и ученый Кирей Мерген (Ахнаф Нуриевич Киреев) мне сказал тогда: «Дорогой Абдулла! Здесь, в редакции, тебе придется пройти новую Академию». Писатель был исключительно прав, в стенах редакции начался мой долгий, тернистый путь в журналистику.
Конечно, кое-какой багаж у меня был. Когда работал директором школы и секретарем партийной организации, я писал статьи в районную газету. Когда же стал секретарем райкома, писал обстоятельные статьи в газету «Совет Башкортостаны». В Москве в течение двух лет посещал факультативные занятия по журналистике, где читали лекции и проводили семинары ведущие преподаватели — профессора, доктора наук факультета журналистики МГУ.
В самом редакционном аппарате произошли некоторые изменения и перестановки. Некоторые заведующие отделами были заменены более энергичными молодыми людьми. Хорошие кадры, способные журналисты нужны газете, чтобы ежедневно выпускать хороший номер, чтобы каждый читатель нашел в нем хотя бы несколько статей для души. Хорошая газета, которая освещает все стороны жизни республики, поднимает вопросы, которые интересуют читателей, нужна для того, чтобы подписчик, который в этом году получает нашу газету, подписался и на следующий год. Для этого мы старались разнообразить газету, искали новые рубрики, выпускали новые полосы. Стали выпускать воскресные номера газет, для женщин — специальную полосу «Дочь Урала». Позже на этой базе стал выходить самостоятельный журнал «Башкортостан кызы».
Наладили еженедельный выпуск полосы «Литература и искусство». Над выпуском полосы, не жалея сил, работали Рашит Шакуров (заведующий отделом), Рашит Султангареев и Хасан Назаров. Эта троица работала творчески, проявляла много инициативы. Рашит Закирович был хорошим журналистом и активным заведующим отделом. Например, он — автор рубрики «Песни и мелодии» и полосы «Литература и искусство», которые были важным этапом в освещении духовного наследия башкирского народа. Рашит готовил материалы добросовестно, их я только просматривал. Работали много, росли творчески. Рашит Султангареев и Хасан Назаров стали лауреатами Государственной премии Республики Башкортостан имени Салавата Юлаева, Рашит Шакуров же — главным редактором Научного издательства «Башкирская энциклопедия», доктором филологических наук, профессором Башкирского государственного педагогического университета, удостоился ордена Салавата Юлаева.
Большое внимание в редакции уделялось подготовке и выпуску праздничных номеров, посвященных Новому году, 23 февраля, 8 Марта, 1 Мая, 9 Мая. Заранее создавали специальную комиссию под руководством одного из замес¬тителей, составлялся проспект.
Жизнь шла своим чередом. Съездил в несколько районов: начиналась подписная кампания. В конце августа посетил Илишевский и Дюртюлинский районы. В наследство от Вали Валеевича мне досталась старенькая «Победа». Водитель оказался хорошим, опытным и старательным. В этом я убедился не раз. Пока не приобрели новую машину, мы ездили и в Исянгулово, и в Мияки: было всякое, машина часто ломалась, но выход находили, в поле не ночевали.
В начале сентября 1966 года мы с Закарьей Гайнуллиным поехали в Исянгулово. За Тюльганом поломался задний мост, и мы кое-как добрались до райцентра. Были встречи, готовили радиопередачу о районе. Через несколько дней стало известно, что меня включили в состав партийно-правительственной делегации, которая едет в начале октября в Германскую Демократическую Республику — в округ Галле. Делегацию возглавлял второй секретарь обкома КПСС Бородин Николай Александрович. В ее состав вошли первый секретарь Учалинского горкома партии М.М.Латыпов, первый секретарь Ленинского райкома КПСС г.Уфы З.И.Шепелева, председатель колхоза им. Ленина Туймазинского района М.Н.Хажиев и я.
Вылетели мы рейсовым самолетом в Москву, с аэропорта Домодедово перебрались в Шереметьево и оттуда в тот же день вылетели в Берлин. Нас встретили второй секретарь окружкома и ряд других немецких товарищей. В тот день нас ознакомили с Восточным Берлином: были в Трептов-парке, где похоронены советские солдаты, павшие в боях за Берлин, посетили драматический театр и посмотрели какой-то спектакль. А утром по автобану, который идет в Западную Германию, нас повезли в г.Галле. Устроили в партайхаузе (в партийной гостинице) на горе, на берегу реки Заале. Были и на предприятиях, в кооперативах, в наших военных гарнизонах.
Самым главным событием стало то, что мы вместе с немцами отметили день образования Республики — 7 октября. Как и у нас, было торжественное собрание, концерт, а потом ужин.
Меня пригласили в редакцию газеты «Freiheit» («Свобода»). Встретили заместители редактора Ганс-Дитер Крюгер и Кристина Ришар. Они показали редакцию, типографию. После этой поездки я еще пять раз был в округе Галле на праздниках газеты «Freiheit».
8 октября мы уехали домой. Нас отвезли на машинах в Берлин, а потом с аэропорта Шенефельд мы улетели домой. Прилетели в Москву к вечеру, и мне, как самому молодому, поручили получение багажа. В аэропортах бывают, оказывается, страшные сквозняки, а я был легко одет, и ночью у меня поднялась температура, словом, домой привезли на носилках. На другой день положили в больницу — заработал двухстороннее воспаление легких. После выписки поработал несколько дней, получил отпуск и поехал отдыхать в Юматово. Таким образом, почти на полгода я был выбит из седла, только в марте 1967 года с новыми силами взялся за работу.
Меня беспокоили и постоянно терзали два вопроса: как обновить кадры и увеличить тираж. Все свое внимание, интерес редколлегии и парторганизации сосредоточил на этих двух вопросах. Участников войны потихонечку начал отправлять на пенсию. А от молодых бездельников как освободиться? Есть единственная возможность: брать кадры из городских и районных газет. А для этого их надо знать лично и иметь для них квартиру в г.Уфе. Усилили связи с местными редакциями, заказывали статьи, стали к ним заезжать, бывали на местах. Не упускали из виду и выпускников вузов, заказывали статьи, публиковали.
В течение двух-трех лет из районных, городских газет и из телевидения, радио взяли на работу Рашита Шакурова, Рашита Султангареева, Марселя Кутлугаллямова, Ризвана Хажиева, Хасана Назарова, Рауфа Насырова, Тайфура Сагитова, Азата Байчурина, Киньягали Амантаева, Гали Ильясова, Факила Мурзакаева и других. Из выпускников вузов стали журналистами Сабир Шарипов, Ирек Киньябулатов, Асылгужа Багуманов, Риф Мифтахов, Тагирьян Хабиров, Риф Туйгунов, Гульфия Янбаева, Флюза Мурзабаева, Альфия Акбутина и другие.
Таким образом, за несколько лет значительно обновили аппарат редакции и состав собкоров. Продолжали трудиться и некоторые старые собкоры, такие как Фатхулла Комиссаров, Фатих Абдуллин, Давлет Магадеев, Мухтар Тимербулатов и Ильяс Исянбаев. Из городских и районных газет были приглашены молодые журналисты и учителя из школ: Галим Хисамов, Шайхлислам Айсуваков, Салимьян Бадретдинов, Ралиф Киньябаев, Юнир Киньябаев.
Некоторые из них потом стали заместителями редакторов и редакторами газет и журналов. Марсель стал главным редактором газеты «Известия Башкортостана», Галим — министром печати и массовой информации, Ризван — председателем Союза журналистов РБ, Салимьян — главным редактором издательства «Китап», а затем — заместителем главного редактора журнала «Ватандаш».
Хотя журналисты получали за свою работу заработную плату и гонорар за опубликованные материалы, мы частенько объявляли конкурсы на лучшую полосу, лучший воскресный выпуск, лучший специальный номер. Все это давало стимул для повышения профессиональных качеств, знаний журналиста. Работа в редакции постепенно налаживалась, состав журналистов омолаживался, старые уходили на пенсию, приходили молодые. Башкирское газетно-журнальное издательство начало строить дома для сотрудников, иногда перепадало нам и из городского фонда. В результате значительно улучшилась обеспеченность журналистов жильем.
В редакции дела пошли лучше, тираж с каждым годом увеличивался: если в 1965 году тираж газеты составлял только 39 тысяч, сейчас он приближался к семидесяти, а в 1980-е годы газета стала прибыльной. Увеличился и редакционный фонд: мы могли оказывать материальную помощь нуждающимся, купить сувениры, подарки юбилярам и т.д.
И я был не тот: имел уже значительный опыт, ЦК КПСС через каждые пять лет проводил курсы повышения квалификации. Но я все еще не был доволен своей работой: и содержанием газеты, и работой отделов и собственных корреспондентов, и тиражом газет. Меня особенно встревожило то, что не было тесной связи между газетой и читателями. Редакция работала вслепую: мы не знали, какие материалы хочет видеть на страницах газеты читатель. Мало было встреч в редакции газеты, и журналисты, выезжая в командировки на места, не находили времени встретиться с читателями, поговорить по душам, узнать, что они хотят увидеть на страницах газеты.
На одном из партийных собраний мы решили: тираж газеты довести до 100 тысяч. Чтобы увеличить количество читателей, мы решили работу вести в двух направлениях.
Во-первых, стараться каждый номер газеты сделать интересным, «читабельным». В таком случае мы не теряем того читателя, которого сегодня имеем и будем уверены в том, что этот читатель и на следующий год подпишется на газету.
Во-вторых, учитывая все это, партийная организация и редакционная коллегия газеты решили усилить массово-разъяснительную работу среди населения, применяя различные каналы. Использовали радио и телевидение, круглые столы, выступали на всевозможных собраниях и конференциях.
Но самое главное внимание уделили систематическому проведению читательских конференций. Были составлены квартальные планы проведения читательских конференций. В них принимали участие редактор, два заместителя, ответственный секретарь, заведующие отделами и собственные корреспонденты. Каждый ответственный за проведение мероприятия потом представлял протокол конференции, ее решение или рекомендации.
Чтобы поставить это дело на широкую ногу, я сам ежемесячно в нескольких районах или городах принимал участие в читательских конференциях. Эти сборы не были однотипными. Например, в небольших городах вроде Учалов, Сибая, Дюртюлей мы старались провести районную конференцию с участием представителей различных организаций. А в более крупных городах, таких, как Стерлитамак, Салават, Нефтекамск, Октябрьский, мы считали наиболее удобной формой проведение встреч на отдельных предприятиях города. А в районах республики, где больше всего было наших читателей, конференции проводились отдельно в совхозах, колхозах и деревнях.
В конце каждого квартала отдел писем анализировал выступления, поступившие предложения и рекомендации, а затем проводили заседание редколлегии или партийное собрание, где этот вопрос обсуждался.
За 20 лет работы я лично провел 22 конференции в Баймакском районе, в г.Сибае — 7. В Баймаке мы объединялись с редакцией районной газеты и совместно проводили встречи. Сначала выступал я на родном языке читателей, а потом — редактор районной газеты Бурхан Абдуллович Самигуллин. Помнится, конференции читателей состоялись в деревнях Старый Сибай, Туркменево, Ишмурзино, Тавлыкаево, I Иткулово, Нигаматово, Акмурун, Карышкино и т.д. А в самом Баймаке встречались с учителями и учениками средних школ. В конференциях принимал участие секретарь райкома партии по идеологии Рагиб Хисматуллин.
Такие мероприятия помогают ближе узнать читателей, понять, что они хотят читать, какая помощь от газеты им нужна. До сих пор отлично помню одну конференцию, которая состоялась в д.Амангильдино Абзелиловского района. Туда мы поехали с инструктором райкома КПСС Ахматом Камаловым. Недавно построенный клуб был полон народу. После моего часового выступления на башкирском языке друг за другом выступили мужчины и женщины, старики и молодые. Они предъявили довольно много претензий по содержанию материалов и по языку. Говорили по конкретным номерам и конкретным статьям. Я остался очень довольным.
В тот вечер я понял: если мы хотим, чтобы у нас было больше подписчиков, соответственно, читателей, газета должна стать им ближе, должна жить их интересами. И еще раз убедился в том, что надо чаще встречаться с читателями, надо слушать, о чем говорят люди, что их волнует и немедленно откликаться на их письма, выступления. Необходимо идти им навстречу, искать выхода напрямую к читателю.
С приездом в Уфу подготовили и провели специальное заседание редакционной коллегии, где я подробно рассказал о том, как прошло собрание, какую «баню» нам там устроили. Приняли хорошее постановление и с удвоенной энергией взялись за его выполнение.
Помнится интересная поездка в Хайбуллинский район. Звоню по телефону секретарю райкома по идеологии Михаилу Некрасову и говорю: «Давай поедем в самый дальний аул района и проведем там конференцию, узнаем, как народ живет, чем дышит». Он согласился с моим предложением. Спустя несколько дней я прилетел в Акъяр. После обеда вместе с редактором районной газеты Шамилем Байгускаровым на УАЗике повезли они меня в деревню Галиахметово. Километров 60 ехали неплохо, доехали до д.Акназарово, а дальше дорогу замело, местами глубина снега доходила до двух метров. Позвонили, чтобы прислали трактор. Скоро на «Беларуси» приехал сам председатель, машину прицепили к трактору и поехали. Услышав, что приехали из района, собрался народ. Радио не говорит, почта редко приходит, им было интереснопосмотреть на «живых» редакторов и на своего секретаря. Аул стоит на возвышенности, больших рек поблизости нет, хлеба сеют немного, разводят скот. Слово взял один учитель и говорит: «Вот, Исмагилов-агай, вы в своей газете о многом пишете, а что нам нужно, не знаете. Наши сородичи раньше хлеб не сеяли, разводили скот, этим и жили. Мы овощи тоже не сажали, лук, морковь, огурцы покупали в соседних русских деревнях. Картошку только сажаем, научила Великая Отечественная война. Многие названия овощей даже не знаем. Мы в последнее время начали заниматься овощеводством и садоводством, но не всегда получается. Научите их выращивать, спасибо скажем». Другие выступившие его поддержали, были и другие хорошие предложения.
Итоги моей поездки в Галиахметово обсудили на расширенном заседании редакционной коллегии с приглашением собственных корреспондентов. Открыли новую рубрику «Азбука садовода», привлекли видных ученых, практиков-овощеводов и садоводов и в течение десятка лет вели обучение населения. Интересовались совхозами и колхозами, которые занимались овощеводством и садоводством. Это дало значительный толчок к развитию данного направления сельского хозяйства в республике.
На читательской конференции в Белорецком районе задали вопрос: почему мы не публикуем таблицу выигрышей спортивной денежно-вещевой лотереи. В д.Кагарманово и лесопункте Узянбаш выступили два товарища и прямо заявили, что они газету «Сельская жизнь» выписывают только из-за того, что она систематически публикует таблицу выигрышей спортивной лотереи. Один из них так и сказал: «Мы не пашем и не сеем, по-русски толком не понимаем, а из-за таблицы выписываем газету «Сельская жизнь». Если вы тоже ее будете публиковать, на другой же месяц подпишемся на вашу газету». Пришлось решать, дошел до Сектора газет ЦК КПСС, получил письменное разрешение и начали печатать.
Увеличение тиража газеты соответственно привело к усилению потока писем и жалоб. Если раньше в редакцию в месяц поступало 400—500 писем, это число теперь перевалило за тысячу и составляло в иной месяц до 1500—1600.
Я сам лично рассматривал письма и предложения отдела писем редакции. Это была очень серьезная работа, потому что за каждым обращением стоял человек, и он надеялся, что редакция поможет решить наболевший вопрос. Судьба корреспонденций решалась следующим образом: часть отправлялась для решения на месте (в большинстве случаев письма о недостатках в производстве, в сфере обслуживания, народного образования). Бывают письма, которые необходимо передать отделам для подготовки к печати; есть письма—ответы, полученные на те или иные критические выступления, некоторые из них также публиковались на страницах газеты.
Отдельно отбирались письма критического характера, жалобы, просьбы, которые необходимо проверить на месте; если материал этот носит общественный характер, он обязательно публикуется в печати. Такие статьи давали под рубрикой «Письмо позвало в дорогу». А критические материалы, статьи фельетонного характера давали под рубриками «Записки Ульгурбая» и «На горячую сковородку!»
Быстрый отклик редакции газеты, немедленный приезд корреспондентов по письму читателей, оказание им немедленной помощи, исправление тех или иных недостатков на местах, восстановление на работе, решение спорных вопросов и т.д. оказало положительное влияние на рост авторитета издания. Читатели, годами не имевшие возможности решить вопросы, участники Великой Отечественной войны, которые десятилетиями не могли установить в квартире телефон, после вмешательства редакционных работников в течение нескольких месяцев добивались положительных результатов.
Два раза в месяц публиковали полосы из писем читателей. Кроме того, нашли одну интересную форму подачи материалов под рубриками «Читатель пишет, сообщает, предлагает, критикует, рекомендует, получает ответ». Под этими разнообразными «пишет», «предлагает», «критикует», «ждет» печатали интересные сообщения. Отдел информации с помощью собкоров, иногда и читателей, ежедневно готовил четыре колонки для четырех полос.
Таким образом, общими усилиями газетчиков, почтовых работников, секретарей первичных парторганизаций, райкомов и горкомов КПСС в начале восьмидесятых годов тираж газеты «Совет Башкортостаны» довели до 106 тысяч экземпляров, в некоторых деревнях почти каждый дом получал нашу газету. Это была большая победа.
Коллектив значительно изменился: стал сплоченным, работоспособным. В том большая заслуга не только редакционной коллегии, но и партийной и профсоюзной организаций. Парторганизацией руководил опытный журналист Фаик Тимерзянович Мухаметзянов. Долгие годы профсоюзную организацию возглавляли журналисты Адип Биккулов и Игдислам Мурзабаев.
По своей натуре я никогда не был жестоким, мстительным человеком. Сложившиеся обстоятельства заставляли принимать иногда жесткие решения, потому что сам находился под строжайшим партийным прессом. Так что я был вынужден строже спрашивать с подчиненных, требовать доведения начатого дела до конца.
Со временем пришел к власти М.С.Горбачев, началась перестройка. На местах не знали, с чего начинать, что перестраивать. Меня назначили председателем Госкомитета по кинофикации БАССР, где я проработал около трех лет. Этот председательский пост по очереди занимали прежде уважаемые, работавшие на высоких постах люди, которые по тем или иным причинам попали в опалу. Я этот пост принял от Далгата Давлетбаева, который до этого работал в обкоме партии заведующим отделом науки и школ, а потом был председателем Башкирского областного совета профсоюзов.
Я потихоньку начал разбираться в хозяйстве. Кинопоказ организован неплохо, ежемесячно планы выполняются, работники получают премии. А вот с материальной базой кинотеатров дело обстояло плохо. Во многих райцентрах кинотеатров не было или они располагались в церковных развалинах. Кино показывали в домах культуры, за что платили арендную плату. Был составлен план мероприятий по строительству кинотеатров в городах и районах республики. В начале 1986 года (когда я принимал дело) велось строительство 11 кинотеатров. Многие из них имели только фундаменты или стены, а крыш не было. Чтобы достроить их, необходимо было 12—13 миллионов рублей капвложений. Но нам выделили на 1986 год всего 1 миллион рублей. С заместителем по строительству был в Госплане, заходили к заместителю председателя Совета Министров БАССР И.К.Мироненко. В конце концов, я сам решил зайти к только что назначенному Председателем Совета Министров М.П.Миргазямову. Принял неплохо, расспрашивал о делах. Но денег на строительство не обещал. Я сказал: «Давайте этот миллион используем для завершения строительства одного кинотеатра?» Но, оказывается, этого делать нельзя, тогда строительство всех остальных кинотеатров будет приостановлено, финансирование закрыто.
Тем не менее, за три года все же были открыты кинотеатры в г.Ишимбай, Мелеуз, «Аврора» в г.Уфе, кинотеатры в Краснокамском и Кармаскалинском районах.
Но в Комитете долго работать не пришлось. В Москве ликвидировали Министерство по кинофикации. Мне до пенсии оставалось еще семь месяцев. Предложили лечь в больницу, чтобы отправить на пенсию по состоянию здоровья. Около двадцати дней обследовали. Дали III группу инвалидности и по состоянию здоровья отправили на пенсию. А я был здоровый, мог еще работать, но подходящую работу не рекомендовали.
В ноябре пришло извещение о назначении персональной пенсии СССР в сумме 200 рублей ежемесячно. На эту пенсию (средняя пенсия была 120 рублей) можно было жить, но я не привык сидеть без работы. Два года в БГУ преподавал историю КПСС. После того, как Б.Н.Ельцин компартию объявил вне закона, мой предмет сняли с преподавания.
10 января 1992 года позвонил мой бывший заместитель Марсель Кутлугаллямов. В 1991 году он стал редактором газеты Верховного Совета Республики Башкортостан «Известия Башкортостана». Он мне предложил работу: стать руководителем собкоровской сети. Некому, оказывается, с ними работать, руководить. Согласился, в тот же день взялся за работу. Пока выпускали только 3 номера в неделю, четкая концепция работы не была выработана. Набрали собкоров, стали в неделю выпускать 6 номеров.
В середение июля 1996 года я ушел из редакции, а в сентябре главный редактор Научного издательства «Башкирская энциклопедия» Рашит Закирович Шакуров пригласил в редакцию заведующим отделом. Я в течение четырех месяцев занимался переводом монографий по природе, истории, географии, социально-экономическому положению, административно-территориальному делению и государственному устройству Республики Башкортостан.
Но там долго работать не пришлось. Уже несколько раз приглашал к себе ответственным секретарем председатель Исполкома Всемирного курултая башкир Н.А.Мажитов. Эта общественная организация была создана в июне 1995 года и находилась в процессе становления. Я дал согласие и 16 декабря 1996 года вышел на работу. Я целиком ушел в работу. Хотя исполнилось 67 лет, чувствовал себя здоровым и работоспособным. Меня радовало, что я еще нужен людям, обществу. Около пяти лет работал в Исполкоме, ушел лишь тогда, когда серьезно заболел под новый 2000 год и попал в 6-ю больницу.
Самые лучшие воспоминания остались о председателе Исполкома ВКБ, докторе исторических наук, профессоре Н.А.Мажитове. Мы хорошо понимали друг друга и работали успешно. Закрывались на 1,5—2 часа в кабинете, и, дополняя и исправляя друг друга, быстро сочиняли любое постановление, резолюцию, справку или письмо. Редкий ученый так хорошо разбирается в политике, в «подковерной борьбе», которые сейчас происходят как в Москве, так и у нас, как Нияз Абдулхакович. Я очень благодарен ему за то, что, предложив меня делегатом из г.Бирска, дал возможность принять участие во II Всемирном курултае башкир, который состоялся в июне 2002 года. Я принимал участие в работе секции «Реализация Закона Республики Башкортостан «О языках народов Республики Башкортостан» и выступил с речью о сегодняшнем состоянии башкирского языка и путях расширения функций башкирского литературного государственного языка (см. «Второй Всемирный курултай башкир». г. Уфа: «Китап», 2002 г. С. 362—367).

Абдулла ИСМАГИЛОВ


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018