Лебединая песня Хусаина Мазитова

21 марта 2008 года. В Башкирском государственном театре оперы и балета идет очередной спектакль репертуара — опера Ш.Гуно «Фауст». И в то же время он не совсем обычный. Ведь он посвящен памяти замечательного певца и человека Хусаина Зилеевича Мазитова, отдавшего этой сцене четверть века. В спектакле «Фауст» он когда-то создал один из самых любимых своих образов — Валентина. В фойе развернута экспозиция, посвященная творчеству артиста, которое было весьма многогранным — наряду с работой над оперными партиями ( а их было больше 60-ти), он вел огромную концертную деятельность, снискав широкую популярность как талантливый, блестящий исполнитель русских и зарубежных романсов, народных песен, а также песен башкирских композиторов, создавая своим очень ярким, вдохновенным исполнением большую популярность каждой из них.
К сожалению, на спектакле, посвященном 80-летию Хусаина Зилеевича Мазитова, на котором присутствуют бывшие коллеги певца, друзья, родственники и просто зрители, хранящие в своей памяти образы, созданные артистом, нет самого виновника торжества. 20 лет назад он безвременно ушел из жизни. Эта статья посвящена его светлой памяти.


Песня шофера

Идет война. По ухабистой дороге мчится грузовик, за рулём которого сидит подросток. Ему всего 14 лет. Как и многим детям сурового времени, Хусаину пришлось забыть былые детские забавы и взвалить на свои хрупкие плечи тяжелую работу, которая, начинаясь с рассвета, длится до ночи. До того, как его приняли в автоколонну треста «Ишимбайнефть», он уже успел побывать помощником кочегара. Работа шофёра нравится ему, хоть она и тяжелая, если учесть, что силенок маловато, и чувство голода никогда не оставляет его, да и одежонка, что на нем, в холодные дни почти не греет. Но, как впоследствии признавался сам Хусаин Зилеевич, на помощь приходил тогда верный друг — песня.
Она вошла в его жизнь, когда он был совсем маленьким, в те незабываемые вечера, когда отец Зилей-абый брал в руки тальянку и запевал одну из своих любимых народных песен, а мама Загира-апа тихонько подпевала ему. Вскоре весь родительский репертуар знали и все дети Мазитовых — трое сыновей и дочка. Паренёк за рулем вспоминал одну из этих песен за другой и пел во весь голос. На душе становилось теплее. Наверное потому и стала в другой, взрослой жизни одной из самых его любимых «Песня шофёра», написанная его другом, композитором Рафиком Сальмановым, которая всегда звучала в его исполнении так задушевно, с таким неподдельным чувством!
Иногда случались в его жизни и праздники. Однажды в дом культуры привезли фильм «Музыкальная история». Голос певца Сергея Лемешева буквально заворожил мальчишку. После фильма он ни о чём другом просто думать не мог. На другой день за рулем он попробовал спеть, подражая знаменитому певцу, но не смог. Тогда он не мог знать, что этому искусству надо много учиться. Но именно в эти минуты зародилась в душе Хусаина заветная мечта — стать певцом. «Полюбившийся в те годы фильм сыграл свою роль в моей жизни, — вспоминал впоследствии Хусаин Зилеевич. — Ни разу не выезжавший из родного Ишимбая, я и понятия не имел, что такое опера, и буквально был захвачен лемешевским задором, удалью, раздольем его пения. Для меня открылся новый мир, которым я заболел и который я уже не мог забыть никогда».
А через некоторое время в Ишимбай приехала театральная труппа, которая показала спектакль. После того, как Хусаин посмотрел его, принял решение записаться в драматический кружок при Ишимбайском доме культуры нефтяников имени Кирова. Ему очень повезло — коллективом руководил замечательный человек — Гариф-агай Гумеров, который воспитывал в подопечных уважительное отношение к труду артиста, ответственность за свое приобщение к святому миру искусства. Уроки старого режиссера Хусаин запомнил на всю жизнь.
Он стал одним из самых активных участников художественной самодеятельности — пел, танцевал, учил роли в спектаклях. А вскоре ишимбайцы поехали на свою первую олимпиаду в Уфу и завоевали первое место. Ошеломленному от счастья 16-летнему артисту Хусаину Мазитову подарили в виде приза шевиотовый отрез на костюм.
Шло время. Вчерашний подросток — шофёр возмужал. Его уважали в автоколонне за прилежность в работе и любили за песни, слушать которые ходили всем коллективом.
Наступил 1948 год. Хусаину исполнилось 20 лет. И тут произошло событие, которое перевернуло всю его жизнь. На республиканском смотре художественной самодеятельности присутствовала комиссия из Москвы, которая приехала для того, чтобы отобрать способных юношей и девушек для учёбы в Москве. Из 78 кандидатов она выбрала 16 человек. В их числе оказался и Хусаин Мазитов. Так вчерашний шофер из Ишимбая стал студентом Московской государственной консерватории имени Петра Ильича Чайковского.

Консерватория

Только спустя много лет, повзрослев, он понял, какой подарок в тот незабываемый год подарила ему судьба. Но она же потребовала от него отработать этот царский дар. Дело в том, что иметь хороший голос, немалый репер туар в самодеятельности было недостаточно для успешной учебы в таком уникальном заведении, каким был главный музыкальный вуз страны, прославленная консерватория, давшая путевку в жизнь певцам, ставшим гордостью русского вокального искусства. В одном из своих телевизионных интервью Хусаин Мазитов сказал: «Когда я оказался в стенах, хранящих память о Леониде Собинове, Сергее Лемешеве, Иване Козловском, одни имена которых вызывают во всех священный трепет, я подумал прежде всего о той ответственности, которая ложится отныне на меня. Однако мои светлые мысли омрачало одно обстоятельство — в отличие от остальных новоиспеченных студентов, знающих ноты, я не имел о них никакого представления. И, несмотря на отчаянные усилия, напряженную работу, после которой оставалось на сон какие-то 3—4 часа, меня не покидала убийственная мысль — без нотной грамоты я не смогу здесь учиться. Промучившись недели две, я написал письмо домой маме о том, что мне, наверное, придется оставить учёбу и вернуться домой. Ответ не заставил долго ждать. Мама написала мне суровое письмо, в котором говорилось о том, что в нашем роду еще не было ни у кого возможностей учиться там, куда я попал, и что надо этим дорожить. «Кровь из носу, — писала она, — но не вздумай бросать учебу. Учись!» Я совсем приуныл и поплелся за поддержкой к своему педагогу по вокалу Елене Васильевне Кузьминой. И здесь меня ждал такой же суровый прием. Елена Васильевна сердито заявила мне: «Трус никогда не станет певцом. Засучи рукава и работай до седьмого пота. И только тогда у тебя всё получится!» Мне стало очень стыдно. Елена Васильевна внушила мне уверенность в своих силах».
Какие педагоги работали в те годы в консерватории! Ученица самого Станиславского Анна Владимировна Боголепова вела мастерство актера, Иван Дмитриевич Дружинин заведовал оперным классом. Их объединяли не только высочайший профессионализм, незаурядный педагогический талант, но, что было таким важным — все они фанатично любили вокальное искусство, были ему безмерно преданы и несли в себе величайшую ответственность за каждого своего ученика.
Годы, проведенные в консерватории, оставили глубокий след в сердце будущего певца. Мазитов так вспоминал это удивительное время: «Мы жили весело и дружно. Мои русские товарищи, как могли, поддерживали меня. Я очень был обязан Саше Ведерникову, который помогал мне в постижении азов русской вокальной школы. Если говорить серьёзно о её методах, то многие певцы постигают их в течение всей своей жизни».
А в другой раз он вспоминал об одном из первых своих выступлений в учебном классе: «Опера была для меня совершенно новым, неизведанным миром. Впервые мне пришлось выйти на сцену, чтобы исполнить партию Фиорелло из оперы «Севильский цирюльник» Д. Россини. Помню, будто вчера это было. Вот я окончил пение, мне надо уходить со сцены, а я стою в оцепенении и не могу понять — в самом деле я пел или это только чудный сон мне снится? Это выступление стало моим первым шагом в большое искусство. У меня словно крылья выросли!»
Консерватория была окончена успешно. Дипломными работами Мазитова стали партия Мизгиря в опере Н.Римского-Корсакова «Снегурочка» и партия Уберто в «Служанке-госпоже» Д.Перголези, за которые новоиспеченный певец получил оценки «отлично». А председатель комиссии, прославленный бас Большого театра Иван Петров сказал: «Вы рождены для оперы!»
В том же 1953 году Хусаин приехал на работу в Башкирский государственный театр оперы и балета.

На сцене башкирской оперы

Несмотря на успешное завершение учёбы в Москве, Х.Мазитов отлично понимал, что дальнейшая его судьба теперь целиком зависит от него самого и только неустанный труд поможет ему удачно реализовать на сцене те бесценные знания, которые дала консерватория.
В театре состоялось прослушивание певца, в котором принимал участие народный артист СССР, солист Большого театра Павел Лисициан. Очевидцы вспоминают, что молодой артист держался уверенно. Испытание он прошел успешно и был принят в труппу.
В самом коллективе молодого специалиста встретили очень тепло. Тогда здесь работали удивительные люди, талантливейшие певцы, дирижеры, режиссеры. Атмосфера подлинного творчества, уважительного, трепетного отношения к искусству в те далекие 50—60 годы исходила прежде всего от музыкального руководства театра. В разные годы здесь работали главный дирижер Исай Моисеевич Альтерман, Нариман Гилязевич Сабитов, режиссер Ефим Бриль. По-отечески заботливо к нему отнеслись Николай Кортунов, Илья Муромцев, ведущий бас. Яркая, талантливая, тогда ещё очень молодая Магафура Салигаскарова тепло встретила появление в труппе нового солиста. Хорошо запомнилась Хусаину первая встреча с известным концертмейстером Елизаветой Крыловой, которую на протяжении всей ее жизни буквально боготворили все певцы. «Когда меня назначили на первую мою роль в театре, я был направлен на разучивание партии с ней, — вспоминал он. — Я очень обрадовался, ведь эту фразу «Аккомпанирует Елизавета Крылова» я постоянно слышал ещё в детстве по радио в Ишимбае, когда передавали концерты. И представлял себе пианистку этакой седовласой, с палочкой старушкой, каких мне приходилось видеть в консерватории. Но каково же было мое изумление, когда после того, как открылась дверь класса, я увидел энергичную, веселую, молодую женщину».
Они подружились. Впереди у них были целых три десятилетия совместного творчества, которые неизменно обогащали обоих. И это была не только работа над оперными партиями, но и обширная, многолетняя концертная деятельность, в которой Мазитов не представлял себе лучшего аккомпаниатора, чем Елизавета Николаевна.
Первой оперой, в которой предстояло выступить Хусаину, была «Айхылу» Н.Пейко. Ему поручили партию старика Колыя. Несмотря на то, что в процессе репетиций Хусаину помогали и режиссер Ефим Бриль, и ведущие солисты, занятые в спектакле — Бану Валеева, Магафура Салигаскарова, Габдрахман Хабибуллин, сам он проявил большую ответственность в поисках наибольшей музыкальной и внешней выразительности своего образа. В одном из своих интервью артист рассказывал, что облик своего героя он увидел на похоронах родственника. Среди присутствовавших там стариков выделялся один — с благородной седой бородой, степенной речью. Несмотря на то, что партия была небольшая, образ Колыя, созданный Мазитовым, получился очень достоверным. Это пристальное внимание к каждому, пусть эпизодическому герою, тщательная его разработка стали для артиста правилом на всю дальнейшую творческую жизнь. Зная большую ответственность Мазитова, ему нередко поручали по нескольку таких эпизодических партий в одной опере. Никакой работой, даже самой незначительной на первый взгляд, артист не гнушался. Наоборот, старался, чтобы и эти небольшие партии запоминались зрителям наряду с главными.
За 25 лет работы в БГТОиБ Хусаин Мазитов создал на сцене 60 образов в самых разных операх — здесь была русская и зарубежная классика, произведения советских и, в том числе, башкирских композиторов.
Значительной работой молодого солиста было участие в опере Загира Исмагилова «Салават Юлаев», которая стала этапным событием не только для театра, но и всей культуры республики. Ведь спектакль был с огромным успехом показан на Декаде башкирской литературы и искусства в Москве в 1955 году. Х.Мазитов создал в нем образ сподвижника Пугачева и Салавата, русского крестьянина Ивана Багрова. Артист вспоминал впоследствии, что, работая над этой партией, он перечитал немало исторического материала, искал грим, мимику. «В течение всей подготовительной работы я жил его мыслями, чувствами, — рассказывал артист, — очень хотелось создать живой образ». Наряду с партией Багрова Мазитов спел тогда в Москве в опере «Царская невеста» Н. Римского-Корсакова партию Парня и тоже, как и в предыдущем спектакле, был замечен столичной критикой. За участие в декаде молодой певец был награжден медалью «За трудовое отличие» и Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ. Что касается комсомола, с первых дней он активно включился в общественную работу, а вскоре стал секретарем первичной молодежной организации театра. Впоследствии в течение 9 лет был секретарем партийного бюро.
Конечно, обладатель мягкого, лирического баритона Хусаин Мазитов пел не только эпизодические партии. Большой победой молодого певца стала партия Фигаро в «Севильском цирюльнике» Д.Россини. Ещё в консерватории педагоги заметили комедийный дар студента, его умение быть на сцене непосредственным, очень живым, искромётным. Именно таким и был его Фигаро — легким, излучающим природное жизнелюбие, органичным, зажигающим вокруг себя всех и вся.
Вспоминает народная артистка России и Башкортостана Магафура Салигаскарова: «Хусаин сразу же всем нам очень понравился. Очень общитель ный, отрытый, всегда приветливый и в тоже время очень скромный молодой человек. Когда он женился, не уставая, говорил о своей жене. По-моему, он принадлежал к тем людям, вернее, к тем мужчинам, которые, полюбив один раз, навсегда берут обязательство заботиться о близком человеке. Таким он и остался по отношению к своей семье до последних дней. Что касается работы, он был на редкость трудолюбивым, обязательным человеком. С ним было легко и на сцене, и во время репетиций и спектаклей, и в повседневном общении. Я очень люблю оперу Ш. Гуно «Фауст». И он её любил. Он пел в этом спектакле партию Валентина, а я — Зибеля. Он был очень хорош в этой роли. Его мягкий баритон соответствовал красоте, романтичности музыки этой оперы. От него исходила неподдельная нежность, искренность. Зрители его очень хорошо принимали в этом спектакле».
Газета «Курская правда» во время гастролей БГТОиБ так отозвалась о дуэте этих артистов в опере «Фауст»: «Валентин (Х.Мазитов) и Зибель (М.Салигаскарова) обладают хорошими вокальными данными. Их исполнение подкупает внутренней чистотой и глубиной чувств». Зрители полюбили в исполнении Хусаина Мазитова и Жермона в опере Д.Верди «Травиата». Обратимся снова к прессе. В газете «Стерлитамакский рабочий» после показа этой оперы во время гастролей наряду с теплыми словами в адрес исполнителей других партий автор рецензии отмечает и удачный дуэт артистов в сцене встречи Виолетты с отцом своего возлюбленного: «Партию Жермона пел народный артист БАССР Х.Мазитов. Проникновенно прозвучала известная ария Жермона «Ты забыл край милый свой». С большой драматической силой провели Н.Бызина и Х.Мазитов сцену и дуэт из второго акта».
Успех пришел к Хусаину Мазитову с первых же лет его работы в театре. Конечно, были и неудачи, как к примеру, это случилось с партией колониального офицера Фредерика в опере А.Делиба «Лакме». Сам актер считал, что он провалил ее. И только через четыре спектакля ему удалось «нащупать» образ, понять его суть. Неудачи не проходили для него бесследно. После них он работал с удвоенным рвением.
Иногда ему приходилось петь в одном спектакле противоположные по характеру партии. Например, в опере Ю.Мейтуса «Молодая гвардия» он создал образ героя Краснодона Олега Кошевого и предателя Стаховича. Он так прочувствовал образ Олега Кошевого, что, когда пел заключительную партию, в которой его герой мысленно прощается с матерью, слёзы сами катились по его лицу. И так было в каждом спектакле. Впрочем, он всегда пропускал каждый создаваемый им образ через своё чуткое сердце. Поэтому многие его герои приобретали глубокие чувства их создателя.
Из других опер, в которых работал Хусаин Мазитов, можно вспомнить князя Елецкого («Пиковая дама»), Роберто («Иоланта» П.Чайковского), Сильвио («Паяцы» Р.Леонковалло), Ловчего («Русалка» А.Даргомыжского), контрабандиста Дона Кайро («Кармен» Ж.Бизе), придворного Марулло («Риголетто» Д.Верди) и многие другие.
Особое место в творчестве певца занимала национальная опера. С 1953 по 1978 годы он принимал участие во всех спектаклях, музыка к которым была написана башкирскими композиторами. Кроме «Салавата Юлаева» Загира Исмагилова, он пел в двух других его операх — «Волны Агидели» и «Шаура». Более удачной стала партия Якуба в «Шауре». В своей статье «Волновать до глубины души» кандидат искусствоведения Н.Губайдуллин выделил в этом спектакле двух артистов: «В опере «Шаура» З.Исмагилова есть пре восходная сцена двух стражей — Якуба и Садыка. Их дуэт и танец, основанный на мелодии народного инструментального наигрыша «Перовский», служит великолепным образцом национального музыкального юмора. Здесь Х.Мазитов (Якуб) и С.Русинов (Садык) с тонким актерским мастерством сумели создать неповторимые образы».
В опере «Современники» Хусаина Ахметова Х.Мазитов создал отрицательный образ скрытого врага Курамши, в спектакле «Дауыл» Рауфа Муртазина он пел партию комиссара Волгина.
Особое место принадлежит в его творчестве образу молодого, веселого комсомольского вожака 30-х годов Ильяса в музыкальной комедии З. Исмагилова «Кодаса», который стал его любимым героем. Здесь во всей полноте проявился комедийный дар артиста, его талант в создании искрометного, колоритного образа, яркого, неповторимого. Его Ильяс стал своеобразной визитной карточкой артиста. Сцены из «Кодасы» он часто включал в свои концерты, творческие вечера.
Вспоминает народная артистка БАССР Флюра Нугуманова:
«В том, что я для себя выбрала тернистый и одновременно прекрасный путь искусства, решающую роль сыграл Хусаин Зилеевич Мазитов. После окончания Стерлитамакского культпросветучилища я работала в сельском доме культуры в Кармаскалинском районе. Однажды, когда я репетировала на сцене новую песню, в зале появился Х.Мазитов, приехавший в район с концертной бригадой. Немного послушав меня, он сказал: «У тебя хорошие данные. Тебе надо учиться петь. В Свердловскую консерваторию идет набор студентов. По возвращении домой я вызову тебя телеграммой». Он так и сделал. Но поступить мне в эту консерваторию не удалось. Мне, как и другим нескольким молодым людям, не хватало музыкальной подготовки. Но нам в запечатанных конвертах выдали экзаменационные листы, с имеющимися в них оценками без дополнительных испытаний мы были зачислены в Уфимское училище искусств. После его окончания меня направили в Казанскую консерваторию для продолжения учебы.
А потом судьба снова свела меня с этим замечательным человеком уже в Башкирском государственном театре оперы и балета. Мы пели с ним вместе во многих национальных оперных спектаклях. Особенно мне запомнилась работа в музыкальной комедии «Кодаса» Загира Исмагилова, где он исполнял роль очень обаятельного вожака комсомольцев 30-х годов Ильяса, а я — Шамсию. С первого же своего появления на сцене он покорял зрительный зал, и дальше он держал на себе его внимание. В этом спектакле проявились не только его музыкальные способности, но не в меньшей мере — и его природный юмор. Он был нежным и озорным одновременно, увлеченно веселя беспрестанно хохочущий зал. А как он лихо, самозабвенно отплясывал — это не передать словами, это надо было видеть!»
Мы выступали с ним вместе и в опере З. Исмагилова «Волны Агидели». Он исполнял роль электромонтёра Абдельхака, я — Гульнарию. Это тоже были игровые партии. Хусаин Зилеевич был очень ответственным человеком — во всём. На него всегда можно было положиться, он никогда никого не подводил. А вообще, он был «рабочей лошадкой», готовым работать в любую минуту.
Хусаину Зилеевичу принадлежит идея создания в Уфе музыкально-педагогического училища, которое стало хорошей кузницей кадров для нашего искусства. Он сам там вел вокальный класс. Его ученики успешно продолжали учебу во многих высших музыкальных вузах, в том числе и московских.
Мы часто выступали с ним в одних концертах, которых было очень много, немало из них организовывал сам Хусаин Зилеевич. Причем происходили они не только в Уфе и по всему Башкортостану, но и далеко за его пределами — например, во всех республиках Средней Азии, по всему Уралу, в Тульской, Рязанской, Костромской, Вологодской областях и ещё во многих уголках нашей тогдашней большой страны. Успех этих концертов в немалой степени определялся присутствием в них Мазитова. Его природный артистизм завораживал зрителей, его темперамент покорял не только зрителей, но и нас, его коллег. Он очень много и добросовестно работал, никогда себя не жалея. Может быть, поэтому мы его рано потеряли. В моей памяти Хусаин Зилеевич остался очень светлым, очень близким мне человеком».

Концерты, концерты…

Из интервью Хусаина Мазитова корреспондентам разных газет:
«— С чего берет начало Ваше творчество?
— С народных мелодий. И по сей день для меня они самые любимые. Они спасали меня в самое тяжелое время — в годы войны, когда я ребенком уже работал — крутил баранку грузовика по разбитым дорогам Ишимбайского района. Потом благодаря песням у меня появились друзья, с которыми я пел эти песни в холодном доме культуры, где, чтобы не замерзнуть, мы отплясывали под свой же аккомпанемент: «энне-гидер-гидер-гидер...»
Когда я уехал в Москву учиться, на время пришлось оставить эти песни, учеба в консерватории занимала дни и ночи. Но и тогда я мысленно вспоминал любимые мелодии.
— У каждой песни — своя история. Расскажите об одной из исполняемых Вами песен.
— Песня Загира Исмагилова на слова Рашита Нигмати «Слава победителям» была посвящена Башкирской кавалерийской дивизии. Я был её первым исполнителем. Она так понравилась слушателям, что я стал включать её во все свои концерты. И она стала как бы гимном всему нашему народу-победителю в той страшной войне.
— После того, как песня написана композитором, потом её жизнь целиком зависит от исполнителя. Что Вы делаете для того, чтобы она понравилась зрителям, пришлась им по душе?
— Еще до того, как выйти с песней на сцену, я стараюсь понять её, подумать, как с наибольшей выразительностью спеть её, чтобы каждое слово донести до сердца зрителей. Если я не полюблю песню, её не полюбит зритель. Я за неё несу ответственность.
— Вы работаете с песней больше 30 лет. Что больше всего любите исполнять?
— Как-то мы объехали с концертами весь Ишимбайский район с моим земляком, известным певцом Геннадием Пищаевым. Я обязан этой земле за то, что именно она подружила меня с песней, поэтому самыми дорогими остаются песни, которые вошли в мою жизнь именно здесь. Выступать перед своими земляками — большое счастье, и я включаю в свои программы прежде всего народные песни, те, что вошли в мою жизнь здесь, на моей малой родине.
— В свои концерты в районах Вы часто включаете отрывки из классических произведений, арии из опер, например. Какую задачу в таком случае Вы себе ставите и как относятся к этому зрители?
— Очень хорошо относятся. Я считаю, что профессиональный певец должен прививать вкус к образцам классики. Особенно это касается концертов, которые проходят далеко от Уфы, в глубинке.
— Иногда в ваших программах на местах выступают самодеятельные артисты.
— Среди них немало талантливых людей. Я сам пришел в большое искусство из художественной самодеятельности и никогда об этом не забываю. Мне приятно выступать вместе с ними, и думаю, работа вместе со мной в одной программе становится в чём-то полезной для них. Я бы хотел пожелать им сохранить свою индивидуальность.
— Как вы пополняете свой репертуар?
— Мне часто доверяют исполнение своих новых произведений наши башкирские композиторы, и я очень благодарен им за эту честь. Нередко я включаю в свои концерты произведения, рожденные в тех местах, где приходится выступать. Поэтому я пою песни на разных языках. К примеру, узбекские, казахские, немецкие народные песни».
Заниматься концертной деятельностью Хусаин Мазитов начал еще во время работы в театре. Как сам говорил, он никогда не забывал тех песен, которые вошли в его жизнь в детстве и юности. А возможно, и потому, что особенно в последние годы не совсем был удовлетворен своей занятостью в оперных спектаклях. В театр приходили все новые и новые талантливые молодые исполнители, и вскоре Мазитова стали занимать в основном в национальном репертуаре, а в классической опере давали маленькие роли. Он с удовольствием включался в выездные концертные бригады, которые организовывались в театре, а потом и сам стал организовывать их, и как администратор обнаружил в себе недюжинные способности.
В 1978 году его пригласили работать в Башкирскую государственную филармонию. Здесь концертная деятельность заслуженного артиста БАССР Хусаина Мазитова приобрела настоящий размах. Певец становится очень популярным в республике, он ездит очень много и неустанно из одного уголка её в другой и делает это с удовольствием. В период расцвета концертной деятельности в его репертуаре было больше 300 песен. Он гордился тем, что был первым исполнителем многих новых песен известных башкирских композиторов. Большая творческая дружба связывала его с Нариманом Сабитовым, Хусаином Ахметовым, Рафиком Сальмановым. Последний в содружестве с поэтом Рами Гариповым написал «Песню шофёра», памятуя раннее возмужание товарища за рулем грузовика. Эту песню певец очень любил и часто исполнял, как и другие произведения друга, например, песни «Прощание», «Песня труда» и другие.
Мазитов был первым и лучшим исполнителем многих лирических песен Хусаина Ахметова: «Мне невозможно жить без тебя» (слова Н.Наджми), «Башкирский кумыс» ( слова К.Даяна) и другие.
Но больше всего его связывала дружба не только творческая, но и чисто человеческая с Нариманом Сабитовым. Вероятно потому, что оба они по своей природе отличались открытостью души, светлым, жизнерадостным отношением к миру, людям, особым дружелюбием к ним. Певец участвовал в детской опере Н.Сабитова «Безусый волшебник», в его репертуаре было очень много песен композитора, среди которых: «Жалоба курицы», «Скажи только…», «В озере лодка, в небе жаворонок».
От природы будучи очень артистичным, глубоко ощущающий мелодию композитора и тонко чувствующий стихи поэта, написавшего текст, он как бы становился третьим создателем песни, виртуозно превращающим её в своеобразный моноспектакль. Нередко Хусаин Зилеевич подключал свои драматические способности: богатейшую мимику, огромное чувство юмора и даже пускался в пляс на проигрышах. На зрителей это производило неотразимое впечатление, и его потом долго не отпускали со сцены. В те годы он, пожалуй, был самым раскрепощенным на эстраде исполнителем, поэтому все его концерты, особенно сольные, превращались в задушевные диалоги со зрителем, который долго не хотел с ним расставаться.
Очень любили зрители в исполнении Хусаина Мазитова башкирские народные песни — такие, как «Гайса», «Мал», «Ханака», «Зайнабем», «Уткэн гумер» и многие другие, в которые певец вкладывал всю свою душу. Он был очень тонким, бережным интерпретатором этих произведений, пришедших из глубины веков.
И вместе с тем певец с большим чувством исполнял романсы русских и зарубежных композиторов, особенно любил произведения П.Чайковского, С.Рахманинова, М.Глинки.
К знаменательным датам неутомимый пропагандист народных и современных песен старался подготовить специальные программы. Одной из самых удачных было «Письмо солдата», посвящённое 40-летию нашей Великой победы в Отечественной войне. В ней не только звучали прекрасные песни, написанные композиторами республики, но и стихи башкирских поэтов-фронтовиков Акрама Вали, Хакима Гиляжева, Гилемдара Рамазанова, Шарифа Биккула и других. В эту литературно-музыкальную композицию были включены и выдержки из солдатских писем. Всю организаторскую работу над этой программой Хусаин Зилеевич взял на себя. Он же выступил исполнителем всех песен. А начало этому волновавшему до глубины души своеобразному спектаклю положила знаменитая песня «Лети, мой гнедой!» З.Исмагилова и Н. Идельбая. Эта авторская работа популярного певца имела очень большой успех, о ней много писали в газетах. А композитор Роберт Газизов, помня о ней, даже предлагал поэту Сафуану Алибаеву поработать вместе с ним над мини-оперой для филармонии, видя её постановщиком Хусаина Мазитова. Но осуществлению этого замысла помешала болезнь артиста.
Пожалуй, сам Хусаин Зилеевич никогда не подсчитывал, сколько дорог он изъездил, выступая в самых разных уголках республики, да в каждом по многу раз. А ещё были все города средней России, вся Средняя Азия. Побывал он с концертами и за рубежом, например, в Венгрии и Финляндии. Об этих выступлениях писали в газетах. Певец был частым гостем на радио, телевидении. Авторами газетных публикаций часто были известные поэты. Вот, к примеру, что писал в газете «Совет Башкортостаны» от 4 декабря 1968 года Рашит Шакуров: «К сожалению, камерные концерты устраиваются у нас крайне редко. Это касается и Уфы, и тем более районов. А ведь они призваны играть большую роль в эстетическом воспитании населения. Концерт заслуженного артиста БАССР Хусаина Мазитова, прошедший недавно в филармонии, — яркое тому подтверждение.
Этого певца отличает большая ответственность за каждое своё выступление, постоянный поиск в своем исполнительском ремесле новых красок, новых творческих подходов в интерпретации известных песен.
Мы привыкли видеть его на сцене оперного театра. Но, в отличие от своих коллег, он ведет очень активную, плодотворную концертную деятельность. Особенно мне импонируют его интерпретации башкирских народных песен. Исполненные в филармонии башкирские народные песни «Мал», «Старые яблони», «Акхак-кола» продемонстрировали глубокое понимание певцом красоты песен, которые создавались веками».
Сафуан Алибаев в статье от 25 марта 1988 года «Годы, прожитые с песней» в той же газете, посвященной 60-летию артиста, вспоминает об одном совместном выступлении на встрече с читателями «Совет Башкортостаны». Тогда на концерт пришло мало народу. И у организаторов была даже мысль отменить встречу. Но Хусаин Мазитов сказал товарищам: «Нет, мы должны выступить, если даже в зале будет 5—6 человек». И он первым вышел на сцену. Привлеченный его голосом, народ начал собираться, и вскоре зал был полон. «Хусаин-агай повеселел, — вспоминал автор, — и сказал: «Вот видите?» А народ потом очень долго его не отпускал, просил и просил его петь»
И таких выступлений певца было очень и очень много. Однажды Хусаину Мазитову пришлось поехать в совхоз «Юлдыбай» Зилаирского района. Автор публикации в газете «Кызыл тан» Агиш Гирфанов вспоминал, что группу литераторов и артистов привезли в развалившийся старый клуб, где вместо сцены были сложены обыкновенные доски. Настроение и приезжих гостей, и у зрителей было невесёлое. Тогда тоже подумали, что встреча сорвётся. И решили первым номером для поднятия у всех настроения выпустить с песней Хусаина Мазитова. Когда артист запел, зал сразу же оживился, он задал замечательный тон. После первой же песни люди горячо аплодировали певцу. Он спел вторую песню, потом третью. Встреча была спасена. После такого начала зрители тепло приняли и приехавших писателей. Встреча удалась на славу! Тогда я понял, написал автор статьи, какую огромную силу воздействия может иметь настоящий артист, настоящее искусство.
Да, он был для многих и многих кумиром, любимцем, обладающим искусством дарить людям радость. Его умение мгновенно находить контакт с сидящими в зале самыми разными людьми и удерживать эту волшебную, живую нить взаимопонимания до самого конца встречи было уникальным. Он имел неизменный успех всюду, где бы он не выступал — в Уфе или в любом уголке родной республики. Зритель был очень разный. А прием всегда удивительно теплый, сердечный. Потому что со сцены звучал не просто красивого мягкого тембра голос. Его песня, всегда солнечная, струящаяся искренней радостью, неизменно дарила людям частицу большого, щедрого сердца. Недаром один из очерков о любимом народом певце назывался «От сердца к сердцу». Это и был всегда разговор сердец — того, которое принадлежало поющему на сцене артисту, и сотен и тысяч сердец благодарных зрителей.

Лебединая песня

Хусаин Мазитов в своей концертной деятельности сотрудничал со многими известными аккомпаниаторами республики. В разное время с ним работали Владимир Суханов, Ридик Фасхутдинов, Радик Ярмухаметов, Сергей Тюфяков. С последним его связывала, кроме творчества, и личная дружба.
Вот что вспоминает сегодня о своем коллеге заслуженный артист РФ, лауреат международного конкурса, проректор по заочному обучению УГАИ Сергей Тюфяков: «Хусаину Мазитову в моем сердце принадлежит особое место. Мои первые воспоминания о нём восходят к давним временам юности, когда я ещё только учился в Уфимском училище искусств, и мы с товарищами бегали в театр оперы и балета на любимые спектакли, в которых в те времена блистали выдающиеся дирижеры Исай Моисеевич Альтерман, Валерий Дмитриевич Руттер, Нариман Гилязевич Сабитов, пели любимые певцы Петр Кукотов, Иван Ивашков, Магафур Хисматуллин, Мария Бриткова. И вот тогда я впервые услышал Хусаина Зилеевича Мазитова в опере «Севильский цирюльник» Россини, в котором он очень ярко исполнял партию Фигаро. Артист был молод, энергичен, очень увлечен своей ролью. А уже позже мне довелось работать с ним в Башкирской государственной филармонии. Мы стали коллегами. Мы выступали в самых разных залах Уфы, много ездили по всей республике и за её пределами. Хусаин Зилеевич не только работал на сцене, он на ней просто жил, как может только жить настоящий артист. Он был высочайшим профессионалом, мастером своего дела. И благодаря этому был чрезвычайно популярным в народе. Тысячи людей его горячо любили и были бесконечно благодарны за его солнечное искусство. И сколько людей по сей день хранят о нем память как о певце, который дарил им минуты радости.
Я не встречал человека более доброжелательного, чем он. В какие бы трудные ситуации он не попадал, никогда не стремился в этом кого-либо обвинить, никогда не впадал в уныние. Я не слышал, чтобы он кого-то осуждал, о ком-то говорил в пренебрежительных тонах, был в отношении кого-то высокомерным.
В 1988 году Хусаин Зилеевич попросил меня записать с ним пластинку на студии грамзаписи «Мелодия». Я с удовольствием согласился. И мы отправились с ним в Ленинград. Студия располагалась в красивейшем соборе святой Елены. Мы успешно потрудились. И вот наступило время послушать, что у нас получилось. Когда мы поднимались по лестнице в аппаратную, вдруг Хусаин Зилеевич обернулся ко мне и сказал: «Серёжа, а ведь это моя лебединая песня!» Меня как-то больно полоснуло по сердцу, и стало очень тревожно. Я постарался отвлечь его от грустных предчувствий и сказал, что у нас с ним впереди много интересной работы.
Через год вышла наша пластинка. Я побежал её купить и сразу же поспешил к Хусаину Зилеевичу. Он был уже тяжело болен. Но при виде пластинки оживился. Когда прослушивание закончилось, он повернулся к жене и сказал: «Ты слышала, как необыкновенно, по-органному звучат баяны»? (Со мной на записи работал ещё один баянист — Радик Ярмухаметов.) В этой фразе был весь Хусаин Мазитов — он как всегда был далек от того, чтобы слышать только себя, он умел видеть и ценить прежде всего успехи товарищей. Я бесконечно благодарен судьбе за то, что на жизненном пути она свела меня с этим замечательным, светлым человеком».

Альда Валеева


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018