Образ С.Юлаева в изобразительном искусстве Башкортостана

Восстание под руководством Салавата — яркая страница в истории башкирского народа, интерес к ней со стороны художников, писателей, композиторов не иссякает. В изобразительном искусстве эта тема воплощалась в разное время разными живописцами и скульпторами. Обращаясь к событиям национальной истории, они использовали в основном опыт русского и советского реалистического искусства.
Одним из первых большой цикл картин, посвященных историческому прошлому башкирского народа, национально-освободительной борьбе, которую возглавил Салават Юлаев, создал в 20—30-х годах прошлого века А.П.Лежнев. Размах этой борьбы отразила картина «Штурм Уфы пугачевцами» (1928), построенная на остро динамичных ритмах. Главный герой картины — народ, полная неудержимой устремленности толпа, плотной группой осаждающая неприятельскую крепость. Неотделим от массы повстанцев и ее предводитель — могучий атаман Чика Зарубин. В этой слитности, массовости народного восстания, как это нередко встречалось в произведениях советских мастеров этого периода, никто не выделен особо, но масштаб и сила крестьянского движения переданы в картине убедительно и ярко.
В лучших традициях русской классической живописи написано мужественное и трагическое полотно Лежнева «Поимка Салавата» (1930). Драматизм и сложность хода национальной истории показаны здесь через судьбу одного героя, остро-психологическую характеристику Салавата, пытающегося уйти от преследующих его врагов, солдат царского отряда. События, как известно, происходили недалеко от деревни Миндяшево Шайтан-Кудейской волости.
Темное пятно невысокой фигуры на фоне зимнего снега... В выражении лица и неловкой, напряженной позе героя — острое ощущение надвигающейся опасности. Трагический исход ситуации явно предрешен. Но ни отчаяния, ни безысходности не видно в поведении Салавата. Внешне негероичный, его образ наделен художником огромной внутренней силой, моральной стойкостью, неудержимым стремлением к свободе, и за этой силой, за этим свободолюбием незримо, но ясно видятся несокрушимая стойкость, сила и стремление к независимости всего народа — так глубоки эмоциональность, волнующая значительность происходящего. Предчувствие надвигающейся трагедии усиливает прекрасно написанный пейзажный фон — поросшие лесом, заснеженные уральские горы, со всех сторон замыкающие композицию, пасмурное предвечернее небо, насыщенный морозной мглой воздух. Дышащий стужей пейзаж своей напряженной тишиной отвечает душевному состоянию героя. С внутренним содержанием образа созвучен и «суриковский» колорит картины, ее серебристо-черные тона с множеством голубых и розовых отблесков.
В.И.Суриков оказал непосредственное влияние на творчество Лежнева, о чем он откровенно написал в своей «Автобиографии»: “После школы живописи И.Мешкова мой взор обратился в глубь веков, где я искал прообразы совершившихся событий, все внимание сосредоточив на народных героях: Степане Разине, Салавате Юлаеве, Емельяне Пугачеве, Чапаеве, Иване Якутове”.
Тему Салавата продолжили другие произведения Лежнева: динамичное, красочное полотно «Бой Салавата с авангардом Михельсона», темпераментно написанные «Въезд в Уфу воеводы Сергеева», «Казнь Чики Зарубина» (все — начало 30-х годов). Иным из этих холстов не хватало продуманного анализа и глубокого обобщения событий, — рассчитаны эти работы были преимущественно на зрителей, пришедших из низов, — но значение их для башкирского искусства было безусловно велико: они наметили те направления, которые в дальнейшем на много лет определили специфику исторического жанра.
Тема Салавата нашла отзвук и в творчестве талантливого художника и педагога, учителя многих ставших известными впоследствии живописцев П.М.Лебедева. За время жизни в Башкортостане (с 1906 по 1958 г. с перерывами) он создал около четырехсот работ, объединенных общим названием «Сюита о Башкирии». Как жанрово-психологические картины решены небольшие полотна «Салават в тюрьме» (1937), «В стане Салавата» (1938), в их живописном строе ясно ощутимы репинские интонации.
В военном 1941 году молодой тогда театральный художник М.Н.Арсланов для украшения интерьера Башкирского театра оперы и балета выполнил крупное панно «Салават с конницей». В основу этого мужественного, наполненного строгой романтикой произведения мастер положил своеобразное «вихревое» начало: как вихрь, летела вперед конница Салавата, словно взвихривались в романтических контрастах яркие тона живописи.
Память народа о своем герое особенно ярко и полно отразилась в послевоенном творчестве художников Башкортостана, работавших в разных видах искусства. Не раз обращался к этой теме один из крупнейших художников нашего края А.А.Кузнецов. В 1955 году им была написана одна из лучших картин во всей башкирской живописи «Допрос Салавата». Сюжет произведения был подсказан художнику самой жизнью, памятью о том, что допросы Салавата проводились в Уфе, в Троицкой церкви, которая стояла на месте нынешнего Монумента Дружбы. В своих воспоминаниях о работе над картиной Кузнецов рассказывал, какое сильное впечатление произвел на него роман Степана Злобина «Салават Юлаев», с каким увлечением он изучал документальные материалы о Салавате и пугачевском восстании, как ездил в Ленинград, сидел там взаперти в камере Петропавловской крепости, чтобы ярче вообразить себе то, что было в реальной действительности.
Народный характер национально-освободительного движения передан мастером через драматическое повествование о стойкости легендарного героя, проявленной им перед лицом грозящей смерти. Основу композиции составляет резкое противопоставление двух непримиримых сил. И в лице, и в позе гордо выпрямившегося пленника ощущаются внутренняя свобода и независимость, которые он сохранил после жестоких пыток, когда, как известно, ему сломали руку, лишили глаза. Сохраняемое самообладание и презрение к смерти делают образ повстанца благородным и одухотворенным. В стане царских чиновников, ведущих допрос, царит внутреннее смятение. Общий силуэт группы в целом, асимметричное расположение линий, разнонаправленное движение плеч, фигур, голов выражают нервное напряжение. Не прибегая к утрировке и шаржу, каждого из отрицательных персонажей художник наделил запоминающимися индивидуальными чертами, своеобразием характера.
Богата, материальна живопись картины. Из общего темно-коричневого тона резко вырываются пятна белых, красных, голубых тонов, в сочетании с контрастами освещения, со световыми ударами, выделяющими лица, руки, они выразительно подчеркивают драматизм происходящего. Своеобразное построение композиции позволило живописцу как бы приподнять фигуру Салавата на невидимый нам пьедестал; выделенная пространством, мягко освещенная золотистым трепетным светом, она воспринимается как олицетворение морального превосходства героя над противником, красоты и гордости национального характера.
В композиционном и образном решении картины многое идет от лучших реалистических традиций исторической живописи И.Репина, Б.Иогансона, но жизненная убедительность, свойственная полотну, напряженность его интонации, цельность живописного решения говорят о творческой самостоятельности художника. На выставке в дни Декады башкирского искусства и литературы в Москве в 1955 году это произведение было отмечено в числе лучших, автор был награжден орденом «Знак Почета».
Через несколько лет Кузнецов вновь обратился к образу Салавата: в 1959 году он создал картину «Легенда о курае» — проникновенный рассказ о юности героя, о красоте уральской природы, сформировавшей его характер. Полотно решено в стилистически новом, поэтически возвышенном ключе. Здесь можно видеть общее для советской живописи тех лет усиление декоративного начала, стремление к романтически-условному истолкованию темы. Цветущий весенний пейзаж, курай в руках юноши, яркие, свежие краски, обилие солнца и воздуха придают картине музыкальный, песенный, даже несколько сказочный характер, она словно проникнута духом, дыханием древних легенд.
Для образа героя в картине «Допрос Салавата» Кузнецову позировал молодой живописец А.С.Арсланов, много работавший в историческом жанре. В процессе позирования у него родился собственный замысел произведения о Салавате. В результате, в 1959 году была написана парадная композиция «Салават Юлаев», где народный герой изображен на белом коне, на фоне каменистого пейзажа (изображение природы присутствовало во всех полотнах живописца, оттеняя или дополняя мысли и переживания героев). Мастер хотел показать в этой картине не столько мужество, силу и бесстрашие героя, сколько красоту его физического и духовного, нравственного облика, созвучную красоте природы его родного края, суровым уральским просторам, самому их духу. Свое отношение к герою художник показал еще одним оригинальным, необычным приемом: чертам его лица он придал сходство с лицом собственным, сказав тем самым, на кого он хотел бы походить, кому подражать в своей жизни.
Очень своеобразно еще одно произведение этой группы — картина «Изба Салавата» (1965) А.Э.Тюлькина. Объект внимания художника здесь — предметы, составляющие традиционное убранство башкирской избы: украшенный национальным орнаментом палас на полу, расписной деревянный сундук с высокой горкой разноцветных одеял и подушек, шитые полотенца, лук со щитом и стрелами в колчане на фоне дощатой стены. Во всем этом ощущаются домашняя теплота и покой, тихий уют, столь дорогие неприхотливым в своем быту башкирам, ощущается и широкое восхищение натурой во всей ее живописной конкретности и тонко уловленный аромат эпохи. В то же время это не простое отражение человеческого быта, специфики национального житейского уклада — из множества различных ассоциаций и представлений здесь возникает образ той жизненной среды, которая естественно сформировала богатый душевный мир национального героя, свободолюбивого поэта и воина.
Несмотря на значительность темы, подчеркнутой и названием произведения, в нем нет какой бы то ни было надуманной художественной концепции — картина предельно проста в своем замысле и изобразительных средствах. Намеренно незамысловата асимметричная композиция, подсказанная самой натурой: простые вещи естественно вписаны в окружающее их пространство комнаты. Необычайная выразительность произведения заключена не столько в его построении, сколько в своеобразии ярких цветовых сочетаний. Большую часть полотна занимает дощатая стена, образующая теплый золотистый фон, на котором особенно декоративно смотрятся пестрые лоскутные одеяла, голубые и зеленые подушки, зеленый же сундук. Любуясь этим цветным великолепием, зритель испытывает радость узнавания знакомых предметов и в то же время видит в них явственное отражение мироощущения конкретного человека.
Много раз, начиная с 1945 года, обращалась к славному образу и скульптор Т.П.Нечаева. Она воплощала его то в бронзе, то в гипсе, то в фарфоре, каждый раз раскрывая в нем все новые и новые черты.
Именно Нечаева создала в 1952 году первый в республике памятник-бюст Салавату, он установлен под открытым небом в его родных местах — в Салаватском районе. Помня о том, какой сложной была судьба родины героя, и образ его художница представила сложным, драматическим. Это впечатление создает светотень, выделяющая крутой лоб Салавата, упрямо сжатые губы, выступающие скулы, умный, твердый взгляд. Крупные черты лица, гордая посадка приподнятой головы, ее четкий, ясный силуэт — все это создает впечатление весомости, монументальности, говорит о стойкости и твердости духа изображенного человека. Интересно, что национальные черты образа Салавата скульптору помогло передать характерное лицо артиста Арслана Мубарякова, над скульптурным портретом которого художница также работала в это время, сходство между двумя этими лицами угадывается легко.
Большой заслугой художницы в этой работе явилось то, что она сумела показать Салавата не только как несгибаемого защитника своей родины и народа, но и как талантливого поэта. Он предстает перед нами сильным, волевым и вместе с тем поэтически вдохновенным.
В 1989 году похожий памятник-бюст из кованой меди был установлен в эстонском городе Палдиски — месте, где прошли долгие годы неволи Салавата. И здесь Нечаева наделила его образ не только силой и целеустремленностью, но и творческой одухотворенностью.
Совсем другим, радостным, светлым настроением проникнута хранящаяся в музее имени М.В.Нестерова небольшая статуэтка из расписного фарфора, изображающая молодого Салавата (1955).Крепкий, невысокий, со вздернутым носом паренек, облаченный в красочный национальный наряд, закинув голову, подставив ветру юное лицо, вглядывается в окружающий простор. Юноша словно впитывает в себя красоту окружающего мира, вслушивается в его звуки, радуется солнцу, небу, родной земле, может быть, старается угадать свое будущее — об этом говорит легкая задумчивость в его взгляде. Работа художницы радует глаз мягкостью скульптурных объемов, плавной закругленностью линий, яркими голубыми и золотистыми красками декоративной росписи, украшающей белоснежный фарфор.
Декоративно и керамическое панно «Пугачев и Салават», созданное в 1969 году, также находящееся в музее Нестерова. Это красочная композиция на плоскости небольшой плиты, где главное значение придается силуэтам. Певучие, плавные изгибы фигуры Салавата, облаченной в светлые одежды, сопоставлены с более четкими линиями и плотным цветом силуэта Пугачева. Один воспринимается больше как поэт, другой — как бунтарь и воин, хотя были эти люди, как известно, сподвижниками. Объединяет два разных образа светло-красный фон, напоминающий об отблесках народного восстания.
Большим событием в культурной жизни Башкортостана стало открытие в 1967 году в Уфе памятника Салавату Юлаеву, выполненного скульптором из Северной Осетии Сосланбеком Дафаевичем Тавасиевым, воспитанником Петербургской академии художеств. Замысел этой работы возник у него во время пребывания в Башкортостане в 1941—1946 годах. Двадцать последовавших за этим лет протекли в напряженной работе. В результате было создано произведение глубокое и сильное по своему воздействию, понятное и нужное народу Башкортостана, ставшее украшением нашей столицы.
Тавасиев выбрал для воплощения своего замысла самый трудный вид скульптуры — конный монумент. Салават представлен верхом на вздыбленном коне, властная рука всадника остановила и сдерживает его у самого края крутого речного обрыва. Конь весь еще в движении, оно ощущается особенно сильно, если мы встанем перед памятником. И от всего существа могучего скакуна словно исходит жар — так велика его неукротимая сила. Изображение всадника, его поза, уверенная, крепкая посадка, жест руки с взметнувшейся вверх нагайкой олицетворяют волю и целеустремленность. Упрямый наклон головы, волевой подбородок, слегка сдвинутые брови раскрывают натуру порывистую и стремительную. Скульптор старался создать образ народного героя, личность которого была бы зримо связана с историей своей родины. Салават — сын своего народа, неотделимый от его судьбы, — так воспринимается его образ.
Органично вошел в общую композицию памятника и гранитный постамент, выполненный архитектором М.Г.Гайнутдиновым. Своими выступами и гранями этот камень символизирует горные хребты Урала. Постамент помог художнику естественно вписать свое произведение в рельеф высокого берега реки Белой и в общий архитектурный облик Уфы. Ясный, величественный силуэт всадника виден всем, кто подъезжает к нашей столице по железнодорожному или автомобильному мостам. Памятник царит над окружающим пространством — купами деревьев, холмами, зеленью лугов и перелесков, далеко расстилающихся по речным берегам. Он буквально захватывает своей жизненной правдой, мужественной и строгой красотой.
Художник очень верно оценил значение Салавата для Башкортостана и в то же время создал произведение достойное того, чтобы им восхищались и другие нации. Монумент, созданный Тавасиевым, прославляет нашу республику, утверждает силу и мужество ее народа, в символ которого он превратился.

Л.Попова


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018