Предсказание старого учителя

Имя публициста Марселя Кутлугаллямова прежде всего связано с профессиональной журналистикой. Отдав десятки лет периодической печати, он в последние 10-15 лет издал ряд книг очерков, публицистики, документальной прозы. Наиболее известны книги М.Кутлугаллямова ”Семена добра”, ”Продолжение легенды”, ”То был лишь только ветер”, ”Будьте счастливы, горцы!”, ”Волшебный луч, или Хроника башкирского кинематографа”, ”Сумерки века”. В издательстве ”Гилем” выходит его документальная повесть ”Золотые россыпи”.
Предлагаем вниманию читателей журнала небольшой отрывок из этой книги.


С нашим учителем географии и химии Хакимьяном Имельбаевичем Халиковым мы сидели на древнем камне на самой верхотуре Крыкты-тау. Отсюда на восток и юго-восток открывалась величественная панорама. Влево уходит суровый и скалистый кряж Крыкты, а северо-западнее вздымается дикой и могучей вершиной Караташ. Севернее, за холмами, рассыпаны большие и малые озера. Их так много, что кажутся они чешуйками огромной рыбины. Прямо перед нами, очень далеко, на горизонте клубятся черные облака. Да не облака они — то извергают дым домны и мартены Магнитки. Если ты тут окажешься вечером, то можешь стать свидетелем феерического зрелища, когда с горизонта вдруг потекут, извиваясь и искря, огненные реки. А это выпускают раскаленный шлак после плавки. Южные раздольные степи отсюда не разглядеть, между нами и степью встали громады гор Бия-каза и Баля-каза, что в переводе означает “гора, где погибла кобыла” и “гора, что сулит беду”. Вот такие веселые названия. Склоны этих гор к юго-западу обрываются так круто, что потом станут идеальным местом для полетов дельтопланеристов.
Хакимьян-агай — очень добрый человек. Ни война с ее пленом, побегами, партизанством в рядах французского Сопротивления, ни послевоенные неурядицы — ничто не смогло ожесточить его светлую и податливую душу.
На уроках он, для порядка, иногда покрикивал на нас, лоботрясов, но мы старого учителя нисколько не боялись. И сейчас я жмусь к его боку, ожидая, когда он расскажет какую-нибудь историю. Ведь учитель мой знает так много, и я всегда удивляюсь, как можно держать в уме столько интересного. К тому же учитель совсем не такой, каким бывает в школе, на уроках.
— Посмотри вокруг, Марсель, какое раздолье, какая ширь, — Хакимьян Имельбаевич кажется мне сегодня особенно взволнованным. Его вытянутая рука делает широкую дугу. — Я не геолог, нет, но не раз встречал тут геологов, бродивших по окрестным горам. Подозреваю, что в них прячутся несметные богатства. Не верю, чтобы такие могучие горы не имели сокровищ.
Учитель мой был увлекающимся человеком и мог бесконечно рассказывать о таинствах и загадках, связанных с нашим краем. Он знал множество историй и я слушал их как самую увлекательную сказку.
Впрочем, мне повезло и таких рассказчиков в моей жизни было еще несколько. Я уж не говорю о дедушке Гарифулле, минуты откровения у которого бывали чрезвычайной редкостью и совпадали с его хорошим настроением. Думаю, что все-таки в этом никто не мог превзойти нашего многолетнего директора школы в Казмашево, попутно и учителя истории, Ахмади-бабая Усманова. Тогда в башкирских школах учителей не принято было величать по отчеству. Ахмади-олатай, как мы его все звали, был добрейшим человеком, с глубокими знаниями, одним из первых в районе после войны получил звание заслуженного учителя школ Башкирской АССР. Его, громоздкого, медлительного в движениях, чем-то похожего на медведя, мы побаивались как директора школы. И в нем же, в учителе истории, души не чаяли. Усманов никогда не вел уроки только по учебнику. Не бывало урока, чтобы Ахмади-олатай не рассказал бы что-нибудь интересное о нашей деревне, наших краях.
Потом я всю жизнь жалел, что не записывал эти рассказы, ведь в них содержались такие подробности истории, которых не найдешь ни в одном учебнике.
Любая книга, будь она научной или художественной, ограничена определенными рамками повествования. Научная или методическая литература обычно выхолащивается так, что в ней не остается места для интересных деталей и лирических отступлений.
Между тем мы напрасно утверждаем, что самое значительное в жизни наших дедов и отцов появилось лишь после Октябрьской революции. Что же до этого исторического рубежа? Неужели можно всерьез полагать, что башкиры жили дикой и беспросветной жизнью? Исследователи башкирского края свидетельствуют о любознательности его населения, общительности, толерантности характера башкир. К абзелиловским пределам на протяжении веков и с востока, и с севера, и с юга все плотнее подступали русские поселения и общение моих земляков с русскими приобрело постоянный характер.
Это — судьба, дарованная башкирам благодатным стечением обстоятельств. Вместе с русскими к башкирам пришел их язык — наиболее важный компонент этого общения, их культура, обычаи. Когда соприкасаются духовные и материальные культуры разных народов, это дает наиболее сочные, наиболее весомые плоды. Так и случилось. Мои земляки научились у русских многим видам народных промыслов, умению вести домашнее хозяйство, более добротно строить дома, торговать, приобщились к промышленному производству.
И у самих башкир находились личности, у которых учились русские люди. Тот же Исмаил (Исмагил) Тасимов, первый российский металлург, основатель горного училища, с чьим именем связано развитие горно-металлургической промышленности на Урале. Еще раньше проявил себя наш абзелиловец Шагали Шакман-бий — фигура легендарная. В силу отсутствия документальных материалов жизни и деятельности, он приобрел некий мифический оттенок. Именно в таком ключе выведен образ Шагали Шакмана в романе Степана Злобина “Салават Юлаев”. Помните, юному Салавату удается натянуть тетиву богатырского лука, что до него не удавалось никому из джигитов, и подстрелить коршуна? Но Шагали — фигура реальная и, по данным историков, происходит из крестьян, впоследствии основавших деревню Юлдашево. Похоронен же он, опять же по утверждению исследователей, на кладбище старинной башкирской деревни Кагарманово (историческое название — Коткор), что в Белорецком районе.
Шакман-бий в истории известен тем, что ездил в составе объединенного посольства юго-восточных племен башкир к наместнику царя Ивана Васильевича после взятия им Казани. Это была важная встреча, имевшая для башкир историческое значение, — в результате тех переговоров тамьянцы вошли в состав Русского государства и в 1557 году получили от государя жалованную грамоту на вотчинное владение землей. Так взошла политическая звезда тархана Шагали Шакмана.
Грамотных, инициативных людей у башкир в давние времена было много. Ахмади-олатай часто рассказывал нам о своем родственнике Ниязгуле-мулле Усманове. Мулла в XIX и начале XX века означал не только религиозного деятеля, хотя в большинстве своем они и были таковыми. Акмулла, Зайнулла-ишан, тот же Шафик Аминев-Тамьяни являлись крупными толкователями Корана и религиозных канонов. Но одновременно они были философами, просветителями, осознающими необходимость и важность изучения светских наук.
Таким рисовал Ахмади-олатай образ Ниязгула Усманова, первым в абзелиловских краях открывшего в Казмашево школу с преподаванием русского языка, арифметики, географии. Его деятельность, столь нужная народу, не могла в начале XX века понравиться баям, которым выгодно было иметь темное население. В годы гражданской войны Ниязгул сочувствовал революционным войскам, за что однажды был жестоко бит розгами.
Завершая эти размышления, носящие в какой-то мере личностный характер, хочу заметить одну особенность. Казмашево, где я вырос, в Абзелиловском районе признавалось как центр учености и просвещения. Возможно, потому, что отсюда вышло очень много педагогов, работников культуры. Но, видимо, все же дело в тех исторических традициях, берущих начало с XIX—XX веков. Гены не умирают, и корни бывают живучими.
Личность Шафика Аминева особенно близка. Он приходится мне довольно-таки близкой родней по отцовской линии. Его творчество долгие годы не было известно не только широкому кругу читателей, но и даже своим землякам. Шафик Аминев, которого в народе по его принадлежности к одному из мощных башкирских родов прозвали Тамьяни, при жизни не успел опубликовать свои поэтические произведения. Хотя и Акмулла, крупнейший башкирский поэт-просветитель XIX века, известный и среди татар, и среди казахов, не имел возможности при жизни издавать книги. Поэты-просветители той поры больше следовали традициям башкирского устного поэтического творчества. Они были сэсэнами-сказителями и их творчество находило быстрое распространение среди народа. И жило десятилетиями в его памяти. Помню, летом 1961 года в далекой деревушке Азнашево, что в Учалинском районе, мне от одного деда удалось записать стихотворение Акмуллы “Башкиры мои, надобно учиться!” Оказалось, я записал самое главное, ключевое произведение поэта.
Но это — к слову. Сестра моего отца — тетушка Хумра Усманова часто упрекала меня в том, что я не записываю стихи Шафика Аминева. Но это позже сделали более сведущие в поэтическом творчестве люди. Книги моего земляка изданы, есть исследования по его творческому наследию. Радует, что устное поэтическое творчество живо и в наши дни. Мне не раз приходилось слушать импровизации Гульнур Мамлеевой из деревни Тал-Кускарово, Ханифы Абубакировой из Утяганово, Васили Садыковой из Саиткулово. Это всегда интересно!
Чтобы завершить данную часть разговора, хочу привести еще несколько фамилий. Горжусь своим знакомством с талантливейшим теоретиком литературы, одним из первых в республике удостоенным Государственной премии имени Салавата Юлаева Кимом Абузаровичем Ахметзяновым. Ким-агай, как мы обычно к нему обращались, родился в Альмухаметово, что тянется по правому берегу Большого Кизила. Абузар-бабай в свое время организовал колхоз, возглавлял местное хозяйство имени Буденного, встречал и обустраивал первоцелинников. Ким Абузарович оставил нас слишком рано, но то, что он успел сделать в литературоведении, очень значительно.
Вообще, Альмухаметово — уникальное село. Оно дало башкирской литературе и искусству столько, что этого с лихвой хватило бы и на долю целого района.
Имя Уметбаева Рамазана Гимрановича знакомо многим поколениям жителей Башкортостана. Он родился в Альмухаметово, но своим его считают и баймакцы. Об этом виднейшем государственном деятеле и писателе позволю рассказать несколько подробнее, со слов его сына, ныне помощника Председателя Госсобрания Башкортостана Равиля Уметбаева.
Рамазан Гимранович прожил удивительно насыщенную жизнь. Он начал работать фактически с 13 лет — переписчиком деловых бумаг в местной МТС. После школы год проработал резчиком торфа на Баймакском медеплавильном заводе, прошел войну. Достаточно долгое время занимал руководящие должности в комсомоле, партийных органах. Рамазан Гимранович достиг больших высот и по линии государственной службы, став заместителем Председателя Совета Министров республики. И он всю жизнь учился — окончил Магнитогорский педагогический институт, двухгодичные курсы, Академию общественных наук, защитил кандидатскую. Уметбаеву присвоены звания “Отличник народного просвещения РСФСР”, “Заслуженный работник культуры РСФСР”, он избирался депутатом Верховного Совета БАССР пяти созывов, награжден орденами Ленина, Отечественной войны I степени, “Знак Почета”, многочисленными медалями, написал ряд научных трудов по проблемам экономики сельскохозяйственного производства.
Менталитет советских времен редко допускал, чтобы крупный государственный деятель стал не менее крупным писателем. Но Рамазан Уметбаев им стал, хотя к литературному творчеству пришел на излете жизни. За короткое время успел написать романы “От росы клонится ковыль”, “Перелом”, повесть “Генерал Кусимов”, ряд других художественных произведений. Может быть, главное — не в количестве книг и объеме написанного. Чувствуется, что к художественному творчеству Рамазан Уметбаев готовился всю жизнь. Поражает стиль его письма и уникальное знание языка, богатейшая лексика. Мне кажется, что в умении пользоваться гибкостью башкирского языка, его нюансами и красочностью редко кто из современных башкирских писателей смог бы соперничать с Рамазаном Уметбаевым.
Скончался государственный деятель и великолепный художник слова Рамазан Уметбаев в 1997 году, в один день со своей супругой Мухтарамой Тагировной, с которой он прожил более полувека. Говорят, такое может случиться только с очень счастливыми людьми, ибо они должны будут продолжить совместную жизнь и на том свете.
Кстати, род Уметбаевых весьма обширен и могуч. Я знал многих из них — замечательных людей. Шамиля Уметбаева, который трудился в сельском хозяйстве, Лену Уметбаеву — педагога, Виля Уметбаева — нефтяника, ученого, доктора технических наук.
Если читатель позволит, еще раз пройдемся по альмухаметовским улицам. Тут вам расскажут о своем односельчанине — поэте и драматурге Рамиле Кулдавлетове (Кол-Даулет). Если бы не преждевременная смерть, этот парень мог бы стать звездой первой величины в башкирской литературе. Гордостью не только односельчан, но и всего района является очаровательная актриса Сара Буранбаева, начавшая свой творческий путь на профессиональных подмостках вначале на сцене Национального молодежного театра, а сейчас успешно работающая в академическом театре драмы имени М.Гафури, заслуженная артистка республики.
В Абзелиловском районе талантливых людей много, но не только наш край является исключительным средоточием знаменитостей. Их в каждом районе и городе республики предостаточно. В моей рабочей папке хранятся рассказы о множестве интереснейших судеб, и я очень сомневаюсь, что в рамках только одной книги было бы возможно рассказать хотя бы о части из них.
Тем не менее... С того места Крыктытау, где на плоском камне-плитняке сидим мы со старым учителем Хакимьяном Имельбаевичем, деревня Ярлыкапово, затерявшаяся меж многочисленных его отрогов, угадывается чуть юго-восточнее. Она, по сути, под боком райцентра, села Аскарово, но почему-то кажется глубинкой. Такое ощущение вызвано, видно, тем, что Ярлыкапово лежит в стороне от больших дорог. Деревушка действительно тихая, умиротворенная. Тут нет каких-либо производственных объектов, нет вокруг и источников для промысла. Но Ярлыкапово живо и записываться в разряд умирающих не собирается.
Ярлыкапово для меня ассоциируется, прежде всего, с фамилией Ильгамовых. Хотя эта фамилия в Абзелилово распространена довольно широко, тем не менее род Ильгамовых наиболее могуч именно в Ярлыкапово. Прежде всего, Ильгамовы в наших краях известны как педагоги. Многие поколения их трудились и поныне работают в школах района. Я уже как-то упоминал об одном из опытнейших педагогов Нагиме Ильгамовой, учительнице Халиловской средней школы, немало сделавшей и для составления летописи района.
Марат Аксанович Ильгамов — выходец из этого славного рода. Мое знакомство с ним произошло в середине 60-х годов, когда он неожиданно зашел в редакцию районной газеты, где я тогда начинал работать. Поговорили накоротке, Марат Аксанович работал в Казани и уже готовился защищать докторскую диссертацию. В те годы известных ученых из Абзелиловского района было еще немного и поэтому это знакомство запало мне в душу. Поразила также необычайная скромность, даже стеснительность, с которой держался молодой ученый.
Прошли с тех пор долгие десятилетия. Хотя имя Ильгамова было на слуху и в Уфе, мне не удавалось увидеться с земляком. Он по-прежнему продолжал работать в Казани и мало кто из абзелиловцев знал о нем больше, чем я. Судьба вновь свела нас лишь в середине 90-х годов, когда Марат Аксанович Ильгамов, уже будучи почетным академиком Академии наук Башкортостана, решил вернуться на родину.
А как же он жил до этого момента? Поскольку интерес к этой личности велик не только в Абзелиловском районе, но и в республике, я питаю надежду написать о нем что-нибудь более развернутое. Поэтому позволю сейчас пройтись по биографии М.А. Ильгамова в «телеграфном» стиле.
В семье Марат был десятым ребенком. После окончания Аскаровской средней школы в 1952 году поступил в Уфимский авиационный институт, получал сталинскую стипендию. Работал в закрытом опытно-конструкторском бюро и одновременно преподавал на вечернем отделении УАИ. Далее — учеба в аспирантуре Казанского филиала Академии наук СССР и защита кандидатской диссертации по теории упругих оболочек. Далее, читатель, начинается сфера, которая будет понятна только специалистам. Скажу лишь, что Ильгамов с 1970 года является доктором физико-математических наук, через два года ему присвоено звание профессора, что Ильгамову выпало счастье идти в большую науку под руководством выдающегося ученого-механика Хамида Музаффаровича Муштари. Кстати, в 2001 году Марат Ильгамов выпустил о своем учителе прекрасную книгу “Профессор Х.М.Муштари”. В течение одиннадцати лет Марат Аксанович проработал заместителем председателя президиума Казанского филиала АН СССР. В начале 90-х годов он организовал Институт механики и машиностроения Казанского научного центра РАН, в том же 1991 году избран член-корреспондентом Российской академии наук. Марат Ильгамов является иностранным членом Американского института аэронавтики и космонавтики, ряда других академий и обществ.
Марат Аксанович в 1996 году вернулся в Уфу, избран первым вице-президентом АН Республики Башкортостан и назначен заместителем председателя президиума Уфимского научного центра РАН. Ученый с мировым именем, человек необычайного трудолюбия и скромности, он всецело погружен в науку и разговор об этом человеке — в будущем. Убежден в одном: его судьба, жизнь в науке, отношение к близким и окружающим — очень важная составляющая нашего бытия, и она принадлежит не только нынешнему поколению, но и поколению грядущему.
Уходить с того камня на верхотуре Крыктытау не хочется. Несмотря на летнее марево, воздух прозрачен и видно очень далеко. Левее Ярлыкапово, за невысокими увалами дорога пойдет на Равилово, Ишкулово и далее — в степи. Кстати, на правом берегу Большого Кизила, напротив Ишкулово, лежит гора, поразительно напоминающая женские груди и живот. Она так и называется — Имсэк-тау (грудь-гора). Все мы полагали, что самый известный и маститый художник в Башкортостане Ахмат Лутфуллин родился именно в Ишкулово и собирал землянику в ложбинках между двух исполинских грудей. А он в своих биографиях пишется аскаровским. Тогда почему же, приезжая в Абзелилово, первым делом направляется именно в Ишкулово?
— Там живут мои любимые типажи, — коротко отвечает художник, — и те, кто меня лучше понимает.
Творчество Ахмата Лутфуллина непростое для восприятия, хотя как никто другой он близок к народу, его душе и верованиям, обычаям и традициям. Казалось бы, тематика полотен художника замыкается только в национальных рамках, не претендуя на масштабные общественно-эстетические обобщения. Лутфуллин не пишет картин с плакатным содержанием и политическим звучанием. Его работы могут не способствовать мажорному настроению, в них превалируют темные и коричневые тона, но в героях картин Лутфуллина ощущается негромкое достоинство, неброский оптимизм и вера в победу добра. Художник очень известен и популярен не только в Башкортостане, но и в России. Его нельзя, видимо, ставить рядом с Глазуновым, Шиловым или Дейнекой, но по творческому почерку он очень близок к Домашникову, Нурмухаметову, Тюлькину. Народный художник СССР, первым удостоенный этого звания среди мастеров кисти Башкортостана, он внимательно следит за творческими усилиями молодых.
— Знаешь, — говорил Лутфуллин мне однажды, когда мы вдвоем оказались в одной больничной палате, — наш народ в душе всегда остается художником. Любой ребенок, прежде чем научиться писать, что-то малюет на бумаге. Он же творит — пытается изобразить свое видение мира.
— А кого ты, агай, из наших абзелиловских художников хотел бы отметить?
— Ты, говорил, вырос в Казмашево? И я там некоторое время пожил. Там, помнится, в школе работал учитель по фамилии Хажин, Иштимер. Так он рисовал на фанере замечательные плакаты. Что касается современной молодежи, то весьма обнадеживает Хатип Фазылов.
Мастер тогда ограничился лишь этим замечанием. Он не мог знать, что через несколько месяцев после нашего разговора Хатипу присвоят звание заслуженного художника Республики Башкортостан. Но мне не хочется ставить точку только на этой фамилии. В селе Ташбулатово живет удивительный человек, ветеринарный врач по специальности, Юмор Атауллин. Он вырос в деревне Кусимово, что притулилась к груди могучего и сурового Крыкты. Дома его отражаются в водах озера Сабакты — среднего между озерами Маузды и Карабалыклы.
Деревня Кусимово и генерал Кусимов — понятия неразрывные и ассоциируются с мощью, красотой и героизмом. О генерале-герое мы еще поговорим, сейчас же несколько слов о том кусимовце Атауллине. Юмор Авалович — человек самой прозаичной профессии, заслуженный ветеринарный врач республики, хотя чтобы лечить животных, также нужно иметь доброе сердце. Возможно, эта черта натуры выплескивается у него на полотна, а возможно, так проявляется талант, заложенный в гены его предками. Он рисует, и рисует давно и профессионально, хотя до сих пор считается живописцем-любителем. Атауллин не раз становился лауреатом республиканских и зональных выставок.
Что касается другого Атауллина, Рината, сына Юмора Аваловича, нам довелось познакомиться с ним на получении районной премии имени Кима Ахметзянова. Он вырос среди художественных полотен отца, рядом с матерью, учительницей биологии Райсой-апа. И незаметно сформировался как вполне профессиональный художник, со своим взглядом на окружающий мир, со своим пониманием истории народа. Меня приятно удивили работы Рината “Великий Шагали Шакман”, “Думы отца”, “Завещание”, “Страна предков”. В них — и величие духа народа, и щемящее чувство родины, и сыновняя нежность.

М.Кутлугаллямов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018