Народный герой и национальная идея

Башкирский народ зародился в древнейшие времена на богатейшей уральской земле. На этой земле и в её недрах есть практически все, что нужно человеку. Башкирская земля всегда была лакомым куском для разного рода захватчиков, и башкиры имеют богатейшую историю защиты своей родины. В крепостнической России они сохранили свою землю, свободу и веру, совершив исторический подвиг – остановив продвижение крепостного рабства на восток: на Урале и в Сибири его никогда не было. Много сынов башкирского народа положили свои головы за свободу. Но почему именно Салават Юлаев стал национальным героем башкирского народа? Да, он был сподвижником Пугачёва, одним из предводителей восстания башкир против колониального гнета, имел воинские звания «главный полковник», «бригадир». Но ведь были с Пугачёвым и более знатные башкиры. Возьмём, к примеру, Базаргула Юнаева, старшину Мякотинской волости, депутата Уложенной комиссии 1767—1769 годов. Несколько слов об этой комиссии. Молодая императрица Екатерина II, жена императора Петра Третьего, урожденная принцесса Софья Ангольт-Цербтская, пришла к власти в России с помощью протеже братьев Орловых – Григория и Алексея. Но, оказавшись на российском троне, поняла, какая большая и совершенно непонятная ей страна оказалась под её управлением.
С целью хоть как-то познать страну, она отправилась из Твери на судах вниз по Волге, посетила Ярославль, Нижний Новгород, Казань, Симбирск и сухопутным путем вернулась в Москву. Перед этим с её подачи Сенат принял указ об учреждении комиссии для сочинения проекта нового Уложения – документа, регламентирующего жизнь страны под её монаршей властью.
Во время путешествия императрица принимала прошения от россиян. Большая часть просьб была подана крестьянами и содержала жалобы на тяжкие поборы помещиков, издевательства над крепостными людьми. Все эти просьбы, к сожалению, были возвращены с пометкой «чтоб впредь подобных не подавали».
Тем не менее императрица Екатерина II внесла на рассмотрение Уложенной комиссии свой «Наказ», в котором предлагала обсудить и вопрос об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Но при обсуждении этого вопроса получился противоположный результат. Право иметь крепостных крестьян, кроме дворян, стали требовать и промышленники, и купцы, и казаки, и даже духовенство...
Одним из 428 депутатов этой комиссии был Базаргул Юнаев. Он составил и представил в Уложенную комиссию наказ башкир Исетской провинции, в котором отстаивалось право на свободу вероисповедания, представительство башкир в органах власти, требование прекращения захвата башкирских земель. Но его наказ, как и наказы другого башкирского депутата Туктамыша Ишбулатова, остались безрезультатными. Лицемерие и словоблудие российских властей вызвали крайнее недовольство башкир и привели к очередному восстанию.
В конце 1773 года Базаргул Юнаев возглавил повстанческое движение башкир Зауралья, участвовал в осаде Челябинска. Он был возведен Пугачевым в фельдмаршалы, брал с ним Казань. Так же, как и Салават, Базаргул продолжил борьбу и после поимки Пугачева.
Как видим, и воинским званием, и участием в крупных операциях, и близостью к Пугачеву, и авторитетом политического деятеля Базаргул Юнаев превосходил Салавата.
Или взять, к примеру, Кинзю Арсланова — старшину, сына батыра и тархана Арслана Аккулова, участника восстания 1706—1711 годов. Сын же самого Кинзи – Сляусин Кинзин так же был пугачевским полковником.
Кинзя Арсланов — одна из главных фигур восстания, идеолог и организатор башкирского национального движения, автор манифестов Пугачева в адрес башкирского народа, верный соратник Пугачева, прошедший с ним до конца весь боевой путь. Так же, как и Салават, имел воинское звание главного полковника.
Можно продолжить перечисление знатных башкир, принявших участие в этой войне. Весь цвет башкирской нации поднялся тогда на борьбу с гнетом. История восстания под предводительством Е.Пугачева, изучение которой было начато еще при А.С.Пушкине, в ХХ веке прошла через призму коммунистической идеологии. Сам Пугачев был представлен этой идеологией как защитник интересов трудового народа, крепостных крестьян. Но не стал Пугачев народным героем, несмотря на то, что до основания потряс устои Российской империи. Потряс так, как никто другой, но о нем не слагали и не пели песни, как, например, о Степане Разине.
Салават Юлаев, возможно, и стал национальным героем потому, что в своей борьбе за интересы народа не был так близок к Пугачеву, как например, Кинзя Арсланов. Не все дела и намерения Пугачева совпадали с интересами, моральными ценностями и обычаями башкир. Грабежи и убийства состоятельных и знатных людей, верховенство разбойников с большой дороги никогда не приветствовались в башкирском народе.
Башкирский народ в то время не был расслоен на классы и классовая борьба не имела места среди башкир. Зажиточная жизнь, достаток были вековыми устремлениями, многие из башкир в мирное время владели большими стадами. Бедняков было мало — случайные единицы, и состоятельные старшины по народным обычаям были обязаны оказывать им материальную помощь, старались помочь беднякам выбраться из нужды.
Такие обычаи уходят корнями в глубокую древность и отражают порядки в башкирских родах. Обычно состоятельный родич выделял своему обедневшему родственнику некоторое количество скота с условием, что тот будет пасти и его стадо. После отработки скот, полученный бедняком, оставался у него и способствовал выходу его из нужды. При благоприятных условиях, когда скотина хорошо размножалась, богатые башкиры просто жертвовали своимбедным родственникам некоторую часть своих стад. Это считалось богоугодным поступком и способствовало росту их авторитета. В любом случае, башкиры никогда особо не бедствовали, а голода попросту не знали.
Известный путешественник конца XVIII века И.Г.Георги с удивлением писал о таком обычае: «Поелику не всяк может иметь довольное для табунов своих число невольников (как любой немец, считал, что «в России все рабы». — Р.В.), то богатые наделяют скудных скотом, а сии в знак благодарности приглядывают за скотиною благодетелей. Ежели табуны чьи-нибудь скоро размножатся, то он почитает сие благодатью и разделяет по бедным людям знатное число скота».
Другим способом поддержки бедствующих родственников являлся «ха¬уын» – передача молочного скота во временное пользование. Что говорить, получение дойных коров было существенной поддержкой для оказавшихся в трудном положении.
Семьи оказывались в тяжелом положении не только вследствие потери скота. В многочисленных восстаниях часто гибли и главы семейств. Среди башкир, как и среди других тюркских народов, был распространен обычай, называемый левиратом – женитьба на вдове умершего брата или дяди. Башкиры не оставляли вдову и её детей на произвол судьбы и жалкое существование. По башкирским обычаям, при любом ударе судьбы каждый ребенок находил приемных родителей, и это были близкие ему по крови люди. Если умирала мать, то отец имел право, по обычаю, взять в жены сестру или племянницу умершей жены (сорорат). В башкирском обществе никогда не было сирот и вдов.
Изначально, с древних времен и до современности обычаи башкирского народа противостояли бедности и несчастьям. Последнее, известное мне проявление этого обычая произошло после Великой Отечественной войны 1941—1945 годов в Салаватском районе. В районную прокуратуру поступило письмо о том, что в одной из деревень коммунисты – начальники развели многоженство. Мой отец Шакир Вахитов, тогда районный прокурор, выехал туда с целью проверки. Собрали людей. Действительно, и председатель сельсовета, и председатель колхоза, и бригадиры, явившись при орденах и медалях, показали одно и тоже: «Брат мой погиб на фронте, защищая Родину, семья осталась без кормильца, в деревне голод, живем вместе, семью брата взял к себе, таков обычай, стараемся выжить…»
Исполнил свой родственный долг и Салават Юлаев. Известно, что он еще совсем молодым женился на вдове своего умершего брата.
Национальным героем становится тот, кто своими делами, жизнью способствует осуществлению национальной идеи народа, его вековых чаяний. Только таких героев народ помнит в своих преданиях, о таких слагает легенды и поет песни. В чем же заключалась национальная идея башкирского народа и когда она зародилась? Национальная идея народа, его чаяния формируются вместе с народом в зависимости от среды обитания и образа жизни.
«Библия» башкирского народа, эпос «Урал-батыр» рассказывает о зарождении древних башкир на Урале, в горно-лесной зоне, среди нашей уральской природы. Древние люди, оставившие на стенах уральских пещер свои рисунки, были нашими очень далекими предками. Совсем не случайно на этих рисунках чаще всего изображены лошади. На местах стоянок позднего каменного века археологи также обнаружили кости лошади, причем в преобладающем числе по сравнению с костями других домашних животных. В других местах лошадь рядом с человеком появилась значительно позже. На этом основании археолог Г.Матюшин высказал предположение, что на Южном Урале имело место наиболее раннее одомашнивание лошади. Здесь коня очень рано приручили и ездили верхом.
Эпос «Урал-батыр» рассказывает:

Акбузат по всей стране
Собрал племя лошадей
И, став их вожаком, всех
На Уральские горы привел, говорят.
Приручили люди лошадей,
Стали они служить для верховой езды,
И размножилось племя лошадей, говорят.

Одомашнивание лошади в древнем мире было событием, открывающим новую эпоху в истории человечества. Это можно сравнивать лишь с изобретением двигателя внутреннего сгорания, пришедшего на смену конной тяге. Поэтому места, где разводились лошади, а также народы, этим занимающиеся, конечно же, были известны всему остальному миру.
«Колыбелью человечества» считается Средиземноморье. Отсюда потянулись самые древние торговые пути в разные страны. Здесь же копились сведения о различных народах и некоторые из них дошли до наших дней.
«Отец истории», древнегреческий ученый Геродот называл аргиппеями древний народ, живший на территории современного Башкортостана [1]. Само название можно перевести как «быстроконные». Есть в башкирском языке слово «аргамак», означающее «быстрый конь». Пусть читателя не удивляет, что Геродот назвал древних башкир аргиппеями. Каждый народ на протяжении своей истории имел различные названия, исходящие от других народов. Казахи, например, и сегодня называют башкир остяками, иштяками.
Более важны те сведения, которые Геродот в начале V в. до н.э. сообщил о древних башкирах – аргиппеях. Во-первых, он отметил, что страны и народы, живущие между Древней Грецией и аргиппеями, хорошо известны, у них бывают скифы и греки – торговцы из торговых городов северного побережья Черного моря. Геродот описал и внешний облик древних башкир: аргиппеи лысые от рождения, плосконосые и с широкими подбородками. Среди башкирских родов известен род Тазлар – «лысые люди». Едва ли они были лысыми от рождения. Давно известна склонность башкир брить голову и бороду. Возможно, в обычаях народа в древности бритье головы имело место не только у мужчин, но и у женщин и детей или это был какой-то религиозный обряд. Не исключено, что это было вызвано гигиенической необходимостью. Так или иначе, «лысые люди» Геродота, аргиппеи сохранились в башкирском этносе в виде рода Тазлар. Селения с таким названием есть и сегодня в Бураевском районе Республики Башкортостан. Тазлары жили и на берегах Юрюзани в нашей деревне Каратаулы.
Геродот отметил и место расселения древних башкир – аргиппеев: у подножия высоких гор, к западу от исседонов — народа, живущего в бассейне реки Исети (Иссед).
Он описал и образ жизни аргиппеев: «Говорят на особом языке, одеваются по-скифски, а питаются древесными плодами. Имя дерева, плоды которого они употребляют в пищу, понтик, … плод его похож на бобовый, но с косточкой внутри. Спелый плод выжимают через ткань, и из него вытекает черный сок под названием «ачи». Сок этот они пьют, смешивая с молоком. Из гущи «ачи» они приготовляют лепешки». «Ачи» на тюркских языках означает «кислый», значит, сок этого растения служил закваской для получения кисломолочных продуктов. Здесь мы имеем редчайший случай, когда из языка столь древнего народа до нас дошло слово. Это тюркское слово. Значит, аргиппеи – древние башкиры были тюркоязычным народом. Современные ученые до настоящего времени так и не определили это растение, плоды которого составляли основу пищи аргиппеев. Высказывались предположения, что это Prunus padus L (подорожник). Дескать, джунгары в Северном Китае и теперь еще едят с молоком его плоды [1,с. 608]. Конечно, это также далеко от истины, как и Китай от Уральских гор. Похоже, «ачи» Геродота — наша обычная черемуха.
Геродот пишет, что аргиппеи кислый сок «ачи» добавляли в молоко и пили кисломолочный продукт. Учитывая, что аргиппеи занимались разведением лошадей, то вполне понятно, что они доили кобылиц. Молоко у аргиппеев было в основном конским и, смешивая его с «ачи», они получали кумыс и пили его. Совсем не случайно Лев Толстой, живя среди башкир и лечась кумысом, писал своей жене и «о башкирах, от которых Геродотом пахнет».
Геродот отметил, что лошади аргиппеев не боятся холода и отлично себя чувствуют в этом климате. Теплолюбивый грек писал, что там «зима столь сурова, что восемь месяцев стоит невыносимая стужа, да и остальные четыре месяца не тепло».
«Пастбища там плохие», — писал «отец истории». Действительно, горные долины не располагали к разведению большого поголовья домашних животных.
«Каждый живет под деревом. На зиму дерево всякий раз покрывают плотным белым войлоком, а летом оставляют без покрытия», — так Геродот представлял себе жилище древних башкир. Отметим, раз был у аргиппеев войлок, значит, были и овцы.
Особенно интересны следующие слова Геродота, касающиеся менталитета древних башкир: «Никто из людей их не обижает, так как они почитаются святыми, и у них даже нет боевого оружия. Они улаживают распри соседей, и если у них найдет убежище какой-нибудь изгнанник, то его никто не смеет обидеть».
Здесь описаны две очень важные особенности башкирского народа, присущие ему с древности. Первая – это природная дипломатия, свойственная башкирам. Благодаря этой дипломатии башкиры нашли свое достойное место и в империи Чингисхана, и новом государстве Ивана IV. Вторая особенность — это склонность башкир давать приют разного рода изгнанникам. Сколько русских крестьян, бежавших от крепостного гнета, рекрутов, староверов, ставших изгнанниками из-за преданности своей религии, нашли приют у башкир — и сказать трудно. Выдать беглых или помочь властям в их ловле — такое считалось позорным поступком. Во всяком случае, в России это было государственной проблемой.
Нельзя не отметить, что Геродот в своей «Истории» описал сотни народов, но только аргиппеев – древних башкир он назвал «святыми», а исседонов, их соседей, «праведными». Отсюда можно сделать вывод о том, что в древности на Урале был какой-то религиозный центр наподобие современных городов Иерусалим, Мекка и Медина. Как здесь не вспомнить «Страну городов» Аркаим и городище на речке Синташта, левом притоке Тобола. Намогильнике этого городища еще в 1600 — 1500 гг. до н.э. стоял прототюркский тенгрианский храм. Он имел довольно сложную конструкцию — над погребением был насыпан курган, на нем – возвышение в виде платформы, а над ней возвышался купол. Неизвестно, сколько лет простоял храм в таком виде, но позже на его развалинах был сооружен другой храм — святилище, более сложное строение. Он имел вид девятиступенчатой усеченной пирамиды, высотой не менее 9 метров, сооруженной из бревенчатых срубов. На последнем ярусе располагалась площадка диаметром 24 метра и над ней возвышался купол. Ступени или ярусы пирамиды и верхняя площадка, купол использовались для ритуальных действий [2].
Судя по тому, что Геродот упоминает «священных и праведных» людей — аргиппеев и исседонов, можно считать, что в геродотовские времена (V в. до н.э.) храм этот еще функционировал и служил местом паломничества.
И последнее, что надо отметить в сочинении Геродота: «Скифы же, когда приходят к аргиппеям, ведут с ними переговоры при помощи семи толмачей на семи языках». Значит, вот из какой древности идут сведения башкирских эпосов о «семиродцах», семи родах, образовавших самое первое племенное объединение башкирского народа. Раз семь родов, семь различных языков составляли единый народ, имевший единый межродовой, «особый» по Геродоту, язык, значит, была над этим народом единая власть и законы обычного права. Они жили в едином древнем государстве, представляющем собой объединение родов. Видимо, здесь и следует искать корни государственности башкирского народа.
Управление всем башкирским народом во все времена осуществлялось общим собранием – йыйыном, на который башкиры съезжались один раз в год. Каждый род имел своего вождя – бия. Все это говорит о том, что самоуправление с самых древних времен было характерной чертой башкирского народа, элементом национальной идеи.
Разводя скот в тесных горных долинах, древние башкиры стремились во все времена закрепить за своим родом определенные пастбища. Эти пастбища переходили от одного поколения к другому, поэтому родовое, наследственное вотчинное владение своей землей стало таким же традиционно необходимым элементом жизни башкирского общества, как и самоуправление.
Древние башкиры – аргиппеи со времен Геродота признавались соседями за людей святых, религиозных. Они имели свои прототюркские, тенгриан¬ские храмы. В основе тенгрианства — идея «бессмертия» тюрок. О том, как зарождалось это «бессмертие», и рассказывает эпос «Урал-батыр». Тюрки считали, что в потустороннем мире существует такая же жизнь, и собирали своих покойников в последний путь со всем необходимым. В могилу укладывали оружие, конское снаряжение, орудия труда, запас пищи, сосуд с питьем. Над могилой закалывали любимого коня.
Хотя башкиры отличались известной веротерпимостью, но религией своей они весьма дорожили. Смена религии означала для них и отказ от «бессмертия», с чем, конечно, им согласиться было трудно, если не сказать невозможно. Поэтому свобода вероисповедания с самых древних времен также составляла неотъемлемую часть менталитета башкир, их национальной идеи.
Таким образом, родовое наследственное владение землей, самоуправление и свобода вероисповедания образовали основу национальной идеи башкирского народа. Размещаясь в центре Евразийского континента, на плодородной и богатой недрами земле Урала, башкиры на протяжении всей своей истории оказывались в составе крупных государственных объединений мирового уровня. Интересно проследить, сохранились ли выявленные нами сведения и закономерности на протяжении тысячелетий.
Деление народа на семь родов сохранялось очень долго. В начале нашей эры, во II веке на степи Приуралья надвинулась орда народа хунну, переселившегося от границ северного Китая. Это были такие же страстные коневоды, как и древние башкиры.
На своем пути, на юге Западной Сибири и берегах Яика народ хунну перемешался с древними уграми. От границ Китая этот народ принес обычай искусственной деформации различных частей человеческого тела. Мальчикам накладывали тугую повязку на голову, а девочкам одевали тесную деревянную обувь. От этого мужчины вырастали «яйцеголовыми», а женщины имели очень маленькие ступни ног. Это считалось весьма престижным.
Археологи обратили внимание на появление на Урале в захоронениях IV – VIII вв. «яйцеголовых» мужчин. Антропологи с особым вниманием изучают черепа из скелетов древних людей, а вот деформация ступней ног у женщин осталась без внимания.
Образовавшийся в Приуралье народ, названный в европейской истории гуннами, ушел в IV веке покорять Европу, а его остатки, продвинувшись на север, на Урал, смешались с местным населением. «Яйцеголовые» черепа появились в захоронениях древней Уфы и даже севернее. В VI – VIII веках на территории современного Башкортостана сформировался тюрко-угор¬ский народ, известный под именем мадьяр. Именно этот народ у арабских путешественников X века получил название аль–Башгирд, Баджгурд, Башджард (подробнее об этом я написал в своей книге «Под крыло двуглавого орла»).
Поволжье и частично Урал в X веке были под властью Хазарского каганата. Это государство, контролируя торговые пути по Волге и Днепру, имело весьма значительную экономическую мощь. Но его военный потенциал, ввиду малочисленности населения, был ограничен. Хазария вела постоянную борьбу за сферы влияния с христианской Византией и мусульманским Арабским халифатом. В связи с этим хазарский каган стремился набирать наемных воинов из народов, не связанных религиозными узами с христианами и мусульманами. Он и пригласил на службу мадьяр и руссов.
Часть мадьяр покинула Урал и отправилась на берега Днепра, где заложила городище, называемое в начале Угорским, а затем, после женитьбы их полководца на знатной хазарке, — Кияу кала, Киев, что означает «город зятя». Там мадьяры попали в поле зрения византийского императора, который в своих записках отметил наличие у мадьяр тех же семи родов, что и у башкир. Причем одни из них — Георматоу был частью древнебашкирского рода Юрматы. Оставшаяся на Волге часть мадьяр, по сведениям их сородича Юлиана (XIII в.), также состояла из семи родов. Это говорит о том, что на службу к хазарскому кагану ушли не отдельные рода, а наиболее подвижные, боеспособные части всех семи родов.
В начале того же XIII века, в 1207 году старший сын Чингисхана Джучи совершил поход на запад к лесным народам. В конце своего похода он пришел к башкирским родам, которые добровольно выразили желание войти в империю Чингисхана на условиях национального суверенитета. Чингисхан закрепил за башкирскими родами их земли, дал отличительные знаки – тамги (рунические знаки), обозначил каждому роду тотемный знак — птицу и дерево.
Так еще раз реализовалась национальная идея башкирского народа. Успех был достигнут благодаря дипломатичности и настойчивости башкир, отмеченных еще Геродотом.
Поход Джучи и принятие башкир в подданство к Чингисхану описаны в «Сокровенном сказании монголов», где перечислены башкирские рода. Их было семь: Шибир, Кесдиин, Баит, Тухас, Тенлек, Тоелес и упомянутый выше Таз — «лысые люди» по Геродоту.
Здесь перечислены не совсем характерные названия родов. По древнему тюркскому обычаю, народы часто называли по гидронимам рек, вдоль берегов которых они жили. Например, Тенлек – это река Таналык, правый приток Урала, протекает по юго-востоку современного Башкортостана. Тоелес – река Туяляс (русское искаженное – Худолаз) с водопадом в Баймакском районе РБ.
Но, пожалуй, наиболее ярко национальная идея башкирского народа высветилась через 350 лет, когда башкиры, оказав помощь русскому царю Ивану IV во взятии Казани, проявив чудеса дипломатии, присоединились к его государству, оговорив при этом незыблемые вотчинные (родовые, наследственные) права на свою землю, самоуправление в лице вождей своих родов и свободу вероисповедания. При этом башкиры обязались платить налоги и нести воинскую службу в царской армии.
А ведь царь Иван IV шел на Казанское ханство во главе большой армии, побуждаемый своими приближенными «покончить с басурманством» — мусульманами. Он сжигал деревни и мечети, неисчислимы были жертвы с обеих сторон. И вдруг он начинает переговоры с таким же «басурманским» народом о присоединении его к христианскому Московскому государству, причем на условиях, предлагаемых этим народом. В чем причина? Немалую роль сыграли здесь и веротерпимость царя Ивана IV, и его стремление создать многонациональное могучее государство, подобное империи Чингисхана. Но и многовековая национальная идея башкирского народа, реализованная уже однажды в той же империи Чингисхана, оказалась приемлемой для русского царя, причем в полном объеме. С другой стороны, следует учесть, что Российская империя — прямая наследница той павшей империи, тех же земель с теми же народами, тех же имперских амбиций и тех же нравов. Просто татарских ханов сменили русские цари. Правители приходят и уходят, империи появляются и исчезают, а народы остаются.
Башкирские вожди небольшими группами потянулись в Москву и Казань, стремясь получить «жалованные грамоты», представлявшие собой по сути договора с царским правительством на вотчинное, родовое наследственное владение землей, самоуправление и свободу вероисповедания. В свою очередь, они обязались нести воинскую службу и платить налоги в согласованном размере. Первоначально ясак поставлялся в Казань. Но после нашествия крымского войска в 1571 году и сожжения Москвы хан Давлет-Гирей стал требовать у царя Ивана IV отказа от Казанского и Астраханского ханств. Иван Грозный тянул с ответом и хан Давлет-Гирей пошел повторно на Москву. В поддерж¬ку хану казанцы подняли восстание осенью 1572 года и отложились от российской власти, но русским удалось разбить хана на берегах Оки. Иван IV направил свои войска на усмирение Казани. Через год они встали в Муроме.
Казань смирилась, бунт прекратился без кровопролития, но обстановка оставалась напряженной. Собирать здесь ясак у башкир и других народов стало опасно. Поэтому стрельцы двинулись вверх по Волге, Каме и Белой к городу Уфе. Здесь, около города Уфы, где в устье речки Сукалак (Сутолока) была небольшая заводь, удобная для пристани, они построили пункт по приему ясака. Это стало первым шагом в организации российского представительства в Башкорт¬остане.
Однако еще долго, около 130 лет царское правительство практически не вмешивалось в жизнь башкирского народа, удовлетворяясь поступающим в казну ясаком и охраной юго-восточных рубежей страны, выполняемой башкирскими отрядами.
Но с появлением купцов Строгановых на Среднем Урале и проникновением ватаги беглецов Ермака (Ермак — тюркское имя, означает «земледелец») в Сибирь, не царским повелением, а алчностью и жаждой наживы этих людей началось продвижение русских и на север Башкортостана. Царь Иван IV, недовольный смычкой Строгановых с Ермаком, издал указ с целью остановить их, а всех беглецов во главе с самим Ермаком выловить, но опоздал — разбойник бежал в Сибирь и был там утоплен. На севере Башкортостана стали расти, как грибы, острожки и мелкие населенные пункты беглых русских. Такая «ползучая» колонизация Башкирского края продолжалась вплоть до начала XVIII века. Вотчинные права башкир стали попираться подданными российского царя. Башкиры же аккуратно исполняли свои обязанности. Они вовремя платили ясак, а в «смутное время» при нашествии поляков башкиры выставили в ополчение князя Дмитрия Пожарского значительную конницу. Башкиры охраняли и отстояли от поляков московский Кремль, не дали его сжечь.
Написано немало книг об истории колонизации Урала, но все они имеют один существенный недостаток. В них Россия, метрополия, приступившая к колонизации Урала и Сибири, представляется некой могучей индустриальной страной, якобы имеющей большой опыт в металлургии и металлообработке, а освоение Урала, дескать, лишь этап в продвижении русских в Сибирь и Среднюю Азию «на пути к теплым морям». Однако это было далеко не так. Обратимся к более ранней истории Руси, к X веку.
Известно, что киевский князь Игорь, заплатив хазарам дань мечами, оставил свою дружину практически безоружной. Он попытался было собрать дополнительную дань с древлян для покупки оружия, но был убит. Своего железа в Киевской Руси не было, оружия не производилось, и она оказалась на грани национальной катастрофы. Тогда княгиня Ольга собрала дружину и в 947 году отправилась на север к своим финским соплеменникам. Нет, она не стала их грабить. Как написано в русских летописях, она «обложила данью их погосты по рекам Мета и Луга».
Как можно обложить данью кладбища? Оказывается, просто. Ольга пригрозила раскопать могилы своих же финских предков и забрать все оружие и доспехи, с которым язычники были похоронены. Таковы были обычаи язычников, и Ольга знала об этом. В ответ на угрозы соплеменники выдали ей требуемое оружие. Как написано в древнерусских летописях, и позже русские князья не раз ходили на язычников с целью «побрать погосты с железом». Это считалось особой доблестью. Они уже «не обкладывали данью» языческие кладбища, как княгиня Ольга, а просто грабили их, раскапывая могилы. Многие века на Руси такой способ добычи металла «из недр» оставался единственным. Других месторождений железа на ее территории не было. К такой Руси, к такому Московскому государству присоединились башкиры в XVI веке с богатыми и уже разведанными залежами черных и цветных металлов. Россия тех лет была «страной деревянной», испытывала острый недостаток металлов. Построить бревенчатый дом без единого гвоздя могли только русские мастера – попросту гвоздей не было. Среди русских существовала профессия – «бугровщики», которые раскапывали могилы и добывали из них металл. Они были состоятельными людьми, но не пользовались уважением в народе. Молодые девушки часто отказывались выходить за них замуж, боясь божьей кары за вмешательство их в потустороннюю жизнь, но профессия эта жила долго. Даже в ХХ веке находились охотники раскопать древний тюркский курган, чтобы добыть железо. Один из таких случаев описан в начале романа М.Шолохова «Тихий Дон».
Петр I, побывав в Европе, понял причины отсталости своей страны. В начале нового XVIII века он начинает основывать на Урале металлургические заводы. Первый из них, Невьянский был построен в 1699 году. Эти заводы требовали большого числа рабочей силы, поскольку металл выплавлялся из руды с помощью древесного угля, заготавливаемого артелями дровосеков, углежогов, возчиков.
Стали вырубаться башкирские леса, под заводы и заводские деревни изымалась земля башкир. К заводам приписывали крестьян целыми деревнями. Так крепостное рабство шагнуло на Урал вместе с началом колонизации этого края. Но крепостничество не прижилось в вольном Башкортостане. Тяжелый каторжный труд на заводах породил поток беглецов, которые традиционно с самых древних времен принимались башкирами. Бегство крестьян с заводов грозило сорвать индустриализацию Урала. Кроме того, все деяния Петра I и войны легли тяжелым налоговым бременем на российский народ. Ситуацию усугубили чиновники на местах, мучившие народ своими поборами и издевательствами. Активизировалось в своей религиозной нетерпимости православное христианское духовенство, развернув кампанию по принудительному крещению иноверцев. Башкирский народ выдержал и этот натиск.
Башкиры пробовали обратиться непосредственно к Петру I, снарядив делегацию из восьми человек. Однако послов арестовали, а их старшину повесили. Так царь Петр I показал башкирам свое истинное неприглядное лицо. Позже он и вовсе стал призывать «навсегда покончить с башкирами».
Башкиры ответили чередой восстаний, потрясавших Россию с 1707 по 1775 годы. Алдар-Кусюмовский бунт, начатый в 1707 году, закончился лишь в 1711 году. Царское правительство официально пообещало соблюдать все условия присоединения Башкортостана к Московскому государству. В этом восстании приняли участие тархан Камакай Биккулов и Торопбирде-батыр, предки Салавата Юлаева.
Однако в 1735 году, уже после смерти Петра I, царское правительство императрицы Анны Иоанновны решило реализовать его замыслы, направив в башкирский край Оренбургскую экспедицию И.Кирилова. Эта экспедиция ознаменовала собой новый этап колонизации Башкортостана. Башкиры вновь подняли восстание, переросшее в национально-освободительную войну 1735 – 1740 годов. В этой войне выявилась целая плеяда героев башкирского народа, одним из которых был дед Салавата Юлаева – Азналы Карагужин.
В ходе этой войны, с целью её подавления, царским правительством был нанесен первый за всю историю России удар по незыблемости вотчинных правбашкир на свою землю. Императрица Анна Иоанновна издала 11 февраля 1736 года Указ, согласно которому «земли и угодья в Уфимском уезде у башкирцов уфимским дворянам и афицерам и мещерякам купить и за себя крепить». Этим же указом башкирам официально запрещалось иметь кузницы, чтобы они не могли изготовлять оружие. Так императрица покончила с металлургией и металлообработкой башкир, развитых с очень древних времен.
Правители России всегда стремились разрушить договорные отношения, заложенные при присоединении Башкортостана к Московскому государству. В 1754 году Сенат своим Указом отменил ясак с башкир и мишарей, заменив его покупкой соли из казны за очень дорогую цену, запретив им бесплатно добывать соль из озер, расположенных на их же вотчинных землях. Кроме того, в условиях уничтожения карателями «жалованных грамот», выданных башкирам в XVI – XVII веках на вотчинную землю, уплату ясака и документы об этой уплате башкиры считали гарантией своих прав на вотчину. Теперь они лишались и этих документов. Покупка соли башкирам обходилась в несколько раз дороже уплаты ясака, поскольку, занимаясь животноводством, они использовали очень много соли.
Усиливалась принудительная христианизация края, сокращалось мусульманское духовенство, запрещалось строить мечети в тех деревнях, где хотя бы один из жителей принял христианство. Но башкиры силой оружия отстояли свою веру, как один из устоев народа.
Родовые старшины, аксакалы родов, строго по обычаям отстаивавшие интересы своих башкир, стали заменяться ставленниками местной администрации, угодничавшими перед ней. К каждому старшине приставлялся писарь из мишар, которые угодливо служили властям и докладывали обо всех деяниях башкир.
Так стали рушиться и вотчинное владение землей, и самоуправление, и традиции ислама — вековые устои башкирского общества, его национальной идеи.
В 1755 – 1756 годах башкиры вновь подняли восстание. Его идеологом стал мулла Габдулла Галиев по прозвищу Батырша. Он написал воззвание к мусульманам Урала и Поволжья, в котором призывал к созданию мусульманского государства на этой территории. Это восстание, как и все предыдущие, носило стихийный характер и было подавлено властями. В связи с тем, что это восстание отличалось явно выраженным религиозным оттенком, оно практически не изучалось в советское время. Правда, к 1940 году был подготовлен и сдан в печать 2-ой том «Материалов по истории БАССР», посвященный этому восстанию. Но началась Великая Отечественная война и в осажденном немцами Ленинграде было, конечно, не до издания таких книг. Макеты издания якобы затерялись. Очень жаль. Интереснейший пласт истории остался недоступен широкому кругу читателей. В эпических произведениях башкирского народа есть сведения об участии в этом восстании Юлая Азналина – отца Салавата Юлаева.
В течение XVII – XVIII веков, за 200 лет национально-освободительной борьбы башкиры подняли 14 восстаний, брались за оружие через каждые 10—15 лет с возмужанием каждого следующего поколения. Но все эти восстания вспыхивали стихийно, без тщательной подготовки, не имели лидеров, способных объединить повстанческие силы всего края. Кроме того, везде находились достаточно авторитетные, состоятельные люди, пригретые русской властью — так называемые «верные» башкиры и послушная им масса «мирных» башкир. Царское правительство умело сталкивало народы, поощряя, например, пришлых мишар за участие в подавлении башкирских восстаний. За это им обещалось и действительно отдавалось многое – от вотчинных земель бунтовщиков до их скота и имущества. Поэтому правителям России удавалось всякий раз подавлять эти восстания, проявляя особую жесткость к повстанцам, а геноцид башкир стал неотъемлемой частью колониальной политики.
В одном только XVIII веке выдвинулась целая плеяда героев: Алдар, Кусюм, Кильмяк, Акай, Юсуп, Тюлькусура, Бепеней, Аллазиянгул, Юлдаш-мулла, Батырша, Базаргул, Кинзя и многие другие.
Так почему же все-таки именно Салават Юлаев стал национальным героем? Почему народ о нем слагал песни и эпические произведения, сочинял легенды, передавал предания на протяжении сотен лет? Однозначно на этот вопрос ответить трудно.
Подхватив обещания Пугачева исполнить многовековые чаяния башкирского народа – вернуть захваченные земли, сохранить религию, возможность жить по своим обычаям, Салават, тем не менее, не стремился быть близким к Пугачеву. Он не поддерживал самозванца в его действиях по признанию в нем царя. Многие башкиры знали его еще как донского казака, участника прежних войн.
Салават часто сторонился Пугачева и при ведении боевых действий. Когда самозванец появился в пределах Башкортостана, Салават не сделал ни шага к нему навстречу. И далее, Салават не пошел с Пугачевым за Каму, на Казань, на Волгу грабить помещичьи усадьбы. Там ему нечего было делать.Он хотел, чтобы Пугачев поскорее убрался из Башкортостана. Салават остался со своим народом биться за свою землю.
Он был известен в народе и как поэт-импровизатор. Салават пел в своих песнях о родных уральских просторах, о народе и его древних обычаях, о священной вере предков. Соединение в нем таланта поэта и певца с воинской доблестью и даром полководца олицетворяло собой идеальный духовный облик башкирского народа. Любовь к песне, к коню и отвага воина во все времена составляли неразделимую суть башкирского воина. Идеал башкирского народа тех веков — воин-певец.
Салават всю жизнь свято чтил и выполнял народные обычаи – взял в жены вдову старшего брата вместе с детьми. Как истинный башкир, он любил лошадей, борьбу на поясах и охотничьи поединки с медведем. Он отлично владел конем и оружием, выделялся личной храбростью, сам водил в бой свои отряды.
После ареста Салават на допросах не выдал никого из своих товарищей, ни на кого не наговаривал, пытаясь облегчить свою участь. Он мужественно перенес и пытки, и публичное битье кнутом на родине и в местах сражений. Это было его прощание с родиной, с народом.
Для башкир большое значение имело и то, что Салават Юлаев происходил из очень известного рода. В каждом поколении этого рода были известные люди, тарханы, муллы, абызы, батыры, возглавлявшие ранние башкирские восстания с начала XVIII века. Знатность рода, известность предков как героев национально-освободительной борьбы, конечно же, выделяли Салавата Юлаева из плеяды башкирских героев. И народ запомнил его. Память о нем увековечена. Он стал символом современного Башкортостана, идеалом народа.

Радик Вахитов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018