Незабываемый танец

Поэзия — в тебе. Простые чувства   
Ты возвышать умеешь до искусства.
В.Шекспир, сонет 78

   Больно становится при мысли: как мало ей было отпущено! Недотанцевала, недорадовалась, не успела передать свой опыт, мастерство… Но и как много успела сделать! В истории башкирского балета есть чистая, прекрасная страница, написанная талантливой, неповторимой балериной. Она живет в памяти людей и как незаурядная личность, обаятельная женщина, мужественный и сильный человек…
   Гузель Галеевна Сулейманова танцевала на сцене Башкирского государственного театра оперы и балета четверть века, с 1945 года — солистка балетной труппы. Она создала незабываемые образы в шедеврах русской, советской и западноевропейской классики: Одетта-Одиллия, Жизель, Китри, Джульетта, Лауренсия, Эсмеральда, Раймонда… В золотой фонд башкирской хореографии вошли партии, исполненные балериной в национальных балетах: Зайтунгуль из «Журавлиной песни» Л.Степанова, Галима из «Черноликих» Х.Заимова и А.Чугаева, Гульназира из одноименного балета Н.Сабитова.
   Выпускница Ленинградского хореографического училища, она перенесла на уфимскую сцену дух вагановской школы. Танец Г.Сулеймановой пленял академической чистотой, совершенной техникой, одухотворенностью, легкостью, изяществом.


   Гузель Сулейманова родилась 25 февраля 1927 года в Уфе, в простой рабочей семье. Девятилетней девочкой она попала на просмотр комиссии из Ленинграда, которая ежегодно приезжала в Уфу для отбора талантливых детей на башкирское отделение хореографического училища. Опытные педагоги рассмотрели в «гадком утенке» будущего прекрасного лебедя. Гузель приехала в лучшую в мире балетную школу, где уже учились Зайтуна Насретдинова, Тамара Худайбердина, Халяф Сафиуллин, Фаузи Саттаров… Попала в класс опытного педагога Натальи Александровны Камковой. Нежная, хрупкая, безусловно одаренная девочка покоряла необыкновенной старательностью и трудолюбием, а при хороших природных данных эти качества в балете особенно ценны.
   Так сложились обстоятельства, что учеба Гузели несколько раз прерывалась. Она окончила пятый класс, когда началась война. Всех учеников срочно отправили в Уфу и взяли в балетную труппу молодого музыкального театра. Выпускникам доверили сольные партии, а Гузель с «незаконченным хореографическим образованием» танцевала в кордебалете, в оперных спектаклях.
   В Уфу вскоре был эвакуирован Киевский театр оперы и балета, украинские и башкирские артисты работали бок о бок, ставили совместные спектакли. На Гузель обратила внимание опытная балерина из Киева Антонина Васильева, стала с ней заниматься. Она даже подготовила с юной танцовщицей сольную партию подруги Сванильды из «Коппелии» — первого балетного спектакля, поставленного на башкирской сцене. Но в 1943 году Гузель отправилась в Пермь, куда были эвакуированы Ленинградский театр оперы и балета и хореографическое училище. Жили и учились в мучительных условиях: голодно, холодно, тесно, неуютно… Все окупала радость встречи с любимой учительницей — Натальей Александровной Камковой. Но через год Г.Сулейманову снова отозвали в Уфу, потому что началась большая работа над балетом «Журавлиная песнь», который должны были показать к 25-летию Башкирской автономии.
   Закончить учебу удалось лишь в 1947 году. Гузель Сулейманова снова в Ленинграде, в классе знаменитого педагога Марии Федоровны Романовой, матери Галины Улановой. Правда, Гузель теперь не совсем подходила под статус ученицы. За плечами такие зрелые работы, как Седьмой вальс Шопена, Журавль в «Журавлиной песни»… А вершиной стала партия Марии в «Бахчисарайском фонтане» Б.Асафьева, с которой она дебютировала на уфимской сцене в 1945 году.
   М.Ф.Романова — единомышленница Агриппины Яковлены Вагановой, необыкновенной женщины, танцовщицы, балетмейстера, педагога, автора уникальной системы обучения классическому танцу. Техника не должна быть самоцелью, учили они. Секрет выразительности танца в осмысленности движений, пластики. Техническая виртуозность должна быть лишь средством создания яркого сценического образа. Гузель Сулейманова впитывала эту науку телом и душой, усвоила ее на всю жизнь и теперь мы с благодарностью вспоминаем балерину, принесшую на уфимскую сцену красоту и совершенство классического танца.
   В училище традиционными были отчетные концерты выпускных классов. В новогодней программе Гузель танцевала в па-де-де из балета П.Гертеля «Тщетная предосторожность». Номер так понравился А.Я.Вагановой, что она воскликнула: «Почему эта девочка не в моем классе?», но до конца учебы оставалось всего полгода, и было решено не менять педагога. Сулейманова окончила училище в классе Марии Романовой.
   На выпускном вечере на сцене Кировского театра Гузель блеснула, исполнив два знаменитых па-де-де — из «Лебединого озера» П.Чайковского и «Дон Кихота» Л.Минкуса. Ее партнерами были Константин Шатилов и Борис Брегвадзе, ставшие впоследствии известными танцовщиками.
   С 1947 года Гузель Сулейманова, полная надежд и планов, снова в Башкирском театре, который уже стал ей родным. Ведь именно здесь она заявила о себе как талантливая балерина, станцевав Марию в «Бахчисарайском фонтане». Сохранился снимок, на котором восемнадцатилетняя Гузель запечатлена в роли дочери польского магната. Скорее всего, он сделан не во время спектакля — юная танцовщица специально позирует фотографу. Но она в образе! Нежная, хрупкая, грациозная… В костюме отнюдь не роскошном, ведь только что окончилась война, времена были трудные. Но в театре ставились спектакли, уфимская публика с удовольствием ходила на премьеры. Лицо Марии-Гузели очаровывает прелестью и чистотой юности, глаза распахнуты навстречу мечте, любви, добру. Кажется, ничто не предвещает зла и жестокости. Хотя через несколько мгновений прервется счастливый бал, хан Гирей поразит кинжалом ее жениха, и она станет пленницей, уже никогда не узнает радости, погибнет от руки ревнивой Заремы.
   Этот спектакль поставил Фаузи Саттаров, дебютировав как балетмейстер. Он же танцевал Вацлава (позже — и Гирея). Именно тогда родился гармоничный, трепетный дуэт двух талантливых танцовщиков. Они тонко передавали дух музыки Асафьева (сам автор назвал свой балет романтической хореографической поэмой) и стиль типичного творения так называемого драматического балета, где сценический образ создавался не только танцевальными средствами, но во многом с помощью пластики, пантомимы. Гузель Сулейманова и Фаузи Саттаров владели этим искусством в совершенстве.
   Гузель исполняла партию Марии и в следующей постановке «Бахчисарайского фонтана» спустя двенадцать лет (балетмейстер Я.Романовский). Ее мастерство расцвело, она уже стала звездой башкирского балета. После успешных выступлений в спектаклях «Журавлиная песнь» и «Лауренсия» во время декады башкирского искусства в Москве Гузель Сулейманова была удостоена звания народной артистки РСФСР. Но она сохранила в своей Марии чистоту юности, непосредственность, романтическую возвышенность. И не только в этой героине. Танцевала ли Гузель Галеевна в классическом балете, современном или национальном, она умела возвыситься над повседневностью даже в бытовых сценах или с этнографическими деталями, все ее образы приобретали философское звучание, простые человеческие чувства возвышались до поэтической одухотворенности. Коллеги, люди, близко знавшие балерину, рассказывают, что ее очень привлекал сам процесс творчества, поиски, пусть порой и мучительные. Какую радость она испытывала, когда добивалась нужного акцента, находила то, чего хотелось! Для нее важен был любой штрих, нюанс…
   Если бы знать, что таким недолгим окажется век балерины, ни одного спектакля с ее участием не пропустила бы! Но даже то, что посчастливилось увидеть, настолько ярко, что время не стирает в памяти облик выдающейся танцовщицы. «Лебединое озеро» П.Чайковского, «Жизель» А.Адана, «Тропою грома» К.Караева, «Гульназира» Н.Сабитова, концертный номер «Элегия» на музыку С.Рахманинова… Сейчас, мысленно охватывая творческий путь Г.Сулеймановой, прихожу к выводу, что эти спектакли дают представление о главных ее сценических ипостасях — классическая хореография, современная и национальная.
   «Лебединое озеро» прошло через всю жизнь балерины, начиная с ученических лет. «В Ленинградском хореографическом училище, — вспоминает Хашим Мустаев, — мы с Гузель подготовили партии Одетты-Одиллии и Зигфрида и в 1947 году впервые выступили в этих ролях на уфимской сцене. И был успех! В вариациях Одиллии Гузель исполнила 32 фуэте».
   Но не в технических трюках был секрет воздействия танца Сулеймановой, хотя виртуозность, конечно, восхищала. Было что-то завораживающее в ее пластике, линиях, движениях. Гузель не выходила на сцену, а выплывала нежной, загадочной лебедушкой. Руки взлетали словно крылья. Не было ни одного пустого взгляда, поворота, все светилось, все играло на образ. Затрепетали ресницы при встрече с Зигфридом — вот он, миг рождения первой любви! Взгляд в сторону при исполнении арабеска — тревога, предчувствие трагедии. Больше десяти лет мы смотрим на башкирской сцене «Лебединое озеро» в постановке Юрия Григоровича со счастливым финалом, и многие не знают, особенно молодые зрители, что изначально в этот балет заложена совсем другая ситуация. Зигфрид нарушает клятву верности в любви, гибнет сам и губит любимую. Поэтому образ Одетты окутан дымкой нежной печали, что, собственно, исходит от бессмертной музыки Чайковского. Но в заоблачных далях влюбленные воссоединяются, поэтому главным лейтмотивом танца и музыки становится торжество любви, которая сильнее чар злого волшебника, сильнее самой смерти.
   Та же мысль пронизывает образ Жизели. Это одна из самых дорогих и сильных работ Гузель Галеевны. Здесь так ярко раскрывалось ее драматическое дарование.
   Другом Гузель была известная писательница Антонина Коптяева. В своей книге очерков «Чистые руки» Антонина Дмитриевна одним из богатств Башкортостана наряду с нефтью и хлебом называет балет и пишет о посещении спектакля Башкирского театра «Жизель», где ее поразила Гузель в главной роли: «Сулейманова оказалась изумительной балериной, владеющей настоящим драматическим талантом. Обладая счастливой внешностью и выразительной пластикой, она с первого же шага на сцене приковала внимание зрителя. Веришь каждому ее взгляду, каждому движению, полному музыкальной одухотворенности…»
   Событиями в творческой жизни труппы стала работа над балетами «Тропою грома» Кара Караева (1961) и «Ромео и Джульетта» Прокофьева (1964). Многоплановое решение темы, симфонизм, смелые композиционные приемы, оригинальное преломление в музыке стилистики негритянского фольклора в балете «Тропою грома» (по роману П.Абрахамса) увлекли постановщика Виктора Пяри, дирижера Гайнетдина Муталова, художника Владимира Плекунова, исполнителей. Спектакль получился ярким, с публицистическим накалом, дал возможность артистам не просто блеснуть мастерством, а почувствовать свободу творчества, выразить свое отношение к происходящему, танцевать раскованно, страстно и зажигательно. Публика это почувствовала и полюбила спектакль.
   Музыка диктовала иную хореографическую лексику. Традиционные классические па приобретали особую остроту, экспрессию, требовали иных акцентов. В лирических эпизодах танец был пронзительно щемящим, трепетным, в характерных — темпераментным, доходящим порой до гротеска.
В партиях главных героев — Сари и Ленни — раскрылись во всей красоте и силе своего таланта Гузель Сулейманова и Фаузи Саттаров. Они убедительно передавали трагичность любви белой женщины и черного мужчины.
   Это было совершенно неожиданно — после Одетты, Жизели увидеть Гузель Галеевну в образе надменной, самоуверенной, капризной дочери колонизатора. Встреча с Ленни, любовь преображают девушку, разрушают расовые предрассудки, впитанные с детства. Балерина убедительно показывает перерождение своей героини, проявляет тонкое знание женской натуры, используя все средства — танец, пластику, мимику, эмоциональные краски. В душе прорастает лучшее, что дала природа — нежность, доброта, верность в любви и дружбе, самоотверженность.
   Я видела балет «Тропою грома» в Кировском театре в Ленинграде с потрясающими танцовщиками Натальей Дудинской и Константином Сергеевым. Впечатления незабываемы. Но, не лукавя, осмелюсь заявить, что башкирский дуэт не уступал ни в мастерстве, ни в силе эмоционального воздействия. Сулейманова танцевала партию Сари увлеченно, страстно, это одна из самых выразительных работ балерины.
   Целую галерею привлекательных и сильных женских образов создала Гузель Галеевна в балетах национальной классики: Зайтунгуль («Журавлиная песнь»), Амина, жена Салавата Юлаева («Горный орел»), Галима («Черноликие»). Труднейшая задача — хореографическими средствами создать образ современницы, но и это оказалось по плечу талантливой балерине. Ее Гульназира в одноименном балете Наримана Сабитова, поставленном балетмейстером Семеном Дречиным, волнует цельностью натуры, одухотворенностью. Танец во всех этих партиях представляет собой гармоничное слияние классических фигур и движений с национальными фольклорными мотивами. Передать характерные башкирские акценты — это Гузель Сулейманова делала очень искусно. Так посмотреть, повернуть голову, сделать взмах кистью руки может только башкирская девушка. Пластичность балерины, певучесть линий, особенно при исполнении адажио, заставляли зрителей вспомнить протяжные башкирские песни озон-кюй.
   Наверное, именно эти особенности национальной хореографии приводили в восторг зарубежных зрителей. Фрагменты из балета «Журавлиная песнь» Гузель Сулейманова и Фаузи Саттаров представляли во время гастролей в Англии, Шотландии, Франции и других странах. Иностранные газеты выходили с восторженными отзывами о наших танцовщиках, с фотоснимками на первой полосе…
   В танце Гузель Сулеймановой было что-то до боли щемящее. Как предчувствие… Эта пронзительность особенно чувствовалась при исполнении дуэтом концертного номера «Элегия» на потрясающую музыку Сергея Рахманинова. Фаузи Саттаров, сочиняя хореографию, раскрыл свою душу и талант. И посвятил работу Гузель Сулеймановой. Это была их песня. Песня любви, нежности, верности, романтической одухотворенности. Они танцевали этот номер, даже когда Гузель Галеевна была уже больной и понимала, что обречена. Это было Прощание.
   Чем больше проходит времени, тем ярче представляется творчество великой башкирской балерины. Страницы, вписанные Гузель Сулеймановой в историю национального искусства, не тускнеют и не забываются.

Нина Жиленко


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018