История башкир

Введение

Человечество с момента первоначального осознания своего бытия, с первыми проявлениями мышления начало задумываться о своих истоках. Сначала эти размышления воплотились в неких абстрактных, мифологических представлениях о Первопредках — Праотце, Праматери, первых людях, часто братьях-близнецах; постепенно эти представления приобрели сакральный смысл и стали передаваться из поколения в поколение и, наконец, с появлением письменности, обрели форму генеалогических произведений. По мере усиления конкретики человеческой мысли, реальности представлений снижается доля мифическо-фантастического начала, возрастает историчность описаний.
Величайшие из мировых религий зороастризм, иудаизм, христианство, ислам традиционно основываются на генеалогических началах, следующих от Гайомардта, упоминаемого в Авесте (Каюмарс в “Шах-намэ”), до последнего пророка. Собственные мифопоэтические исторические концепции тюркских народов находят отражение в таких произведениях, как “Огуз-намэ”, “Чингиз-намэ”. Традиция в более углубленном виде продолжена в произведении Рашид-эд-дина “Джамаиг-ат-тауарих”, особенно во втором томе этого труда — книге “Тарих-и огузан ва тюркан”, уйгурском “Огуз-намэ”, произведениях Абульгазы Бахадира “Шэжэрэ-и тюрк”, книге Гали Язар оглы “Сельджук-намэ” (”Тауарих-и Гали Сельджук”).
Среди произведений, освещающих древнюю историю башкир, в первую очередь следует назвать “Тауарих-и Булгария” Шарафетдина бин Хисаметдина Муслими. Из продолжателей традиции можно указать башкирского автора Тажетдина Ялсыгула, написавшего “Тарихнамэ-и Булгар”. Начало ХХ века ознаменовано усилением движения за национальное развитие, обновление, ростом самосознания. С одной стороны, это обусловлено распространением исламской реформации — джаддидизма, с другой — с ростом возможностей для реализации хотя бы минимальных прав и свобод тюркских и мусульманских народов в рамках Российской империи. Естественно, в этих условиях возрос и интерес к истории. Появляются публикации, посвященные истории тюркских народов. Среди них выделялась книга “Мофассал тарих-и кауми тюрк” Хасангаты Габаши, изданная в 1909 году в Казани. Автор в ней освещает древнюю историю тюрков как цельный, сложный и многосторонний процесс, повествует о государствах тюрков, возникших в разное время на различных территориях, о переселении народов и других явлениях.
В первой части книги автор, не отходя от утвердившейся тогда традиции, согласно которой человеческая история берет начало от Адама, обращается к личности Ноя, и сообщает, что его младший сын Яфес является родоначальником родов Арианиа (арийцев) и Тураниа (туранцев). Далее на половине страницы идет описание религиозно-мифологической модели истории в духе традиций того времени. Если учесть, что автор — видный имам, то признание такой мифологизированной модели истории являлся для него смелым шагом. В разделе “Тюркские рода” дана история скифов, сармат, массагетов, гуннов и более “молодых” родовых объединений. Значительное внимание уделено истории башкир, происхождению их этнонима. Хасангата Габаши (1863—1933) известен как личность глубоких познаний и передовых взглядов, видный ученый-историк. В 1908—1911 годах служил кадием в Уфимском духовном управлении мусульман. Позже репрессирован, погиб в заключении.
Первым известным трудом, специально посвященным истории башкирского народа, является книга муллы Мухамметмунира Мухамметхадиева (Мунир Хади) “История башкир” (“Башкорт тарихе”), изданная в 1912 году в Казани в типографии “Умидъ”. Первоначально произведение опубликовано в 1909—1910 годах в журнале “Шура”, издававшемся видным писателем, ученым-энциклопедистом Ризаитдином Фахретдиновым в 1908—1917 годах в Оренбурге.
М.Хади (1876—1913) в 1902—1904 годы учился в медресе “Мухаммадиа”. С 1904 года имам-хатип и преподаватель медресе в Челябинске, с 1911 года член Оренбургской архивной комиссии.
М.Хади тесно сотрудничал с Р.Фахретдиновым, часто печатался в руководимом им журнале “Шура”. “История башкир” там дана под названием “Башкиры” (“Башкортлар”). Публикация вызвала значительный интерес у читателей. М.Хади и Р.Фахретдинов известны как реформаторы-джаддидисты, поставившие целью видоизменить не только систему национального образования, но и отношение российской общественности к нерусским народам Российской империи.
Отношение мусульманского духовенства к личности М.Хади было неоднозначным. Противники реформации уже не могли открыто противостоять джаддидистам и начали писать жалобы в Министерство иностранных дел, упоминая в анонимных письмах и имя М.Хади. Среди этих анонимок историкам хорошо известно так называемое “Письмо 12 мулл”, в котором говорится следующее: “Вашей великой особе высокочтимому и высокостепенному Министру внутренних дел г.Столыпину… Вот о чем пишем мы, 12 указных имамов, скрывших свои имена, потому что боимся своих односельчан, как бы не пострадать нам из-за неустройств… В эти последние годы появились мугаллимы, особого рода общество революционеров… Хотя они служат будто религии, но возмущают общество против правительства и вооружают его… Вследствие того, что общество очень следует за этими мугаллимами, местные указные муллы сильно боятся этих мугаллимов, как бы взбунтовавшиеся общества не сместили их, а мулл эти мугаллимы не боятся…”
Далее эти 12 мулл требуют взять реформаторов-джаддидистов под надзор жандармерии, запретить открытие их школ и “чтобы о таких дрянных революционерах муллы доносили Собранию или безболезненно объявили полицейским властям…”
Письмо написано 15 августа 1908 года. По поводу письма Оренбургский губернатор вынужден был направить рапорт в Департамент полиции. В рапорте упоминается и М.Хади: “… описанного в заявлении мулл не установлено и ранее не замечалось. Проживающий в городе Челябинске имам Мухамед-Мунир Мухамед-Гадеев имамом в городе Челябинскесостоит с 18 декабря 1905 года, за все время проживания в городе Челябинске поведения был безукоризненного, под судом и следствием не состоял и не состоит, ни в чем предосудительном в политическом отношении не замечен; он, действительно, один из развитых и настойчивых сторонников разумных нововведений, благодаря чему более развитая часть мусульманского населения настояла на передаче в заведование его местной школы”.
Действительно, какие бы методы противостояния не применяли противники реформации, народ успел полюбить новых, широко образованных лидеров и все более доверял им.

1
До присоединения к России башкиры жили одни на широких просторах Урала. Только после разгрома Казанского государства и принятия башкирами российского подданства в этих местах появились представители других народов. Первыми пришли мишари, татары, черемисы и чуваши. Только затем появились русские. До этого численность башкирского народа никем не определялась, влившиеся в ее среду мишари, татары и прочие отдельно не выделялись. Таким образом, численность народа в ту пору могла достигнуть двух с половиной миллионов человек. Сейчас башкиры живут в Уфимской, Оренбургской и Пермской губерниях, некоторое их число есть в Самарской и Тобольской губерниях.
Башкиры являются коренным народом Уральского края. Однако по ископаемым находкам определено, что на этих землях жили прежде предки народа чудь. Они умели обрабатывать имевшееся на Урале железо и другие металлы и изготавливать из них весьма изящные изделия. В оставшихся от них захоронениях найдены наконечники стрел, изображения идолов, домашняя утварь и украшения в основном из меди, бронзы и даже из золота. В некоторых случаях предметы из железа отсутствуют, и это говорит о том, что они относятся к тем древним временам, когда железа еще не знали. Эти находки говорят о высоком уровне знаний и мастерства людей рода чудь. Их захоронения распространены в Сибири, вдоль рек Миасс, Исеть, Тобол и далее в Самарской и Оренбургской губерниях, вокруг городов Бузулук, Троицк. В настоящее время там народа чудь нет. Они могли уйти, когда пришли другие племена, и частично слиться с ними. После них остались старинные шахты, в которых найдены медные, каменные орудия труда. Эти шахты представляют собой узкие и длинные коридоры, стены которых укреплены досками и бревнами, как это делается и в современных шахтах. В них найдено большое количество человеческих костей, принадлежавших, видимо, людям, погибшим при обвалах. Как правило, при них находят исключительно медные и каменные орудия труда, железные же отсутствуют, что подтверждает их древность и принадлежность к племени чудь.
Проживание в этих местах неких других племен подтверждается и названиями рек, озер и гор, так как, какую бы местность не взять, там сохранились прежние названия. Если изучать названия озер, рек и гор Башкортостана, то обнаруживается много таких, которые не относятся ни к башкирскому, ни к киргизскому наречиям, а все подряд взятые из другого языка. Например, Сакмар, Уфа, Ик, Сок, Уй, Иремель, Миасс, Ай, Орь. Они доказывают мысль о проживании здесь в древние времена каких-то племен, говоривших на других языках.
Что касается башкирского народа, то о нем впервые упоминают в своих записях арабские путешественники девятого века, и показывают, что они живут вдоль рек Волга, Кама, Тобол. Например, в девятом веке ибн Даста, в десятом — ибн Фадлан, в двенадцатом — Идриси, в тринадцатом веке Дамашки оставили важнейшие свидетельства, позже русские и европейские авторы часто использовали эти записи и на их основе высказывали разные мысли.

2
Известно, что на просторах Восточной и Средней Азии проживало множество татарских родов, из которых вышли такие великие личности, как Аттила, Чингиз и Хромой Тимер, наводившие страх на весь мир. Многие ученые считают, что башкиры также являются одной из ветвей татарской общности. Флоренский пишет: “На первый взгляд, среди тюркских племен много различий, однако среди башкир и татар, также относящихся к тюркским племенам, значительных различий нет. Относясь к единому народу, они делятся на татар и башкир только по месту проживания и различиям в образе жизни”. Витевский к этому добавляет: “Сказанное Флоренским верно, так как различия между казанскими татарами и уральскими башкирами очень незначительны, и с точки зрения науки они едины. Выдвигаемое в качестве основного довода языковое единство их бесспорно, различия в говоре башкир и казанских татар ничтожны. Основные их отличия в образе жизни, уровне просвещенности и ремесел. Если образ жизни башкир близок к кочевничеству, то казанские татары весьма близки к культуре века нынешнего. Если башкиры в знаниях и ремеслах отстали, то казанские татары ушли далеко вперед. Различия между этими двумя народами, происходящими из единого корня, порождены исключительно их местом обитания: если казанские татары издавна были ближе к мировой культуре и после завоевания Россией оказались под влиянием русской культуры, то башкиры отдалены от мировой культуры, и, живя в соседстве с племенами казахов и калмыков, оставались под влиянием кочевнического мира. Общаясь в основном с этими племенами, башкиры не могли развивать науки и ремесла. Так между татарами и башкирами, происходящими из одного корня, появились некоторые различия. В основном, между ними значительных различий нет”.
Абуль-Фида в труде “Такуим уль-бульдан”, Казвини в “Гажаиб уль-махлюкат” относят башкир к тюркам, с ними соглашаются и другие арабские, персидские авторы.
Когда царь Булгарии Алмас со своими поддаными и двором решил принять ислам, Муктадир Биллах из Халифа-и Габбасии в 922 году направил послов с целью установления канонов шариата. Секретарем посла был Ахмед ибн Фадлан, оставивший путевые заметки.
Ахмед ибн Фадлан выделяет башкир как тюркский народ и пишет о них следующее:
“… В путешествии встретили тюркское племя башкир, мы их очень боялись и остерегались, поскольку это самое жестокое и мерзкое племя из всех тюрков. Убийство человека для них ничего не стоит. У встретившихся они обычно отдирают чашу черепа и уносят с собой, оставив убитого. Они сбривают волосы и бороды. Если на одежде покажутся вши, то выбирают их зубами. С нами был один из этого племени, принявший ислам. Однажды вижу: этот человек задавил ногтем насекомое и слизнул языком. Затем посмотрел на меня и сказал: “Ах, как здорово!” Каждый из них вырезает из дерева большой потребный член и вешает на шею. Собираясь в дорогу или на войну, молится на эту вещь и говорит: “О, бог! Помоги мне!” Увидев это, спросил через переводчика: “Почему так молятся на эту вещь, есть ли тому обоснование?” Молящийся ответил: “Это мой родитель, а другого родителя я не знаю”. Еще они молятся отдельным богам зимы, лета, дождя, ветра, деревьев, вечера, дня, неба, земли, и, по их верованиям, бог небесный выше всех остальных и во всем дает им советы. Затем все исполняется, как решит бог небесный, а остальные с ним соглашаются. Среди башкир есть и такие, которые молятся то змее, то рыбе, то журавлю. Когда я спросил поклоняющихся журавлю о причинах этого, они ответили: “Некогда на наших предков напали враги и стали одолевать. Тут позади них стали кричать журавли. Враги растерялись и были побеждены. Наши предки признали журавля божеством и стали ему поклоняться”.

3
Башкиры делятся на шарки и гарби. Башкиры-шарки живут в стороне Уральских гор, а башкиры-гарби, как утверждают, ушли с венграми, живущими ныне в Австрийском государстве и достигшими там больших успехов в освоении наук, ремесел и торговли. Венгры сами называют себя мадъярами, тюрки знают их как народ маджар. Старые исламские авторы упоминают их как хункар, или мажгар, или мажгард, или башкорт. Маджары некогда обитали на Урале, но, притесняемые башняками, в 884 году тронулись в путь под предводительством вождя Алмуса. Остановившись по соседству с Хазарией, жили там некоторое время. Сменивший Алмуса вождь Либидияс под напором тех же башняков повел свой народ в землю Атилкус. Башняки всегда враждовали с хазарами, а маджары были в союзе с хазарами. У маджар во время переселения не было постоянных правителей, а Алмус с Либидиясом были временными вождями. По указанию хазарского царя маджары должны были признать Либидияса своим правителем. Однако Либидияс, у которого не было наследников, поставил правителем Арпада, сына Алмуса. Далее маджары оставили землю Атилкус и обосновались в современной Венгрии. Из исламских авторов ибн Даста пишет: “Земли маджар граничат с землями башняков и Эсегельских булгар. Они тюркского племени, вождя зовут Жиле, по кличке “Кенде”. Могут выставить двадцать тысяч конницы. Живя в шатрах, перегоняют стада с пастбища на пастбище. Земли у них просторные и доходят до моря Рум. Они живут в междуречье двух рек, впадающих в это море. Одна из рек шире Джейхуна. На зиму они возвращаются в свои поселения на берегах рек и занимаются рыболовством. Земли маджар богаты лесом и водами и весьма плодородны. Многие занимаются хлеборобством. Маджары подчинили себе соседние племена славян, обложили их тяжелой данью и обращаются с ними, как с пленниками. Маджары являются огнепоклонниками, постоянно воюют со славянами и захватывают много пленных. Затем они ведут плененных вдоль морского берега до земли Рум и продают в рабство в порту Карх. Как говорят, прежде хазары на этих землях выстраивали защитные укрепления. Дойдя до порта Карх, они обменивают пленных на шерстяные ковры, ткани и прочие товары”. Упомянутые ибн Даста реки, вероятно, это Дунай и Днестр. А земли их, возможно, включали и современную Бессарабию. Вероятно, до исхода с Урала к маджарам присоединилась и некоторая часть башкир, поэтому путешественники даже в двенадцатом веке утверждали, что некоторые маджары и башкиры говорят на похожих языках, а маджары называют Башкирию “Магна Хунгария” — “Великая Венгрия”. В 1849 году, когда в Австрии венгры подняли восстание, для их усмирения были посланы войска из России. Уральские казаки, оказавшиеся там, застали венгров, сохранивших языковое сходство с башкирами. Казаки до конца боевых действий так и называли их башкирами. Хорошо знавшие башкир уральские казаки не могли ошибаться.
Известно, что среди маджар было и некоторое число мусульман. Якут Хамави об этом пишет так: “В городе Халеб встретил людей народа башкорт. Они были рыжие, относились к поклонникам имама Абу Ханафии. У одного из них я узнал о народе и их городах. Человек ответил: “Город наш находится за Константинией, в стране Хункар. У нас около тридцати деревень мусульман, каждая наша деревня представляет собой малый городок, все мы подданные правителя страны Хункар. Правитель опасается, что мы отойдем от его государства, и не разрешает нам окружить наши городки крепостными стенами. Вокруг нас расположены городки христиан с крепостями. Далее расположены славские, папские, анталесские и константинийские города. Наши язык и внешность стали схожи с языком и внешностью соседей. Мы вместе с ними несем воинскую службу и ходим на войны, так как наш правитель воюет с врагами мусульман”. Я удивился рассказанному и спросил, как они остались мусульманами в окружении христиан. Он ответил: “По рассказам стариков, в наши края пришли семь мусульман из Болгарии и обратили народ в свою веру. Мы приезжаем сюда за учением. На родине нас почитают за духовных руководителей”. Тогда я спросил: “Почему вы сбриваете бороды?” Человек ответил: “Мы все находимся на воинской службе у нашего правителя, бреем бороды и носим военную одежду”. Напоследок я спросил, далеко ли находится их город, он ответил: “Два месяца с половиной шли до Константинии, еще столько же до Халеба…”
Со слов Хамави можно сделать вывод, что упомянутые мусульмане, вероятно, являются частью народа маджар. Что касается того, что они названы башкортами, то тут возможно и такое, что арабы могли отнести к ним многие народы, которых они посчитают родственными собственно башкортам. Некоторые европейские авторы пишут, что во время правления Таксуна в Венгрию прибыла группа болгарских мусульман, во главе которых стояли братья Билла и Баксу. Через некоторое время пришла еще одна группа с предводителем Хосейном. Маджары приняли их хорошо и дали земли вдоль Дуная. Эти мусульмане затем основали городок, названный позже Пешт. Также известно, что Венгрия приняла в 968 году беженцев из Болгарии, когда там с помощью русских князей во время правления царя Святослава стали уничтожать мусульман. Сохранились сведения, что они в Венгрии придерживались своей религии вплоть до середины четырнадцатого века. Похоже, что Хамави и другие арабские авторы называли башкортами всех этих мусульман, проживавших в Венгрии. Многие арабские авторы попросту не делают различия между собственно башкортами и народами, переселившимися в свое время с Урала на запад. Например, ибн Саид пишет: “Земли башкортов расположены в седьмом аклиме”. То есть в седьмом поясе земли — на Урале. Но тут же продолжает: “Башкорты тюркского племени, живя по соседству с алманами (немцами), и под влиянием этих соседей приняли христианскую религию”. Похоже, здесь речь идет о маджарах, но ибн Саид не делает различий между ними и башкортами.
Якут Хамави пишет: “Земли башкортов находятся между Истанбулом и Болгарстаном”. Здесь речь идет о тех же маджарах. Хамави, похоже, уверен, что это те же башкорты, которых описал ибн Фадлан. Но ибн Фадлан встретил башкортов на Урале, по пути в Булгар.
Миссионер Папы Римского Плано Карпини, следуя в резиденцию хана Батыя с намерением обратить его в католичество, встретил башкортов и отметил схожесть их языка с языком маджар. На основании подобных утверждений Карамзин делает вывод, что башкорты ранее имели единый с маджарами язык и только затем их язык стал татарским. Возможно, напротив, язык маджар первоначально был тюркским, близким к языку башкортов. Ведь известно, что до четырнадцатого века маджары-мусульмане в религиозных делах использовали тюркский язык, хотя тут нельзя исключать и остаточное влияние хазар, которым они долгое время подчинялись.
Обратимся к названиям “башкорт” и “маджар”. На первый взгляд, между ними нет близкой связи. Но тут суть в их глубинных общих корнях происхождения. Автор десятого века Масгуди оба этих народа обобщает и называет “баджгард”. Стало быть, это самое древнее название этих народов. Позже это название разделилось и на востоке обрело форму “башкорт”, а на западе — “маджар”. Далее из этого названия “маджар” произошло новое — “мадьяр”.
Русские авторы высказывают различные версии происхождения слова “башкорт”. Некоторые рассуждают так: “Они издревле занимаются пчеловодством, потому зовутся “баш корт” — “главная пчела”; иные говорят: “Во времена Золотой Орды башкирам выдан знак отличия — голова волка, который они изображали на своих знаменах, отсюда их назвали “баш корт” — “главный волк”. Однако глубокое изучение происхождения башкортов и маджар позволяет опровергнуть все эти версии.

4
До десятого века башкиры оставались язычниками и к тому времени распространение ислама среди них было незначительным. Поклонялись животным, всего у них было двенадцать основных божеств. Например, богу зимы, лета, дождя, ветра, воды, дня, ночи, земли, жизни, смерти и другим. И сейчас у многих башкир можно встретить пережитки язычества. Когда невеста впервые приходит в дом жениха, она посещает святые горы, реки, деревья и кланяется им. Весенние празднества башкир также сохранились со времен язычества. Когда волжские булгары в десятом веке приняли ислам, приложили усилия к обращению в новую религию и подчиненных им башкир, посеяв в их среде зерна духовности. Позже из правителей Золотой Орды хан Берке в 1266 году, хан Узбек в 1241 году распространяли ислам среди башкир, вскоре это дело было завершено по всему Башкортостану. В целях доведения учения ислама халиф Муктадир Биллах направил к волжским булгарам послов. Сообщается о направлении послов и к башкирам. Один из них — Хусейн-бек, похороненный вблизи деревни Чишмы в 50 верстах от Уфы. На могильном камне написано, что он пришел сюда из Туркестана и умер в 444 году в возрасте 76 лет. Согласно преданиям, этот человек послан ханами Средней Азии для укрепления ислама в среде ногайцев, которые не были истыми мусульманами, и в среде башкир, остававшихся язычниками. Русские авторы называют этого человека мусульманским миссионером.
На вершине горы недалеко от реки Кошелевка в Златоустовском уезде сохранился земляной крепостной вал. В 1868 году там найдено несколько медных монет с чеканкой названия “Буленд Хаукенд”. По этой находке можно судить, что миссионеры приходили и из Хаукенда. Однако сами башкиры на такие находки обращают мало внимания. Согласно древним обычаям, они ограничивали себя знанием трех вещей: башкир должен знать названия звезд и изучать их движение, знать своего хана и предания о нем, знать предания своего рода и своих батыров.
Среди башкир распространены весьма изящные мелодии, поэтические произведения, легенды. В качестве примера приведу песню “Ашкадар”. Как и у всех песен башкир, у нее есть своя легенда, которая сообщает, что песню сочинила девушка в память об утонувшем в реке Ашкадар женихе. У башкир много поэтических произведений о подвигах батыров, потомков ханского рода. Среди них известны предания “Сура батыр”, “Сын рыжего Мэркэса”, много стихов сохранилось о Салавате Юлаеве. В одной песне описывается, как Салават в двадцать два года стал полковником Пугачева, носил знатную саблю, надевал зеленую камчатую шапку, побил множество врагов. В некоторых песнях Салавата восхваляют чуть ли не как самого пророка. Башкиры от мала до велика все с большим удовольствием слушают эти песни, предания. Из наиболее известных башкирских поэтов можно назвать Абельманиха бин Абельфаиза Каргалы. Он вместе с послом Бухарского хана Мухаметюсуфом был в Истанбуле у турецкого султана. В 1231 году в возрасте 40 лет, совершая второй хадж, умер в пути. Стихи его напечатаны и весьма совершенны. Он описывает подробности своего паломничества в святые места.
Другой известный поэт — Хибатулла бин Саидбаттал хазрет из села Каргалы. Шигабутдин Марджани о нем пишет следующее: “Этот человек известен как Хибатулла Каргалы. У него есть сочинение с глубоким смыслом на тюркском языке по названию “Маджмуг аль латаиф ва аль адаб”. Русские источники сообщают: “Его произведения посвящены военачальникам Войска башкирского, стихи посвящал и русским начальникам…” Марджани же относит Хибатуллу Каргалы к булгарским тюркам.
Еще один видный деятель из башкир — Тажетдин Ялсыгол. Он написал пояснения к труду “Собат аль-гажизин” суфия Аллахияра и выпустил их под названием “Рисаля-и Газиза”, посвятив своей дочери Газизе.
В старые времена башкиры жили привольно. Лесные башкиры разводили пчел, степные — скотину, торговлей и промыслами особо не увлекались. В свободное время ходили грабить казахов и калмыков, после чего и те стали нападать на самих башкир. По этой причине некоторые башкиры рода бурзян оставили свои земли и поселились вдоль рек Уршак и Куганак. У башкир сохранилось одно предание о схватке с калмыками: “Однажды около тысячи калмыков напали на башкир, но не смогли их одолеть. На ночь калмыки остановились у одного озера возле горы Торатау. Башкиры ночью напали на них и истребили всех, трупы бросили в озеро. С тех пор это озеро называется “Мен-калмык”, то есть “Тысяча калмыков”.
Башкирские женщины в свободное время охотно занимаются ткачеством, вязанием, вышиванием. Среди их поделок особо можно выделить холщовые чекмени, окрашенные природными красителями, вышитые шерстяными нитями. В последнее время эти природные красители вытесняются фабричными, однако они сохранились у катайских башкир. Кроме этого, к изящным вещам относятся украшенные бисером головные уборы — тубя, украшенные серебром кашмау и вышитые налобные повязки — хараусы. Башкирские женщины знают древние названия и глубокий смысл множества узоров, используемых при вышивании, вязании и в ткачестве.
Ранее у башкир запрещалось брать жен из ближней части рода. Нарушившего этот запрет могли убить, а жену забрать. Так говорится в предании о Кильмете, взявшем в жены девушку из ближней части рода, из-за чего вспыхнула война и погибло много народа.
У башкир есть интересный обычай. Если в семье родившиеся младенцы умирали, то поступали так: очередного младенца заставляли сосать молоко кобылы и ему давали имя Бурнак, или Бурнаш — сын лошади, стало быть. Младенец обычно выживал.

5
До подчинения России башкиры управлялись великим ханом и местными ханами и биями. Этих ханов обычно бывало множество: сколько у прежнего хана было сыновей, все они вскоре становились ханами. Например, у табынских башкир одно время было семнадцать ханов. Поэтому их род назвали “ун ете табын”, то есть “семнадцать табынцев”. Чтобы различать границы владений, они использовали свои тамги — знаки древнего письма тюрков. Кроме тамги, имелись знаковые птицы, деревья и возгласы. Например, у рода Юмран-Табын тамга — ребро, птица — черный орел, дерево — можжевельник, возглас —“Салават!” У ногайского хана Уразбая родовая знаковая птица — удод, возглас — “Шейхгали!” Великие ханы-туря башкир жили в городке, который стоял на земле минских башкир, на месте нынешней Уфы. Последним великим ханом был Туря Баба Таукялюс — Баба Тукляс, его крепость находилась на горе, у места впадения реки Уфа-Идель в Ак-Идель. Говорят, что из этой крепости вел длинный подземный ход к реке Уфа-Идель и к реке Ак-Идель. Развалины крепости Баба Тукляса уфимские жители сейчас называют “Чертово городище”.
Тем не менее, башкиры не смогли создать собственное государство, которое существовало бы долго и вошло в историю. Хотя они входили ранее в Золотую Орду, позже подчинялись Казанскому государству, все внутреннее управление они осуществляли самостоятельно. После падения Казанского государства башкиры вошли в состав Русского государства, обязавшись выплачивать небольшие налоги. Для этого от каждого рода ходили люди к Ивану Грозному. Иван Грозный дал им грамоты, в которых подтверждалась неприкосновенность земель, охрана от врагов.
Башкиры и после этого испытывали притеснение со стороны ханов Сибири и казахов. Хотя башкиры и приняли русское подданство, Россия все же опасалась их. Они вскоре перестали платить ясак, который нужно было отвозить в Казань. По этой причине Россия стала возводить крепости и держать войско на башкирских землях. Однако это дело не стали торопить, дабы не рассориться с башкирами. Через некоторое время выяснилось, что башкиры сами желают возведения городов, поэтому в 1552 году был основан Бирск, в 1557 году — Оса, в 1584 году — Мензелинск, в 1586 году — Уфа. Когда начали возводить Уфу, пришли с войском сибирские ханы Аблай и Тевкиль, чтобы воспрепятствовать строительству. Однако их войско было разбито в 15 верстах севернее Уфы, сами они пленены и отправлены в Москву.
Когда эти города были возведены, в конце XVI века в них были размещены войска, а в XVII веке построены Заинск, Новошешминск, Билярск, и там тоже расположились войска. После этого русские стали прибывать в большом количестве. В начале XVIII века стала ощущаться теснота, и башкиры выразили беспокойство по этому поводу. Русское правительство ограничило приток населения. В 1719 году была проведена перепись русских в уездах, кроме Мензелинского, Челябинского и Заинского, и насчитали всего 1198 дворов.
Люди бежали в Башкортостан от всяких притеснений, чинимых в России. Таким образом, просторные башкирские земли стали прибежищем для беглых. Преимущественно это были беглые солдаты, крепостные крестьяне или притесняемые церковью староверы. После падения Казани много пришло татар, черемисов, чувашей. Через некоторое время начались столкновения башкир с пришлыми. Положение было осложнено самим правительством, вздумавшим обложить население многими налогами и пошлинами, вплоть до налога на трубу и пошлины на свадьбу. Эти действия башкиры встретили с возмущением и стали готовиться к восстанию. Таким образом, в конце XVI века началась непрерывная череда бесконечных восстаний, которая продолжалась около двух столетий. В этих восстаниях погибло множество башкир. Первое выступление случилось в 1584 году. Причиной стали распри между башкирами и русскими из-за земель. Башкиры, собрав войско, напали на Мензелинск, но были разбиты, многие казнены. Ожесточенные башкиры не успокоились, восстания продолжались.
В 1663 году восстали уфимские башкиры, против них выступило войско из Москвы. В следующем 1664 году вспыхнуло новое восстание под руководством Сеита. В ходе войны, которая продолжалась пять лет, было сожжено много русских деревень на землях от Уфы до Казани, убито много русских людей. Для успокоения башкир власти стали обещать им множество облегчений, но онибыли непреклонны. Башкиры продолжили истребление русских переселенцев. Восстание прекратилось только по причине нападения калмыков во главе с ханом (тайшой) Аюкой.
Собравшись силами, в 1677 году башкиры вновь пошли на Уфу. Однако, остановившись в 15 верстах от города, отказались от нападения. В других местах столкновения шли до 1680 года, когда из Москвы пришло войско под командованием полковника Зелина. В 1683 году восстали мензелинские башкиры, против них было направлено пять сотен яицких казаков.
В 1707 году случилось столкновение башкир с комиссаром Сергеевым и началась новая война, продолжавшаяся пять лет. Возглавил башкир Кучум, объединивший уфимских башкир, мишар, татар, чувашей, черемисов, на помощь пришли казахи и калмыки. Против башкир выступила из Уфы пешая команда Хохлова числом в девятьсот солдат и кавалерия из Казани числом в семьсот всадников под командованием Аристова. К Хохлову присоединились верные правительству башкиры. Отряд Хохлова был встречен и окружен в 120 верстах южнее Уфы, у подножия горы Юрактау. Башкиры из отряда примкнули к восставшим. Бои шли около десяти дней. Около четырехсот солдат было пленено, остальные уничтожены. Хохлов сам спасся и бежал к Табынску, куда спешил из Казани Аристов.
В 1717 году десять тысяч башкир вместе с пришедшими на помощь казахами взяли Новошешминск. Вскоре они отступили в ходе наступления войска под началом полковника по фамилии Суяз. Однако вскоре восстание охватило всю Башкирию. Восставшие решили осадить Казань, но не смогли этого сделать. На башкирских и татарских землях были сожжены все русские села, церкви. Сами русские частично убиты, частично проданы в рабство в Бухару, Хиву и Крым. Казанский губернатор Кудрявцев писал императору: “Восстание башкир распространилось и на татар. Многие казанские татары присоединились к бунтовщикам башкирам. Башкиры склоняют к бунту и чувашей, возможно и их присоединение…” В это время Петр Великий вел войну с королем Швеции Карлом, и верные правительству башкиры участвовали и в этой войне, как они участвовали до этого и после этого во всех войнах, которые вела Российская империя. Петр Великий направил к восставшим башкирам некоего Ховановского, тот к этому делу привлек несколько мусульман из Казани. Однако башкиры не успокоились и продолжали сжигать русские села на Волге и Каме, убивать людей. Ховановский направил команду под руководством полковника Бартенева под Уфу, где в то время оказались предводители восставших башкир. Схваченные руководители были казнены, рядовые башкиры амнистированы. Виновника восстания комиссара Сергеева доставили в Казань и повесили. В течение четырех лет после этого башкиры жили мирно, однако продолжали готовиться к новому выступлению, призывая к войне Крым, казахов и калмыков и направляя к ним посланников. Некоторые из этих посланников были схвачены и казнены.
Правительство, понимая, что в Башкирии и в будущем не будет спокойствия, продолжило строительство крепостей с постоянным войском в них. Во главе этих дел стоял Петр Великий, после его кончины Кириллов с Татищевым претворили в жизнь некоторые намерения государя.

6
Одним из намерений Петра Великого было возведение города на реке Орь, охватив тем самым Башкортостан, и открытие кратчайшего торгового пути на Бухару, Хиву и далее до Индии. Это начал осуществлять Кириллов. Он стал склонять взошедшую на престол императрицу Анну к строительству линии крепостей на реке Орь, дабы окончательно присоединить Башкирию к России и далее заполучить в руки такие богатые края, как Бухара, Хива, Бадахшан.
Императрица Анна одобрила план Кириллова. Однако на этом пути стояли башкиры, которые несомненно затеяли бы новое выступление. Поэтому правительство стало выискивать в среде башкир сторонников. Такие нашлись. Например, старшина Таймас Шаимов, который в 1720 году лично ездил в Петербург и подарил императрице меха и живых зверьков, за что был пожалован большим земельным наделом возле Челябинска. Шаимов стал исправно собирать налоги и вскоре получил звание тархана. Именно этот человек и стал уговаривать башкирских старшин дать согласие на строительство нового города — в будущем Оренбурга.
Согласно намерениям Петра Великого требовалось проникновение в Среднюю Азию и в дальнейшем присоединение ее к Русскому государству. Но для начала требовалось окончательное присоединение Башкирии, а далее — земель киргиз-казахов. Удобный для этого момент настал в начале XVIII века, когда вспыхнули междоусобные столкновения в среде самих казахов. Пользуясь их ослаблением, соседи стали совершать набеги. Участились нападения со стороны башкир, калмыков. В 1710 году, собрав большое войско, прогнали калмыков, но ничего не могли противопоставить набегам башкир с севера. Хан Младшего жуза Абельхаир обратился к Петру Великому с просьбой о взятии под покровительство России. Однако Петр, занятый войной со Швецией, оставил обращение без ответа. Хан Джунгарии, воспользовавшись этим, напал на южных казахов и отогнал их на север, к границам Российской империи. Казахи, число которых у границ значительно возросло, занялись грабежами и убийством башкир.
Постепенно Россия укрепилась в намерении присоединить к себе земли казахов для выхода на Среднюю Азию. После окончания войны со Швецией и составления мирного договора с Турцией начались переговоры с казахами. К ним был направлен послом Кутлумухамет Тевкелев. Казахи в свою очередь послали двух человек к Петру Великому. Петр Великий принял их радушно и поручил обговорить условия взятия Младшего Жуза под покровительство России.
Однако Тевкелев, добравшись до Младшего Жуза, убедился в том, что положение складывается весьма тревожное. Хотя Абельхаир и его приближенные ратовали за вхождение под покровительство России, остальные казахи об этом и слышать не желали. Узнав, с какой целью прибыл Тевкелев, вознамерились убить его. Сам Абельхаир, его окружение и Тевкелев в течение двух лет находились в положении пленников. Тевкелев, тем не менее, продолжал убеждать верхушку казахов в выгодах от получения подданства России и строительства города на реке Орь. Казахи же прекрасно понимали, что единственная цель всех этих действий — захват их земель.
Тевкелев тем временем, встретившись с ханами Каракалпакии, сумел уговорить их направить послов в Россию. Казахи тоже наконец решили направить послов с целью выяснения условий, на которых они могли бы войти под покровительство России. Хан Абельхаир, чтобы не оставалось сомнений в честности его намерений, в качестве заложника послал и своего сына Султана, Тевкелев возвратил сына хана целым и невредимым. Подданные Абельхаира согласились с условиями, предложенными Россией. Тевкелев был награжден по заслугам и получил звание полковника.
Проект строительства города на реке Орь, одобренный императрицей, взялся претворить в жизнь Кириллов, Тевкелев был определен его помощником. Кириллов направился с экспедицией к месту строительства нового города и по пути остановился в Уфе. Тут к нему явились двое переговорщиков от башкир изаявили, что народ не согласен с планами строительства города на их землях. Кириллов велел их связать и запереть, а сам выехал из Уфы в сопровождении 15 рот солдат и с 25 пушками. Следом вышел еще один полк солдат. Но уже через 160 верст полк подвергся первому нападению башкир и потерял попа, что было дурным знамением, 18 всадников и 12 пеших солдат. Нападения не прекращались всю дорогу. Отряд с большими трудностями добрался до места слияния рек Орь и Яик. Кириллов 6 августа 1735 года объявил об основании города и 7 сентября выехал обратно в Уфу. Волнение среди башкир возрастало. Первыми восстали башкиры Сибирской дороги, живущие вокруг Челябинска, Шадринска и Златоуста. Тевкелев отделился от отряда Кириллова и направился к тем местам. Башкиры захватили Верхнеуральскую крепость и вырезали весь гарнизон. Когда отряд Тевкелева достиг реки Ай, башкиры напали на него, но были разбиты. Тевкелев сжег более пятидесяти башкирских деревень, несколько сот башкир сжег живьем, заперев в амбарах, казнил множество людей. Однако он не добился цели, восстание все более ожесточалось, башкиры теперь уже не поддавались ни на какие увещевания.
Отряд Кириллова в ста верстах не доходя до Уфы подвергся нападению шести тысяч башкир и потерял много людей, но смог разбить противника. После этого Кириллов сжег множество башкирских деревень южнее Уфы и сровнял их с землей.
Кириллов, убедившись, что пешее войско уязвимо перед башкирской конницей, востребовал тысячу казаков с Дона, две тысячи с Яика и три тысячи калмыков с Волги.
Кириллов с Румянцевым представили императрице Анне проект, согласно которому в Башкортостане тарханы лишались своих званий, все башкиры объявлялись ясачным сословием, а их земли, переданные в аренду типтярям и мишарям, закреплялись за ними как собственность. Требовалось запретить ношение оружия, закрыть все кузницы. Предлагалось строительство новых крепостей в Башкортостане. На каждой дороге оставляли только по одному ахуну, строительство новых мечетей и медресе также запрещалось. Ограничивалось общение башкир с казанскими татарами, которых считали подстрекателями к восстаниям. Запрещались браки между представителями двух народов. Предлагалось ввести свободную продажу башкирских земель. Кириллов с целью согласования этого документа в 1745 году направляется в Петербург.
Возмущенные этим башкиры Казанской и Ногайской дорог вновь восстали. Кириллов заявил императрице Анне, что “башкир можно усмирить исключительно только самым жестоким наказанием”. Императрица наделяет Кириллова и Румянцева правом действовать так, как те сочтут нужным. Румянцев после этого сжег большое количество деревень, уничтожил около двух тысяч человек. Кириллов 26 марта добрался до земель Ногайской дороги и уничтожил около семисот человек. Захватил 158 пленников и их тоже позже казнил. Затем взял еще 160 пленников, из них 98 молодых башкир отправил на солдатскую службу, 62 человека отдал в крепостничество. На этот раз Кириллов сжег более двухсот деревень. Вскоре он заболел и отбыл в Уфу. На его место прибыл Румянцев. Взяв 119 пленников, двинулся вдоль реки Демы. По пути уничтожил около тысячи человек, взял еще около шести тысяч пленных, сжег более ста деревень. Пленил руководителей восстания Акая, Кучума и Султанмурата. Пройдясь вдоль Демы, Румянцев пошел в сторону Мензелинска и там уничтожил около пятисот башкир.
Румянцев отпустил под клятву Султанмурата, поручив ему найти еще одного предводителя восстания — Кильмяк-абыза. Но Султанмурат, решив, что клятва, данная неверным, ничего не стоит, и, найдя Кильмяк-абыза, решил отомститьРумянцеву. Собрав семитысячное войско из башкир Казанской и Ногайской дорог, Килмяк-абыз с Султанмуратом настигли Румянцева в 120 верстах от Уфы. В этом бою Румянцев потерял убитыми 180 человек, башкир погибло около 200 человек.
Кильмяк-абыз с Султанмуратом стали собирать дополнительное войско. Румянцеву на помощь шли шесть тысяч яицких казаков. Башкиры решили напасть на них, но потерпели поражение. В бою погибло более 600 башкир, в плен попало около 300. Тем временем Румянцев сжег около 200 деревень вдоль реки Ик. Башкиры, собравшись силами, снова атаковали отряд яицких казаков. На этот раз бой длился весь день, башкиры вновь потерпели поражение. Еще один башкирский отряд сражался возле Табынска и также потерпел поражение от свежего отряда казаков.
К июлю Кириллов выздоровел и выехал с войском к Оренбургу. По пути разорил множество деревень и казнил много башкир. Таким образом дошел до Оренбурга.
Предводители башкир Кильмяк, Акай, Кучум, Гумер-тархан, Хабан и Юсуп были казнены в Мензелинске. Также были казнены многие участники восстания. Для разбирательства в делах восставших в Мензелинске была образована судебная комиссия. По решению данной комиссии еще было сожжено множество башкирских деревень. Пять тысяч башкир сослали на каторгу, многих отправили в солдаты, оставшихся жен и детей отдали в крепостничество, обратив в христианство.
В такую цену обошлось башкирам претворение в жизнь плана Кириллова. На их землях были построены крепости: Среднебердинская, Кирилловская, Караульная, Бузулукская, Бурская, Красносамарская, Табынская, Красноуфимская, Миасская, Кызылташская, Чебаркульская, Татищевская и многие другие.
Восстание, вспыхнувшее в 1734 году, продолжалось два года и было жестоко подавлено Кирилловым, Румянцевым, Татищевым и Тевкелевым. Заболевший чахоткой Кириллов умер 14 апреля 1737 года и похоронен у Старо-Соборной церкви города Самары.

7
Со смертью Кириллова 1 мая 1737 года на его место был назначен Татищев. В этот период, хоть и случались небольшие волнения среди башкир, значительных восстаний не было. Однажды, когда среди башкир были волнения, Абельхаир-хан — казахский хан Младшего Жуза, принявшего подданство Русского государства, вдруг изменил свое отношение к русским. Пользуясь недовольством башкир политикой Русского государства, он решил сделать своего сына их ханом и с этой целью пришел в Башкортостан в 1737 году. Абельхаир-хан был хитрым человеком, он скрыл истинную цель своего прихода и заявил местным начальникам: “Я пришел уговаривать башкир подчиниться России”. Однако Татищев понял его намерения. Но ничего не предпринял, а даже поблагодарил того и одарил подарками. Абельхаир-хан, чтобы расположить к себе башкир, даже женился на башкирской девушке. Эти его усилия не были безрезультатными, башкиры признали его своим ханом и Абельхаир открыто начал вести враждебную деятельность. В апреле 1738 года Абельхаир-хан с несколькими башкирами пришел в Оренбург (нынешний Орск), отобрал скот у башкир, которые к нему не присоединились, и возвратил лишь после уплаты выкупа. Хоть майор Останков и направил человека к хану Абельхаиру с письмом, в котором выражал свое несогласие с ним, толку от этого не было. Абельхаир вытащил перед человеком майора свой меч и заявил: “Город Оренбург в моей полной воле, если кто-то против этого, я снесу ему голову вот этим мечом”.
Пока дело не дошло до большого мятежа, Татищев предпринял меры и все уладил бескровно, а Абельхаир-хан вернулся к себе на родину и вновь стал подданным России.
После усмирения башкирских мятежей, в 1738 году Татищев, испросив разрешения, приехал в Петербург с докладом императрице, и доказывал, что город Оренбург надо перенести на другое место. Этот доклад был заслушан на совещании министров и было решено перенести Оренбург в местность, именуемую “Кызылтау” — “Красная гора”. После того, как Татищев вернулся из этой поездки, на него поступило много доносов и он был снят с должности.
В 1739 году на место Татищева был назначен Оренбургский глава Урусов. После его назначения Оренбург был перенесен в местность Кызылтау, старый Оренбург был переименован в Орск, а по реке Яик до Верхнеуральска построены крепости. Войска из отдаленных частей Башкортостана и Казани перевели в Самару и Оренбург. Было приказано: великороссов и крестьян в крепости не пускать, поселившихся рядом отселить в другие места.
Еще во времена Татищева изъявлявших желание получить российское подданство казахов Среднего Жуза приняли в состав Российского государства.
Урусов, став начальником, отправился в путешествие по Оренбургскому краю. В это время в регулярных и иррегулярных войсках состояло 5877 воинов. И в этот же период среди башкир начались беспорядки под руководством Алландиязгула. В Оренбургском крае башкиры во главе с ишаном Миндигулом, носящим прозвище Карасакал из-за своей черной бороды, восстали против государственной власти.

8
Этому ишану в те времена исполнилось 32 года, он был высокого роста, умелый воин, хорошо владеющий мечом, и отличный всадник, удивляющий всех башкир удалью и силой. Чтобы поднять свой авторитет, он рассказывал, что совершил хадж в Мекку и Медину. И невозможно было ему не поверить, так как он всегда носил чалму, рассказывал о своих странствиях. Сильным, красивым голосом читал Коран, вечернюю молитву никогда не пропускал и все время перебирал в руках четки. Долго странствуя по Средней Азии, хорошо знал местные языки, а также арабский язык. Его поступки и слова, благодатно действующие на невежественную толпу, воспринимались казахами с воодушевлением. Ишан-хазрет, видя, что дело продвигается вперед, не довольствуясь только своим религиозным саном, имел склонность везде, где бывал, представляться ханом. Побывав во многих местах, он подошел к Кубани и там услышал про сына джунгарского хана Султан-Гирея.
Султан-Гирей, сбежав от отца к калмыкам на Волгу, там и погиб. Карасакал пришел к казахам и объявил себя сыном джунгарского хана Султан-Гиреем, простой народ ему поверил. Так как они были язычниками, Карасакал им заявил: “Я раньше был язычником, но в поисках истины пришел в исламскую религию. С помощью Аллаха и его пророков я отберу власть у злого хана и воцарится на джунгарской земле ислам”.
Он пришел к ханам Среднего и Малого Жузов и их тоже убедил в том, что он ханский сын Султан-Гирей. На казахской земле не осталось ни одного человека, кто не поверил бы в слова Карасакала, весь казахский народ, в особенности молодежь, готовы были ему подчиниться.
В это время весть о Карасакале дошла и до Башкортостана. Башкиры поверили в него, слухи о его отваге передавались из уст в уста. Башкиры много совещались и решили звать Карасакала, чтобы сделать его своим ханом, послали к нему послов. Однако послы не успели дойти, как Карасакал сам пришелв Башкортостан. Невежественные башкиры предложили самозванцу ханский престол. Однако Карасакал, будучи хитрым человеком, не стал торопиться и сказал башкирам: “Я — сын джунгарского хана и законный властитель джунгарской земли, хочу вернуть власть, насильно захваченную моим братом, но готов служить вам, мусульманам. Сразу же принять предложение не могу. Как одолею врага, только после этого могу стать вашим ханом”. Однако его истинные намерения были иными. Всяческими уловками он распространил такие слухи: “Если меня сделают ханом, я сразу же приведу свое войско. Турецкий султан, с которым я дружу, тут же приведет свое войско к Астрахани. Когда я совершал хадж, суфии привели меня на могилу пророка и приказали бороться с неверными, доверили мне священный меч пророка, несущий победу!”
Простой башкирский народ поверил самозванцу и стал объединяться вокруг него, чтобы вступить в войну с таким мощным государством, как Россия. Они уже забыли, как недавно потерпели жестокое поражение от русских войск. Поддавшись уверениям Карасакала, верили, что одержат победу. С каждым днем войско Карасакала росло. Народ слагал стихи в его честь, про него сочиняли всякие небылицы, как: “Карасакал знает такую молитву, если ее прочитает, то и в огне не горит, и в воде не тонет, и меч вражеский его не достанет. Как-то раз, когда он шел на битву с врагом, шайтан в виде трехглавого змея встретился на его пути. Карасакал-ишан прочитал свою молитву и ударил змея. В тот же момент шайтан превратился в дым. В другой раз шайтан вышел на его путь, приняв образ богатыря на огненном коне. И в этот раз ишан прочитал свою молитву и шайтан исчез”.
Но, несмотря на все его уловки, башкиры не сделали Карасакала своим ханом, только поставили его руководителем войска и начали восстание. Карасакал, заранее обдумывая свое бегство в случае поражения, не уходил далеко от казахской границы, вел войну с русскими вдоль нее. Коменданту Челябинска пришел приказ: “Бунтовщиков из башкир наказать, поймать во что бы то ни стало Карасакала”. Когда об этом услышали башкиры, они тут же объявили самозванца Карасакала своим ханом и просили его идти на Уфу. Однако Карасакал побоялся идти на Уфу и далеко от казахских границ не уходил. Здесь он сражался с царскими войсками. Ненависть башкир к русским властям достигла такой степени, что попадавших в их руки они зверски убивали, оскверняли русские святыни. Например, когда захватили поселок Табынск и находящийся рядом с ним завод, все там варварски уничтожили. В городе Мензелинске Урусов организовал судебную комиссию. Решением этой комиссии наказывались пойманные башкирские мятежники, наказание зависело от тяжести их проступка. По приказу Урусова такая же комиссия была создана в Оренбурге. После этого многие башкиры пришли с повинной. Однако, для устрашения остальных, особо опасных преступников, как бы они не просили прощения, казнили. Некоторые из мятежников решили умереть, сражаясь, и даже заключенные в тюрьму, не ели и не пили, постепенно сами себя убивая.
Урусов, чтобы объяснить башкирам, что Карасакал — самозванец, направил к ним своих людей. “Тот, кто выдаст Карасакала, будет прощен, а кто его будет скрывать — будет казнен сам и будут казнены все его близкие”, — объявили царские чиновники, но никто Карасакала не выдал. Восстание все больше разгоралось, распространяясь по всему Уралу. Урусов использовал все возможности, чтобы подавить мятеж. В окрестностях Челябинска он собрал большую армию из конных и пеших войск во главе с командирами Бутагиным и Языковым. Эта армия захватила в плен несколько сот мятежников и сожгла башкирские деревни, увела скот. Карасакал понял, что не сможет противостоять царским войскам, и постепенно отступал к казахской границе, его люди были полностью истреблены. Карасакал был ранен и с 50 спутниками бежал в глубь казахских степей. Генерал Павлодский преследовал беглецов, но побоялся перейти казахскую границу. И все же отправил несколько своих человек к казахам с предложением от царского правительства выдать Карасакала и его сообщников. Казахи лишь недавно приняли российское подданство и по условиям договора должны были выдавать государственных преступников, но обещание свое не выполнили. “Товарищей Карасакала мы поймали, отобрали у них скот, самих убили, а Карасакал — сын джунгарского хана Султан-Гирея. Поэтому мы не можем его выдать, во-первых, он ханский сын, во-вторых — наш гость”, — заявили казахи. Павлодский и после этого еще долго стоял у казахской границы, 2—3 раза посылал к казахам гонца с предложением выдать Карасакала, но ответ был тот же. Описав создавшуюся ситуацию, отправил письмо Урусову.
После поражения Карасакала и его бегства восстание было подавлено, 5 тысяч башкир явились с повинной в Оренбург к Урусову. Их собрали в 12 верстах от Оренбурга (нынешнего Орска), поставили охранять сильных воинов и к ним приставили мишарей и не участвовавших в восстании башкир.
Князь Урусов в это время отсутствовал и дал приказ дождаться его возвращения. Тысячи человек ждали князя Урусова до 10 августа. 10 августа князь Урусов приехал в Оренбург и поехал в лагерь. Увидев губернатора, пришедшие с повинной стали просить у него прощения.
Губернатор обманул башкир, объявив амнистию всем сложившим оружие. Урусов приказал всем внимательно его слушать. Все подняли головы. Урусов начал читать бумагу твердым голосом, но башкиры его не понимали. Поэтому татарский перевод читал очень медленно, по слогам произнося слова. В этой бумаге перечислялись все башкирские злодеяния против царской власти. Когда Урусов кончил читать, башкиры вновь бросились лицом вниз просить прощения. Урусов приказал всем молчать. Потом губернатор создал судебную комиссию, чтобы, основываясь на показаниях мишарей и не принимавших участия в восстании мирных башкир, судить мятежников. Вначале мишари, затем башкиры, не участвовавшие в восстании, рассказали о том, что видели и слышали, поясняя, кто виноват, а кто нет. После допросов всю толпу повели на вершину горы в 6 верстах от города. На этом месте прочитали царский указ, затем 25 августа здесь же начали наказывать мятежников. Из первых помощников Карасакала принявший мусульманство чуваш Кантур Максимов, Юнус Исмагилов, Янгул, Карабаш, Якуп Касишов были посажены на железный кол, 80 человек были повешены, 11 человек (есаулы Карасакала) подвешены за ребра, 21 — обезглавлены. Среди казненных был человек по фамилии Ангулов. Он, взятый в плен и привезенный в Оренбург, умер в тюрьме от голодовки. Но его труп для устрашения остальных привезли на место казни и отрубили голову.
Урусов, закончив с казнью, 7 ноября приехал в Сакмарский городок, расположенный в 30 верстах от нынешнего Оренбурга, вновь создал судебную комиссию. Был вынесен смертный приговор 120 бунтовщикам, 300 человек получили наказание в виде отрезания ушей и носов. Все это делалось для устрашения населения. Знаменитый в свое время генерал Соймонов открыл в Мензелинске трибунал, который выносил приговоры башкирским мятежникам.
Вот во что вылилось подстрекательство Карасакала, сколько из-за него пролилось мусульманской крови, сколько женщин и детей осиротели и были опозорены. Поверив его вранью, сколько мусульман погибло. Этот бессовестный человек, объявив себя Султан-Гиреем, беззаботно ходил по гостям среди казахов и, не довольствуясь тем злом, которое принес башкирам, погубил множество казахов. Сначала поднял на войну казахских мусульман против джунгарцев. Затем, взяв разрешение у казахских ханов, закупил 7 тысяч коней и началсобирать армию из казахов. С одной стороны, казахи признали в нем сына джунгарского хана, с другой — Карасакал выступил в образе суфия и тем самым обманул невежественный народ, который стал вокруг него собираться. Карасакал со своей армией совершил набег на джунгарские земли. Его воины совершали убийства, грабежи и другие варварства. Джунгарский хан Галадан, в короткое время собрав войско из 20 тысяч воинов, вступил в битву с Карасакалом. Быстро одолев казахов, многих взял в плен и угнал их скот. Карасакал избежал плена, так как был уже в Башкортостане. Бросив бедных казахов в беде, сам спасся бегством. Казахи, разобравшись, что к чему, начали возвращаться к себе на родину. Джунгарцы вслед за ними обратились в погоню. Казахи, которые были с Карасакалом, кто был убит, других взяли в плен, почти все были истреблены. Кроме того, погибли совсем безвинные, не принимавшие участия в войне казахи, потому что джунгарцы, вступив в Казахстан, резали всех подряд — и мужчин, и женщин, и так дошли до левого берега Яика, остановившись напротив города Оренбурга (нынешнего Орска). Начальники, узнав об этом, были поражены, отправили гонца к джунгарскому хану выразить протест против их действий в Казахстане, принявшем российское подданство. Однако джунгарский хан сказал, что гнал Карасакала и его товарищей, а о том, что казахи стали российскими подданными, не знал. На вопрос, зачем же они убивали мирных жителей, ответил: “Казахи — наши давние враги, то зло, которое мы им причинили, равносильно злу, которое они причинили нам, и все же, если бы мы знали, что сейчас они — российские подданные, мы бы их не трогали”, и просил прощения за совершенные злодеяния у коменданта города. Комендант простил его и предупредил: “Казахи приняли российское подданство и теперь наша обязанность — их защищать, отныне вы не должны вершить над ними суд, а если что — обращайтесь к нам. Российская власть сама решит, кому какое наказание вынести. Отныне, если такое повторится, прощения от нас не будет”. Джунгарский хан со своим войском вернулся домой.
После того, как были подавлено восстание, в 1740 году Урусов, находясь в крепости в Орске, узнал от некоторых башкир о прямой дороге в крепость. Хоть эта дорога давно была известна башкирам, они скрывали ее от других, чтобы самим пользоваться ею. После этого Урусов прожил недолго, в 1741 году его похоронили в Самаре.

9
С помощью государства и деятельностью Кириллова, Татищева, Урусова в окрестностях Оренбурга был установлен порядок. Довести дело до конца выпало на долю одного из любимцев Петра Великого — Неплюева. Неплюев — один из великих людей России, его биография в русских источниках расписана очень подробно. Неплюев — основатель современного Оренбурга, первый губернатор. Он из дворянского сословия, родился в 1693 году в Новгородской губернии в отцовском имении. Его отец — Иван Неплюев — был ранен под Нарвой в сражении с Карлом XII. От этих ран не смог оправиться и умер, Неплюев в 16-летнем возрасте остался без отца. В 18 лет женился. Когда родился ребенок, оставил семью и ушел в монастырь, через год с лишним вернулся. Он нигде не учился, писать и читать его научила мать. В этот период по указу Петра Великого всех дворянских детей было велено учить грамматике, арифметике, геометрии и прочим наукам. Даже жениться дворянским детям разрешали только после того, как они пройдут обучение. По этой причине Неплюев, чтобы обучиться вышеупомянутым наукам, был вынужден оставить семью и поехать в Новгород в недавно открывшуюся школу.
Однако его мать, очень огорченная тем, что ее любимого сына заставляют учиться помимо его воли, от горя вскоре умерла. Неплюева перевели из Новгорода в школу в Нарве. В Нарве ему не пришлось пробыть более 3 месяцев, потому что в 1715 году в Петербурге открылась Морская Академия и по царскому приказу 300 дворянских детей зачислили в это учреждение. Среди зачисленных в Академию был и Неплюев, поэтому в 1715 году он оказался в Петербурге.
Петр Великий стремился выйти в северном направлении — к берегам Балтики, в южном — к Черному морю. Для этого нужно было подготовить специалистов в мореходном деле. По этой причине Петр Великий не довольствовался только одной Академией, а наиболее талантливых юношей отправлял учиться за границу, в школы Западной Европы: в Англию, Голландию, в Венецию (Италия). В Венецию были направлены 300 юношей, в их число вошел и Неплюев. В это время Венеция была злейшим врагом Турецкого государства. Когда русские моряки прибыли в Италию, началась война с Турцией. Неплюев с товарищами участвовал в этой войне и за свою смелость и отвагу получил от адмирала похвальную грамоту. Пробыв здесь два года, в 1719 году по приказу Петра Великого Неплюев с товарищами направился на учебу в Испанию. Здесь они поступили в академию в городе Кадикс, готовящую морских инженеров, но из-за незнания испанского языка от их учебы было мало толку. В этот испанский период русские студенты столкнулись с большими трудностями: они голодали, очень бедствовали. Поэтому просили в письме к Петру Великому поскорее отправить их домой. Царь дал разрешение. Неплюев после 5 лет заграничных странствований вместе со своими спутниками вернулся в Петербург. На четвертый день после возвращения состоялась аудиенция у царя, во время этой встречи Петр Великий обратил свой взор на Неплюева. Спустя месяц Петр Великий устроил им экзамены перед большим количеством людей. На экзамене Неплюев привлек внимание царя и других высокопоставленных лиц. После этого Петр Великий назначил его на высокий пост, включив в свое окружение.
Неплюев, основавшись в Петербурге, вызвал к себе жену и детей, которых не видел более 7 лет. Однако и здесь им не пришлось долго жить вместе, так как, не прошло и года, как Неплюева отправили консулом в Истанбул. В период своего консульства сделал много полезного для Русского государства. Много раз между Россией и Турцией разгоралась война из-за Кавказа, Неплюев сглаживал все конфликты. В те годы Турция была сильным государством, и России, как более слабому, было опасно с ней воевать.
Петр Великий, оценив заслуги Неплюева, подарил ему огромный участок земли и 400 крестьян. Неплюев в Истанбуле держался благодаря своей умелой политике, у него везде были свои люди и, если на совещании министров обговаривались какие-то тайные дела, он уже был об этом информирован. Даже некоторые из турков, поняв, какой вред наносит Турции Неплюев, хотели его отравить, однако он спасся от гибели опять же благодаря своим информаторам.
Так он прослужил в Истанбуле 14 лет. Заболев, вернулся в Петербург. После возвращения домой здоровье его улучшилось, он пошел на поправку и вскоре, в 1740 году, его назначили губернатором Киева. Однако в те годы министр Астерман был обвинен в попытке свержения с престола новоявленной царицы Елизаветы Петровны и приговорен к смерти. Неплюев поддерживал отношения с Астерманом с давних пор и потому его также пытались обвинить в заговоре против царицы, сняли с должности, лишили всех орденов и подаренной ему земли, самого упрятали в темницу. Позже его оправдали, выпустили на свободу, возвратили все награды и по приказу императрицы в 1742 году направили губернатором в Оренбург.
Управление Оренбургской областью в разные годы называлось по-разному. По просьбе Неплюева в 1744 году Сенат постановил назвать эту область губернией, а управляющего — губернатором. Поэтому в русских книгах Неплюев считается первым губернатором Оренбурга.
В эти годы в Оренбургскую губернию входили целиком современная Оренбургская область, современная Уфимская губерния, многие земли Пермской и Самарской губерний, а также принявшие российское подданство казахские племена, часто поднимающие восстания яицкие казаки, ставропольские калмыки. Чтобы одному человеку не было трудно управлять такой огромной территорией, для руководства Уфимской областью в городе Уфе был посажен наместник губернатора. На этих необъятных землях жили в основном башкиры, мишари, татары, казахи и другие мусульманские народы. Они часто поднимали восстания против Русского государства и поэтому понятно, какая большая ответственность лежала на губернаторе.
До Неплюева все руководители обосновывались в Самаре. 25 апреля 1742 года Неплюев также приехал в Самару, чтобы взять бразды правления в свои руки. Из Сената поступили указания: “… если среди башкир станут заметны бунтарские настроения, любыми путями их подавить”. В этом же году, в июле, Неплюев, проезжая мимо Уфы в Оренбург (нынешний Орск), остановился на время в городе и расспрашивал о делах своего наместника Урусова. Вникнув в суть дел, он понял, что царские указы, направленные на умиротворение башкир, до конца не выполняются.
Как раз в это время башкиры снова начали готовиться к восстанию. Башкир деревни Каенлытамак Казанской дороги Муслим Кусимов создает тайное общество и подговаривает башкир восстать — об этом доносят люди губернатора. Неплюев направил в город Мензелинск для выяснения ситуации полковника Исакова. Стала ясна причина недовольства башкир. Долгое время томился в тюрьме один башкирский мулла по имени Аглям. 15 ноября пришел приказ из Сената: повесить муллу, его товарища Уразая, находящегося в бегах, поймать и также повесить.
Во времена князя Урусова Карасакал поднял на бунт башкир и казахов. Когда стало тяжело, сбежал в казахские степи. Не было точно известно, где он скрывался, но доходили слухи, что он опять подговаривает мусульман поднять восстание. Башкиры передавали друг другу легенды о нем и почти ежедневно распространяли новые слухи, сочиняли о нем песни. Доходили эти вести и до начальников, приводя их в беспокойство и заставляя искать беглого мятежника. Тут как раз вернулся побывавший в плену у Карасакала русский по фамилии Лапин. Встретившись с Соймоновым, рассказал обо всем и сообщил, что вскоре Карасакал придет к русским начальникам просить прощения. Соймонов доложил обо всем этом в Сенат. Оттуда пришел приказ: “Если Карасакал придет, сразу же его связать и отправить в Самару, там секретно поместить в тюрьму”. Однако Карасакал не пришел. Позже Соймонов, рассчитывая, что народ польстится на деньги, распространил следующее объявление: “Кто поймает Карасакала, тот получит вознаграждение в 500 тысяч рублей”. Только и от этого объявления пользы не было. Так прошло некоторое время. Все постепенно забыли Карасакала. И начальники перестали беспокоиться. Однако злейший враг Карасакала, один из старейшин казахского племени Хужабирде доложил, что якобы Карасакал живет среди казахов, но между ними началась вражда. Поэтому он вскоре покинет эти места. Хужабирде, который кочевал возле Семипалатинска, обещал, если Карасакал появится в этих краях, помочь русским войскам его поймать.
Обо всем этом в Сенат доложил генерал Киндерман. 30 апреля 1745 года Сенат прислал указание Неплюеву: “Если Карасакал придет в Семипалатинск, с помощью казаха Хужабирде поймать и наказать его”. Но Карасакал, как его не ждали, так и не пришел. Все принятые меры оказались напрасными. После этого о Карасакале никто не слышал, в какие края он ушел — доподлинно не было известно.
Из-за того, что в окрестностях Оренбурга постоянно возникали смуты, Неплюев в нужных местах построил крепости, также предложил переселять в эти края крестьян из внутренних районов России. Для этого нужны были большие деньги, и он обратился 16 декабря 1745 года в Сенат с просьбой выделить ему 40 тысяч рублей. Сенат принял его предложение. Крепостные линии сооружались на Урале, на берегах реки Уй на протяжении 700 верст были построены 18 редутов и 8 крепостей.
С политической и торговой целью по предложению Кириллова Оренбург был перенесен на новое место. Рядом не было леса, доставляла неудобства и отдаленность от центра России и от Уфы. Еще во времена Татищева принималось решение перенести Оренбург в местность Кызылтау. Однако Татищев был вскоре смещен со своей должности, а пришедший на его место Урусов занят башкирскими восстаниями, и этот вопрос так и не был решен. Как только Неплюев вступил в должность, он взялся за дело. Место, определенное Татищевым, Неплюеву не понравилось. Он решил перенести город на расстояние 252 верст от Орска в то место, где раньше находилась резиденция ногайского хана Басмана. Для строительства нового города были привлечены типтяри и бобыли, а также башкиры, о чем Неплюев просил разрешения у Сената. Хоть Сенат и не дал разрешения использовать башкир, хорошим отношением и предписанием платить заработную плату их удалось привлечь к работам. Во время строительства города началась страшная эпидемия, которая унесла жизни 621 человека.
Когда город был достроен, сюда начали приглашать торговцев из разных городов. Оренбург развивался очень быстро для своего времени, в 1747 году здесь было 837 дворов, 4 церкви и 1 аптека. Спустя 12 лет уже было 2866 дворов, не считая землянок вокруг города, 9 церквей.
Неплюев очень тщательно проверил деятельность наместника губернатора в Уфе Аксакова и, обнаружив большие нарушения в использовании казны, сместил того с должности. Он также устроил проверку Кутлуахмету Тевкелеву.

10
Кутлуахмет Тевкелев сделал много полезного для Русского государства, благодаря ему казахи Младшего Жуза приняли русское подданство. Его заслуги были высоко оценены царем, он получил звание полковника, а затем генерала, в окрестностях Уфы ему были подарены самые лучшие земли и много крестьян. Но в последние годы Тевкелев стал плохо обращаться с народом и особенно со своими крестьянами. Крестьяне начали открыто восставать против него. Жители деревень Балтас, Мордвинка сбежали в леса. Оттуда совершали нападения на имение Тевкелева, всячески нанося вред, даже покушались на жизнь своего господина. Тевкелев сообщил об этом в Уфимский суд. Суд призвал беглых крестьян прийти с повинной, но результата не было, они продолжали бесчинства. Не найдя других возможностей, против них направили солдат во главе с командирами Тихомировым и Измайловым. Крестьяне не смогли противостоять солдатам и сдались в плен, трое сбежали и среди них предводитель Хабибулла.
Неплюев, не желая, чтобы дело зашло далеко, запросил у Сената: “Как в дальнейшем поступать с этими крестьянами?” Через 4 месяца из Сената пришел ответ: “Вышеперечисленных беглецов вызвать в Уфу и допросить, дела тех, кто воевал с солдатами, расследовать. К не подчиняющимся властям крестьянам относиться как к преступникам. Их руководителя Хабибуллу поймать любыми способами”.
Юлдаш Ишембаев, из крестьян Тевкелева, обратился к Аксакову, когда тот собирался в Москву, со словами: “У Тевкелева нет прав держать нас в крепостных, нашим предкам по указу русского царя была дарована свобода и у нас есть об этом документы на татарском языке”. Он передал Аксакову эти бумаги, но они пропали. Неплюев, желая решить все по справедливости, искал эти документы, но не нашел. Он обратился в Уфимский суд для расследования этого дела. Суд, рассмотрев все, не нашел Тевкелева виновным, и это решение было подтверждено Неплюевым. И после этого Тевкелев верно служил государству, многое сделал для проведения реформ в Уфимской губернии. Даже когда Неплюев уезжал в Москву или Петербург, поручал все дела Тевкелеву.
Просторы и красота башкирского края, наличие в бескрайних лесах различных птиц и зверей, освобождение от воинской обязанности и небольшой ясак, бесплатная добыча соли из соляных озер издавна привлекали сюда другие народы, с каждым днем и каждым часом переселенцев на башкирские земли становилось все больше. Переселенцы были из разных мест, большинство из Казанской губернии: татары, чуваши, вотяки, мордва, черемисы. В 1710 году число башкир не превышало 35—40 тысяч, в 1730 году из-за роста количества переселенцев перевалило за 100 тысяч. Так как земли считались собственностью башкир, переселенцы были вынуждены платить им арендную плату. Мишарские племена, давно живущие на этих землях, хотя некоторые их представители были владельцами земель, также платили башкирам.
В 1736 году по царскому указу башкирские земли были взяты в казну, тем самым башкиры были лишены прав собственности на землю. В результате число переселенцев возросло еще в несколько раз. По первой ревизии количество типтярей и бобылей составляло 11294 человека, по второй ревизии выросло до 29820 человек. Но хоть башкир, хоть представитель другого народа, жители Башкортостана приносили в казну очень небольшой доход. Например, с 8395 дворов ясачных башкир в год получали 2054 рубля 78 копеек ясака, на каждый двор, где проживало несколько семей, приходилось не более 25 копеек серебра, а 1431 двор, где жили тарханы, не платили и этот налог. Мишари также платили ясак, но из-за того, что они страдали от башкирских восстаний, государство им сократило налог. Всего 5655 дворов типтярей и бобылей платили подушную подать, но по их просьбе из-за невозможности уплаты на некоторое время подать была снижена — с 1 двора брали 49 копеек. К тому же они и соль не покупали, и рекрутов не давали. В то же время в центральных губерниях России платили с одной души 13 рублей 70 копеек, и рекрутов давали, и соль из казны покупали. Жители Башкортостана по сравнению с другими платили небольшой ясак и это наносило ущерб казне. Исходя из этого, власти предложили Неплюеву уравнять жителей Башкортостана с другими народами, живущими по всей России, на типтяр, мишарей, чувашей, бобылей наложить подушную подать и брать их в рекруты. Неплюев утвердил подать в размере 80 копеек на душу, однако с рекрутством предложил не торопиться, а брать с 5 дворов 1 человека служить в крепости. Сенат согласился с предложениями губернатора и 11 мая 1747 года издал приказ: брать подушную подать в размере 80 копеек. Неплюев, получив приказ, тут же напечатал объявления на русском и татарском языках и направил на места, а старшинам велел по справедливости собрать и привезти налог за полгода. Следить за своевременностью уплаты налога назначил в Башкортостан 16 офицеров. Этим офицерам в случае проявления недовольства новым законом было приказано тут же сообщить.
Как только назначенные люди начали собирать новый налог, народ дружно стал сопротивляться и говорить, что этот приказ исходит только от губернатора, а царь ничего не знает, и решили не платить. На Сибирской дороге дело контролировал Иван Мусиев. Этот человек объявил старшине деревни Мелекес Суюшу Абзакову, что приедет собирать налог. Услышав об этом, собравшиеся чуваши, черемисы, татары — около 100 человек, напали на него. Мусиев вместе с товарищами Бахметьевым, Рахманкуловым, Янбердиным, Михаилом Барушиным заперлись в старом доме, но толпа взломала дверь. Бахметьева связали, Янбердин еле спасся, сбежав к старшине Хыешу, Барушину сломали руку. В это время и старшина примчался в деревню Мелекес. Его также избили. А Мусиеву заявили: “Возвращайся в Уфу, расскажи обо всем случившемся генералу, а сам в следующий раз с этим делом здесь не появляйся, а не то живым-здоровым отсюда не уйдешь”, — и, не тронув, отпустили в Уфу. Зачинщики нападения: из татар — Исмагил, Минледияр, Уразаев, из черемисов — Киньябай Илбурысов, Ишмурат Тилебаев, Кунакбай Бикрижов, из чувашей — Сирбай Катикеев, Батыршах, Акьегет, Чирибабиков.
К типтярам Осинской дороги под предводительством старшины Кирамата Иделова приехал русский по фамилии Питкарский. Типтяри, хоть и самого Питкарского не тронули, приехавшего с ним сотника Айгильде избили.
Неплюев, услышав об этих делах, собрал совещание. После обсуждения создавшейся ситуации было решено направить полковника Семена Кублицкого, хорошо знавшего язык и обычаи башкир и типтярей, на место смуты, чтобы объяснить, что приказ о новом налоге исходит от царя. Неплюев тем временем велел местным мишарям и башкирам помочь подавить восстание бобылей и типтярей. Полковнику Луткину из Сибирской дороги было приказано сформировать полк из мишар, не сообщая им о задачах, стоящих перед ними, чтобы в нужное время быть готовыми подавить выступления типтярей. Луткин доложил Неплюеву, что в деревне Мелекес собралось около 300 человек. Неплюев вновь созвал совет, направил в Уфу генерала Штукманна с 1749 воинами. Из них 1535 — регулярное войско, остальные — мишари, башкиры, калмыки. В качестве увещевателя из Оренбурга прибыл Кублицкий с партией мишар и башкир. Ему был дан приказ: если собравшиеся не поддадутся уговорам, всех разогнать, а башкир арестовать и привезти в Уфу. Неплюев, направив во все башкирские деревни вокруг Уфы соглядатаев, велел обо всем ему докладывать, так как считал, что и башкиры могут примкнуть к типтярам.
Было решено направить в Уфу фон Штукманна с войском. Неплюев поручил ему, прибыв на место мятежа, постараться решить дело мирным способом, только в крайнем случае применять оружие и ни в коем случае не трогать женщин, детей и скот башкир. Неплюев на случай разгорания восстания привел в готовность полк из 1500 яицких казаков. В этот период восстание неожиданно распространилось на некоторые волости Казанской и Осинской дорог. Среди народа распространяли лживые слухи о том, что якобы государство с каждой дороги собирает тысячу лошадей, 80 парней в рекруты, 80 девушек в крепостные и зерно для фуража. Эти вести еще больше раззадорили типтярей и бобылей, вселив в них ненависть к властям. Что касается отношения к происходящим событиям мишарей и башкир, то они под руководством старшины Сулеймана Диваева обещали поймать и сдать властям главарей бунтовщиков.
Мишарские старшины Яныш, Салих, Аит, Сулейман и башкирские старшины Ахмер, Якуп, Бакый, Ажигул, Масгут, собрав войско из 555 башкир и мишарей, присоединились к Кублицкому. Постепенно восстание гасло. Началось расследование, Неплюев и фон Штукманн, арестовав зачинщиков мятежа, подвергли их допросу. С тех пор было решено часть налога собирать летом, в самую горячую рабочую пору, а часть — в середине зимы, так как, по мнению Неплюева, в это время типтярам будет не до мятежа, и, даже если они будут восставать, их легко будет подавить. Неплюев просил разрешения у Сената: участвовавшим в подавлении восстания типтярским и мишарским старшинам подарить хотя бы недорогие кинжалы, а в тех местах, где происходило восстание, оставить два, а если нет возможности, один полк солдат зимовать. Так как живущий в окрестностях Уфы народ очень беден, для обеспечения оставшихся на зимовку солдат продуктами и всем необходимым Сенату выделить деньги. Сенат удовлетворил просьбы Неплюева. Сенатской конторе было поручено закупить 9 кинжалов стоимостью 7—8 рублей и передать Неплюеву. Сенатская контора не нашла в московских магазинах таких дешевых кинжалов и попросила еще месяц, чтобы довести дело до конца. За это время были закуплены 9 кинжалов у частных собственников и переданы со специальным человеком Неплюеву. Получив эти кинжалы, Неплюев 16 апреля 1745 года вызвал старшин в Оренбург и вручил им подарки, а также грамоты с надписью: “За верную службу государю”.
Подарки получили мишарские старшины Яныш Габидуллин, Салих Муслимов, Аит Ялтин, Сулейман Диваев, башкирские старшины Ахмер Хасанов, Якупьян Мурзин, Шариф Макаров, Ажигул Акшиев, Бакый Апажев. После того, как вышеперечисленные старшины вернулись домой, к Неплюеву пришли башкирский старшина Зайсан Юсупов и сотник Ибрагим Кутушев с обидой: “Мы тоже принимали участие в походе Кублицкого, помогли подавить мятеж, почему нам нет подарков?” Неплюев, чтобы не обидеть, их тоже наградил царскими грамотами.
Руководителей восстания перевезли в Уфимскую тюрьму. Из них 18 были татары, 7 — мишари, 5 — вотяки, 2 — из черемисов. То, что большинство из них были татарами, заставило власти задуматься. Из Бураевских крестьян был арестован и Петр Плотников. Этот русский, будучи пьяным, за 1 рубль 10 копеек прочитал перед толпой старый указ, где говорилось о прежнем маленьком налоге.
В 1747 году над повстанцами начали вершить суд. Самых главных зачинщиков, для устрашения других крестьян, высекли розгами и сослали пожизненно в крепость Рогервик. Тех, чью вину сочли не столь значительной, после сечения розгами сослали в вышеупомянутый город на определенный срок, остальных после наказания отправили в распоряжение старшин. Плотникова после физического наказания отправили в Оренбург в ссылку на 3 года. Таким образом, мятеж был подавлен. Если бы у власти в это время не стоял Неплюев, вся Оренбургская губерния пылала бы в огне восстания.
После этих событий прошло 5—6 лет, за это время никаких волнений не было, и власти в Башкортостане успокоились. И башкиры постепенно привыкали к новым законам и порядкам. В каждую волость были назначены два или три старшины, которые вовлекались во все дела. Раньше среди башкир было очень много ахунов, государство сократило их число и оставило по одному на каждую дорогу. Так как Башкортостан был разделен на четыре дороги, всего было четыре ахуна. Но мулл и мечетей меньше не стало, их количество даже возросло.
И вот, когда порядок был налажен, в 1754 году по государственному указу соль, которую раньше бесплатно добывали из соляных озер, теперь надо было покупать в казенных лавках. Это стало причиной очередных волнений среди башкир. Неплюев, узнав об этом, отправил в Уфу Кутлуахмета Тевкелева. Тот уговорил башкир не сопротивляться указу, но позже все изменилось. Среди башкир объявился мулла Габдулла Батыршин, который стал их подстрекать на борьбу.

11
Габдулла-мулла был из мишарского рода, среднего роста, сильный, хитрой наружности, хорошо и умно говорил, среди башкир был очень уважаемым человеком, своими речами обращал в истого мусульманина каждого башкира. Окончив учебу, путешествовал по всей Башкирии, везде выступал с проповедями и наставлениями, если было время — обучал детей. Получил духовное образование в Каинской волости у Илшах-муллы. Однажды мулла приехал в деревню старшины Муслима. Старшина в его честь собрал большое собрание, приготовил угощение: много мяса и кумыса. Когда народ собрался, перешли к обсуждению политики и договорились, не думая о последствиях, до того, что снова начнут борьбу против Русского государства, а Габдуллу-муллу избрали руководителем. Габдулла-мулла, организовав здесь дело, направился в деревню Сальют в окрестностях Златоуста, и здесь на его собрание пришло около 70 башкир. И их он подговорил восстать. Затем пришел в деревню Урта продолжать свое дело. Габдулла-мулла через месяц приехал в Оренбург, здесь встретился с ахуном Ибрагимом Бутчиевым и губернаторским переводчиком Гуляевым и с ними говорил об этом деле.
Габдулла-мулла, вернувшись из Оренбурга, написал и распространил среди башкир обращение, в них призвал всех башкир одновременно начать восстание и назначил день — 10 июля 1755 года. Другие башкирские муллы распространяли воззвание среди башкир. Призывы Габдуллы-муллы и других мулл дошли до всех уголков Башкортостана и на башкир оказали воздействие больше обычного. Башкиры готовились к войне. Однако они не прислушались к призыву Габдуллы-муллы и начали восстание прежде времени — 25 мая 1755 года.
Неплюев доложил обо всем в Сенат и направил против повстанцев войско во главе с полковником Исаковым. В это время бурзянские башкиры убили чиновника, присланного министерством искать белую глину для изготовления фарфора, а также некоторых других чиновников вместе с их семьями. Из направленных против повстанцев солдат 10 убили, 29 — ранили. Убили мишарского старшину Габдельвахаба и татарского писаря за то, что они не хотели присоединиться к ним. После этого начались выступления и в других местах. В волостях Тунгаур, Усерган, Тамьян, Кипчак башкиры, разделившись на отряды, грабя русских и убивая их, направились к реке Яик. Неплюев направил вслед им в погоню роту солдат во главе с полковником Бахметьевым. Рота была разбита башкирами, лишь пятерым удалось спастись.
В это время государство готовилось к войне с королем Пруссии Фридрихом II. Башкирские волнения в такой момент, конечно, не обрадовали власти. Поэтому было решено действовать мягко, уговорить башкир, за оружие браться только в том случае, если не удастся с ними договориться. У Неплюева тогда не было под рукой войска — верные правительству башкиры и казаки находились на границе с Пруссией. Поэтому он отправил гонца к калмыцкому хану Дундукашу, который находился в 1000 верстах от Яицкого городка, чтобы тот отправил ему на помощь 1000 конных воинов. Неплюев, опасаясь, что казанские татары и казахи примкнут к восставшим башкирам, на границах установил караулы. Чтобы подавить восстание, запросил 12 полков солдат и попросил Сенат прислать ему умных людей в помощники. Вскоре к нему приехали генералы Салтыков и Ушаков. Неплюев уговорами и подарками заставил хана Нургале удержать казахов от восстаний и отправил нескольких каргалинских татар с обращениями к ним. В них казахов призывали к миру, говорилось, что восстание башкир — это грех по корану и шариату, и что они будут прокляты.
Пока Неплюев принимал эти меры, восстало большинство башкир, убивали каждого русского. После этого Неплюев распространил объявление от имениоренбургского ахуна. Башкир уговаривали не следовать за Габдуллой-муллой, по-хорошему прийти с повинной.
20 сентября 1755 года по указанию царя 580-й манифест, переведенный на татарский язык, был распространен среди башкир. В нем говорилось, что, если мятежники из башкир, сложив оружие, придут с повинной, их простят, а те, что не вернутся в течение 6 месяцев, будут наказаны, их земли и все имущество будут отданы не участвовавшим в восстании мирным башкирам.
В этом восстании не участвовали типтяри и мишари, они выступили против башкир, помогали властям в поимке главарей восстания.
Принятые Неплюевым меры начали действовать. Некоторые башкиры пришли с повинной, постепенно стали возвращаться домой, однако многие не смирились и стали уходить за Яик, в Казахстан. Было решено поставить кордоны на границах. Все же около 50 тысяч человек с семьями переправились через Яик. Многие погибли от рук караульных. Отставшие башкиры вернулись домой и были амнистированы.
Так было подавлено очередное башкирское восстание.
Переправившиеся через Яик 50 тысяч башкир пришли в казахские степи. Но попали из огня да в полымя; подговоренные каргалинскими татарами казахи атаковали башкир, убили мужчин, женщин увели с собой. Башкиры, не выдержав такого позора, взялись за оружие, однако казахи на своей земле легко одолели их, снова были убитые и раненые. Оставшиеся спаслись бегством, направившись к Яику.
Неплюев обо всем был информирован через своих людей. Он приказал сторожевым постам, стоявшим на берегу Яика, не останавливать возвращающихся башкир. Башкиры, не сумев забыть предательства казахов и решив им отомстить, собрали большое войско и, переплыв Яик, напали на них. Они порубали казахов, освободили своих сородичей, а казахских жен и скот увели с собой.
Нургале-хан, узнав об этом, отправил к Неплюеву своего человека с просьбой наказать башкир за их злодеяния. Но, так как казахи первыми напали на башкир, Неплюев оставил просьбу без внимания. Его вполне удовлетворяло то, что мятежное башкирское войско теперь занялось казахами.
Руководитель восстания Габдулла-мулла не был пойман. Он после окончания восстания сбежал в леса со своими товарищами. 11 октября 1755 года власти распространили объявление о том, что человек, сдавший муллу живым и здоровым, получит 500 рублей. Ничего не добившись, 1 апреля 1756 года объявили о новом вознаграждении за поимку — в тысячу рублей.
8 августа в 150 верстах от Уфы мулла был пойман мишарским старшиной по имени Сулейман. После долгих скитаний по лесам, мулла Габдулла пришел к своему знакомому по имени Ишназар в деревню Азак. Так как того не было, он зашел в мечеть. Как раз в это время у одного человека случилась пропажа, и поэтому решили все обыскать. Обыскивающие обнаружили в мечети постороннего человека и, подозревая в нем вора, начали его осматривать. Несчастный, испугавшись, вырвался и убежал. Старшина Сулейман догнал его на лошади и быстро понял, кто перед ним. С караульным доставил того в Уфу. Из Уфы — в Оренбург, а затем мулла был переправлен в Петербург. После расследования дела суд вынес решение заключить его пожизненно в Шлиссельбургскую крепость. После 5 лет заточения он сбежал, убив топором 5 охранников. И сам был убит возле крепости. Однако в вопросе о причине его смерти нет ясности. На теле не было ни одной раны. На заднем дворе крепости вырыли яму и бросили в нее тело. Поймавший муллу Сулейман, не успев получить обещанного вознаграждения, умер. Его старший 14-летний сын был вызван в Петербург и с почестями из рук самой императрицы получил 1 тысячу рублей.

Мунир Хадиев


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018