«Журавли» прилетели!

Важной заботой родившегося в 1938 году Башкирского театра оперы и балета было создание национального репертуара. В истории башкирского балета есть эпизод, который на многие годы вперед определил художественно-эстетические принципы коллектива. Это работа над первым национальным балетом «Журавлиная песнь».
Развиваясь в русле традиционного русского танца, башкирский балет обогатил академическое искусство ценностями национальной культуры. Искусное вплетение в классический балет башкирских фольклорных форм и мотивов, использование в танце элементов народных обрядов сформировало собственную самобытную хореографическую школу.
Балет «Журавлиная песнь» поставлен в 1944 году к 25-летию Башкирской автономии. Музыку написал московский композитор Лев Степанов. Его консультантом был молодой Загир Исмагилов. Он помогал Степанову освоить башкирскую народную музыку — наигрывал, напевал песни, мелодии. Либретто написал Файзи Гаскаров и посвятил Зайтуне Насретдиновой. Имя главной героини — Зайтунгуль — значит «цветок Зайтуны». В основе сюжета — древняя легенда о том, как журавли, — символ свободолюбия народа и справедливости, — помогли башкирам победить врага. В балете птицы помогают влюбленным обрести счастье.
Большая организаторская заслуга в постановке балета принадлежит тогдашнему директору и главному режиссеру театра Булату Губайдулловичу Имашеву. Он везет исполнителей в Пермь, где во время войны образовался настоящий балетный центр — тудаэвакуировались Мариинский театр и Ленинградское хореографическое училище, — привлекает к постановке в качестве балетмейстера Нину Александровну Анисимову, лучших педагогов-репетиторов. Перед премьерой привозит всех в Уфу, и спектакль прошел блестяще.
По сути, это классический балет, но он окрашен колоритом башкирского танцевального фольклора. Тот же аттитюд, исполненный с характерным поворотом головы, движением кистей рук, убеждает зрителя, что перед ним именно башкирская девушка. Расставить национальные акценты Анисимовой вместе с Гаскаровым помогал Халяф Сафиуллин, впервые проявив незаурядные способности постановщика.
«Журавлиная песнь» — ярчайшая страница в истории башкирского балета. В 1955 году во время декады башкирского искусства в Москве великолепные адажио, яркие и сложные вариации, монологи, насыщенные драматизмом, покорили столичную публику и принесли полное профессиональное признание башкирскому балету. Отрывки из спектакля увидели в Англии, Болгарии, Польше, Китае, Корее...
Зайтуна Насретдинова и Халяф Сафиуллин, первые исполнители главных партий — Зайтунгуль и Юмагула, создали поэтические, глубоко проникновенные образы героев старинной башкирской легенды. Образ Зайтунгуль пленял поэтичностью, одухотворенностью, большой внутренней силой. Зайтуну Насретдинову московские критики назвали балериной высокого класса, артисткой с ярким драматическим даром. Неудивительно, что именно этот балет, именно эта балерина произвели неизгладимое впечатление на семилетнего мальчика Рудика Нуреева и определили его судьбу.
Гостем одного из недавних Нуреевских фестивалей в Уфе был Рене Сирвен из Франции, балетный критик с мировым именем. Он дружил с Рудольфом и много слышал от него о Зайтуне Насретдиновой. Еще до встречи в Уфе месье Сирвен прислал ей программу вечера памяти Нуреева на международном фестивале танца во Франции с восторженной надписью: «Госпоже Насретдиновой, которой Париж не имел счастья аплодировать, но которую знает весь мир благодаря восхищению ее мастерством Рудольфа Нуреева...» Рене Сирвен был счастлив увидеть живую легенду, а Зайтуна Агзамовна стала настоящей героиней фестиваля.
Партию Зайтунгуль исполняли многие башкирские балерины разных поколений — Гузель Сулейманова, Майя Тагирова, Фирдаус Нафикова, Леонора Куватова... Они освещали образ героини лучами своей индивидуальности, поэтому каждая Зайтунгуль неповторима.
Первым Арсланбаем был Хашим Мустаев. В этой партии покоряли публику темпераментом, виртуозной техникой и актерским мастерством Фарит Юсупов, Фаузи Саттаров. Позже — Шамиль Терегулов, Бахрам Юлдашев, Руслан Мухаметов, Олег Радькин.
В этом балете очень важен кордебалет. Прозрачны аналогии с «Лебединым озером» — есть маленькие журавли, большие... Журавлиные сцены не только радуют глаз красотой линий, изяществом рисунка. Кордебалет участвует в сюжетных коллизиях, у каждого журавля, можно сказать, своя роль. А все вместе они олицетворяют животворящее начало природы, силу народного духа, единение человека и природы.
Спектакль живет. Восстановленный в 1997 году Шамилем Терегуловым, он снова был показан в Москве во время Дней культуры Башкортостана и встретил такой же восторженный прием. «Журавлиная песнь» и сегодня украшает репертуарную афишу театра.
В 1960 году был снят фильм-балет «Журавлиная песнь». Кроме балетной труппы театра, в съемках участвовал ансамбль народного танца. Главные роли исполнили молодые артисты Эльза Сулейманова и Ильдус Хабиров. Это был серьезный экзамен для них, но они справились. Было у кого учиться, да и сами талантом не обижены. Образы, созданные ими на экране, пленяют искренностью, чистотой, свежестью чувств.
Особое очарование фильму придают съемки на фоне богатой, красивой южноуральской природы. Естественные декорации делают происходящее органичным, достоверным, фильм смотрится на одном дыхании. Зайтуна Насретдинова с проникновенной лиричностью танцевала Вожака журавлей, Халяф — Арсланбая. Работа Сафиуллина и сейчас, когда пересматриваешь киноленту, потрясает силой темперамента и актерской выразительностью. Его Арсланбай незабываем. Артист вложил в эту партию столько страсти, словно чувствовал, что недолго ему осталось танцевать. Это была его лебединая песня...
А фильм всегда с нами...

Волшебство хореографии Нины Анисимовой

Думала ли коренная ленинградка Нина Анисимова, что когда-то ее назовут народной артисткой Башкортостана, что ее имя войдет в историю башкирского искусства?.. Судьба распорядилась так, что она стала творцом шедевра башкирской хореографии — балета «Журавлиная песнь».
Среди танцовщиц, влившихся в балетную труппу Мариинского театра в 1920—1930 годы, Анисимова выделялась неистовым темпераментом и ярким сценическим даром. Ученица самой Агриппины Вагановой, она вобрала в себя и всю жизнь олицетворяла лучшие традиции русского исполнительства: совершенную технику, артистизм, одухотворенность. Нина Анисимова не выходила, а вылетала из-за кулис вихрем страсти и огня, танец был ее стихией. За 31 год работы на прославленной сцене она перетанцевала все испанские, цыганские и другие характерные партии в спектаклях балетной классики. Самыми запоминающимися были Мерседес в «Дон Кихоте», Тереза в «Пламени Парижа», Айша в «Гаянэ», танцы в «Раймонде», «Лауренсии»... Ее Испанку в «Лебедином озере» мне довелось увидеть в годы учебы в Ленинградском университете, и это оказалось настолько ярким и захватывающим зрелищем, что потом трудно было переключиться на «лебединые» сцены.
Темперамент Нины Александровны сразу выдавали ее глаза — живые, блестящие, горящие интересом ко всему и всем. Она была знатоком изобразительного искусства, и когда приехала в 1958 году в Уфу на съемки фильма «Журавлиная песнь», первым делом повела артистов в Художественный музей имени Нестерова. В своих хореографических поисках и объяснениях часто исходила от конкретных художников и картин. И сама была неплохой художницей. Творила для себя необыкновенные одеяния. Например, юбку разрисовала под морское дно — с водорослями, пузырьками, осьминогами... Делала фантастические серьги, бусы. Когда она шла по улице, все оборачивались ей вслед. Нина Анисимова стала в Ленинграде первой «женщиной за рулем». Мчалась на своем автомобиле по улицам и проспектам, не соблюдая правил. Милиционеры знали балерину, становились навытяжку и с удовольствием ловили взглядом ее изящный воздушный поцелуй.
В 1952 году группа артистов балета Большого и Кировского театров впервые выехала за границу — в Париж. В их числе были Уланова, Дудинская, Анисимова, Сергеев, Мустаев... Большим успехом у французов пользовался «Танец с саблями» из балета «Гаянэ» Арама Хачатуряна. Его исполняли Нина Анисимова и восемь танцовщиков (среди них Хашим Мустаев). Это было что-то невероятно зажигательное, красивое и столь стремительное, что зрители не успевали сообразить, что к чему, и требовали повторения. Исполнение на «бис» почему-то не поощрялось советскими руководителями от балета, да и танец требовал много сил, но Нина Анисимова устраивала каждый раз так, что номер повторялся.
Желание реализовать себя в танце как можно полнее довольно рано привело Анисимову к балетмейстерской работе. Она ставила балеты на сцене Кировского театра и в других городах Советского Союза. Но Башкортостану суждено было занять особое место в ее творчестве, сердце, душе...
В 1944 году по приглашению директора Башкирского театра оперы и балета Булата Имашева Нина Анисимова приезжает в Уфу для постановки спектакля «Журавлиная песнь». Балет стал легендой, символом национального искусства республики, жемчужиной башкирской балетной классики.
В 1955 году «Журавлиная песнь» (вторая редакция) была показана в Москве. Газеты «Правда», «Известия» опубликовали статьи видных критиков, деятелей советского искусства, где была дана самая высокая оценка башкирскому балету, профессионализму исполнителей — Зайтуны Насретдиновой, Гузель Сулеймановой, Халяфа Сафиуллина, Фаузи Саттарова, Фарита Юсупова и других.
Танец джигита с шестом в одном из спектаклей исполнил юный Рудольф Нуреев и обратил на себя внимание специалистов, направивших его на учебу в Ленинградское хореографическое училище. Магию этого балета он испытал еще в семилетнем возрасте. Через много лет, уже звездой мирового масштаба, Рудольф напишет в своей книге: «Я никогда не забуду ни одной детали этого спектакля... что-то зажглось во мне, что-то особенное, очень личное... меня унесло далеко от того жалкого мира, в котором я жил, прямо на небеса».
Волшебство хореографии Нины Анисимовой сохранили авторы и последующих редакций. Сколько талантливых «журавлят» выросло на этом спектакле! Римма Закирова, тезка знаменитой башкирской балерины Гузель Сулейманова, Гульсина Мавлюкасова, Денис Зайнтдинов, Аркадий Зинов, Ринат Абушахманов... И новые стаи на взлете...
«Журавлиная песнь» собрала целое созвездие талантливых творцов — композитора, балетмейстера, исполнителей, художников. Первый спектакль оформила Галия Имашева, вторая и третья редакции шли в сценографии Мухамеда Арсланова. Это основоположники башкирской театральной живописи. Автор нынешней сценографической версии «Журавлиной» — московский художник Дмитрий Чербаджи, который с 1993 года плодотворно сотрудничает с уфимским театром, оформил балеты современного репертуара «Тщетная предосторожность», «Ходжа Насретдин», «Жизель», «Голубой Дунай», «Баядерка», «Ромео и Джульетта». Дирижировал декадными спектаклями Гайнетдин Муталов, более тридцати лет стоявший за пультом театрального оркестра.
Любим также кинофильм, созданный по спектаклю под руководством Нины Анисимовой. Во время уфимского фестиваля имени Нуреева (2002 год) киноленту увидел видный критик Франции Рене Сирвен, друг Рудольфа, был покорен и увез «Журавлиную песнь» с собой. Нина Анисимова совершила еще одно путешествие в Париж, теперь — в качестве полпреда башкирского искусства.

Очарованная танцем

Помню, мы должны были встретиться с Тамарой Шагитовной Худайбердиной, чтобы побеседовать по душам, подготовить материал к ее 75-летию. Встреча не состоялась. В апреле 1998 года Тамара Худайбердина неожиданно ушла из жизни.
Когда я впервые писала о Зайтуне Насретдиновой и Халяфе Сафиуллине она очень помогла своими воспоминаниями. Пути двух великих балерин пересекались и в жизни, и в творчестве. Они ровесницы: родились в 1923 году, Тамара — десятого, Зайтуна —четырнадцатого августа. Их учили одни педагоги, их кровати в интернате стояли рядом, для обеих путеводной звездой в творчестве был Файзи Гаскаров. Они подарили своему народу искусство классического танца. Многие ведущие партии танцевали параллельно. Но каждая из них — творческая индивидуальность, каждая вписала свою неповторимую главу в историю башкирского балета.
...Своего знаменитого отца — видного государственного деятеля, писателя, публициста Шагита Худайбердина Тамара не запомнила. Ей было чуть больше года, когда он умер. Но вся жизнь ее была озарена светом этой короткой, но яркой жизни, и что бы ни делала, всегда старалась не подвести, быть достойной его памяти. Тамару воспитывали мама и бабушка, незаурядные женщины, потрясающе гостеприимные и доброжелательные. Они обожали девочку и не хотели отпускать ее на учебу в Ленинград, поэтому она попала только во второй набор.
Великая Отечественная война помешала вовремя закончить училище. Вместе с выпускниками Тамара приехала в Уфу и все военные годы работала наравне с профессионалами. После Победы отправилась в Ленинград доучиваться, хотя за плечами был уже немалый сценический опыт.
Тамара Худайбердина проработала на уфимской сцене 23 года. Она танцевала лирических героинь — Одетту, Жизель — в классических балетах, но ее дарование ярче проявилось в стремительных, темпераментных партиях, и зрители больше запомнили ее как характерную танцовщицу.
С ленинградской поры Тамара усвоила: мало продемонстрировать совершенную технику, нужно проникнуть в суть танцевального образа, оживить его. Ей нравилось передавать разные настроения своих героинь — и легкие, игривые, и грустные, трепетные... Начинала карьеру с танцевальных эпизодов в операх Кировского театра. И всю жизнь с удовольствием танцевала в оперных спектаклях. Первая большая роль Сванильда в балете «Коппелия». Раскрылось ее актерское дарование: сама придумывала выразительные, необычные мизансцены, которые, кроме нее самой, никто не мог исполнять.
Расцвет творчества Тамары Худайбердиной приходится на 1948 — 1958 годы. В это золотое десятилетие она танцевала с ярким, утонченным Владимиром Григориным, который был не только партнером по сцене, но и мужем, другом. Любимая роль — Зарема в «Бахчисарайском фонтане». Исполняла ее с неизменным успехом в течение двадцати лет.
Готовила партию во втором составе, но обстоятельства сложились так, что на премьере танцевала она. Роль технически трудная, много стремительных вращений, прыжков, и это увлекало. Захватил и сам образ. Интересно было передать накал эмоций — любовь, ревность, ненависть, страдание... Вот когда все увидели, какая великая актриса Худайбердина. И в последний раз, в 1964 году, она вышла на сцену в роли Заремы.
К образам Зайтунгуль и других башкирских девушек в национальных балетах она пришла от народных танцев. Файзи Гаскаров обратил внимание на ее грациозную пластику и уговорил попробовать себя в башкирских танцах. Поставил для нее «Муглифу», которая на десятилетия стала коронным номером Худайбердиной во всех концертах, на гастролях. В 1953 году с этим танцем выступила на IV Всемирном фестивале молодежи и студентов в Бухаресте, стала бронзовым лауреатом. Когда приехала домой, узнала, что она — заслуженная артистка БАССР, своеобразный подарок к ее тридцатилетию. Через два года, во время декады, ее «Муглифа» покорила москвичей, и Тамара стала заслуженной артисткой Российской Федерации.
Худайбердина столько раз исполняла «Муглифу», что, по ее собственному признанию, иногда не отличала себя от сценического образа. А секрет в том, что в ней самой жила красивая народная душа, она тонко чувствовала народную музыку и народный танец, органично с ними сливаясь.
— Народные танцы лучше Тамары никто не исполнял, — рассказывает Зайтуна Агзамовна Насретдинова. — Взгляд, движение, поворот головы — все так изящно, нежно, благородно. В ней была «изюминка»...
Балерина интересовалась искусством различных народов. Разучила и с блеском исполняла китайский, индийский, корейский, узбекский танцы. Ее «Цыганский танец» в опере «Русалка» приводил публику в такой экстаз, что его приходилось исполнять на «бис».
Ни за что не поверила бы, если бы сама не присутствовала на спектакле «Голубой Дунай», где Худайбердина трижды исполнила «Персидский марш». Совершенство техники, грациозная пластика, заразительный, просто зажигающий темперамент — разве усидишь спокойно в кресле?!
Еще выступая на сцене, Тамара Шагитовна стала работать в училище искусств, с 1971 года преподавала на институтской кафедре сценического движения, с 1993 года — профессор. Она любила своих студентов, трогательно переживала за них. И студенты обожали ее — требовательную, но чаще — мягкую, добрую...

Дар исчезающих мгновений...

Танец — сиюминутное явление таланта, даже телекамера не в состоянии передать его динамику, обаяние, красоту. К тому же в 40—50-е годы телевидения не было, киносъемки проводились крайне редко. Так что фотографиям, пусть не очень высокого качества, пожелтевшим от времени, нет цены. В семье Фарита Сабировича Юсупова к ним относятся бережно, особенно после того, как несколько лет назад он ушел из жизни. Они словно путеводитель по тридцатилетней сценической жизни в Башкирском театре оперы и балета. Влюбленный Гирей из «Бахчисарайского фонтана», красавец Сеид из «Корсара», вспыльчивый Тибальд из «Ромео и Джульетты», страдающий Квазимодо из «Эсмеральды», фанатичный Салим из «Черноликих»...
Во время декады башкирского искусства в Москве Арсланбай из «Журавлиной песни» в исполнении Фарита Юсупова потряс искушенную столичную публику. Газеты отметили яркую работу артиста, высокую технику, богатство танцевальных и мимических приемов, создающих необузданный, хищный, жестокий, но сильный характер. Столь же колоритен был и его Командор из другого декадного спектакля — «Лауренсия».
В раннем детстве Фарита приобщила к сцене его знаменитая тетя — Бедер Юсупова, он участвовал в спектаклях Башкирского театра драмы. С ее подачи в 1935 году попал на просмотр к педагогам Ленинградского хореографического училища, приехавшим в Уфу. Среди двенадцати детей, отобранных комиссией, был и Фарит Юсупов.
Не все оказалось просто для десятилетнего мальчика, оторванного от семьи, в огромном, красивом, но чужом поначалу городе. Со временем ритм жизни, учебы-работы стал привычным, понятным. Учился легко, с каждым годом все больше осознавая, какие великие учителя помогают ему овладеть классическим танцем: Ширяев, Писарев, Пушкин. Вскоре и сцена Мариинки стала для него своей — выступал в балетах «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Раймонда», танцевал Шмеля в опере « Сказка о царе Салтане».
Началась война, и Фарита Юсупова вместе с выпускниками башкирского отделения ЛХУ отправили в Уфу. Он стал одним из первых профессиональных солистов балета молодого театра. Многому научился, работая рядом с опытными киевскими артистами.
После войны труппа постоянно пополнялась новыми воспитанниками ленинградского училища. Любимой партнершей Юсупова была Майя Тагирова. Танцевал с ней в «Журавлиной песне», «Гульназира», «Черноликих»... А «Бахчисарайский фонтан»! Это вообще эпоха. Представьте себе спектакль с таким составом: Гирей — неистовый Юсупов, Мария — утонченная Венера Галимова или нежная Майя Тагирова, Вацлав — лиричный Алик Бикчурин, Зарема — страстная Фирдаус Нафикова. Все представители одной школы, единого стиля, но каждый — яркая индивидуальность.
Любовь Афанасьевна, супруга Фарита Сабировича, вспоминает, что ее мама обожала зятя в танце. Придя однажды из театра после «Бахчисарайского фонтана», выразила свое впечатление лаконично и выразительно: «Вся шкура ходуном ходит!»
Действительно, зрительный зал вздрагивал, когда из-за кулис вылетал Фарит Юсупов. Оркестр его очень любил, отмечал выход артиста более яркой игрой. Скажем, в «Журавлиной песне» та же тема охотников начинала звучать более страстно, колоритно.
Ветеран башкирского балета Ильдус Хабиров, к сожалению, недавно ушедший из жизни, с волнением говорил:
— Нельзя допустить, чтобы наш зритель забыл Фарита Юсупова. Это был выдающийся танцовщик. Он существенно дополнял замыслы балетмейстеров, сам придумывал костюмы, убеждал художников. Незаурядная творческая личность! Я танцевал с ним в «Лебедином озере», «Дон Кихоте», «Журавлиной песне» и по себе знаю, как он заражал всех на сцене, заставлял работать на его образ, а в результате выигрывали все артисты и спектакль в целом. И сам был интересным балетмейстером, ставил танцы в операх. Помню его великолепный номер «Наездники», сочиненный для Фирдаус Нафиковой и мужской группы балета.
К сожалению, для артистов балета годы летят особенно быстро. Многие убедились: лучший способ продлить творческую жизнь — педагогическая работа. В течение трех десятилетий Фарит Юсупов руководил народным балетным коллективом. Второй акт «Лебединого озера», «Шопениана», «Болеро» Равеля — это лишь часть того, что поставил Фарит Сабирович с юными артистами. Только в одном спектакле — «Уральский сказ» (либретто написала дочь Дилара, профессиональный музыкант) — участвовало 60 ребятишек разного возраста. Многие выросли на глазах, поступили в училище, стали профессиональными танцовщиками.
Вот и получается, что исчезающие мгновения обретают новое сияние. Жизнь продолжается...

От Уфы до Иерусалима

Набиля Валитова и Яков Лившиц... Театралы старшего поколения хорошо помнят эту яркую, эмоциональную пару, украшавшую башкирский балет. Во время декады в Москве Набиля блестяще исполнила Паскуалу в «Лауренсии» и Журавля в «Журавлиной песне». Темпераментом Якова, его прыжками восхищался начинающий свой балетный путь Нуреев. И в жизни общительный, обаятельный, неординарный Лившиц был кумиром молодых танцовщиков и студийцев Башкирского театра.
В 1961 году Валитову и Лившица пригласили в Воронеж, где музыкально-драматический театр преобразовывался в театр оперы и балета. Они были ведущими солистами и, покоряя воронежскую публику, прославляли, по сути, башкирский балет.
Одно время Набиля Галеевна работала художественным руководителем и педагогом Воронежского хореографического училища. Яков Захарович там же — балетмейстером. Потом их пути разошлись. Валитова осталась в Воронеже, более четверти века работала художественным руководителем местной балетной труппы. Специально для турне по Германии и Голландии она воссоздала классический вариант «Щелкунчика» в хореографии В.Вайнонена. Зарубежная критика высоко оценила эту работу. Последнее время Набиля Галеевна преподавала в Воронежском хореографическом училище. В октябре 2006 года ее жизнь трагически оборвалась. Утром она шла на урок, дети ждали ее, но... При переходе через улицу Набилю Валитову сбил легковой автомобиль. Она скончалась в больнице...
Якова Лившица судьба забросила в Израиль. Несколько лет назад прошел слух, что ему сделали операцию на сердце и что он якобы не перенес ее...
Однажды, перед отъездом труппы на гастроли в Италию, в литературную часть театра зашел сияющий от радости Шамиль Терегулов:
— Посмотрите — открытка от Якова Лившица! Мне из Израиля привезли.
— Как?! Разве...
— Жив! Жив! Его собственной рукой написано.
«С большим теплом и любовью вспоминаю родную Уфу, — пишет Яков Захарович, — всех своих дорогих друзей и учителей: Саттарова, Сафиуллина, Насретдинову, Сулейманову. И всех-всех моих любимых людей — их было много. Это было счастливое время. Башкирия дала мне путевку в жизнь и научила прекрасному.
Перенес тяжелую операцию на сердце, Но Бог хранит меня...»
Яков Лившиц живет в Иерусалиме и продолжает заниматься творчеством. Поставил балеты «Коппелия», «Рождение Адама и Евы», «Поэзия любви» на музыку Малера, Рахманинова, Бизе, де Фалья.
А все начиналось в Уфе...
В июне 2007 года исполнилась давняя мечта Якова Лившица — он стал почетным гостем XIII Международного фестиваля балетного искусства имени Рудольфа Нуреева.

Нина Жиленко


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018