Служил своему народу

В своих «Воспоминаниях» главный идеолог и лидер башкирского национального движения З.Валиди дал высокую и безусловно заслуженную оценку общественно-политической деятельности Муллаяна Халикова. Он писал: «Этот человек стал одной из главных фигур в борьбе Башкортостана за автономию. Когда в 1923 году мы бежали за границу, он остался на родине и вынес много страданий от советов, пока, наконец, не был казнен в 1937 г.»1.
Действительно, Муллаян Халиков, человек, получивший приличное учительское образование (закончил учительскую семинарию в г.Троицке в 1915 г.), как видно из документальных материалов о его деятельности, внес неоценимый вклад в дело национально-государственного самоопределения башкирского народа. Верой и правдой, с принципиальных позиций, мужественно и самоотверженно, без оглядки на свою дальнейшую судьбу он служил своему народу, боролся за его счастливое будущее.
Освещая его биографию, хотелось бы обратить внимание на имевшиеся неточности в изложении некоторыми исследователями его жизни и деятельности, и, наконец, подтвердить тезис, высказанный самим З.Валиди о М.Халикове.
Прежде всего, необходимо внести ясность в вопрос о национальной принадлежности М.Халикова. Некоторые авторы статей, посвященных ему, без каких-либо оснований пишут, что он якобы имел татарское происхождение. Во-первых, его родная деревня Актау Буздякской волости Белебеевского уезда, где он родился 4 февраля 1894 г., по материалам переписей, в том числе дореволюционных, фигурирует как башкирская2. Во-вторых, в собственноручно заполненной анкете делегата первого Всероссийского съезданальностей (15 декабря 1920 г.), а также в анкете члена БЦИК от 3 февраля 1923 г. М.Халиков четко указал свою национальность и родной язык: башкир, язык – башкирский3.
Недаром он изначально оказался активным участником башкирского национального движения, выступал от имени башкирского народа, бесстрашно защищал его интересы и все это не оставляет места никаким домыслам о его небашкирском происхождении. То, что на нем, как пишет историк Р. Давлетшин, лежало клеймо националиста, естественно башкирского, лишний раз подтверждает его подлинную национальную принадлежность4.
Можно предположить, что М.Халиков был делегатом первых башкирских съездов, включая III Всебашкирский учредительный курултай. Однако тогда, как видно из опубликованных материалов этих съездов, М.Халиков не был избран членом ни Центрального шуро, ни Башкирского правительства, о чем пишет Р.Давлетшин5.
Вообще, его имя в документах башкирского национального движения появляется только в феврале 1918 года. Как видно из записок видного деятеля башкирского национального движения Хабибуллы Габитова о трагических событиях 1918 г., 26 февраля 1918 г. в Баймак прибыли из г.Оренбурга Муллаян Халиков и Газиз Альмухаметов. Они провели экстренное собрание по поводу ареста Оренбургским МВРК членов Башкирского правительства. Там же было решено направить в Петроград Габдуллу Идельбаева по поводу ареста лидеров башкирского национального движения6. Но Габдулле Идельбаеву не удалось выехать в Петроград. Дело в том, что местные большевики в начале марта по приказу Оренбургского губревкома арестовали и расстреляли группу башкирских офицеров и солдат, в их числе был и Г. Идельбаев.
Между тем, члены башкирского правительства, оказавшиеся в Оренбургской тюрьме, были освобождены 4 апреля из-под ареста башкирскими и казачьими отрядами7.
В мае 1918 г. М.Халиков встретился с З.Валиди, по предложению которого они выехали в г.Кустанай, где состоялось совместное совещание казахских и башкирских представителей по вопросу дальнейшей борьбы за самоопределение с большевистским режимом. После этого совещания М.Халиков вернулся в г.Троицк, где находился до начала мятежа белочехов8. Затем лидеры башкирского национального движения влились в общий поток белого движения. Перебравшись в начале июня 1918 г. в г.Челябинск, занятый белочехами, они восстановили Башкирское правительство и приступили к формированию национальных воинских частей. В г.Челябинск прибыл и М.Халиков. Он был включен не только в состав Башкирского правительства, а также стал членом Башкирского Военного Совета (БВС).
Будучи членом Башкирского правительства, М.Халиков вел большую работу дипломатического характера по установлению связей, тесных взаимоотношений с белыми правительствами (Самарский Комуч, Сибирское правительство и др.). В августе 1918 г. он был направлен в Самару, как пишет З.Валиди, «в ранге государственного посланника»9. Там М.Халиков договорился с учредиловцами о снабжении оружием, обмундированием и деньгами башкирских частей, формирующихся на территории Уфимской губернии10. Благодаря стараниям М.Халикова, начальник Главного штаба Народной Армии Комитета членов Учредительного Собрания в Самаре, полковник Н.А.Галкин выразил готовность не только содействовать формированию Башкирского корпуса, но и обсудить вопрос «об автономии Башкортостана»11.
В целом Самарский Комуч положительно отнесся к идее самоопределения наций, что нашло свое отражение в его поддержке Башкирского правительства и участии в формировании национальных частей.
Однако весьма неоднозначные отношения у Башкирского правительства сложились с Временным Сибирским правительством, находившимся в г.Омске. Колчаковский «государственный переворот» 18 ноября 1918 г. по существу сделал бесперспективной надежду башкир на сохранение автономии, сражаясь в рядах белых. Адмирал Колчак, объявивший себя «верховным правителем России», заявил, что он выступает за «единую и неделимую Россию» и не признает местных национальных правительств. Он же дал приказ о роспуске башкирского белого корпуса и правительства.
В этих условиях лидеры башкирского движения стали склоняться к мысли о необходимости пойти на сближение с советской властью и заняться поисками путей для переговоров с ней. В этом деле большую роль сыграл М.Халиков. Тогда же, в ноябре Башкирское правительство приняло решение командировать в Москву М.Халикова и Г.Карамышева для ведения переговоров об условиях перехода башкирского войска и правительства на сторону красных. Их даже переправили через линию фронта. Однако они не смогли в условиях войны добраться до Москвы и вернулись обратно12. В дальнейшем подобные попытки продолжались. После освобождения Уфы от белогвардейцев в конце января 1918 г. туда прибыл М.Халиков как представитель башкирского правительства с полномочием ведения переговоров с уфимскими властями о переходе на сторону советов. 30 января Уфимский губревком на своем заседании с участием М.Халикова принял решение о необходимости ведения переговоров «с центральными органами РСФСР на предмет заключения договора по вопросу о Башкирии»13. Уфимский губревком информировал Центр о начале этих переговоров. В ответ В.Ленин и И.Сталин в феврале телеграфировали в Уфу с требованием «не отталкивать Халикова», согласиться на амнистию «при условии создания единого фронта с башкирскими частями против Колчака». Гарантировалась национальная свобода башкир14.
В феврале, после возвращения М.Халикова из Уфы, состоялось заседание Башкирского правительства, которое одобрило его деятельность и решило вести переговоры на уровне правительства РСФСР. Было решено направить в Москву делегацию в составе председателя правительства М.Кулаева, члена Башкирского Центрального шуро М.Халикова и адъютанта командующего Башкирскими войсками А.Бикбавова15.
19 февраля в Уфе состоялось совещание по вопросу соглашения об автономии Башкортостана. Обсуждался проект соглашения, предложенный башкирской стороной. С некоторыми поправками и дополнениями проект был одобрен и дальше следовало утвердить Соглашение в Центре. Наконец, 20 марта 1919 г. в Москве был подписан окончательный вариант «Соглашения Российского Рабоче-Крестьянского Правительства с Башкирским Правительством о Советской Автономии Башкирии». Как член башкирской делегации, М.Халиков тоже поставил свою подпись под этим важнейшим документом, признающим Центром существование автономного Башкортостана. Предположительно, в Москве М.Д.Халиков вступил 22 марта в ряды РКП(б)16.
После возвращения из Москвы в апреле 1919 г. М.Халиков был кооптирован в состав Башкирского ревкома. В мае 1919 г. он был направлен в Реввоенсовет Южной группы войск Восточного фронта в качестве представителя Башревкома. На него были возложены большие задачи агитмассовой работы среди башкирского населения. Он должен был убеждать их в справедливости пролетарской власти, доказать, что Советская власть защищает угнетенные нации. Он же выполнял посреднические функции между Советской властью и башкирским населением, разрешал возникающие конфликты на национальной почве и т.д. Примечательным в плане показа деятельности М.Халикова в штабе Реввоенсовета является его телеграмма, направленная в адрес Башревкома летом 1919 г. В телеграмме излагается тяжелое положение башкирского населения в тот период: «…Появились агитаторы Уфимского ревкома и уездпродкомов, распространяющие слухи, что автономная Башкирия — это провокация, что центральное советское правительство заключило соглашение с башкирами в виде дипломатических мер, и что соглашение это — только временное явление. Особенно сильная агитация ведется среди русского населения. Не может ли ВЦИК по этому поводу принять меры и разрешить нам продолжать работу, по крайней мере, в пределах Оренбургской губернии. Население центральной и восточной Башкирии и бывшего Верхнеуральского уезда, восточной части Стерлитамакского, Оренбургского уездов, северной части Орского уезда абсолютно голодает. Земледелием башкиры вовсе не занимаются. Военными действиями, происходившими на этой территории в течение года, они окончательно разорены. Хлеба с востока они не могут получить. Могли бы получить только с той части Башкирии, которая ранее входила в состав Уфимской губернии. Но Уфгубпродком не дает возможности закупать как для населения, так и для Башвойска. Приостановлены работы в других частях губернии. Пользуясь прекращением работы ревкома за время работы комиссии, усиленно вывозят хлеб из Баштерритории, а закупки для башкирского населения вооруженной силой запрещают, присылают ультиматумы, а между тем население вымирает…»17.
В августе 1919 г. М.Халиков был делегирован Башревкомом в штаб Туркестанского фронта (г.Самара) в качестве своего представителя, где он со свойственным ему упорством защищал интересы молодой Башкирской республики.
В дальнейшем, после окончания гражданской войны, М.Д.Халиков был назначен председателем Тамьян-Катайского кантревкома, занимал пост наркома социального обеспечения, просвещения БАССР.
В 1920 г., из-за постоянных конфликтов между Башревкомом и областным комитетом партии, обстановка в БАССР была весьма тревожной, тяжелой. Обком партии во всех действиях Башревкома видел проявление национализма и сепаратизма, всячески пытался ограничить права республики. На этой почве происходили острые конфликты между Башревкомом и обкомом РКП(б). Центр, за редким исключением, всегда поддерживал обком партии. В итоге в мае ¬1920 г. появился декрет «О государственном устройстве Советской Башкирской Республики», который ограничивал как политические, так и экономические права республики. Все это вынудило членов Башревкома подать в коллективную отставку. Новый Башревком, созданный 26 июня 1920 г., в своем составе уже не имел бывших участников башкирского национального движения. В этой обстановке среди лидеров башкирского национального движения выделились две группы: первая группа, представленная М.Муртазиным, И.Алкиным, А.Ишмурзиным, Т.Имаковым, А.Ягафаровым, отказалась от сотрудничества с советами. М.Халиков примкнул к другой группе, которая занимала более умеренную позицию и выступала за продолжение сотрудничества с большевиками18.
Между тем, 25 июня 1920 г. в Стерлитамаке состоялся I Всебашкирский съезд Советов, который всю полноту власти в республике отдал в руки ярого противника самоопределения башкир Г.Шамигулова. Тогда резко ухудшилось положение башкирского народа из-за массового изъятия их земель, ссылаясь на ленинский декрет о земле. Все это вынудило М.Халикова обратиться в октябре 1920 г. с письмом, адресованным председателю Исполкома Коминтерна Г.Е.Зиновьеву и В.Ленину. В своем обращении к ним он писал: «Мне, как очевидцу всех событий в Башкирии, стало невозможным умолчать о творящихся здесь безобразиях, и я решил... обратить ваше внимание на создавшееся в Башкирии за последнее время положение; при том я задаюсь целью осветить положение совершенно беспристрастно, основываясь только на очевидных фактах.
Образовавшийся после бегства старого Башревкома новый во главе с Мансыревым Михаилом*, появившимся в первый раз на территории Башкирии, некомпетентным в башкирских делах и ничего особенного из себя не представляющим, не был признан башкирами как вождь, глава пролетарской массы…
Башревком Мансырева, состоявший, как и он сам, из самых темных и неизвестных для башкир лиц, которые тотчас же, как заняли свои посты, не будучи даже в курсе о положении дел в Башкирии, начали стягивать войска в район Темясово из Оренбурга и из разных других укреппунктов, предполагая, что бежавшие собрались там и собирают силы для борьбы с кем-то. Однако в районе Темясово никого не оказалось и ничего не было, а между тем прибывшие туда войска занимались только грабежом и избиением ни в чем не повинных башкир».
По мнению Халикова, «население окончательно запугано... Никто не уверен, что завтра еще он будет жив... Все это вызывает недовольство народа, недоверие его к существующей власти и способствует дезертирству, которое приняло за последнее время массовый характер...»
Также М.Халиков в своем письме сделал попытку раскрыть причины всеобщего кризиса в Башкортостане, обусловившего бегство Башревкома. Он доказывал, что, «во-первых, Центр не обратил внимания на действия от имени партии всяких местных проходимцев вроде Поленова, Чистякова, Иштимерова и прочих, несмотря на то, что все это было доведено до Центра в многочисленных телеграммах Башревкома на имя Центрального правительства; во-вторых, изъятие экономическо-хозяйственных органов из ведения Башреспублики, что отняло возможность развернуть культурное строительство в этой бедной стране (имеется в виду майский, 1920 г., декрет ВЦИК); в-третьих, институты уполномоченных Центра в Башкирии, которые только тормозили и тормозят в работе; в-четвертых, отозвание Валидова и Юмагулова, как самых авторитетных лиц в Башкирии... у власти в Башкирии, так и на местах стоят карьеристы, самые неспособные в управлении страной и самые некомпетентные в башкирских делах люди, люди с убеждением, что всякая республика — временное зло, с которым надо бороться». В то же время М.Халиков полагал, что «появление авторитетной власти в Башкирии, состоящей из известных башкирам коммунистов-башкир, несомненно, моментально ликвидирует всякие недоразумения и дезертирские восстания и восстановит полное спокойствие в стране»19.
Из-за майского декрета, отставки Башревкома, неправомерных действий новых органов власти автономии во главе с Г. Шамигуловым осенью 1920 г. в Башкортостане вспыхнуло повстанческое движение. М.Халиков прилагал тогда все силы для мирного урегулирования этого конфликта. Разумеется, повстанческое движение в 1921 г. было подавлено. После этих событий Центр пошел на определенные уступки и некоторые члены бывшего валидовского Башревкома заняли руководящие посты в республике. В 1921 г. М.Д.Халиков был утвержден председателем Башкирского Совета Народных Комиссаров. Тогда положение республики было критическим: население голодало. М.Халиков прилагал все силы для преодоления этого страшного бедствия. В отчетномдокладе Третьему Всебашкирскому съезду Советов в декабре 1922 г. Халиков говорил: «Главное внимание Совета Народных Комиссаров было обращено на борьбу с эпидемиями, голодом и на укрепление административной власти как в центре, так и на местах. Мы начали работу в тот момент, когда мы должны были перестроить все аппараты в условиях новой экономической политики; отсюда перевод ряда учреждений на хозяйственный расчет, поднятие производительности предприятий и т.д. Для того, чтобы выполнить эту работу, необходима была масса средств и сил. Средств у нас в начале нашей работы не было… в складе Наркомпрода не было ни одного пуда хлеба.
Точно так же не было финансовых средств. Башкирская республика переживала большой кризис. Того, что получали из Центра, не хватало даже на покрытие 10% наших потребностей»20.
По инициативе Халикова правительство ходатайствует об освобождении Башкирии от продналога, причислении ее к местностям, объявленным голодающими, оказании продовольственной и финансовой помощи. В Москву была направлена специальная делегация, чтобы представить данные о размерах катастрофы, постигшей республику. В результате БАССР решением Советского правительства была отнесена к числу голодающих районов, нуждающихся в чрезвычайной помощи. 9 августа 1921 г. создается Башкирская областная комиссия помощи голодающим21.
В 1922 г. М. Халиков возглавил труднейшую работу по расширению границ Башкирской республики в пределах прежних башкирских кантонов.
Он, как председатель СНК БАССР, вел трудные и сложные переговоры с Центром по всем спорным, особенно территориальным вопросам. 14 июня 1922 г. был принят декрет ВЦИК об упразднении Уфимской губернии и включении в состав БАССР ее четырех уездов. Столицей республики стал город Уфа. М.Д. Халиков сохранил за собой пост председателя СНК «Большого Башкортостана».
Особо следует выделить участие М. Халикова в IV закрытом совещании ЦК РКП в 1923 г., посвященном так называемому «делу Султан-Галиева». В своих выступлениях он говорил о необходимости борьбы не только против местного национализма, но и великодержавного шовинизма. В своем дополнении к докладу Б. Нимвицкого, секретаря Башкирского обкома партии, пытавшегося обвинить Халикова в сгущении красок, он на основе конкретных фактов доказал, что большинство руководящих работников республики – русские, включая его заместителей. И они, по его мнению, всячески стремятся принизить роль башкирских кадров в деле управления республикой. Такая же картина, считает он, наблюдалась и в кантонах22.
Весьма примечательно и то, что в своем выступлении на этом совещании И.Сталин упомянул имя М.Халикова среди башкирских деятелей, которые остались в рядах партии. Всего этого, по его мнению, не было бы, если бы партия «одним ударом покончила бы с З.Валиди», на чем настаивал Г.Шамигулов, упрекая в мягкотелости по отношению к лидеру башкирского национального движения даже самого Сталина23.
Учитывая большую популярность М.Халикова среди башкирского народа, Москва, действуя сообразно собственным интересам, решила изолировать его. В 1925 г. М.Халиков был отозван в Москву, где исполнял обязанности мелкого чиновника в финансовой системе: в Сельскохозяйственном банке, в Наркомате финансов РСФСР. В начале 30-х гг. М.Халиков окончил Экономический институт красной профессуры. Затем он был направлен в распоряжение Управления народнохозяйственного учета РСФСР. Человека, имеющего высшее экономическое образование, следовало бы направить в свою республику, которая тогда остро нуждалась в квалифицированных кадрах. Но это противоречило интересам Москвы.
Как активнейший участник башкирского национального движения, М.Халиков был арестован в кровавом 1937 г. и по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР был расстрелян уже 27 сентября того же года. В 1958 г. этот приговор был отменен и М.Д.Халиков был реабилитирован. Кстати, еще в 1920 г. председатель БашЧК П.Гузаков, когда разгорелось повстанческое движение, обвинил М.Халикова в «организации белогвардейских банд»24.
Вот такую бурную, героическую жизнь, посвященную служению родной республике, прожил выдающийся сын башкирского народа, один из лидеров национального движения Муллаян Давлетшинович Халиков.
С полным основанием можно сказать, что с момента вынужденного ухода З.Валиди с политической арены Башкортостана, т.е. с июня 1920 г., главным идеологом башкирского движения, активнейшим борцом за интересы башкирского народа был именно М.Д. Халиков.
Однако в республике пока мало что сделано для увековечения памяти этой замечательной личности. Его заслуги в становлении и развитии Башкирской республики не нашли еще должной оценки.

ДОКУМЕНТЫ
М. Д. Халиков о себе
Анкета для делегатов на первый Всероссийский съезд
национальностей, созываемый Наркомнацем
на 15 декабря 1920 года.

1. Фамилия, имя, отчество Халиков Мулладжан Давлетшинович

2. Пол и возраст Муж[ской] 26 лет

3. Откуда прибыл (республика, область, уезд) Из Башкирии

4. Кем делегирован на съезд и с какими документами

 Баш[кирский] Центр[альный] Исполнительный] Ком[итет]

5. Семейное положение, место нахождение семьи

Женат в [г.] Стерлитамаке


6. Национальность Башкирин

7. Родной язык Башкирский

8. Какие другие языки знает и насколько хорошо

Русский, татарский и киргизский

9. Какие местности России хорошо знает Южный Урал

10.Был ли за границей (когда, где и как долго) Нет

11.Образование (где учился, что окончил или сколько классов учебного заведения прошел, на родном языке, на русском языке, на других языках)
Окончил 5 кл[ассов] ср[еднего] учеб[ного] зав[едения] по подготовке] учителей для мусульманских] школ на  татарском и русском языках в г.Троицке

12.Основная профессия Учитель

13.Какую знаете специальность Никаких

14.Какие еще виды работ приходилось выполнять (когда, где и как долго)

а) до Февральской революции 1917 г. сельскохоз[яйственные] в Уфим[ской] губ.,
б) административные], советские в Троицке и в Башкирии


15.Как давно работает в области национальных вопросов С 1917 г.


16. Как тесно связан с жизнью своей нации или нации представленной им местности (как долго жил среди нее, учительствовал, был инструктором
какую вел в ней работу)

Все время жил в Башкирии за исключением учебного времени, исполнял сов[етскую] работу и парт[ийную]

17. Где и какую работу ведет в настоящее время

В Башкирии, член президиума БЦИК, нарком соц[иального] обеспечения БССР

18. Имущественное положение:
а) имеет ли недвижимое имущество,
полевое хозяйство, их размеры и
место нахождения Не имеет
б) имеет ли торговлю, промыш
ленное заведение, мастерскую Нет

19. Партийность (в какой партии Коммунист, член обкома РКИ и
состоял и какую выполнял член Стерлитамакского горкома
в ней работу): [РКП]
а) до Февральской революции 1917 г. Не состоял
б) с Февр[альской] до Окт[ябрьской] революции] 1917 г.То же

в) с Октябр[ьской] революции] до настоящего времени Коммунист с 23/III-19 г.

г) участвовал ли в революции, в какой и в чем выражалось участие Особенно не отличался

20. Общественная, профессиональная и советская работа (где и какая)

В Троицке был комиссаром по мус[ульманским] делам, в Башкирии член Башревкома и БЦИК
а) до Февр[альской] революции 1917 г. Был учителем
б) с Февральской до Октябрьской революции 1917 г. в Оренб[ургском] земстве Учительствовал и был инструктором

в) с Октябрьской революции до настоящего времени д[елам]

Комиссар по мус[ульманским] в Троицке, член Башревкома, БЦИК, Наркомсобеса в Башкирии

21. Приходилось ли выступать на митингах, собраниях, съездах и в качестве кого, когда, где и на каком языке

Приходилось исполнять все [эти] виды, на рус[ском] и
проч[ее], баш[кирском] языках, в качестве докладчика, оратора и проч[ее]

22. Приходилось ли участвовать на съездах, на каких и в качестве кого

На I Всебаш[кирском] съезде [советов], член президиума

23. Может ли вести литературную работу (газеты, брошюры, статьи, воззвания, на каких языках)

Могу писать статьи и брошюры на башкирском языке


24. Адрес постоянного местонахождения и место службы в настоящее
время [г.] Стерлитамак, БЦИК


25. Дополнительные сведения

19 декабря 1920 г.

Подпись делегата М. Халиков

Государственный Архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 1318. Оп. 1. Д. 638. Лл. 91-91 об. Подлинник

АНКЕТА
Члена Башкирского Центрального Исполнительного Комитета
3-го съезда Советов БССР
ВОПРОСЫ: ОТВЕТЫ:
1. Фамилия Халиков
2. Имя, отчество Муллаян Давлетшинович
3. Пол мужской
4. Время рождения 4 февраля 1894 г.
5. Национальность башкир
6. Партийность коммунист
7. С какого времени в партии 22.03.19.
8. Состоит ли членом профсоюза
и какого член союза совработников
9. Профессия учитель
10. Образование:
а) общее
б) специальное учительское
11. Какие знает языки башкирский и русский
12. Отношение к воинской
повинности освобожден по болезни
13. Семейное положение женат
14. Имущественное положение ничего не имеет
15. Место постоянной прописки дер. Актау Буздякской волости
Белебеевского кантона
16. Место службы и занимаемая
должность Предсовнарком БССР
17. Адрес Б. Ильинская, 38

Подпись М.Халиков
3 февраля 1923 г.
Верность сведений удостоверяет ……Зам. председателя
подпись (С.Л.Калядина)
Центральный государственный исторический архив РБ (ЦГИА РБ).
Ф. Р-934. Оп. 2. Д.12. Л.30

В Центральную комиссию по перерегистрации членов РКП(б) члена РКП Муллаяна Давлетшиновича Халикова

Заявление
В связи с июньскими событиями в Башкирии взгляд русских коммунистов и некоторых коммунистов других национальностей по отношению к башкирским коммунистам и вообще к Башкирской республике резко изменился и начала разыгрываться национальная рознь в Башкирии гораздо больше, чем когда-либо. Начали смотреть на коммунистов-башкир, как на башкирских шовинистов, а потому последние были оттолкнуты от политической жизни в Башкирии, как была оттолкнута вообще башкирская масса от всякой отрасли хозяйства и органов власти. Начали преследовать коммунистов-башкир и были случаи, когда не воздерживались от применения репрессивных мер по отношению к невинным коммунистам (убийство в Баймаке 9 коммунистов-башкир и татар в тюрьме; массовые аресты коммунистов-башкир в кантонах). Некоторых коммунистов-башкир исключали из партии, предъявляя совершенно необосновательные обвинения, а часть коммунистов-башкир не использовали как специалистов, не допуская ни к каким политическим делам.
Политическая и административная власть в Башкирии заменена товарищами небашкирского происхождения (в составе обкома и президиума Б.Ц.И.К. нет ни одного башкира. Посмотрите состав наркоматов и местных исполкомов). Голодный и голый башкирский пролетариат не только забывается, но и уничтожается гораздо быстрее, чем когда-либо (по словам представителей с мест, в районе Темясово число вырезанных уполномоченными Башобкома и БашЦИКа Поленовым и Руденко и прочими башкир достигает 3000 человек). Башкирская масса несет на себе гнет гораздо больший, чем она несла при царском режиме.
На пути поднятия культурной и экономической жизни башкир никаких мер не предпринимается, в то время, когда все эти меры проводятся в жизнь в тех русских селениях, которые во время царского режима переселились в Башкирию с целью эксплуатации.
Все эти факты, царствующие в настоящее время в Башкирии, противоречат «Соглашению Российского Рабоче-Крестьянского Правительства с Башкирским Правительством о Советской Автономии Башкирии» (которое подписано и мною) и постановлению совещания по башкирскому вопросу от 14-го марта 1920 г. во главе с уполномоченным ЦК РКП тов. Троцким Л.Д.
Все эти факты говорят за то, что Башкирская Республика существует только на бумаге и образованная на Востоке эта федерация вместо того, чтобы послужить поднятию культурного уровня в этой федерации одной из национальностей Востока, служит гибели последней.
Отмечая вышеизложенное, считаю своим коммунистическим долгом указать на следующее:
По моему мнению, политическая тактика в Башкирии в промежутке времени от бегства Башревкома до настоящего времени не согласуется со ст. 9 п.п. 2 и 4 по национальному вопросу программы РКП(б)…
…Вышеизложенное представляю в Центральную перерегистрационную коллегию для определения моего взгляда на предмет перерегистрации с партийной точки зрения. Только с вышеизложенным убеждением я должен быть перерегистрированным. В случае исключения меня из партии я остаюсь в душе таким же коммунистом, как был, и будучи вполне лояльным к РКП…

Член РКП /подпись/
29. Х. 20 г. г. Стерлитамак

ЦГАОО РБ. Ф.1. Оп.1. Д.257. Л.14,14 об., 15, 15 об.

Примечания

1 Тоган З.В. Воспоминания. Кн.1. Уфа, 1994. С. 237.
2 Западные башкиры по переписям 1795—1917 гг. Уфа, 2001. С. 434.
3 ЦГИА. Ф. Р-934 (Баш ЦИК). Оп.2. Д.12. Л.30. Копии документов прилагаются.
4 Давлетшин Р. Предлагаем не отталкивать Халикова… // Возвращенные имена. Уфа, 1991. С.252.
5 Там же. С.253.
6 Национально-государственное устройство Башкортостана. Сб. документов и материалов. Т.I. Уфа, 2002. С. 318.
7 Образование Башкирской АССР. Сб. документов и материалов. Уфа, 1959. С. 878.
8 Тоган З.В. Воспоминания. С.227, 228.
9 Там же. С. 252.
10 Аминев З.А. Октябрьская социалистическая революция и гражданская война в Башкирии. Уфа, 1966. С. 313.
11 Раимов Р.М. Образование БАССР. М., 1952. С. 222.
12 Тоган З.В. Указ. соч. С. 271—272.
13 Центральный Государственный Исторический Архив РБ (ЦГИА РБ). Ф. 395. Оп.1. Д. 35. ЛЛ. 19, 20.
14 Ленин В.И. Полн.собр.соч. Т. 50. С. 252.
15 Кульшарипов М.М. Башкирское национальное движение. Уфа, 2000. С. 199.
16 ЦГИА РБ. Ф. Р-934. Оп. 2. Д. 12. Л. 30.
17 ЦГИА РБ. Ф.1107. Оп. 1. Д. 44. Л. 112.
18 Кульшарипов М.М. Указ. соч. С. 283, 284.
19 Давлетшин Р.А. Указ. соч. С. 257, 258.
20 Давлетшин Р.А. «Предлагаем не отталкивать Халикова…» // Башкирский самородок. Материалы «Халиковских чтений». Нефтекамск, 2008. С. 6.
21 Там же.
22 Тайны национальной политики ЦК РКП. Стенографический отчет секретарю IV совещания ЦК РКП, 1923 г. М., 1992. С. 134, 135.
23 Указ. соч. С. 81.
24 Центральный государственный Архив Общественных Объединений Республики Башкортостан (ЦГАОО РБ). Ф.22. Оп.4. Д.22а. Л.20.
* М.Мансырев – питерский работник из татар, направленный в Башкирскую республику М.И.Калининым. В Башкирии стал не Михаилом, а Файзуллой.

Марат Кульшарипов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018