На журнал "Ватандаш" можно подписаться в любом почтовом отделении РФ. Индекс - 78384.//Подписка по каталогу «Почта России» через ФГУП по РБ для индивидуальных подписчиков.//Альтернативная (льготная) подписка через редакцию.






Из истории языковых и культурных процессов в Башкортостане в XIX — начале XX вв

В первой половине XIX века территория, населенная башкирами, входила в состав Оренбургской губернии, где происходили большие общественно-социальные и просветительско-культурные процессы.
Среди башкир усилилось стремление к демократическим преобразованиям и освободительным движениям. Толчком к этому явилась Отечественная война 1812 года, в которой башкиры приняли самое активное участие.
С 1788 года Уфа становится местом пребывания Духовного управления мусульман России. Были открыты большие медресе в селах: Сюндюк (позднее Бирский уезд) — в 1709 г., Сытырман — в 1713 г., Стерлибашево — в 1720 г. (Стерлитамакский уезд), в Оренбургском Каргалы (Сеитовском посаде) — в 1740 г., Тазларово — в 1767 г. (Бирский уезд), Балыклыкуль — в 1771 г. (Стерлитамакский уезд) и т.д. Эти медресе оставили определенный след в истории культуры башкирского и татарского народов: многие их выпускники использовали свои знания, просвещая соотечественников.
В первой половине XIX века особенно выделялось медресе в Стерлибашево, которое завоевало большую популярность в Оренбургском крае. В нем учились даже выходцы из Поволжья, далеких казахских степей. Библиотека медресе располагала большим собранием восточных рукописей ранних периодов на языках тюрки, араби и фарси, которые переписывались и распространялись по всей территории Башкортостана. В 1913 году газета “Ваќыт” (9 июня), сообщая о пребывании академика В.В.Бартольда в с. Стерлибашево проездом из Оренбурга в Уфу1 , писала, что он “побывал в библиотеке Стерлибашевского медресе и посмотрел там с большим вниманием и наслаждением рукописи, написанные 200-300, даже 500 лет раньше”.
Определенной прогрессивностью выделялось и Балыклыкульское медресе, где в течение 60 лет обучал шакирдов Хуснутдин Жданов — передовой деятель своего времени, противник школьной схоластики и суфизма.
В начале XIX века с целью подготовки кадров для башкирских и казачьих войск в Башкортостане открываются начальные гарнизонные школы и войсковые училища. В 1849 году при гарнизонных школах был создан башкирский корпус, где готовились кадры для военной службы и ведения делопроизводства в башкирских кантонах.
Велико было значение для края открытия Казанского университета (1804—1805 гг.) и Неплюевского военного училища в Оренбурге (1825). Там могли обучаться не только дети русских чиновников и офицеров, но и дети башкир, татар и казахов.
В первой половине XIX века отдельные представители башкир получали светское образование и в Петербурге, Москве.
В этот же период активно начинает проникать в край русская культура, которая сыграла своеобразную роль в развитии общественной мысли и просветительства среди башкир. Совместное проживание башкир с русским и другими народами положительно повлияло на развитие национального самосознания и прогрессивной общественной мысли. Патриотический дух и героические подвиги башкирского народа нашли своеобразное выражение в устно-поэтическом творчестве, особенно в многочисленных народных песнях и баитах.
В 1826—1830 гг. в Оренбургский край были сосланы участники декабристского движения и проявившие солидарность с ними передовые люди России. Впоследствии многие из них, занимаясь здесь творческой и политической деятельностью, распространяли в крае идеи прогрессивной культуры и тем самым способствовали росту просветительского движения среди башкир и пробуждения национального самосознания.
Большой вклад в изучение истории и культуры башкирского народа внесли поэт-декабрист, руководитель Оренбургского тайного общества П.М.Кудряшев (1797—1827) и известный русский композитор А.А.Алябьев (1787—1851), сосланные в 30-е годы XIX века в Оренбургский край.
В частности, П.М. Кудряшев, отмечая стремление башкирского народа к знанию, писал: “... к особой похвале башкирцев, должен сказать, что они в нынешнее время довольно заботятся об образовании себя”1.
В языковой коммуникации башкиры между собой использовали следующие языковые образования: 1) народно-разговорный язык с многочисленными говорами во всех его диалектных проявлениях; 2) язык фольклора, который представлял междиалектный вариант языка и вобрал в себя основные черты вышеназванных диалектов; 3) письменно-литературный язык тюрки. Кроме того, среди образованных башкир были люди, отлично знающие арабский, персидский и русский языки.
В мусульманских медресе языком обучения богословию был арабский, а по другим дисциплинам — языки тюрки и фарси. Средством устного общения язык тюрки не служил, сфера его употребления была ограниченной: это был книжно-литературный язык, письменный язык канцелярии, официально-деловых бумаг и т.п.
Первая половина XIX века в истории башкирского литературного языка характеризуется как период, органически связанный с предшествующим, с одной стороны, и проложивший путь к литературному языку на народной основе — с другой. Традиционный литературный язык тюрки Урало-Поволжья сперва был насыщен старыми грамматическими и стилистическими нормами, арабизмами и фарсизмами. Если в ранние периоды слабо проявлялось стремление к синтезу письменно-литературного, народно-разговорного и устно-поэтического языков, то в XIX веке появляются опыты нормализации и демократизации литературного языка, ибо форма и содержание письменно-литературного языка тюрки Урало-Поволжья не соответствовали новым потребностям общества.
Язык башкирской литературы представлял собой в первой половине XIX века разновидность письменного литературного языка тюрки и испытывал влияние башкирской народно-разговорной речи и языка фольклора. В свою очередь, письменно-литературный язык тюрки Урало-Поволжья также оказывал воздействие на народно-разговорную речь и язык фольклора.
Открытие в Оренбурге 2 января 1825 года военного училища, затем кадетского корпуса явилось большим событием в культурной жизни башкир, татар и казахов. Наряду с подготовкой переводчиков и офицеров для регулярных войск оно ставило перед собой цель “способствовать сближению азиатцев с русскими, внушить первым любовь и доверие к русскому правительству...”. На азиатском отделении училища изучались арабский и персидский, а также татарский, башкирский и казахский языки. Первые башкирские и татарские просветители М. Иванов, С. Кукляшев, М. Биксурин сформировались в стенах этого учебного заведения; здесь обучался башкирский поэт и ученый М. Уметбаев.
Значительный вклад в зарождение башкирского, татарского и казахского просветительства внес преподаватель училища Мартиниан (Мартемьян) Иванович Иванов (1812—?), который в своей творческой и научно-педагогической деятельности ориентировался на прогрессивную русскую культуру и просвещение.
В 1842 году в типографии Казанского университета издаются “Татарская грамматика” и литературный сборник “Татарская хрестоматия” (без словаря) М. Иванова. Язык народной словесности М. Иванов видел в произведених устного народного творчества, противопоставляя его книжному языку. Не случайно хрестоматия его состоит из двух частей: I часть — примеры разговорного языка татар, башкир и казахов; II часть — примеры книжного языка.
В 1859 году в Казани появляется еще одно учебное пособие, составленное старшим учителем арабского и персидского языков в Оренбургском Неплюевском кадетском корпусе и преподавателем тюркского языка в школе казахских детей, учрежденной при Оренбургской пограничной комиссии выдвинувшимся из среды башкир коллежским асессором Мирсалихом Биксуриным. В нем даются основные правила для чтения текстов на арабском, персидском и татарском языках. К татарскому (т.е. тюркскому) языку М. Биксурин, как М. Иванов и С. Кукляшев, отнес оренбургские татарское, башкирское, казахское «наречия» и привел на них тексты для чтения. В качестве башкирского образца приведен рассказ «Батыр бадшаны¤ ћкийћте», который впервые был опубликован на арабской графике в хрестоматии М. Иванова.
Язык башкирских текстов в «Начальном руководстве...» М. Биксурина отражает особенности почти всех говоров башкирского языка и носит наддиалектный характер. В этом и заключается его ценность для истории башкирского литературного языка.
В сближении литературного и общенародного разговорного языков немаловажную роль играла книга “Диван-и хикайат-и татар” С. Кукляшева, изданная в 1859 году в Казани. В предисловии автор пишет: «Все языки, коими говорят и пишут турецкие и татарские племена, известны под общим названием “тюркийского, тюрки-тили”. “Тюркийский” язык С. Кукляшев делит на три самостоятельные группы — турецкую, чагатайскую и татарскую. К последней группе он относит татарское, казахское (киргизское), башкирское, ногайское, кумыкское, карачаевское (корагайское), каракалпакское и мишарское наречия.
Таким образом, в литературном языке тюрки Урало-Поволжья первой половины XIX века происходят заметные изменения. Благодаря творческой деятельности М. Иванова, М. Биксурина, С. Кукляшева и других начинают преобладать элементы народно-разговорного и устно-поэтического языков, что послужило благоприятной почвой для его дальнейшей демократизации. Органичное слияние народно-разговорного, письменно-литературного языков и языка фольклора происходит во второй половине XIX века в произведениях М. Акмуллы и М. Уметбаева.
Во второй половине XIX века в регионе открылись определенные возможности для дальнейшего развития демократических направлений в башкирской культуре. Прогрессивные сдвиги произошли в этот период и в области народного образования.
Передовая башкирская и татарская интеллигенция была заинтересована в реформе школ и создании современных кадров для промышленности, торговли, просвещения. Их усилиями была создана довольно широкая сеть новометодных мусульманских школ в противовес религиозно-схоластическим медресе и мектебам.
В последней четверти XIX века в крае возникли два противоположных друг другу общественных течения: джадидизм (от арабского “новый”) и кадимизм (от арабского “старый”). В условиях Урало-Поволжья джадидизм способствовал сплочению демократически настроенных сил против кадимизма, сторонников старого.
Вплоть до революции 1905—1907 годов в условиях Башкортостана и Татарстана джадидизм оставался движением прогрессивным. Башкирские и татарские джадидисты рассматриваемого периода усердно боролись за создание мектебов и медресе нового типа, которые к концу века уже представляли реальную силу. В джадидистских школах вводились учебники, написанные на языке тюрки, более понятном башкирам и татарам; кроме вероучения преподавались математика, история, география, астрономия, естествознание, русский язык и другие предметы.
Популярностью среди башкир, татар и других народностей России пользовались джадидистские медресе повышенного класса: «Гусмания» и «Галия» в Уфе, «Хусаиния» в Оренбурге, «Расулия» в Троицке. В распространении практических знаний и просветительских идей в крае их роль была велика, хотя «при всей своей новизне эти новометодные школы все же не смогли стать светскими в подлинном смысле этого слова»1.
В начале 70-х годов XIX века в Уфимской губернии существовало 74, а в Оренбургской — не менее 9 медресе. Значительно расширилась сеть русско-башкирских школ и русских классов при мектебах и медресе, число которых к концу века достигло 116, что, несомненно, сыграло свою роль в распространении грамотности среди коренного населения. По данным всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, 17,5 процентов башкир владели грамотой на языке «тюрки» и 0,58 процента — на русском языке.
Сближение с передовой русской, а через нее — с мировой культурой происходило в двустороннем порядке. С одной стороны, огромный интерес к передовой культуре проявили сами башкиры. Все представители башкирского просветительства получили широкий круг знаний в русских учебных заведениях или джадидистских школах. Среди них самыми видными были Мухаметсалим Уметбаев (1841-1907) и Мифтахетдин Акмулла (1831-1895), первый из которых «непосредственно освоил русскую просветительскую и научную мысль и служил своему народу, ориентируясь на образцы русской культуры», а второй «испытал русское влияние опосредственно»2. С другой стороны, большой вклад в изучение истории, быта, языка, психологии, культурных и литературных традиций башкир внесли прогрессивные представители русской интеллигенции — ученые-краеведы (Р.Г. Игнатьев, В.С. Юматов, М.В. Лоссиевский, С.Г.Рыбаков, А.Г.Бессонов и др.) и писатели (Л.Н. Толстой, М.Е. Салтыков-Щедрин, Д.Н. Мамин-Сибиряк, Г.И. Успенский, Н.В. Ремезов, Ф.Д.Нефедов, Д.И. Добротворский, А.М. Федоров, Н.Г.Гарин-Михайловский, В.В. Брусянин и другие).
Основные преобразования письменного литературного языка тюрки в башкирской просветительской литературе заключались в отходе от традиционно-книжных языковых средств и в ориентации на употребление элементов башкирского и татарского народно-разговорных языков. В ней органически сочетались два начала — традиционно-литературное и народно-фольклорное.
В этот же период усилилось стремление татарской, а вместе с ней и башкирской интеллигенции к созданию современного типа татарского письменно-литературного языка на основе арабской графики, более понятного для башкир, чем «тюрки».
Демократизация литературного языка дореволюционных башкир впервые нашла свое яркое отражение в произведениях Мифтахетдина Акмуллы. В творчестве выдающегося башкирского поэта-просветителя и сэсэна XIX века синтезировались устно-народные и письменные традиции. У М. Акмуллы мы наблюдаем естественное взаимодействие живой разговорной речи и языка фольклора с письменной литературной традицией. В этом и заключается основная заслуга М. Акмуллы в истории башкирского литературного языка. Именно М. Акмулла создал великолепные национально-литературные произведения, на которых в дальнейшем учились поэты начала XX века М. Гафури, Г. Тукай, Ш. Бабич и др.3
В конце XIX и начале XX веков широкую известность как переводчик обрел М. Уметбаев. Из русской художественной литературы он перевел на близкий башкирскому и татарскому народам язык такие произведения А.С. Пушкина, как «Романс», «Наслаждение», «Делибаш» и поэму «Бахчисарайский фонтан». Устанавливается многообразие функциональных (публицистического, художественного, научного) стилей в пределах единого литературного языка.
В переводах М. Уметбаева отражается влияние башкирского языка и фольклора. Восьми-семи- и восьми-девятисложные стихотворения А.С. Пушкина переведены им в стиле башкирских кубаиров и протяжных песен.
Наряду с вопросами развития стилей поэзии, публицистики и художественного перевода М. Уметбаев отдал много сил созданию отечественной научной терминологии и формированию самих стилей научного изложения. Его историко-этнографические записи, например, коренным образом отличаются от традиционной для башкирской и татарской исторических литератур генеалогической, хронологической формы, органическим сочетанием научного и художественного начал. Они созданы на основе разнообразных источников и языковых средств фольклорно-литературного стиля. В них можно встретить и диалог, и монолог, и отдельные образцы фольклора (сказание, легенда, пословица, поговорка и т.п.). Именно эти «записи» в дальнейшем сыграли значительную роль в формировании языка башкирской прозы. Особенно успешно работал М. Уметбаев в области филологии. Как фольклорист он изучал формы бытования башкирских эпических произведений, народных песен, легенд и преданий, пословиц и поговорок, историю их возникновения и развития. (М. Уметбаев. Ядкар, 1899).
Развитие башкирской просветительской литературы второй половины XIX века явилось переломным этапом в истории башкирского литературного языка не только в рамках художественной литературы, но и за ее пределами. В этот период происходит освобождение письменного литературного языка от многих архаичных элементов, утверждается народная его основа на базе башкирского и татарского языков, синтезируясь с книжными средствами.
Мектебы и медресе в Башкортостане готовили не только религиозных деятелей, но и светски образованных людей. Медресе «Галия» окончили, например, известные башкирские и татарские писатели, журналисты М. Гафури, Г. Ибрагимов, Ш. Бабич, 3. Ермеки, И. Башмаков, X. Туфан, Б. Ишемгулов, X. Карим.
В начале XX века башкирский язык существовал главным образом в форме народно-разговорного языка башкир для общения в семье и обществе. Он включал в себя множество говоров и три основных диалекта: восточный (или горный, куваканский), ныне охватывающий восток, юго-восток, северо-восток Башкортостана, Челябинскую и Курганскую области; южный (или луговой, степной, юрматынский), представляющий народно-разговорный язык южных и центральных башкир; северо-западный, охватывающий северо-западные и западные районы Республики Башкортостан, находящийся в состоянии постоянного и интенсивного взаимодействия с говорами татарского языка, а также финно-угорских языков. Восточный и южный диалекты в дальнейшем явились опорными в формировании современного башкирского национального литературного языка.
В конце XIX—начале XX века башкирский народно-разговорный язык (особенно говоры восточного и южного диалектов) начинает активно использоваться в переводной религиозной литературе , учебниках и учебных пособиях. Первый «Башкирско-русский словарь» В.В. Катаринского (Оренбург, 1899) сыграл большую роль в создании национальных основ башкирской лексики.
Язык башкирского поэтического фольклора продолжал существовать как язык народной словесности и носил в себе определенный междиалектный характер. Языковые средства его характеризуются традиционностью, т.е. наличием стабильных, стандартных и общих типовых формул-моделей, постоянных эпитетов и сравнений, богатой фразеологии, стилистических фигур и т.п. Однако из-за разговорной формы бытования и стилистической недифференцированности он не мог выполнять функцию литературного языка и выступил одним из источников его формирования и развития.
В этот период принимаются попытки создать письменность современного башкирского языка, приспособленную к его фонематическому строю, как на основе русской графики, так и существовавшего арабского письма. Словари, учебники, переводная религиозная литература и некоторые образцы башкирского устного народного творчества издавались на основе русского алфавита. Определенная часть башкирских поэтов и писателей (С. Якшыгулов, X. Габитов, 3. Уммати, М. Сагди, Бахтияр Бахтигарей углы, Г. Кииков, Ш. Аминев, Ш. Бабич и др.) стремится напечатать свои произведения на башкирском языке, используя арабский алфавит.
В начале XX века в качестве литературного языка продолжал выступать башкиризированный тюрки Урало-Поволжья, а официальным языком печати функционировал татарский литературный язык, основанный на арабской графике. Особенности тюрки нашли свое отражение в языке башкирских шежере, деловых документов, мунажатов и некоторых баитов, а также в частной переписке. Многие башкирские поэты и писатели, создавая свои произведения на местном тюрки, издавали их на татарском языке, не свободном, однако, от влияния башкирского языка.
В начале XX века на основе взаимодействия языка поволжского тюрки и диалектов татарского языка сформировались лексические, фонетические, грамматические нормы татарского литературного языка, зачинателем которого был поэт Г. Кандалый (середина XIX века). Основой фонетического строя и лексического состава нового литературного языка служили особенности среднего диалекта, а его морфологическая структура была близка к мишарскому. Совершенствовались основные его стили: литературный, публицистический, научный, официально-канцелярский и эпистолярный.
В формировании татарского национального литературного языка необыкновенно велика роль Казани — важнейшего экономического и культурного центра того времени.
Татарский письменный язык в конце XIX — начале XX столетия без особого труда проникал в среду башкирской интеллигенции, несмотря на то, что он, как и тюрки, отражал не все фонетические особенности башкирского языка. Татарский литературный язык того времени по структуре был более близок к башкирскому, чем арабизированный тюрки суфийских писателей первой половины XIX века, более понятен башкирскому народу. В условиях Башкортостана он претерпел влияние со стороны башкирской народно-разговорной речи и языка фольклора.
Башкирская письменная литература начала XX века стала более национальной по тематике и проблематике. В ней были выдвинуты на первый план вопросы дальнейшей судьбы народа, его экономического положения, связанные с обезземеливанием. Художественное освоение башкирскими писателями реальной действительности в начале XX века ознаменовалось становлением башкирской прозы. В появившихся драматических произведениях ярко проявлялось влияние богатых традиций восточной, русской и татарской литератур, а также башкирского фольклора.
Башкирское письмо за время своего существования пользовалось тремя видами графики: с XIII века по 20-е гг. XX века — арабской, с 1930 по 1940 г. — латинской и с 1941 г. — кириллицей. Русский алфавит взамен арабо-башкирского предлагался еще в конце XIX — начале XX века русскими учеными и башкирской национальной интеллигенцией. Р.Г.Игнатьев (1829—1886), В.В.Катаринский (1846—1902), А.Г.Бессонов (1848—1918), М.В.Лоссиевский (1850—1884), С.Г.Рыбаков (1867—1926), М.А.Кулаев (1873—1958) собирают образцы башкирского народного творчества, пользуясь при этом русской графикой (кириллицей). В то же время большой интерес вызывает у них и башкирская народно-разговорная речь. Возникает необходимость составления алифбы (башкирского букваря) на основе русского алфавита. Первый такой букварь для башкир был издан в Оренбурге в 1892 г. (без указания автора); второе его издание увидело свет в 1898 г., третье (с указанием автора) — в 1908 г.
Профессоры Н.К. Дмитриев и Дж.Г. Киекбаев высказались за возможную принадлежность первого букваря В.В. Катаринскому, которому активно помогал учитель Серменевской русско-башкирской школы Мухаммед-Галим Куватов. Это предположение ученых соответствует действительности.
«Букварь» В.В. Катаринского был первым опытом создания современной башкирской письменности. Русский алфавит с небольшими изменениями букв имел ряд преимуществ перед арабским. Он позволял отразить на письме специфические фонетические особенности башкирского народно-разговорного языка. Сегодня первый башкирский букварь предстает как памятник просветительским идеям, несущим свет и явившимся одним из источников образованности наших современников.
В 1907 году в Казани был напечатан второй «Букварь для башкир», автором которого является А.Г. Бессонов (1848-1918). Он предлагал башкирский алфавит из 41 буквы русской графики. Материалом служил разговорный язык северо-восточных и юго-восточных башкир. Свой алфавит он применял и при записи башкирских народных сказок .
В конце XIX — начале XX века изучением башкирских диалектов занимался Н.Ф. Катанов (1862—1922) — профессор и активный деятель Казанского университета. Он дважды предпринимал диалектологические поездки в Белебеевский и Мензелинский уезды Уфимской губернии. Большой интерес представляет его «Азбука для башкирского языка». Алфавит составлен из 33 букв русской графики. Для специфических башкирских звуков применены надстрочные знаки — точки. Сравнение алфавита Н.Ф. Катанова с текстом перевода на башкирский язык «Евангелия» («Инжил»), выпущенного на видоизмененном русском алфавите в 1902 году в Казани, показало, что они идентичны.
Значительный вклад в исследование башкирского языка внес выходец из среды самих башкир, ученый-филолог и врач по профессии Мстислав Александрович (Мухаметхан Сахипкиреевич) Кулаев (1873-1958), который усматривал рост просвещения в приобщении башкир к русской культуре, а через него — и к европейской. «Основная культура нашей страны, — писал он, —создается и проводится на русском языке: на нем издаются законы, печатаются центральные органы (газеты — ред.), разрабатываются научные системы и т.д. Поэтому нацмены, вступив на путь культурной жизни, могут идти вперед не иначе, как используя русские культурные достижения”1.
М.А. Кулаев, родом из усерганских башкир, получил медицинское образование в Казанском университете. Интерес его к изучению башкирского языка проявляется в университете под влиянием профессора Н.Ф. Катанова. В 1899—1900 гг. он участвует в экспедиции Общества археологии, истории, этнографии Казанского университета. Кулаев побывал в Катайской, Тамьян-Тангаурской волостях Верхнеуральского уезда, Карагай-Кыпчакской, 2-й Бурзянской волостях Орского уезда, Архангельской волости Стерлитамакского уезда, собрал башкирские песни, сказки, пословицы, легенды и перевел их на русский язык.
Будучи образованным человеком, М.А. Кулаев страстно призывал заменить арабо-башкирский алфавит не латинским, а русским. Первая его книга по башкирскому языку вышла в 1912 году в Казани под названием «Основы звукоподражания и азбука для башкир», где он предложил алфавит из 34 букв, составленный на основе русского алфавита.
Языковедческие исследования М.А. Кулаева были основаны на материале родного для него языка усерганских башкир, ныне входящего в ик-сакмарский говор.
Основная заслуга М.А. Кулаева состоит в том, что он одним из первых затронул вопросы орфоэпии. При составлении азбуки им были приняты во внимание прежде всего практические свойства букв применительно к чтению и письму. Он же указал на трудности изучения башкирского языка башкирами и наоборот. Башкиры, по его мнению, затрудняются произносить 11 русских звуков (о, э, ы; е, ё, ю, я; в, ц, ч, щ), а русские — 12 башкирских фонем (е, џ, ў, ы, ћ, Ў, ¦ѓ, ќ, ¤, Ґ, w, љ).
Таким образом, еще в конце XIX и в начале XX века для башкирской письменности предлагается русский алфавит взамен арабо-башкирского. Башкирские фольклорные тексты и словари, написанные на основе русской графики, явились первыми опытами создания современной башкирской письменности. Однако из-за отсутствия необходимых условий для принятия русского алфавита вышеотмеченные попытки в рассматриваемый период не могли выйти за рамки эксперимента. Они претворились в жизнь в советское время.
Итак, период XIX — начала XX века является связующим мостом двух эпох (донациональной и национальной) в истории башкирского народа. Сегодняшние социально-экономические, культурные и языковые прогрессивные сдвиги и успехи обязаны именно этому периоду.

И. Галяутдинов


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2017