Башкирская публицистика и современность

В отличие от других видов литературы (речь здесь идет не только о художественной литературе, но и о научной, философской, исторической, медицинской, сельскохозяйственной), публицистика выдвигается вперед и даже берет верховенство над другими во время обострения общественно-политической жизни. Таких ситуаций в ХХ веке было немало и они повторялись через каждые десять лет. На каждую из них, какой бы она ни была, не могла не повлиять публицистика со своим воинственным характером. Если, например, проанализировать башкирскую литературу двадцатых годов, то нельзя не заметить, что она своим зарождением и дальнейшим развитием обязана только публицистике. Потому что публицистика не привязана к отдельному виду литературы, не закована в его рамках. Для нее присущи самостоятельность авторского мышления, анализ действительности, поиск автором истины. Публицистика — своего рода разведчик, идущий впереди литературы, и качеством публициста в полной мере обладали писатели 20-30-х годов. Они могли выхватить из жизни самые заметные и важные события и, дав им свою оценку, обратить на них самое пристальное внимание общества. В результате из небольшой газетной заметки появлялись рассказ, очерк, из путевых заметок — повести и романы. Лишь из-за одного этого публицистика, к какому бы периоду она не относилась, будь она революционных лет, или времен Великой Отечественной войны, или же современная — о нынешних реформах, она была и должна быть неотъемлемой частью башкирской литературы. Но, к сожалению, в трудах ни одного из ученых, занимающихся историей литературы, это не нашло отражения, можно сказать, вообще не изучалось. Важному виду литературы, о котором идет речь, не было уделено места даже в шеститомнике “История башкирской литературы” (кроме II тома). Публицистика не изучается ни в школах, ни в гуманитарных вузах республики. Видимо, наши ученые -литературоведы считают унизительным для себя изучение и исследование истории башкирской публицистики — первопроходчика и разведчика литературы. Быть может, такое отношение сложилось из-за непонимания ими роли и места публицистики в общественно-политической жизни. Некоторые литературоведы, не считающиеся с ней, относят ее к жанру прозы, а не к виду литературы. Ярким свидетельством тому является то, что на страницах журнала “Агидель”, в подражание некоторым русским журналам, существует рубрика “Публицистика и очерки”, и даже в 6-м томе “Истории башкирской литературы” очерк и публицистика отождествляются и называются жанром.
Это, возможно, происходит из-за того, что до сих пор четко не определено место публицистики в литературе. Если эпос, к примеру, по утверждению Кима Ахметьянова, широкомасштабно и разносторонне повествует о сложных сторонах жизни народа, то в лирике автор отражает явления жизни через личностные переживания в стихотворной форме. С драматическими же героями читатель, вернее, зритель знакомится лицом к лицу, зрительно.
А что же представляет собой публицистика? В “Литературоведческом словаре” Кима Ахметьянова дается следующее толкование: “Публицистика (по-латыни — общественная), если рассматривать это понятие в широком смысле, вбирает в себя все литературные произведения, освещающие политические и общественные проблемы. В узком понимании публицистикой называют общественно-политическую и научную литературу (публицистические статьи, очерки), посвященную проблемам государственной и общественной жизни”.
Если верить этому тезису, не получится ли, что публицистика это одновременно и литература, и литературное произведение? То ли произведение вбирает в себя литературу, то ли литература состоит из отдельных произведений — совершенно непонятно. А что говорится об этом в русском литературоведении? В “Словаре русского языка” С.И.Ожегова утверждается: “Публицистика — литература по общественно-политическим вопросам современности”, а в “Словаре русского языка” под редакцией С.А.Иванникова пишется, что это “литературный жанр, общественно-политическая литература на современные актуальные темы”. В “Словаре современного русского языка” констатируется: это “вид литературы, посвященный злободневным общественно-политическим вопросам современности, совокупность произведений этого вида”. Заглянем и в “Большую Советскую Энциклопедию” (редактор А.М.Прохоров): “Публицистика, — уверяется в этом издании, — род произведений, посвященных актуальным вопросам и явлениям текущей жизни общества и содержащих фактические данные о различных ее сторонах”.
“Что же такое публицистика сегодня? — спрашивает литературовед Е.М. Богат. — Чем будет она завтра?” И сам же отвечает: “Публицистика — это и художественная проза, и философия, и социология, и научная фантастика...” Профессор В.Н.Фоминых выделяет публицистику трех видов. Первый — публицистика, представляющая собой каждое самое лучшее журналистское произведение. Второй — публицистикой называют произведение, в котором отчетливо выявлена авторская мысль. И третий — публицистика как род творчества.
Можно и дальше приводить различные названия, определения и споры. Как видим, одни относят публицистику к жанру и виду литературы, другие ограничиваются определением ее как литературы, посвященной общественно-политической теме. Таким образом, авторы, желая того или нет, ломают теоретические и методологические основы литературы, путают ее жанры, роды и виды. На наш взгляд, для того чтобы выйти из разночтений, надо понять значимость публицистики, роль ее воздействия на общество. В то же время надо помнить и о ее художественной и эстетической ценностях. Если она выходит из-под пера умного и смелого автора, то и полнее, шире используются все ее возможности. Может, поэтому разные авторы по-разному определяют место публицистики в литературе.
С другой стороны, публицистика не отгорожена “китайской стеной” от других видов творчества, будь то научно-социологическое исследование, художественная литература, научный трактат или выступление оратора. Публицистика уживается с любым произведением, расширяет его возможности, делает его качественно новым, публицистическим. Публицистика, если она представляет собой не переливание из пустого в порожнее, а написана высокохудожественно, глубоко образно и с высоким гражданским пафосом, имеет полное право быть в ряду видов литературы, как эпос, лирика, драма. Нам не следовало бы забывать, что публицистика — это вид литературы, а очерк, фельетон, памфлет, мемуары, документальная повесть — ее жанры. Об этом ярко свидетельствуют публицистические произведения, появившиеся в последние годы в Башкирском издательстве “Китап”, а также все более правдивые и основательные публицистические статьи, очерки, путевые заметки на страницах журналов “Агидель”, “Ватандаш” и “Шонкар”.
Как говорилось выше, публицистика выходит на первый план во время важных перемен, поворотов и острых столкновений в общественной жизни, в ней анализируется действительность и она становится маяком для других видов литературы — прозы (эпоса), поэзии (лирики), драматургии (драмы). Это особенно заметно в последние десять лет. Развал империи под названием Советский Союз, обессиливание Коммунистической партии открыло глаза многим, в том числе и отдельным писателям, жившим в согласии с тем, что было. Более того, писатели и журналисты стали вхожи в архивы НКВД—КГБ, раньше находившиеся за семью замками, и могли рассказать народу правду о наших знаменитых земляках, исчезнувших во время репрессий 20—30-х годов.
Наверное, не ошибусь, если скажу, что первым тропинку в этом направлении в башкирской публицистике проложил Газим Шафиков. Поэт, начавший свой творческий путь в 1971 году сборником стихов “Рожденные в седле”, вскоре стал известен и как публицист, драматург, прозаик, киносценарист и переводчик. В 1992 году он был удостоен Государственной премии имени Салавата Юлаева.
Сегодня основное направление творчества Газима Шафикова —создание образов исторических личностей. Через повествование об их героической борьбе за свободу, независимость, безвинной ссылке в сталинские лагеря раскрывается обобщенный образ народа и его горькая судьба. Бесспорно, о таких личностях, как Мифтахетдин Акмулла, Шайхзада Бабич, Хадия Давлетшина, Заки Валиди, Муса Муртазин, Даут Юлтый мы знаем и из других источников. Но именно благодаря мастерству публициста мы узнаем их совершенно с другой стороны, испытываем за них особую гордость. Г.Шафиков не останавливается на полпути: в очерках, написанных на основе документов, его герои будто живые, они переходят затем в повесть, драму, киносценарий. Это еще раз убедительно доказывает, что публицистика, действительно, первопроходчик в литературе, и она не жанр, а как и проза, поэзия, драма — вид литературы.
Значительный вклад для возвращения полузабытых имен наряду с Газимом Шафиковым сделали Рауф Насыров, Рашит Шакур, Гайса Хусаинов, Рамазан Уметбаев и Салимьян Бадретдинов, книги — исторические портреты которых вышли в последние годы. К ним можно добавить также мемуары Закарии Акназарова “Время. Люди. Мысли”, Мусы Гареева “Живу и помню”, публицистические размышления о времени и современниках “То был лишь только ветер” Марселя Кутлугаллямова. Если вспомнить еще и публицистические статьи, очерки, путевые заметки, время от времени появляющиеся в журналах “Агидель” и “Ватандаш”, то, вроде бы, вполне можно говорить и вести споры о башкирской публицистике. К сожалению, ни писатели, ни литературоведы, ни сами публицисты не ведут речи о ней, не анализируют публицистику. В последние годы не слышно даже Раифа Амирова, который в 80-е годы готов был душу отдать за башкирскую публицистику. Или он остыл, или “его остудили?”
Но как бы то ни было, башкирская публицистика жила, живет и будет жить. Поэтому считаю необходимым сделать некоторый обзор публицистики 90-х годов. Правда, оговорюсь, что причиной снижения ее авторитетности, значимости послужили и события, произошедшие в стране и республике. Мы привыкли при любом удобном случае критиковать и лить грязь на “советские”, “партийные” времена, и в то же время сглаживать острые углы сегодняшних реформ, писать о событиях последних лет только в духе восхваления. Где-то построили дорогу, мост, открыли школу, дом культуры, подключили газ. Обо всем этом писать тоже, конечно, надо. Но зачем же посвящать этому целые газетные полосы, когда можно дать информацию в 10-15 строк. Видимо, мы привыкаем вслед за Мажитом Гафури повторять “раньше было плохо, а сейчас хорошо”. И в то же время не будет большой ошибкой, если сказать, что в газетах и журналах, на радио и телевидении не уделяется достаточного внимания проблемам быта, экономической и социальной жизни (особенно на селе). Вообще, исчезли со страниц периодической печати публицистические статьи, очерки и фельетоны, в которых поднимаются важные проблемы и есть критика и самокритика. Правда, немного взбудоражил общественность республики своими злободневными статьями “Один из двух друзей бывает рабом” и “Раньше здесь плясали” Рашит Султангареев. На них было много откликов.
А как было в охаиваемый нами советский и партийный период? В то время партийные и советские органы тотчас брали на заметку как небольшой критический материал, так и публицистическую статью, в которой поднимались проблемы районного и республиканского уровней. Они держались под контролем до тех пор, пока не решались. А сейчас?
Однако не будем плакаться в жилетку. Как бы то ни было, публицистика 90-х годов не топталась на месте, не была столь уж зависимой. Она росла, развивалась, привлекала в свои ряды новые силы. Я бы особо выделил публицистические книги “Люди” Рашита Султангареева, “Продолжение легенды” Марселя Кутлугаллямова и Зифа Имамова, “За жизнью — жизнь” Салимьяна Бадретдинова, статьи, посвященные проблемам башкирской государственности, языка, экологии, молодежи, пьянства, авторами которых были рано ушедший от нас Мухамет Искужин, Фирдаус Хисамитдинова, Амир Аминев, Зайтуна Ханова, Сальман Ярмуллин, Махмут Хужин, Равиль Исламшин, Фарзана Акбулатова...
В целом, в башкирской публицистике последних десяти лет существовали следующие основные направления:
— борьба за суверенитет Башкортостана;
— башкирскому языку — государственный статус;
— проблемы землевладения и охраны окружающей среды.
Безусловно, кто-то может сказать, что эти направления слишком упрощены, аморфны, и их выделение не совсем обосновано, а кто-то добавит к ним еще ряд направлений. Я не против: лишь бы была польза от споров. Потому что до этого не только в башкирском, но и в русском литературоведении не было какой-либо классификации. Во-вторых, до сих пор четко не определено место самой публицистики в литературе. И вообще, как выделять ее направления, если одни считают ее “жанром”, а другие — “литературным видом?”
И все-таки мы посмели убрать преграды и определить, дать оценку основным направлениям башкирской публицистики 90-х годов.

1. Борьба за суверенитет
Башкортостана

Честно говоря, борьба за самостоятельность Башкортостана началась задолго до 90-х годов и ее нельзя ограничить рамками какого-то периода. И все-таки пик борьбы за суверенитет республики пришелся на конец 80-х — начало 90-х годов. В это время была на взлете, переживала сложную кульминацию и башкирская публицистика. Отодвинув в сторону длинные романы, за самый боевой, смелый вид литературы — публицистику — взялись башкирские писатели. Ими двигало желание распространить среди народа идеи свободы, равенства, самостоятельности. В этом отношении достойна внимания статья “Приметы времени” Равиля Бикбаева в газете “Башкортостан” (2000, 3 августа), в которой он назвал имена 36 писателей, активно выступавших в защиту суверенитета Башкортостана. Они выступали не только в газетах и журналах, но и на различных митингах и собраниях, на сессиях Верховного Совета, по телевидению и радио. Их можно назвать и трибунами, и ораторами, и советчиками, и зовущими других вперед в эти сложные годы. А уж выступление Рината Мухамадиева 10 октября 1990 года на сессии Верховного Совета вовсе разбудило от спячки наших писателей.

2. Башкирскому языку —
государственный статус

Еще в конце 60-х годов видный языковед Гали Саитбатталов писал на страницах газеты “Совет Башкортостаны”: “Я бы существование в стране национальных языков сравнил с различием деревьев в лесу и цветов на лугах. Разные языки в стране украшают нашу Родину, так же как деревья — леса, а цветы — луга. Как нельзя объединить и превратить все деревья в дуб либо сосну, а все цветы — в розу или ландыш, так невозможно и превращение всех языков в один русский или казахский язык” (“Совет Башкортостаны”, 1969, 20 февраля).
Несмотря на то, что прошло более тридцати лет, эти слова актуальны и сегодня. Даже наоборот, проблема становится все острее. Потому что угроза исчезновения грозит не только башкирскому, татарскому и казахскому, но и самому русскому языку. Некогда считавшийся “великим”, русский язык, которым гордились Ломоносов и Пушкин, Толстой и Горький, Маяковский и Шолохов, сам в опасном положении. Обеднение и замусоривание языков, ведущие к их гибели, началось с разрушения основ государственного устройства и слепого подражания Западу. Такие слова-паразиты, как рокер, паритет, имидж, ипотека, маркер, клиринг, бартер, киллер, презентация, маклер, акциз и другие как саранча ворвались не только в русский, но и в другие языки. В них нет ни семантической (смысловой), ни функциональной (деятельной), ни номинативной (именной) необходимости.
Искажение национального духа в русском языке — это последствия поклонения определенных правых сил Западу. В результате русский язык уходит из международной дипломатии. Сегодня наши дипломаты старательно изучают английский язык и, хоть и искажая его, ведут на нем переговоры. А ведь в свое время знаменитый дипломат Литвинов прекрасно знал английский, Колонтай — шведский, Карим Хакимов — арабский, и в то же время на переговорах они говорили только на русском языке через переводчиков. Это было аксиомой, утверждающей силу, авторитет державы.
Следует отметить, что проблема башкирского языка неразрывно связана с проблемой башкирского национального движения. Еще на I Башкирском съезде в Оренбурге, состоявшемся 20—27 июля 1917 года, на повестку дня выносились проблемы народного образования, преподавания башкирского языка в школах. В ноябре этого же года Заки Валиди ставит вопрос о поднятии статуса башкирского языка до государственного (М. Кульшарипов. Национальное движение в Башкортостане и вопрос о статусе башкирского языка. (“Ватандаш”, 1997, № 4, с. 29).
Тенденция придания государственного статуса башкирскому языку достигает своей кульминации в 90-х годах, и свою долю в это вносят не только ученые, писатели и журналисты, но и учителя, рабочие, крестьяне, представители технической интеллигенции. Среди них я бы особо выделил публицистические статьи, выступления Мустая Карима, Диниса Булякова, Булата Рафикова, Равиля Бикбаева, Зиннура Ураксина, Гайсы Хусаинова, Нажибы Максютовой, Марата Зайнуллина, Роберта Баимова, Вали Псянчина, Зуфара Еникеева, Гузель Ситдиковой, Ахмета Сулейманова и Марьям Буракаевой. Они сыграли немалую роль в том, что хоть и несколько позже, чем в Татарстане и в других национальных республиках, у нас приняли Закон “О языках народов Республики Башкортостан”.

3. Проблемы землевладения
и охраны окружающей среды

После присоединения Башкортостана в 1557 году к Русскому государству борьба за землю не останавливалась ни на минуту. Может, поэтому после принятия 11 октября 1990 года Декларации о государственном суверенитете первым принятым государственным актом стал “Земельный кодекс” (22 марта 1991 года). Затем появились “Лесной кодекс” (18 июня 1991 года), “Экологический кодекс”, “Кодекс о недрах” (28 октября 1992 года). Тому не стоит удивляться. Ибо в Декларации записано: “Земля, недра, природные богатства, другие ресурсы на территории БССР, а также весь экономический и научно-технический потенциал являются исключительной собственностью ее многонационального народа”. Однако выполняется ли на деле декларированное в Декларации, работают ли принятые республиканские законы и кодексы? Судя по выступлениям наших публицистов — не очень.
Один лишь пример. В 1978 году на территории Белорецкого района организуется Южноуральский заповедник. Теоретически его задачи — охрана начинающего исчезать уникального природного ландшафта южноуральских лесов, гор, истоков многочисленных родников и рек, животного и растительного мира. По сути же, это было ширмой для строительства горно-обогатительного комбината закрытого типа научно-производственного объединения с таинственным названием “Архей”. “Архей” означает самый древний слой геологического периода, локембрия. Такое таинственное название было дано специально для обмана “неграмотных” башкир, и своей цели они добились. Пока то да се, военное ведомство делало свое дело: как сообщили даже в газете “Нью-Йорк Таймс”, там прихватили 22 тысячи гектаров (к 2000 году — уже почти 100 тысяч гектаров. — Ред.) и строят командный бункер (штаб) “Мертвая рука” против ядерного вооружения. Игнорируя не только российский Закон “О защите окружающей среды”, принятый Госдумой в 1991 году, но и “Экологический кодекс Республики Башкортостан”, производственное объединение “Архей” делает заказ на проект мощного гидроузла на реке Малый Инзер. Никакого согласования с башкирскими властями и в помине не было. На 200 гектарах земли начинается строительство водохранилища. И лишь после того, как группа ученых, в составе которой были доктора геолого-минералогических наук Ю. и А. Казанцевы, А. Киньякаев, М. Камалетдинов, доктор биологических наук Е. Кучеров и другие, совместно с Государственным комитетом Республики Башкортостан по экологии и природопользованию создали экспертную комиссию и резко выступили против проекта гидроузла, подготовленного институтом “Союзводоканалпроект”, “стройка века” в сердце Башкортостана прекращается.
К сожалению, о происходящем то ли не знали, то ли не посмели выступить наши писатели-публицисты. Впервые об этом в газете “Истоки” в июньском номере написал главный специалист Комитета по экологии и использованию природных богатств Верховного Совета РБ Ильяс Галиев. Официальные издания, как всегда, промолчали.
Чем больше проявляешь интерес к подножьям Ямантау, тем больше осознаешь трагичность ситуации и ее масштабы. Несмотря на предупреждение специалистов о возможности землетрясения на отрогах Урала, мифическое Управление под названием “Горнообогатительный комбинат”, относящееся к Министерству обороны России, продолжает возводить в горах секретный объект.
Впрочем, об Ямантау нами немало написано. Можно назвать статьи “Удав, или российский островок на Урале” в газете “Башкортостан” (автор Салимьян Бадретдинов), “Нужды башкир города Межгорье” (Нияз Мажитов), “Горький урок Межгорья” (Ризван Хажиев) в журнале “Ватандаш” и другие. Но результат от них нулевой. Надо, чтобы против этого строительства выступило все общество. А во главе движения должны стоять, видимо, не только местное население и журналисты, но и Союз писателей и Союз журналистов Башкортостана, авторитетные писатели, публицисты с острым пером. Это во-первых.
Во-вторых, если одни захватывают земли Башкортостана силой, то другие делают это “цивилизованно”, скрытно. Сегодня из 14,3 миллиона гектаров земли 7,3 миллиона приходится на сельское хозяйство, 4,8 миллиона из них — пахотная земля, то есть на каждого человека приходится 1,15 гектаров. В России этот показатель равен лишь 0,89 гектарам.
Несмотря на это, половина даже этих земель сегодня в заброшенном состоянии, на них кроме сорняка ничего не растет, к тому же их заполонила саранча. Однако “новые помещики”, отнюдь не рвущиеся к работе и не способные избавиться от принципа “разделяй и властвуй”, хотят богатств путем купли-продажи земли. Они даже не стесняются протягивать руку к законным землям национальных республик. Судя по данным Госкомитета по земельным ресурсам и землеустройству РБ, только за последние десять-двадцать лет соседние с Абзелиловским районом земли Челябинской области “передвинулись” по периметру на территорию Башкортостана на 40 метров. Это сделано умышленно или нет? Может, это продолжение той самой скрытной политики? Более того, предприятия города Магнитогорска, будто соревнуясь друг с другом, возводят на территориях Белорецкого и Абзелиловского районов дома отдыха, профилактории, спортивные комплексы, туристические базы. Не это ли одна из форм колониализма — “разделяй и властвуй”?
Правда, в нашей печати проблему не замолчали. Прошлой весной в газете “Йэшлек” был целый цикл материалов “Земля” (авторы Гималетдин Яруллин и Сибагат Рахмангулов). Каков результат? Опять нуль.
Авторитетные писатели-публицисты, полюбившие лишь исторические темы, опять “не заметили” этого факта и не поддержали инициативу молодых.
* * *
Удивительно, но факт: наши известные писатели считают, видимо, унизительным для себя заниматься публицистикой. Они почему-то полагают, что только журналисты могут быть публицистами. Кем же тогда назвать знаменитых ученых Фаниля Файзуллина, Марата Кульшарипова, Рима Янгузина, Дамира Валеева, учителя Мухамеда Искужина, историка Мухамета Мурзабулатова, государственного деятеля Закарию Акназарова, дважды Героя Советского Союза Мусу Гареева, врача Венера Сахаутдинова, которые поднимали и поднимают важные проблемы в газетах и журналах, на телевидении и радио. Следует, видимо, понятия “публицист” и “публицистика” понимать и объяснять гораздо шире. И в то же время не помешало бы и не повредило бы творчеству самих писателей, если бы они потрудились и в области публицистики. Наоборот, это поможет их основному творчеству. Верно, не каждый публицист может стать писателем, но писатель обязательно должен быть публицистом.
Из вышесказанного стало немного яснее, что публицистика не жанр, а вид литературы. Хочется эту мысль развить. Раз публицистика — вид литературы, то у нее должны быть свой стиль и присущие только ей жанры. Их в публицистике немало.
Назовем только некоторые из них: 1. Исторический портрет. 2. Мемуары. 3. Воспоминания. 4. Публицистическая статья. 5. Очерк. 6. Фельетон. 7. Путевые заметки.
Кто знает, завтра, быть может, назовут и восьмой, и девятый жанр, а пока речь идет об этих семи.
Выделение путевых заметок, публицистической статьи, очерка, фельетона, видимо, не вызовет споров, потому что их корни — в истории литературы, эти жанры давно определены. Могут вызвать споры, размышление такие жанры, как исторический портрет, мемуары, воспоминания.
В своей книге “Теория литературы” Ким Ахметьянов включил мемуары, как воспоминания, в жанр очерка. Эта форма очерка близка к путевым заметкам, в них автор обращается к своей молодости, к прошедшей жизни. Автор вспоминает и воспроизводит пережитое самим, либо события, свидетелем которых он был. “Воспоминания, — говорит тот же автор в “Литературоведческом словаре”, — жанр многогранный: в него входят дневники, автобиография, сами воспоминания”.
Не опровергая утверждения видного ученого, хочу обратить внимание читателей на две детали. Во-первых, мемуары не очерковый, а стоящий рядом с очерком и равноправный с ним публицистический жанр. Во-вторых, в мемуары воспоминания не входят: они — отдельный жанр, в котором один или более авторов пишут об одном хорошо знакомом им человеке. В серию жанра воспоминаний можно включить, к примеру, воспоминания Мирфатиха Закиева о Джалиле Киекбаеве “Вдохновенная песня”, “Воспоминания о Дауте Юлтые”, “Воспоминания о Хадии Давлетшиной”, “Профессор К.Р. Тимергазин в воспоминаниях современников”, “Воспоминания о Сагите Агише”, “Воспоминания о Галимове Саляме”, “Неугасимая звезда Амантая”, “Ненаписанная книга” и другие.
В мемуарах же рассказ идет от первого лица о событиях, в которых он сам участвовал, и людях, которых знал. Они по достоверности раскрываемых событий и отсутствию фантазии близки к историческому очерку либо исторической повести. В то же время мемуарист, в отличие от историка, в своих произведениях больше опирается на личные впечатления, поэтому, понятно, возможно допущение им каких-то ошибок, отхода от документалистики. Но это отнюдь не уменьшает достоинства мемуаров. Неполнота фактов, однобокость в описании событий компенсируются четким, понятным отношением автора к ним.
Произведения основоположника башкирской мемуаристики Шагита Худайбердина “Кровавые дни в Башкортостане”, “Кронштадт”, “В 18-ом году” тоже освещают те пламенные годы не на основе документов, а личных воспоминаний о том, в чем сам автор участвовал и чему сам был свидетелем.
Вышедшие в последние годы книги “Встречи и потери” Рамазана Уметбаева, “Время. Люди. Мысли” Закарии Акназарова, “Живу и помню” Мусы Гареева , “Долг, выполненный с честью” Даяна Мурзина не только продолжили развитие мемуарного жанра в башкирской публицистике, но и проложили дорогу военной мемуаристике. Следует отметить и следующее: своей солидностью и важностью, своим содержанием и политическим, социальным значением особое место занимает книга “Воспоминания” Ахметзаки Валиди Тогана. Хоть автор и назвал ее “Воспоминания”, она, без сомнения, относится к мемуарам и останется в нашей литературе самым ярким образцом мемуаристики. В ней автор подробно рассказывает о своем детстве, жизненном пути до середины двадцатых годов и борьбе, башкирском национальном движении и своем участии в нем.

* * *
Наше общество сегодня переживает тяжелые времена. Страна оказалась в заложниках у олигархов, именующих себя “демократами”. Они, как удав, продолжают душить народ. С каждым днем растут безработица, преступность, останавливаются промышленные предприятия, испытывает кризис сельское хозяйство, идет распродажа земель. Казалось бы, самое время сказать свое веское и громкое слово писателям и публицистам, как сказал Герцен, бить в колокола. Но мы привыкли, как страус, прятать голову в песок и жить себе спокойненько. А разве у нас нет проблем? Просто некому поднимать их. Мы живем по принципу: и волки сыты, и овцы целы.
Сегодняшняя публицистика должна не только отражать события на бумаге и в кассетах, но и остро и основательно критиковать, правильно и требовательно поднимать проблемы, искать и находить пути их решения.
Ясно, что в это сложное время публицистика, вращающаяся в центре общественно-политической жизни, должна быть не жанром литературы, а полноправным ее видом. Надеюсь, что новое поколение ученых-литературоведов и те, кто изучает историю литературы, еще раз подтвердят это.

Перевод с башкирского
Я. Бурангулова.

Р. Хажиев


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018