Мухаметсалим Уметбаев

Глава третья

ВОЛОСТЬ


Мы народные ходатаи...
М. Уметбаев



1

Выбора не было: отец очень болен, вести дела кантона и свое хозяйство ему не под силу. Старший брат Фахретдин все время занят делами своего 27-го башкирского кантона и не имеет возможности помогать отцу. Младший брат Сулейман еще слишком мал. А хозяйство требует крепкой мужской руки. И Мухаметсалим вынужден оставить корпус, не закончив выпускного курса.
Между Мухаметсалимом и отцом состоялся долгий и серьезный разговор.
— Сын мой, ты видишь мое состояние. Двадцать лет военной службы, заботы о кантоне, бесконечные разъезды по делам не могли не сказаться на моем здоровье. Один Всевышний ведает, смогу ли я поправиться, встать на ноги. От судьбы не уйдешь... Вот мое слово: все оставляю тебе, все заботы и тяготы — тебе. Пора тебе, сынок, тянуть лямку за всю семью. Кроме тебя некому.
— Все понимаю, отец. Со всем согласен. Вот только жаль — не смог завершить учебу.
— Не горюй. Ты и так многому научился. Дело же не в аттестате, а знаний у тебя достаточно. Да и чувствую: военная служба тебя не привлекает.
— Да, отец. Военная служба меня не интересует.
— Вот послушай меня, старика. Недолго осталось жить башкирскому войску и кантонам. Уже военная служба заменяется денежной платой. В прошлогоднем отчете гражданский губернатор Барановский писал о передаче башкир, мишарей, типтярей в гражданское управление. Вот увидишь, скоро так оно и будет. Многие еще не понимают того, что переход из кантонов в гражданское сословие не будет легким. Нужно будет учиться разным ремеслам, земледелию. Еще не известно, как посмотрят на вотчинные права башкир. А для защиты их интересов нам ох как нужны толковые, грамотные люди...
Вот так девятнадцатилетнему Мухаметсалиму пришлось впрягаться в повозку жизни. На его плечи легла тяжелая ноша: семья, хозяйство, дела кантона.
Для начала он привел в порядок бумаги отца: различные приказы, инструкции и т.д. Несколько раз съездил в центр уезда — Уфу. Летом и осенью был занят сенокосом, уборкой хлеба, подготовкой к зиме.
С начала 1861 года поступил на службу в Башкирское войско. Соответственно знаниям и способностям юнкеру присвоили чин урядника. Когда приезжали в кантон большие начальники, Мухаметсалим надевал свою форму — мундир урядника Башкирского войска. Вышитые позументом погоны, стоячий воротник синей куртки, серебряные галуны, высокая шапка, мягкие сапоги и сабля в серебряных ножнах придавали молодому человеку особую стать.
По штатному расписанию Мухаметсалим исполнял обязанности переводчика в 25-м кантоне. Знания, полученные в кадетском корпусе, позволяли ему отлично справляться с делами.
А дел у переводчика много. Вся документация из генерал-губернаторства, из канцелярии Башкирского войска, из уезда поступала в кантон на русском языке. Чтобы довести приказы до юртовых старшин, сотников и других, нужно было перевести, разъяснить каждый документ. И, в свою очередь, все рапорты и донесения, жалобы, в основном составляемые на тюрки, приходилось переводить для начальства на русский язык. Вся переписка между губернской, войсковой и уездной канцеляриями шла на русском языке. Мухаметсалим в качестве переводчика присутствовал на встречах начальства, попечителей с башкирами, татарами, мишарями, приходилось бывать и на допросах. Не по душе ему было присутствовать на военных судах, где безжалостно наказывали солдат за ничтожную провинность.
Летом Ишмухамет-кантон полечился целебными травами и почувствовал себя лучше, даже понемногу занялся делами, однако с наступлением осенних холодов и непогоды слег из-за возобновившейся болезни.
Непросто было молодому переводчику на первых порах. Непросто складывались отношения с подчиненными. Несмотря на то, что в кантонах были установлены полувоенные порядки, следить за выполнением устава и инструкций очень трудно, подчас и вовсе невозможно.
Слова отца начали подтверждаться. Среди народа пошли упорные слухи, что кантоны упразднят, войско будет распущено. Да и сам Мухаметсалим, общаясь с уездным начальством, слышал о том, что генерал-губернатор подготовил проект о переводе башкир и мишарей из военного сословия в гражданское. Эти вести воспринимались простым людом с радостью, а старшинами, офицерами — с горечью, не говоря уже о кантонных начальниках.
Кантон кантону рознь. Были такие среди них, которые использовали свое положение и обирали народ, наживали богатство. Сколько слез и крови пролилось по их вине. Народ выражал свое отношение к ним в песнях. Многие кантоны заказывали кураистам прославляющие их песни, но народная память сохранила только те из них, которые правдиво отображали жизнь.
Про начальника 1-го башкирского кантона ахуна Абдуллу, «сменившего белую чалму на белый картуз», сложили едкую песню. Сохранился еще такой анекдот.
Однажды Абдулла-ахун и Филат-попечитель прознали, что один кураист сложил про кантона песню с подковыркой. Приказали они доставить этого кураиста. Хорошо его встретили. Филатов спрашивает его: «Ну, кураист, исполни ту песню, которую ты сложил о кантоне». Тот отвечает: «Какую, начальник? Хулящую или хвалебную?» «Хулящую»,— ему говорят. «Тогда слушайте». Чуть не лопнул от злости кантон, едва дослушал до конца песню. Затем попросил: «Спой теперь хвалебную».
Спел кураист и хвалебную. Уж очень понравилась Абдулле-ахуну эта песня. От радости он вынул червонец и подарил певцу. «Пой, пожалуйста, народу только хорошую, а плохую забудь», — попросил Абдулла-ахун.
Да не вышло. В истории осталась песня про дурную славу Абдуллы-ахуна.
Сохранились записи Мухаметсалима о кантонах того времени. «Много говорят о богатстве помощника кантонного начальника Тухвата. Став кантоном после смерти подполковника Мухаметьяна Бузыкаева во время коронации в 1856 году Александра II, Тухват сильно разбогател и стал полновластным правителем всей округи. У него для непокорных был даже свой зиндан. За свои черные дела он был отправлен в сибирскую ссылку». Народ проклял угнетателя.
Но не все кантоны были такие. В памяти народа сохранились воспоминания об образованных и просвещенных. Среди них известны отец и сын Абулгазиз и Абулнасир Абдрашитовы, Бииш, Талгат Мирзабаев, Габбас Тикеев, из Юмран-Ибрагимова — отец и сын Ишмухамет и Фахретдин Уметбаевы. Это только те, с кем давно и по-соседски тесно был связан Мухаметсалим Уметбаев.
Вот, к примеру, Бурангул и Кагарман Куватовы. Отец и сын Куватовы были героями Отечественной войны 1812 года. Материалы истории и фольклора дают представление о Кагармане Куватове как об образованном человеке. У него была довольно большая для своего времени личная библиотека. Такие литераторы, как Гибатулла Салихов, Абелманих Каргалы, Шамсетдин Заки, были с ним хорошо знакомы. Кагарман заботился о подготовке образованных людей из башкир. Об этом газета «Оренбургские ведомости» (№1 за 1838 год) писала так: «Мысли его, инициатива Куватова Кагармана должны были служить колыбелью башкирской цивилизации. Замыслы были обширны, а результаты мизерные. Только 50 мальчиков-башкир были отправлены в Москву, Казань и другие города для обучения разным ремеслам». Из них вышли такие известные люди, как Юсуф Карамышев, Шаяхмет Сираев, Мирхайдар Азаматов и другие.
Сын Кагармана Альмухамет учился в Казанской гимназии в 1838—1844 годы, затем поступил в Казанский университет. Учился сначала на медицинском, затем на философском факультете. В 1848 году закончил отделение восточных языков. В 50-е годы он был переводчиком при губернаторе, затем помощником главы кантона, начальником кантона, был видным административным деятелем. Альмухамет Куватов один из прогрессивных деятелей, просветитель, который стремился улучшить жизнь народа, защищал его интересы. В своем кантоне он открыл русско-башкирскую школу для детей. После упразднения кантонов и в ходе перехода в гражданское сословие башкиры переживали трудное время. Куватов написал работу «Причины обеднения башкирского народа». Здесь он исследовал историю, экономическое положение края, изложил наблюдения об эпохе кантонов, пытался найти выход из тяжелого социально-экономического положения народа. Он призывал к получению образования, отказу от старого уклада жизни. Народ не зря воспел Куватова в своих песнях: «Куватов-сэсэн из даровитых самый даровитый», «Таких, как Куватов, мало мужчин, которые мудро решают все споры».
Начальник 9-го башкирского кантона Сайфулла Тукумбетов был также образованным человеком. Закончил Оренбургское военное училище, Казанскую гимназию и университет, был знатоком иностранных языков, имел степень кандидата наук. Закончивший ту же гимназию и университет Ахмет Хайеров был начальником 5-го башкирского кантона. Исполнял обязанности переводчика при командующем башкирским войском. Был знаком и дружил с Тарасом Шевченко. И таких просвещенных людей, закончивших Оренбургское военное училище (или корпус), университет, было очень много. Они становились начальниками кантонов, переводчиками, административными деятелями. Складывались целые династии, такие, как Батыршины, Бикчурины, Диваевы, Давлетшины, Ибрагимовы, Кусюковы, Нугайбековы, Султановы, Сыртлановы, Уметбаевы, Яушевы и другие.
М.Уметбаев был одним из таких образованных людей из среды кантонных начальников, сыгравших видную роль в жизни народа.
В 1877 году в газете «Оренбургский листок» некий миссионер написал статью об образовании мусульман, где обвинял татар и башкир в том, что они, мол, от природы глупы и тупы, плохо знают русский язык. На это башкир Шаяхметов написал «Ответ башкирца», где говорится так: «Башкиры, окончившие курс в гимназиях или в университете, настолько владеют разговорным русским языком, что трудно, а иногда и невозможно бывает отличить их от природного русского, их можно узнать только по типу. Почти все образованные башкиры получили воспитание в гимназиях Казанской, Уфимской и Оренбургской и в Казанском университете».
Кантоны... Очень своеобразная эпоха. Для башкир, Башкортостана это время насыщено многими событиями — и хорошими, и плохими.
Царизм пытался задушить стремление башкир к борьбе за свою свободу и создать им военный режим.
В это трудное время экономика, хозяйственная жизнь башкир приходят в упадок.
Из башкир вербовались верные подданные царя — башкирские кантонные начальники. Были и хорошие стороны у системы кантонов. Башкиры сохраняли в рамках кантона свою самостоятельность, свои права, свое управление. Имелись возможности для развития культуры, получения европейского образования.
На этой почве появился новый тип образованного человека, рождается движение демократического просвещения в Башкортостане.
М.Уметбаев и был одним из той плеяды просветителей. Служба Мухаметсалима совпала с завершающим этапом системы кантонов, что не помешало ему основательно изучить все стороны кантонной системы.
В работе кантонов он участвует четыре года. 1860—1863 годы — время угасания деятельности кантонов. Неспокойное время. Поэтому многие относятся к делам спустя рукава. Что ждет впереди — неясно. Кое-кто не хочет расставаться с властью кантона, понятное дело.
Когда упразднили кантоны, многие начальники кантонов с неохотой снимали с себя мундиры и саблю. Кагарман-кантон не мог примириться с тем, что он теперь — штатский. И будто бы написал царю письмо с просьбой: или взять его в армию служить пожизненно, или разрешить носить свою саблю, с которой он не расставался с 23 лет. Царь будто бы дал разрешение. А острый на язык кураист уже успел сочинить на это такую песню:
Бурангула сын Кагарман
Был кантоном когда-то.
Саблю свою все еще носит,
Думая, что он все еще кантон.
Кагарман кантон кытатский,
Как стал ты штатским?
Шахида пошла бы за тебя,
Если б не был ты штатский.
Страдавший от ревматизма Ишмухамет-кантон оставил сей мир в 1862 году. Все заботы о семье, о хозяйстве легли на плечи Мухаметсалима. Казалось, вместе с отцом ушло в небытие и время кантонов.


2

Указом царя в 1861 году в России было отменено крепостное право. Российские крестьяне получили свободу. Свободу выкупить втридорога у помещика свою землю. Государственные и заводские крестьяне также получили свободу. Теперь они могли идти на все четыре стороны. Куда ни кинь, повсюду клин. Везде возникали свои трудности и неурядицы в связи с долгожданным «освобождением».
А как шли дела у башкир? Еще не зарубцевалось в памяти народа ограбление его земель в 1832 году, названное генеральным размежеванием. Только в одной Бишаул-Табынской волости из 35 тысяч десятин земли 29 тысяч были отторгнуты в пользу государства. А сколько земель ушло за гроши жадным пришельцам, сколько отнято ненасытной рукой царских чиновников!
Что ждать башкирам от новых реформ? Тяжелые предчувствия за будущее своей земли не давали покоя Мухаметсалиму.
Вот, наконец, 14 мая 1863 года было объявлено подписанное Александром II «Положение о башкирах».
По этому положению башкиры переводились из системы кантонов в гражданское сословие. Кантоны упразднялись. Башкирские феодалы, бывшие кантонные начальники нисколько не пострадали. За ними сохранялось и дворянское звание, и права вотчинников. Разрешалась торговля, открытие мастерских, фабрик.
Поначалу царское правительство намеревалось перевести башкир в государственные крестьяне, снова урезав их земли, но все же не пошло на полное лишение их вотчинных прав. Ибо оно опасалось каких-либо выступлений против этого. К тому же не к лицу новому государю отнимать то, что было даровано прежде.
Мухаметсалим, читая «Положение», обратил внимание на такие строки: «Общественные вотчинные земли, в прошлое время пожалованные башкирам как иначе им доставшиеся, обмежевание за башкирскими обществами при генеральном размежевании и состоящие в бесспорном их владении принадлежат сим обществам на праве собственности». То есть вотчинникам-башкирам разрешалось продать или сдать в аренду излишки земли, сверх положенных сорока десятин на душу. Для военных и гражданских припущенников эти нормы были соответственно 30 и 15 десятин.
Вот что отмечает Мухаметсалим в своей исторической работе «Белые и черные дни башкирского народа» как непосредственный свидетель и участник реформ: «В 1863 году были упразднены башкирско-мишарское войско и кантоны. Образовались волостные правления. В 1869 году закончила свою работу Земельная комиссия в Оренбурге, а земельные дела были переданы в Губернские крестьянские присутствия. В 1863 году было дано разрешение башкирам продавать свою землю по их усмотрению. Но в 1876 году, из-за того, что это приняло большие размеры, его отменили».
Переход в гражданское сословие вызывал свои трудности. Почти целый год Мухаметсалиму пришлось заниматься канцелярской работой. Предстояло подготовить различные документы, отчеты для сдачи в архив. Отдельные документы по вопросам земли нужно было передать в гражданское управление. Через руки Мухаметсалима ежедневно проходил ворох различных бумаг.
Постепенно Уметбаев вникал в работу только что образованной волости. Но нужно было, чтобы в это вникли и другие. Волостное начальство быстро оценило способности молодого переводчика. Для них тоже эта работа была в новинку. Вместо прежнего управления нужно было создать сельское и волостное общества. Для этого нужно собрать сход. Сельский сход должен избрать старосту. Сход должен утвердить различные должности, как то: сборщика налогов, лесничего, сторожа полей, сельского писаря, сторожа хлебного магазина и т. д. Все вопросы должны решаться на сходке. Волостное управление должно работать сообща с сельскими старшинами и волостным судом. Вот на таких сходках часто присутствовал Мухаметсалим в качестве переводчика. Когда доходило дело до раздела, продажи и сдачи в аренду общинной земли, то работы прибавлялось. Со всех сторон сыпались жалобы, везде возникали конфликты.
И здесь на коне оказались мировые посредники. Похоже, что наступило время этих людей, имеющих жесткую хватку. Поначалу мировые посредники, имевшие очень большие права, пренебрежительно относились к своим обязанностям. Проверяя составление приговора о продаже земли, они поначалу обращали внимание лишь на правильность составления документа в соответствии с законом. Но когда стали выступать наружу обманы, подлоги, возникать различные недоразумения и дело доходило до суда, работы мировым посредникам прибавилось.
Вот в это неспокойное время Мухаметсалима пригласили в Кармаскалинскую волость в качестве писаря к мировому посреднику. Там были хорошо наслышаны о его деловых качествах. Так с 1864 года он попал в Кармаскалинскую волость, напоминавшую растревоженный муравейник. Начинается период неустанной борьбы его за права народа.
Центр волости в Кармаскалах. Мухаметсалиму пришлось переехать сюда: место писаря в конторе — рядом с мировым посредником.
А время было бурное. Повсюду производилась продажа земли, согласно новому положению. На писаря обрушился бумажный поток. Только успевай проверять приговоры сельских сходок, купчие на землю. Без писаря посредник как без рук. А всяких погрешностей при составлении документов было очень много. Приходилось отправляться в ту деревню, откуда пришел документ, чтобы выяснить все самому. Приезжал, находил сельского старосту. Тот, конечно же, пытается увернуться, ссылается на незнание. Поговорит Уметбаев с простыми жителями — и картина выясняется: или документ составили неверно, или количество земли указано неправильно. Начинается спор со старостой. Поди разберись, кто прав. Покупатель говорит свое, продающий землю — свое. Покупатель говорит, что угощение «чай, сахар» входит в оплату, а сход говорит обратное. Народ говорит, земли продано столько-то, а в бумаге значится намного больше. Без мирового посредника дело не решить. А тот велит разобраться писарю. Если писарь доложит, что приговор составлен неправильно, что правила продажи земли нарушены — тогда уж вступает в дело мировой посредник. Обе стороны ждут его суда. И начинают с двух сторон угощать, подмасливать мирового. Кто сумеет больше сунуть — тот и выиграет дело. Как обычно, дело решается в пользу богатых помещиков, купцов, больших чиновников. Кто богаче, кто силен — тот и прав.
Писарь Мухаметсалим всегда был на стороне народа, иногда, опираясь на точные факты, ему удавалось припереть к стене нарушителей закона. Но в большинстве случаев он был бессилен что-либо сделать. Подкупом мирового решались дела в пользу грабителей народа. У молодого писаря сжималось сердце, но он не сдавался. И день и ночь, не жалея сил, спешил туда, где его ждали. И в зимнюю стужу, и в летний зной, и в осенние дожди, и в весеннюю распутицу торопил Мухаметсалим коня, чтобы защитить бедных, ограбленных, униженных.
Молод был писарь, опыта было мало. Бывало, что смотрели на него как на холостяка, еще не познавшего жизнь.
Молод-то молод Мухаметсалим, но пошел ему уже 24-й год. Кто-то из его сверстников уже имеет трех-четырех детей, а кто-то и двух жен. Пора и ему жениться, заводить свою семью. Да, пора уж. Мать, тетки, вся родня только об этом и твердит. Да и у самого, должно быть, есть на примете невеста. Парень он видный, образованный. Сын начальника кантона. Не может такого быть, чтоб не было у него на примете красивой девушки на выданье.
Теперь пора нам открыть сердечную тайну Мухаметсалима. Понравилась ему одна красивая девушка, когда он по делам находился в Бузовьязах. Конечно, и до этого он повидал немало красавиц, но эта приглянулась ему больше всех. Вспоминал он ее часто. И вот однажды брат Фахретдин словно масла подлил в огонь. Приехав в Юмран-Ибрагимово, брат, слово за слово, принялся говорить о семье Резяповых из деревни Бузовьязы. Стал он хвалить их, мол, и знатные они, и богатые. А Мухаметсалим отвечал ему невпопад, видно, что-то не давало ему покоя. Вспомнил он ту красавицу из семьи Резяповых.
Как-то случилось побывать Мухаметсалиму в Бузовьязах по делам. На этот раз под каким-то предлогом завернул он в дом Миргаляутдина Резяпова. Хорошо принял его хозяин. Мухаметсалиму удалось даже перекинуться парой слов с его дочкой.
Резяповы в Бузовьязах фамилия известная. Раньше Файзулла Резяпов был войсковым старшиной мещеряцкого войска, сотник Шахибек Резяпов — управляющим 2-м мишарским кантоном. Теперь он начальник волости. Миргаляутдин Резяпов был в звании зауряд-сотника. Теперь помощник мирового посредника, очень богатый человек. Да, они — удачливые люди. Но не только в этом дело — умеют они шагать в ногу со временем.
А главное, очень понравилась молодому человеку их дочь. Звали ее Бибигабида. Только что исполнилось 20 лет. Как раз пора и замуж. Статная, белолицая, брови дугой, голубые глаза, приветливый взгляд. Как уж тут не влюбиться.
Девушке, видно, по душе пришелся Мухаметсалим — черноглазый, чернобровый.
После этого знакомства Мухаметсалим частенько приезжал в Бузовьязы. Двадцать верст для него ничего не значили. Молодые люди тянулись друг к другу. В 1865 году они поженились. Как положено, сыграли свадьбу. Сначала в доме невесты, а затем в доме жениха.
Тесть Мухаметсалима Миргаляутдин Резяпов имел большой шестистенный дом, большое количество скота. Ему тогда было уже пятьдесят пять лет, а его жене Гайниямал пятьдесят три. Их старшая дочь Оммоямал была замужем за мударисом Камалетдином, сыном ишана Шарафетдина в Стерлитамаке. Сын Резяповых Нургали также имел свою семью.
Уметбаевы по древнему башкирскому обычаю подыскали себе невесту из дальнего чужого племени. Это должно было способствовать продолжению рода. Так Мухаметсалим обзавелся своей семьей.


3

«Знаете ли вы страну дивных красот природы, неисчерпаемых богатств золота и серебра, драгоценных камней и всяких сокровищ, страну, где миллионы десятин нетронутой девственной земли — чернозема, заливных лугов и восхитительных долин, покрытых дикими розами и всякими цветами и ягодами, страну, где тысячи прекрасных рек и речек, в которых ловят превосходнейшую стерлядь и форель и отдают чуть ли не даром, и где через пятьдесят лет не останется ни одного деревца, которое уцелело бы от всеуничтожающей руки хищников и эксплуататоров народного богатства? Страна эта — Башкирия.
Прекрасная, чудная, божественная страна!.. Исполины-горы, дерзко стремящиеся в небеса, низринутые и распростертые долу кварцевые и диоритовые гиганты, волнообразные, точно окаменевшие моря, степи, величаво пустынные озера, то окруженные цепью гордо вздымающихся прихотливой формы вершин, то на многие версты расстилающиеся у подножия навеки заснувших хребтов Урала, гремящие с вершин и по ущельям ручьи и потоки, с которыми связаны легенды и предания, сны и грезы юности... Коленопреклоненный, благоговейно складываю я на груди свои руки и при виде этой вечной, неумирающей красоты природы громко пою гимн творцу вселенной».
Так начинается очерк русского писателя-народника Филиппа Нефедова «Башкирская старина», где говорится об ограблении башкирского народа, о жестокости царских правителей.
После реформы за какие-то десять-пятнадцать лет свыше двух миллионов десятин башкирских земель было отнято, сотни тысяч десятин скуплены за бесценок. Эти земли заселяли русские помещики, кулаки, купцы и чиновники. С 1869 года по 1878 год только в Уфимской губернии было продано 852 тысячи десятин земли за рубль серебром с копейками за десятину. Башкиры лишались лучших земельных угодий. Указом 1869 года царское правительство забрало в казну сотни тысяч десятин земли. Предназначенные в запас, они были розданы царем помещикам, генералам, офицерам, чиновникам. Среди тех, кто урвал из казны эти земли, 293 крупных чиновника, 52 генерала, 29 полковников и другие чины. Каждый из них завладел от 500 до 2000 десятинами земли. Генерал-губернатор Крыжановский бесплатно получил из казны шесть тысяч триста десятин.
На грабеж башкирских земель устремляются тысячи русских из центральной России. В 1876 году газета «Оренбургский листок» пишет, что это напоминало золотую лихорадку в Калифорнии.
Что там золото! За жирный кусок земли шла борьба почище чем за золото! Куда ни посмотри — повсюду кровь, смерть, насилие, обман. Эти события — одна из страшных страниц истории Башкортостана.
В 1866 году Мухаметсалима избирают волостным старшиной. От Агидели до Уршака протянулись земли Кармаскалинской волости. Население волости возлагает большие надежды на молодого старшину, на его образованность, честность, деловые качества. Люди надеются — будет Уметбаев им защитой.
Первым делом Мухаметсалим поставил себе цель — прекратить грабеж башкирских земель. Затем — научиться жить по-новому, по-оседлому.
Засучив рукава принялся Уметбаев за дело. Собирал сельские сходы. Старался назначить новых старост из честных, грамотных людей вместо плохо себя проявивших. Постепенно наладил строительство дорог, мостов, упорядочил сбор налогов. Старшина не засиживался в волостном центре. Если посылал помощников в одну деревню, сам направлялся в другую. Там созывал сход, наказывал старост, виновных в нарушениях. Всячески запрещал продажу земли. Старался сделать все, что было по силам.
Много энергии он потратил на строительство каменного моста через Уршак по дороге в Уфу. Добился, чтобы строительство велось за счет земства. «Спасибо тем, кто построил эту дорогу и мост!» — скажут люди. «Конечно же, забудут, чьими стараниями было организовано это строительство», — напишет Уметбаев об этом.
Но люди не забыли, как десять лет служил им старшина Уметбаев. Сколько незаметных, будничных дел он проделал, сколько решил вопросов, тяжб и т. д. Десять лет он был старшиной волости и столько же гласным. Недаром называли его народным ходатаем.
Сколько сил отдал Мухаметсалим борьбе за сохранение земли за башкирами. Сколько упреков и непонимания он встретил. Но продолжал свое дело.
Вот один пример. Однажды прискакал к нему всадник из деревни Кулляр. Мухаметсалим сидел в конторе, разбирал бумаги. Узнал от верхового, что группа горячих голов решила подбить всю деревню на продажу земли под предлогом, что все равно, мол, отберут. Говорят, пусть дешево, но лучше продать. Сход уже собирают.
Быстро доставила пара лошадей Мухаметсалима в деревню. Успели как раз в самый жаркий момент.
Когда в самой гуще народа появился старшина Мухаметсалим в своей красивой форме, со старшинской медалью на груди, староста и понятые словно язык прикусили.
— Что это за сход? Почему юртовых нет? Почему нам в волость ничего не сообщили? — спросил Мухаметсалим грозно у старосты.
— Мухаметсалим старшина хазрет, мы собрались только чтобы посоветоваться меж собой...
Но со всех сторон послышалось:
— Как же посоветоваться, на сход нас созвали!
— Приговор уже составили!
— Землю отберут все равно, говорят.
— Чем так — лучше продать!
— Не продавать! Не продавать!..
Тихонько стоит в стороне купец из Стерлитамака. Молчит. Вокруг старосты вертятся горячие головы.
Разобрался Мухаметсалим в обстановке: под предлогом того, что все равно землю отберут, решили ее продать по дешевке. Кого-то уговорили, кого-то припугнули, заставили согласиться. Приговор уже составили. Там черным по белому: рубль двадцать серебром за десятину земли. Остальное доплатят чаем и сахаром. Получится, что продали за два рубля серебром.
Мухаметсалим обратился к народу так:
— Люди, не по закону совершаете сделку. Еще того хуже, что не сообщили об этом в волость. Земельное дело — дело общее. Его так просто не решают. Разрешена продажа сверх 15 десятин с согласия каждого мужчины. Это все вам давно известно. А вы решили продать землю за бесценок. Где скот пасти собираетесь? Как жить будете? Подумали об этом? Пора уж понять: цена земли сейчас не рубль-полтора, а в пять-шесть раз больше. Много сегодня таких обманщиков, они вас без штанов оставят. Если сами о себе не позаботитесь, кто о вас будет заботиться? По указу царя, башкиры — хозяева своей земли. А хозяин должен уметь беречь свое добро. У кого земля есть — тот и будет хорошо жить. Вот вам мое слово: сход, созванный без разрешения волости, распустить. А старосту в последний раз предупреждаю.
Много таких «представлений» с продажей земель повидал Мухаметсалим. Видел, как жадные старосты готовы были за взятку продать все и вся пришлым людям.
Но сходка, подобная этой, — только начало представления. Продолжение его будет идти в волостном управлении, в уезде и даже в суде. Обычно обманутый в составлении приговора при продаже земли народ, опомнившись, поднимал шум. Только что толку, если приговор написан, подписан, купчая оформлена. Напишут, конечно же, жалобу. Дело дойдет до суда. Тяжба длится порой несколько лет. В дело вмешивается начальство. Да разве ворон ворону глаз выклюнет? Все хождения в поисках справедливости оказываются напрасными. Кроме того, с народа потребуют выплатить все судебные издержки.
Мухаметсалим за десять лет своего старшинства насмотрелся вдоволь на такие бесчинства. Сколько раз пробовал он добиться справедливости. Но нечасто это ему удавалось. В большинстве случаев он ничего не мог сделать — и это им воспринималось как личное горе. Вину за происходившие беспорядки Уметбаев возлагал на отдельных чиновников и на неграмотность, непросвещенность народа.
Хоть и был М.Уметбаев каким-никаким начальником, но жизнь и ему наносила горькие раны. Еще в ту пору, когда он учился в Оренбурге, значительная часть земли его деревни попала в руки русских помещиков. После реформы эти притязания на земли усилились. Много земель захватил купец Кондратий Блохин из Уфы. Уметбаев долгое время не позволял продавать землю юмран-табынцев. Их земля не была еще измерена. Многие были недовольны этим и жаловались, что везде, мол, продают, а у них Уметбаев не дает. И уже несколько раз пытались продать землю за рубль серебром.
Восемь лет тянулась тяжба с купцом Блохиным. С 1866 года по 29 апреля 1874 года. Вместе с Хисаметдином Каскын улы и Кужабаем Колбай улы Мухаметсалим подал в гражданскую палату иск на Блохина, так как тот захватил 665 десятин земли. Землемеры подтвердили эту цифру. Но палата ответила, что иск неправомочен, так как прошло уже десять лет и земля оставлена за Блохиным. Можно было еще надеяться на апелляцию в Сенат. Но ильчекаевцы, у которых была доверенность, получили кое-какое угощение от Блохина и решили не подавать апелляцию. В результате земля осталась у Блохина. Вот копия решения гражданской палаты из архива Уметбаева: «1874 года апреля 29 дня по указу его императорского величества в Уфимской палате уголовного и гражданского суда слушали: дело о взыскиваемых башкирами деревни Ильчекаево с Уфимского 1-й гильдии купца Кондратия Блохина убытках за захват земли 3400 руб. Определено: рассмотрев обстоятельства этого дела, палата уголовного и гражданского суда находит:
1. Что башкиры деревни Ильчекаево предъявили иск к Уфимскому 1-й гильдии купцу Кондратию Блохину о захвате им у них земли до 225 десятин по взыскании с него убытка за это 3 150 руб. Но доказательных ни на принадлежность им той земли, ни на понесение убытков не представили, тогда как по силе 312 ст. XII, ч. II, на их обязанность подлежано представить предусмотренные законом доказательства в подкрепление своего иска (683, 769 ст. XII, ч. II).
2. За купцом Блохиным в опровержение иска тех башкир представлены купчая крепость 1818 г. и акт выданной 30 апреля 1856 г., из коих видно, что спорная земля приобретена первою от башкир вотчинников Юмран-Табынской волости без означения количества десятин земли по урочищам...
3. Что так как башкиры деревни Ильчекаево споре против акта данной в течение двух лет со дня ввода купца Блохина землею по урочищам, означенным в том акте, не предъявляли, по тому они в данном случае и не могут оспаривать владения Блохина. Суд определяет: в иск башкирам деревни Ильчекаево предъявлении к купцу Блохину стороны признав владение Блохиным спорных убытков законным. За производству по делу 16 руб. взыскать с башкир деревни Ильчекаево на расходы».
Этот документ еще раз подтверждает народную мудрость «ворон ворону глаз не выклюнет». Сколько бы раз ни пытались башкиры деревень Ильчекаево и Ибрагимово вернуть свои земли, отобранные купцом Кондратием Блохиным, царский суд каждый раз вставал на защиту русского купца. Да еще взыскивал с пострадавших же расходы по судебному процессу.
Когда началось межевание земли для продажи или сдачи в аренду, то возникли свои трудности. Землемеры, прибывшие из уезда для измерения земли, месяцами жили за счет народа. Землемер со своими помощниками требовали хорошего угощения, выпивки. Им предоставлялись жилье и лошади. Многое в разделе земли зависело от землемеров. Поэтому народ старался им угодить как мог. Землемеры чувствовали себя как сыр в масле. Сытное угощение, мягкую постель, кумыс, водку — все требовали жадные чиновники. А если не угодишь — пеняй на себя.
Мухаметсалим, пытаясь защитить права других, подчас не мог защитить и свои права — ведь для новоявленных колонизаторов «закон что дышло». Не было у этих людей ничего святого, кроме жажды наживы, трудно приходилось тому, кто пытался при помощи закона встать у них на пути.
Вот один эпизод этой драмы. При межевании земель Юмран-Табына значительные земли были отторгнуты. Их приобрел Кондратий Игнатьевич Блохин, купец первой гильдии. Когда же в 1875 году башкиры проводили измерение земель, то выяснилось, что их ограбили. Тяжба за земли шла годы. Дело дошло до Петербурга, до Сената. До самого царя. Но безрезультатно.
Грабители башкирских земель наживали миллионы на своих махинациях. Хозяйкой 52 тысяч десятин земли в Кумрык-Табыне была жившая в Польше графиня Коссаковская. Ей же принадлежал и завод в Архангельском. Земли Урман-Кудея за Агиделью достались Вайнбергу из Лифляндии. Лесопромышленник Артем Лаптев стал хозяйничать в лесах вдоль Агидели и Нугуша. Безжалостно, хищнически истреблялись вековые леса ценных пород: ели, сосны, кедры.
Мировой посредник Фок оттяпал 12 тысяч десятин. Почувствовав, что закон не для него, Фок совсем распоясался. Но его настигла кара: когда он голышом плескался в «своей» реке, его застрелили башкиры. Собаке собачья смерть.
Крещеный татарский мирза князь Александр Нугушев, пользуясь моментом, завладел тремя тысячами десятин у башкир земли Мин.
Другой мирза — Тимашев не подавился сотней тысяч десятин в Оренбургской губернии.
О грабителях башкирских земель великий писатель Лев Толстой напишет в своем произведении «Сколько человеку земли нужно?» Образ Прохора, подохшего от своей непомерной жадности, напоминает о всех грабителях башкирских земель.
Русский писатель Н.В.Ремезов называет королем разбоя генерал-губернатора Н.А.Крыжановского, который путем угроз, обмана и насилия оттяпал жирный кусок земли у башкир.
М.Уметбаев не раз сталкивался в жестокой схватке с мировым посредником Фоком; с братом Фахретдином им удалось немного прижать обнаглевшего Файнберга. В Уфимской судебной палате суда, в земстве сталкивался Уметбаев с Лаптевыми, Нугушевыми.
Но в память врезалась встреча с Кондратием Блохиным.
Мухаметсалим сказал ему:
— Вы грабите башкирские земли, вы не знаете ни закона, ни чести.
— Башкиры не знают цену земле, она у них даром пропадает. Ее, по закону ли, нет ли, все одно нужно отобрать. Земля принадлежит России.
— У России есть законы о башкирских землях, их нужно выполнять.
— Закон в наших руках. От башкир России пользы мало, вреда больше. Нужно бы их вовсе стереть с лица земли...
— Уже не раз пробовали, да не вышло!
— Нужно стереть башкир с лица земли, чтобы памяти не осталось...
— А вы не боитесь божьей кары?
— Пустые слова. Если хочешь знать, мой бог — золото. Только ему я поклоняюсь.


4

За 15 лет в должности старшины Мухаметсалим многое повидал, многое и понял. Сколько раз он ломал голову: где справедливость, где правда, где честь?
Уроки жизни были суровы.
Думал, размышлял и пришел к выводу, что все беды потому, что на местах власть находится в руках злых и жестоких богачей.
Свои взгляды он пытается изложить в труде «Общественные порядки», посвященном вопросам общественной жизни. Уметбаев на основе своего опыта правильно описывает механизм ограбления народа, находит виновников, пытается найти выход из положения. Прежде всего он видит выход для своего народа в скорейшем переходе к оседлости, обучению ремеслам, получению европейского образования.
Мухаметсалим Уметбаев выступает как реформатор, находит рецепты для излечения больного общества:
1. Башкирам, для перехода от кочевого образа жизни и охоты к оседлости, сначала нужно овладеть ремеслами. В первую очередь необходимы сапожники, портные, строители. В каждой волости нужно построить несколько мастерских. В тех местах, где нет средств для такого строительства, должна быть оказана помощь земства.
2. Для развития земледелия необходима раздача земли наиболее трудоспособному населению. Каждые пять-шесть лет необходимо проводить новый раздел земли.
3. В обязательном порядке ввести трехпольную систему земледелия. А сдачу в аренду излишков земли от 15 десятин на душу по 10-й ревизии запретить. Отдельный хозяин не должен сдавать землю больше чем на год.
4. Старшинам, судьям, писарям, старостам, как во время Башкирского войска, земли не давать и в компаниях арендаторов не участвовать. Если же они тайно делают это, то сразу же снимать с должности.
5. Продажу земли прекратить вовсе.
6. Развивать хлеборобство и садоводство...
И далее множество конкретных, четких, дельных предложений.
Написанные по просьбе уфимского губернатора, эти предложения сыграют очень большую роль в то время. Большинство из них, по распоряжению губернатора, уездных начальников, станут претворяться в жизнь. Это было веление времени, требование жизни.
В «Общественных порядках» М.Уметбаев дает подробный анализ состояния башкирского общества во второй половине XIX века, делает свои критические выводы, обличает зло и намечает пути к лучшей жизни. Пишет о социальном расслоении башкирского общества на старост, старшин, судей, начальников и бедняков, безземельных, безлошадных, сезонных работников. Он пишет, что спекуляция общественной собственностью — землями, водами на руку слою «безжалостных хищников».
Автор справедливо выступает против захвата башкирских земель, отвергает лживые доводы тех, кто утверждает, что башкиры не способны вести хозяйство на земле. Подвергает жестокой критике социальную несправедливость и пытается найти законные способы ее преодоления.
Не случайно губернатор обратился к Уметбаеву. Уже в то время он был известным авторитетным человеком. Именно тогда за свои заслуги перед народом и страной он стал называться почетным именем народного ходатая.
«Все эти выводы я делаю, будучи человеком, вышедшим из среды тех же башкир-вотчинников и живущим с ними, являясь народным представителем по вопросам межевания земель и связанным с этим спорным вопросом», — пишет Уметбаев с верой на улучшение жизни народа.


5

Мухаметсалим Уметбаев изучает экономику, хозяйство, быт башкир. Он в своих заметках видит разделение хозяйственной жизни на степную и горно-лесную зоны. Уметбаев пишет о том, что в степных районах основное занятие башкир — это скотоводство. Питание состоит соответственно из мясных и молочных продуктов. Хлеб сеют только для своих нужд. В горно-лесной зоне традиционно занимаются охотой, рыболовством, бортничеством, заготавливают ягоды на зиму.
С продажей и расхищением башкирских земель экологический баланс нарушился. Леса были большей частью вырублены. Охота уже не приносила ценной добычи. С потерей земли ухудшились условия и для выпаса скота.
Местный суровый климат не позволяет развернуться земледельцам. Посевы пшеницы незначительны, в основном сеют рожь, гречиху, овес.
Мухаметсалим пишет о том, что башкиры сумели приспособиться к новым условиям ведения хозяйства. Многому они научились у переселенцев. В физической работе, например, в сенокосе, башкиры не знают себе равных. Он также пишет о высоких ценах на чай и сахар. Например, в год на человека тратится 25 рублей. За десять пудов хлеба можно выручить лишь фунт чаю и фунт сахара. Такая дороговизна чая и сахара приносит баснословные прибыли торговым компаниям, но не народу.
Пишет Мухаметсалим и о тех башкирах-бедняках, оставшихся без земли, без скота, не владеющих каким-либо ремеслом. Многие из них попали в кабалу к богатым помещикам. Вину за это Уметбаев возлагает на отсутствие порядка, стремление властей обогатиться за счет бедных, лишая их прав.
Были среди губернского начальства и «перестройщики» вроде попечителя Филатова, о котором писал Ф.Д.Нефедов.
«Большой популярностью среди башкир пользовались и кантонные попечители и начальники, их помощники и даже писари. Едет кантонный писарь, лошади под ним анафемские; провожают кантонного писаря десять вооруженных казаков-башкир. Летит писарь, в руке у него нагайка, и хлещет он направо и налево этою нагайкою всякого, кто опоздает своротить из встречных с обозами или налегке — все единственно, лупит и тех, и других... А как встречали и принимали кантонных попечителей, то нынче так не встречают самих губернаторов. Везли его на двенадцати лошадях; впереди скачут двенадцать казаков-башкир, по бокам экипажа верховые офицеры, за экипажем опять десятка два башкир. О выезде попечителя знали аулы заранее, а потому всякие сообщения, конные и пешие, по тому пути, по которому ехал попечитель, временно прекращались: помилуй бог, если бы кто попался на дороге да сплоховал, не свернул, — запорют тут же, на месте, до полусмерти! Подъезжает к деревне — все население встречает попечителя; задумал где остановиться — угощение, вина, к чаю ром; за обедом подавай шампанское, а по окончании — женщины и в карман «деньга клади». Не догадались, сделали какое-либо опущение, — сейчас же драть, мало положили денег в карман — драть, «баба» не понравилась — драть... Наученные опытом, башкиры знали, что требует попечитель, и каждый раз, когда заслышат о его наезде, заранее припасались... Кантонные попечители, большею частью из оренбургских казаков, в чинах не высоких, а то и совсем без чинов, управляли башкирским народом и насаждали цивилизацию: ограничивали кочевки, заставляли кибитки заменять избами, вводили хлебопашество, собирали деньги в башкирский капитал; на средства, из которого заводились башкирские больницы, остававшиеся чаще всего с докторами, фельдшерами и больничной прислугой, но без больных; строили на этот капитал разные казенные помещения и т.п.; держали народ в страхе и трепете, неупустительно брали с башкир всюду натурою и деньгами, постоянно их пороли и вели народ к мирному житию и благоденствию. В числе многих из кантонных попечителей народная память сохранила в особенности имя и деяния одного, известного у башкир под именем Филатки (современник Перовского, умерший в 50-е годы). Этот герой и деятель не довольствовался общей программой попечительства; он стремился к искоренению в башкирах всего башкирского, старался произвести нивелировку и обратить их, если не в европейцев или русских, то, по крайней мере, в безгласных скотов. Вот как рисуется этот герой по свежим народным преданиям, составляющим общее и нераздельное достояние всех башкир.
«Пошел гулять Филатка по кантону. Летят казаки с нагайками, весело по сторонам Филатки скачут офицеры с нагайками, позади Филатки несутся казаки-башкиры с нагайками, а сам Филатка в руках держит нагайку больше и толще всех. Весело, аи, аи, как весело и шибко гуляет Филатка по кантонам. Налетел Филатка на аул.
— Ломайте свои чувалы, кладите везде голландки! — приказывает Филатка.
— Наш народ не знает твоих голландка, дедушка наш строил чувал, — отвечают башкиры.
— Не знаете голландки? Так я вас научу, собаки!.. Драть!
Казаки-башкиры споскакали с лошадей, принялись наших башкир хлестать нагайками... Долго хлестали, всех передрали.
— Вот вам от меня план: делайте кирпич и кладите голландки.
Обедал у волостного, пил вино.
Гуляет в другой раз Филатка. Наскакал на аул.
— В каких вы, собаки, рубахах ходите? — спрашивает.
— А гляди, сам ты видишь, какую рубаху носит башкурт.
— Снимай свою рубаху и надевай другую. Вот вам новая форма!
Глядят башкиры. Точно: Филатка тащил (принес или привез) с собой новую форму — рубаху русскую.
— По этой форме сшить всем рубахи. Через неделю я опять буду к вам гулять, смотрите, чтобы у меня все было готово!
— Бабы наши не больно мастерицы по русскому шить...
— Я вам, пожалуй, покажу, а вы своих баб научите. Драть.
Отодрал. У волостного обедал, вино пил.
Дальше пошел гулять Филатка по аулам. Везде новую форму вводил, везде башкир драл...
Задумались башкиры: как быть? Стали гулять из аула в аул, калякать между собою, как беде пособить. Удумали обмануть Филатку.
Опять гуляет Филатка. Мы встречаем его.
— А, в новых рубахах? Все?
— Гляди, сам видишь.
— Ладно. За это жалую вам новую форму: русские портки с гашником!
— Нельзя ли, начальник, уволить от русских портков?
— Вы бунтовать?.. Драть!
Отодрал. У волостного обедал, вино пил.
Поскакал Филатка в другой аул. Там на башкирах уж новая форма — русские рубахи. Филатка в другой аул — там новая форма. Похвалил, велел всем новую форму делать, портки шить, для порядка отодрал, кого хотел, и домой назад гулял.
И дурак же этот кантонный Филатка, большой дурак! Он, дурак, и не догадался, что во всех аулах на башкуртах были надеты одни и те же рубахи: от нас возили... Пока Филатка из аула нашего ехал до другого аула, башкурт садился верхом, забирал с собою все наши рубахи и айда прямой дорогой в соседний аул, — раньше Филатки приезжал. Смеялись мы, много смеялись над Филаткой. Ах, какой дурак этот Филатка, большой дурак!
Новую форму ввели, сшили портки. Опять Филатку обманули. Гуляет по аулам Филатка, видит башкир в новой форме и не сдогадается, что это все одна форма. Дурак, большой дурак Филатка!
А поймал Филатка башкир. Гулял Филатка по аулам, вводил опять новую форму: вместо гашника у порток пуговицы медные велел нашивать. Больно новую форму любил кантонный!.. Летит Филатка в наш аул, а мы ждем, когда из другого аула к нам новую форму привезут: с медными пуговицами портки... Прискакал башкурт: мы к нему на улицу, давай новую форму на себя надевать; надеваем среди улицы, а Филатка — в аул... Увидел, разбойник!
— Бунтовщики! — медведем на весь аул заревел Филатка. — Властям законным не повиноваться?! Повесить, расстрелять вас всех, собак!
Ни одного аула не оставил в покое: одного за другим, поочередно передрал нас Филатка! А что привез нам башкурт новую форму, так того до смерти засек Филатка...
Много везде вина Филатка пил, много денег с башкурт брал и много наших девок и баб, разбойник, портил!»
Таковы башкирские герои сороковых и пятидесятых годов. К сожалению, трудно, почти невозможно во всей полноте, со всеми красотами и юмором, передать по-русски эти перлы народного эпоса и новейшей башкирской поэзии!»
Так писал Ф.Д.Нефедов в своем очерке, опубликованном в журнале «Русские ведомости» в 1884 году.
Мухаметсалим Уметбаев, будучи старшиной, хорошо знал жизнь народа, горячо отстаивал его интересы. В своей публицистической деятельности он руководствовался нуждами народной жизни, в своих статьях стремился отразить думы и чаяния родного народа, сказать о нем правду, раскрыть его социальный, духовный и нравственный облик. Смело и открыто пишет он о тех фактах и явлениях, которые считал причиной, тормозящей развитие экономики и культуры, сдерживающей прогресс.
Разумеется, Уметбаев чутко заметил исторический перелом, глубокий социально-экономический процесс, который происходил в башкирском обществе в тот период. Его таланту было свойственно такое ценное качество, как умение видеть в жизни то новое, что едва намечалось, и осмыслить, оценить его с точки зрения интересов своего народа. Это видно из его практической деятельности на посту старшины и из его статьи «Общественные порядки». Здесь он предстает как социолог, публицист, стремившийся детально и глубоко исследовать общественную жизнь, идти в ногу со временем.
Уметбаев ясно сознавал преимущества капитализма перед патриархально-феодальными устоями общества и приветствовал приход цивилизации в его родной край, ибо видел в ней одно из главных средств борьбы со всем, что мешает общественному развитию. В то же время он видел и негативную сторону капитализма, прежде всего хищничество его представителей, хотя был далек от понимания его социально-классовой сущности. Используя богатый фактический материал, показывал и разоблачал разбойничьи методы хозяйничанья царских колонизаторов, местных баев, представителей формирующейся сельской буржуазии — кулаков, и со всей силой негодования обрушился на те «непростительные порядки», которые исковеркали такие дорогие для него понятия, как доброта и человечность. Он тяжело переживает, видя, как административная власть и чиновники бездельничают, толкают народ на бедность и разорение, выступает против этого. Это особенно ярко выражено в строках, обличающих истинное лицо земских учреждений. «Разорительно для народа и содержание земства. Господа гласные больше выбираются из имеющих имущественные и образовательные цензы. Они, будучи компетентными людьми, должны были заботиться о народе. Но горе, что в каждом земском собрании поднимается вопрос не о постройках да ремонтах, а чаще всего о прибавках жалования тому или иному члену земской управы, которые гораздо меньше работают в пользу общества, чем деревенский старшина, и доводят народ до нищеты».
Судя по содержанию и тону изложения статьи, нельзя не видеть, с одной стороны, тесных связей Уметбаева с простым народом, его уважительное отношение к нему, с другой — его отчужденности от правящих кругов. Это еще раз подтверждается его небольшой статьей «Уршакский мост», в которой писатель, направляя весь свой публицистический талант на разоблачение «политики» в повседневной жизни имущих, показывает, что они, грубо нарушая, обходя законы и ссылаясь на то, что, мол, «мосты и дороги испокон веков строили крестьяне», путем обмана или запугивания стараются свалить все эти заботы на «простолюдина — плательщика налогов». Против таких общественных зол Уметбаев борется не только своим пером, но и практически. Требуя выполнения этих работ на деньги земства, он в течение девяти лет ходит по разным инстанциям и, хотя и частично, добивается претворения в жизнь своих требований.
Взгляды, стремления и дела Уметбаева не определяются только степенью его участия в тех или иных событиях, общественных делах или же его отношением к отдельным фактам, явлениям, наблюдаемым в жизни народа. Ибо мысли, выводы, сделанные публицистом по различным вопросам общественной жизни, более зрелы и значительны, чем то, чего он достиг и смог осуществить в своей практической деятельности.
Уметбаев впоследствии напишет письмо губернатору Уфимской губернии, посвященное важным вопросам социально-экономического и исторического характера. В нем находят свое отражение духовный мир и стремления народа. Поднимая злободневные проблемы всенародного значения, оно становится важным историко-публицистическим документом, показывающим уровень развития общественной мысли башкирского народа во второй половине девятнадцатого века.
Письмо отличается точностью и достоверностью изложенного материала, ясностью и конкретностью высказанных мыслей. В нем автор широко пользуется своими ранее написанными статьями, оперирует большим количеством фактов, статистических данных, положений, законов, указов, постановлений. Он использует их либо для доказательства своих мыслей, либо в полемических целях. В письме нет излишних стилистических украшений, оно написано в официально-деловом тоне, сухим, но простым языком. Его композиционную основу составляет логика авторской мысли.
В своем письме губернатору М.Уметбаев с глубокой убежденностью и публицистической страстностью выступает в защиту родного народа. Подвергая уничтожающей критике измышления идеологов царизма, деятелей официальной печати и науки о том, будто башкиры по своей природе ленивы и не способны к интеллектуальной деятельности, он подчеркивает, что они справедливый, честный, простой, но гордый народ, и на многочисленных примерах показывает, что башкиры «к наукам и ремеслам весьма способны». Он приходит к выводу, что причины беспросветной жизни башкир надо искать не в их психологии, а в общественно-экономическом укладе современной жизни. И одной из причин тяжелой жизни родного народа он считает резкое, насильственное переключение его «из кочевого образа жизни в оседлый». По его мнению, башкиры «пока не могут привыкнуть ни к новым ремеслам, ни к жизни европейцев, знают только ремесла кочевых народов. С переходом в оседлую жизнь забывают и те ремесла кочевников, какие знали».
Разумеется, этим Уметбаев вовсе не собирается идеализировать остатки патриархального уклада. Он лишь выступает против поспешности в деле ликвидации традиций кочевого образа жизни, протестует против нелепых бюрократических предписаний, требует обдуманности и постепенности в переходе к оседлой жизни, учета конкретных экономических и природно-климатических условий той или иной географической местности.
В письме-статье публицист специально останавливается на земельном вопросе. В распределении башкирских земель по X ревизии и после ликвидации крепостного права и в варварском расхищении природного богатства края он видит вторую причину разорения местного населения, особенно башкирских крестьян. «Основная причина обеднения и разорения вотчинников заключается в том, что еще во многих местах землей владеют до сих пор по X ревизии, а родившиеся после ревизии 1859 г. 39 тысяч человек остаются без земли», — пишет он с горечью и далее показывает, как «горно-лесные и степные башкиры», у которых «ловля зверей, птиц и рыб, пчеловодство, скотоводство составляли главные ремесла», после «распродажи, распахивания земель, истребления девственных лесов» были обречены на страшные муки и страдания и вынуждены были продать свои земли или отдать в аренду в поисках средств к существованию. «Еще одна несправедливость заключается в следующем, — подчеркивает он, касаясь сути этого явления, — по закону башкир свой душевой надел может отдать в аренду лишь на один год. Но это обходят. Каждый бедняк отдает свою землю по распискам, засвидетельствованным старшиной, на несколько лет. А при нужде потом сам же берет свою землю у кулака за тройную цену. Если не в состоянии уплатить необходимую сумму, то отсрочки нет, отдавай землю еще на один год... Таким образом, земля и в будущем будет находиться в руках кулака».
Показывая, что в таких условиях группы, состоящие из глав местных властей и деревенских баев, торговлю землей превратили в специальное ремесло, в источник накопления капитала, М. Уметбаев страстно критикует их злодеяния и произвол. Он никак не может согласиться с тем, что земельные участки «малоземельных людей» постепенно превращаются в пастбища «для скота старост, баев, судей и других им подобных», что «возражающих против таких порядков обвиняют в грубости и, начиная от любого начальника и до последнего казака, наказывают их розгами без суда и следствия».
В темноте и невежестве народа Уметбаев видел один из источников его страданий и бедствий. Заслуживает внимания, что в неграмотности он обвиняет не сам народ, а «общественные порядки», прежде всего — это недостаточное количество в крае русско-башкирских школ и медресе, яростное сопротивление деятелей мусульманского духовенства распространению естественных наук и русского языка, «миссионерское движение», связанное с русификаторской политикой царизма и другое.
Для письма характерно единство отрицания и утверждения, гнева и надежды. Если в его первой части, как мы уже видели, показывались и разоблачались темные, мрачные стороны целого исторического периода в жизни башкир, то вторая часть проникнута верой в одаренность и трудолюбие башкирского народа, в его способность подняться на более высокую ступень социально-экономического развития. В ней автор выдвигает некоторые основные проблемы развития родного башкирского народа. Его основной перспективой он, как и многие передовые деятели народов национальных окраин России, считает общественно-политическое и хозяйственно-трудовое единение с русским народом. Уметбаев хорошо понимал, что коренному населению края не чуждо все новое, что проникло из центральных областей России. Поэтому при определении средств, способствующих прогрессу родного народа, он в основном ориентируется на процессы, происходящие в экономической и культурной жизни русского народа, и выступает с довольно смелыми предложениями. В качестве основного условия для ликвидации отсталости он выделяет отказ от «традиционного кочевого образа жизни» и переход к оседлости. Но для этого, по его мнению, сначала «необходимо учить башкир различным ремеслам, строить по нескольку мастерских, полезных рабочих заведений в каждой волости», то есть создать широкую сеть ремесленных школ в губернии. Искоренение несправедливости в перераспределении башкирских земель, ограничение аренды и запрещение продажи земель — также одно из главных условий ликвидации отсталости. Причем важно то, что публицист выступает против наделения земельными угодьями «старшин, писарей, старост и других чиновников, как это было во времена башкирского войска», а также против допущения их «в компанию арендаторов». По его мнению, земля должна быть в руках тех, кто ее обрабатывает, и распределяться «по количеству рабочих душ».
М.Уметбаев говорит о необходимости внедрения в земледелие трехпольной системы, передаче крестьянам хотя бы элементарных агрономических знаний, создании «общественных запасников» на основе «общественных пахотных земель», где каждый способный для работы человек должен отработать определенное количество трудодней, а общий доход должен быть поделен в неурожайные годы на каждую душу.
Как видно из содержания письма, Уметбаев не допускает мысли о том, что для выведения народа из тьмы на светлый жизненный путь необходимы коренные социальные преобразования общества. Считая, что социальное неравенство — плод различных административных беспорядков, выходок представителей местной власти и баев, «следствие отсутствия строгого надзора и опеки со стороны правительства», он путем устранения этих недостатков и проведения отдельных реформ хочет спасти башкирских крестьян от окончательного разорения, как он сам сказал, «от рук богатых землевладельцев».
Старшина Уметбаев сделал немало по претворению своих проектов в жизнь. Его энергия была направлена на развитие ремесла среди народа, на открытие разных мастерских, кузниц, на строительство водяных мельниц. Особенно хорошо проявил себя Уметбаев в развитии пчеловодства в промышленных масштабах.
У этого дела была своя предыстория. Еще в 1839 году кантон Ишмухамет Уметбаев вместе с губернатором Перовским задумали строительство завода для развития пчеловодства в крае. Они нашли самые благоприятные места для устройства пасек. Генерал-губернатор даже собрал самых опытных пчеловодов из башкир и послал их на учебу в Москву и Казань.
Перовский хотел организовать завод, основываясь на самые передовые достижения в этой области. По просьбе самого императора Перовский решил прославить замечательный башкирский мед на весь мир. Поэтому к делу приступили очень серьезно. Начальник соседнего кантона Лукман Ибрагимов и старшина Искандер Курпесов основали в липовом лесу пасеку на триста колодочных ульев. Генерал Циалковский заказал улья из досок с тремя отделениями. В них поместили новые пчелиные семьи. На зиму улья сложили в омшанике. Но в первую же зиму пчелы в дощатых ульях погибли от морозов. А традиционные колодочные улья не подвели. Пчеловоды, которые получили знания, попробовали разводить здесь американских, кавказских пчел. Однако башкирская пчела была лучше всех.
Наконец, был построен очень большой пчеловодческий завод. На него было потрачено много средств, были приглашены умельцы из соседних уездов. Здесь должны были изготавливать различный инвентарь для пчеловодов. Но в силу разных причин дело не двинулось вперед.
Мухаметсалим Уметбаев возродил это дело. Было организовано пчеловодческое общество. Стали получать неплохую прибыль, развивать производство. Мед пользовался большим спросом на рынках Уфы и Оренбурга.
Если бы мы захотели описать все, что сделал для народа старшина Мухаметсалим Уметбаев, то получилась бы отдельная толстая книга.


6

В дождливое лето 1867 года у Мухаметсалима родился сын Баязит. Для молодой семьи это была большая радость. Когда Мухаметсалим возвращался домой из долгих поездок, одна мысль, что он скоро увидит любимую жену, сынишку, как рукой снимала усталость, на его утомленном лице появлялась улыбка. Если бы не семья, то от старшинских забот душа мужчины затвердела бы как камень.
Летом обычно его семья переезжала в кочевье. Там, посреди дивной природы, пережили они много счастливых дней. Мухаметсалим старался быть рядом с женой Бибигабидой, с Баязитом.
Лето — время страды, когда день кормит год. Мужчины с утра заняты множеством дел. Мухаметсалим также ведет свое хозяйство. Все время находясь вместе с народом, он любит слушать народные песни, легенды, народные приметы, поверья, загадки.
Восхищенный красотой родного языка, народной мудростью, Уметбаев желал донести все это миру. Свою одаренность, способность к научным исследованиям он показал особенно в области башкирской филологии и прежде всего в фольклористике. Необходимо отметить, что работа ученого-просветителя в этом направлении находилась в тесной связи с его историко-этнографической деятельностью. Он хорошо понимал, насколько важны сбор и исследование фольклорных произведений для объяснения истории родного народа, его духовного облика. Ибо каких-либо других «недвижимых памятников» о далеком прошлом народов, в том числе и башкирского народа, живших на протяжении многих столетий «в подвижных палатках, снискавших свое пропитание скотом, защищавших себя луком и стрелой», не оставивших после себя ничего недвижимого, «кроме своих могил», найти было чрезвычайно трудно, а то и вовсе невозможно. Именно поэтому собиранию, публикации и изучению фольклорных материалов М.Уметбаев уделял особое внимание. Он считал своим святым долгом собрать, обработать и довести до научного мира в первую очередь те произведения устного народного творчества, которые доселе не были тронуты и изучены фольклористами, этнографами. Сначала он обратился к памятникам, отражающим обычаи, приметы, различные обрядовые традиции народа, и отдельные их образцы опубликовал в сборнике «Справочная книга Уфимской губернии» (Уфа, 1883) под заглавием «Приметы, поверья, поговорки и изречения магометан Уфимской губернии». В первой части этого небольшого труда были помещены «народный календарь», обобщающий многолетние наблюдения самого автора и жизненный опыт народа, изречения, связанные с различными обрядами, приметами и явлениями природы, а во второй части — около пятидесяти поговорок и пословиц.
Среди собранных М.Уметбаевым фольклорных материалов встречаются образцы одной из совершеннейших форм эпического жанра башкирского фольклора — кубаира. Он опубликовал их на родном и русском языках в «Справочной книге Уфимской губернии» под общим названием «Башкирские улени и песни». Позже один из этих образцов он поместил и в своей книге «Ядкар».
М.Уметбаев не оставляет без внимания и такие жанры фольклора, как легенда и предание, основанные на жизненных фактах и отличающиеся конкретностью. Правда, он не рассматривал их отдельно, как один из видов фольклорных жанров, и специально не собирал, а приводил в своих историко-этнографических записях лишь для иллюстрирования важных событий, происшедших в истории родного народа, народных обычаев, поверий, обрядов, или же для объяснения географических названий. Например, он записал и оставил будущим поколениям такую легенду об озере Канлыкуль (Кровяное озеро), которое покинуло свое прежнее место, ненавидя кровопролитные столкновения между повстанцами Пугачева и правительственными войсками: «От человеческой и лошадиной крови озеро сделалось красным. Наконец, над озером поднялся туман и вдруг в виде тучи улетел в полдень вверх по реке Белой. После тумана от озера осталась только одна глина... Туман опустился на левом берегу реки Белой около деревни Нагадак и образовал озеро, названное Аккуль, то есть Белое озеро...».
Обращение его к фольклору не сводится к каким-то экзотическим интересам. Как все просветители, фетишизировавшие роль знаний в общественной жизни, башкирский ученый-просветитель в фольклоре видел большую силу, способствующую развитию знаний, а следовательно — и общественному прогрессу. Исходя из своих просветительских позиций, в отборе образцов фольклора он руководствовался прогрессивными традициями и принципами, сложившимися в русской литературе в отношении использования устного творчества. На произведения фольклора он смотрел с точки зрения не только человека науки, но и педагога и воспитателя, человека практики. Он особенно интересовался пословицами и поговорками, в которых, пожалуй, больше, чем в каком-либо другом жанре устного творчества, проявляется народная педагогика, остроумие и тонкая наблюдательность. В афористических изречениях М.Уметбаев видел источник просвещения народа, неписаную форму нравственности. Не случайно при сборе фольклорных материалов особое внимание он уделял тем крылатым выражениям, идейно-эстетическое содержание которых направлено на воспевание разума, просвещения, справедливости, человечности, трудолюбия, скромности, терпеливости, бескорыстия и других морально-этических принципов, лежащих в основе человеческого общежития. Вот несколько примеров: «Корова, которая сама приходит домой и сама уходит — султан», «Цену пище знает мать, цену молоку — теленок», «Человечность определяется не богатством, а добротой», «Невежество — камень в почке», «И навоз приносит пользу, а невежество — ничего» и т.п.
Примечательно, что М.Уметбаев обращался к лучшим образцам башкирского фольклора, получившим широкое распространение среди трудового народа, уделял большое внимание точной записи их, ознакомлению с ними русских, а через них — и других народов России. С этой целью он переводил на русский язык и опубликовал самые характерные образцы изустной литературы башкир. Это одно из замечательных качеств в его научной деятельности.
Наконец, следует сказать, что работа М.Уметбаева в области фольклористики не носила локальный характер. Он был одним из первых башкирских фольклористов, интересовавшихся устным творчеством других народов. Об этом свидетельствует его рукопись «Изречения татарских мудрецов».
Нередко М.Уметбаев обращался и к изустной литературе далеких ему по языку и национальным особенностям народов. Примечательна в этом отношении его запись «Арабские нравоучительные слова», где приводятся в переводе на русский язык такие афоризмы, как «Умный враг лучше друга глупого», «Не храбр тот, на ком шкура тигра», «Ученый без действия — как облако без дождя», «Ученый в своем отечестве — как золото в руде своей» и другие.
Значительны заслуги М.Уметбаева и в развитии башкирской литературно-критической мысли. Он по праву может считаться одним из ее зачинателей в Башкирии.
Первые мысли М. Уметбаева о башкирской литературе зафиксированы в его труде «Башкиры» и в рукописи, переданной Д.С.Волкову. В них автор, обращаясь к истории башкирской литературы, отмечает, что она в основном состоит из произведений народной словесности, и делает интересные наблюдения над устно-поэтическими традициями башкир. В частности, он пишет, что башкиры издавна уделяли большое внимание словесному искусству и, наряду с твердым знанием истории своего рода, умением «читать» звезды и вести свои дела, ориентируясь на них, по укоренившемуся обычаю должны были заучивать народные предания, улени, песни и сказания о батырах. Так, он произведения фольклора рассматривает как завещание народа, переходящее из поколения в поколение.
Первым в истории башкирской фольклористики Мухаметсалим Уметбаев изучал формы бытования отдельных видов и жанров изустной литературы, историю их возникновения и развития, дал им характеристику. По его мнению, среди башкир эпические произведения получили широкое развитие с древнейших времен. Он назвал их «Старинными песнями», так называемыми «уленами».
Нам неизвестно, чтобы сами башкиры называли какой-нибудь жанр устного народного творчества «уленом». Этот термин, может быть, когда-то и бытовал у народа, но сейчас забыт. Термин «улен» теперь встречается в фольклоре казахского народа. Возможно, это и имел в виду М.Уметбаев, когда писал: «У киргизов (казахов) улен по настоящее время занимает первое место, но сами они простые песни от уленов не отличают, а потому все сплошь называют уленом. А у башкир улен значит сказание, т.е. эпос, как, например, «Слово о полку Игореве». Песня же у башкир называется йыр».
М.Уметбаев оценивает виды и жанры фольклора не как застывшую категорию, а рассматривает их в движении, в развитии и изменении. Он приходит к выводу, что если бросить взгляд на устную литературу, то можно заметить ее постепенное изменение в жанровом и стилевом отношении: одни жанры развиваются весьма интенсивно, расширяя свою тематику, а другие постепенно распадаются, уступая место другим жанрам. Например, ученый называет древнюю пору (по его словам — «первый период») в истории башкирского народа «эпохой эпоса». Тем самым он хочет показать, что эпос, во-первых, является одним из древнейших жанров фольклора, во-вторых, как любой из видов искусства, он возник на конкретной исторической базе, как образное отражение определенных социальных отношений. Изучая дальнейшую историю эпоса, автор приходит к выводу, что «со времен укрепления единой власти и расширения связи с другими народами», то есть с момента окончательного установления феодальных отношений, эпические произведения, «воспевающие большие подвиги» таких батыров, как Мурадым, Зая-Туляк, Сура, претерпевают изменения и с годами превращаются в песни, строфы которых состоят из «четырехстрочных лирических рифм». В таких песнях начинают преобладать мотивы, связанные с прославлением батыров и гостей, воспевание любви.
М.Уметбаев в числе других памятников фольклора записал и эпос «Идеукай и Мурадым». Народ обращается к батыру Мурадыму с призывом:

Если ты Мурадым, если ты батыр,
До облаков достигающую Нарыс-тау
Проскочи-ка, пролети-ка на коне.
Перед ликом луны светлой звездою,
Зорькой засияй.

После этого приводятся мудрые ответы Мурадыма на вопросы, заданные ему безымянным старцем, и сообщается о том, что он достиг поставленной перед ним цели, т. е. выполнил свой долг батыра.
Цель его жизни ясно сформулирована в ответах:

Узловатые, узловатые пять осокорей,
Вехами поставил их для юрта,
К пяти кобылам пять жеребят
Я приучил для молока.
На лиственницу, куда ворон не взлетит,
Ловчую птицу посадил для охоты.
В черной степи, где человек не ступал,
Заселил народ, чтобы укрепить свой род.

Так действия батыра Мурадыма связываются с судьбой всей страны. Он выступает защитником и кормильцем народа.
М.Уметбаев дает также интересные сведения о широко известном произведении эпического творчества башкир «Алпамыша», некоторые варианты которого своей поэтикой и стилем близки к жанру сказки. В них стихотворная часть чередуется со свойственной для сказок прозой, притом последняя преобладает. И завязка, и действия героев, и совершенные ими подвиги — все как в сказке. Видимо, имея в виду именно эти варианты произведения, М.Уметбаев отнес его к жанру сказки, назвав «самой замечательной собственной башкирской сказкой».
Он довольно основательно рассуждает и о народных песнях — «спутниках жизни» народа «со времен Великого Петра». Так, указывает на широкое распространение среди башкир исторических песен, рожденных во время Отечественной войны 1812 года и в период кантонной системы управления. Рассматривая военные и походные песни, историческая база которых определяется кантонной системой управления, М. Уметбаев подчеркивает, что в этих песнях описывается тяжелая участь башкирского народа, превращенного царским правительством в военно-служилое казачье сословие. «В одной из башкирских песен, — пишет он в своем труде, переданном Д.С.Волкову, — упоминается солдат с заплетенными косами. Когда через 25 лет один из таких солдат возвращается домой, престарелая мать плетет ему косы и припеваючи рассказывает сыну свой сон о близком с ним свидании». Еще ярче видно, что военная служба легла тяжелым грузом на плечи башкирского народа, из следующих его слов: «Башкир за преступления очень часто осуждали так: «Годен — солдат, а не годен — в Сибирь». Эти слова надолго останутся в памяти у них».
Далее М.Уметбаев в своей рукописи показывает, что многие из исторических песен «год от года забываются». Одну из причин этого он видит в переводе башкир в податное сословие и в забвении ими «военного духа». Таким образом, распад или развитие того или иного вида устного творчества, или утерю былого значения тех или иных произведений народной словесности он объясняет изменением конкретных исторических условий, лежащих в их основе.
Свои фольклорные записи Мухаметсалим Уметбаев посылает в 1876 году секретарю Уфимского статистического комитета, редактору одного из отделов газеты «Уфимские губернские ведомости» Н. А. Гурвичу, а в 1880 году — в Русское географическое общество. И только через семь лет эти материалы вышли в свет в «Справочной книжке Уфимской губернии».
В годы работы в волости Уметбаев начинает заниматься вопросами башкирской истории. Он собирает материалы, изучает различные исторические документы, записывает рассказы знатоков старины, шэжэре башкирских родов. Так создается его исторический очерк «Башкиры». Этот труд был также вручен в 1876 году Н.А.Гурвичу.
Вот так начинается путь Уметбаева-ученого. Не имея никаких условий для своей научной деятельности, обремененный множеством ежедневных забот, он все же находит силы и время для изучения культурного наследия народа.


7

Эх как прекрасно летом башкирское кочевье!..
Цветущая природа, широкие просторы, вольный ветер, взгляды башкирских красавиц вдохновляют поэтов на творчество. Именно здесь, в своем кочевье, Мухаметсалим напишет свои лучшие стихи о любви, о красоте башкирских девушек.
Исследователи подчеркивают, что значительную часть поэтического наследия Мухаметсалима Уметбаева составляют стихотворения, написанные на тему любви. В них поэт сумел показать, что любовь, как и сама жизнь, сложное явление, что она украшает жизнь человека не только своими радостями, но и своим драматизмом. Примечательно, что он стремится решать тему любви как бы в философском плане, связывать ее с концепцией личности вообще. Для поэта понятия «любовь», «гуманность», «доброта» — неотделимые друг от друга целостные категории. Для лирического героя его стихотворений на первом плане не физиологические побуждения, а морально-этическая сторона вопроса.
Уметбаев одним из самых прекрасных качеств человека считает дружбу. Его поэтическая натура останется верной этому принципу до конца жизни. В одном из писем своей жене он написал: «...дружба наша не увяла, хотя надежды наши потускнели и счастье состарилось». И в понимании поэта любить — значит в лице своего возлюбленного видеть в первую очередь человека, верного друга. Поэтому он на стороне «дружбы, которая не блекнет даже тогда, когда погаснет огонь любви».
Эта же мысль подтверждается и в стихотворении «Другу». Его лирический герой считает, что «огни разлуки» не могут стать препятствием на пути чистой любви, настоящей дружбы. Он признается возлюбленной в своей тоске по ней, но призывает ее быть терпеливой и стойко переносить разлуку.
Описанием внутреннего мира, душевных переживаний человека обращает на себя внимание и стихотворение поэта «И еще», написанное с легким юмором:

Места, где ты живешь, — прямо рай, скажут,
Не успокоюсь, пока не увижу.
Брови твои черные, станом стройна ты, скажут,
Будучи лишь свидетелем — душа не успокоится.
Нет большей потребности, чем любовь твоя,
Но нет времени тебя посетить.

Лирический герой и сам чувствует, что в своем влюбленном состоянии кажется людям обезумевшим, «диваной», и, как бы стыдясь своих поступков, торопится высказать слова для оправдания:

Не называйте меня дураком и диваной,
Лучше скажите: очень занят, работы у него много!

С точки зрения приближения литературы к конкретной башкирской действительности, демократизации ее языка, стихотворения Уметбаева стоят намного выше поэтических творений предшествующих ему поэтов. В них довольно часто встречаются мотивы, символические образы фольклора и отдельные его образцы, самобытные образы и явления природы родного края, повседневной жизни народа, исконно башкирские слова, народные обороты речи и даже заимствованные из русского языка слова, которые используются поэтом в разных целях.
Особый интерес представляет стихотворение «Как в старину провожали башкирских девушек»: оно содержит много сведений о малоизученном до сих пор этнографическом явлении — свадебном ритуале башкир. По своей композиции, объему и содержанию это произведение можно было бы считать небольшой поэмой. Композиционно оно делится на четыре «табына» — части, каждая из которых посвящена изображению определенного этапа свадебной церемонии. Части эти тесно связаны между собой. В них события описываются в строго логической последовательности. При этом особое внимание уделяется описанию смены головного убора девушки — такии — на кашмау. Оказывается, эта церемония является кульминационной точкой свадебного обряда, одним из решающих моментов в жизни девушки. Потому что:
Девушка та, которая носит сакал и такию,
Женщина та, которая носит тубый кашмау.
Этот обряд выполняется в очень шумной обстановке. Подруги девушки защищают ее, а сноха и женщины стараются надеть на ее голову кашмау. Наконец они добиваются своей цели и девушка готова к отъезду в дом жениха.
Исследователи отмечают, что в произведениях поэта с историко-этнографическим содержанием образное мышление очень ограничено. Перечисление и пересказ в хронологическом порядке важных, значительных событий, фактов из истории и культурной жизни башкирского народа составляют главную их особенность. Это и естественно. Потому что Уметбаев, смотревший на литературу прежде всего как на источник знаний, не ставил перед собой задачи пробуждать своими стихами в читателе эстетическое наслаждение, умение воспринимать художественные образы. И все же если учесть, что в годы создания этих произведений еще продолжали существовать традиции суфийской поэзии, то нельзя не заметить, что стихотворения Уметбаева были совершенно новым явлением в истории башкирской поэзии. Они стоят намного выше даже тех мастерски написанных стихотворений религиозно-мистических поэтов, где встречаются реальные чувства и взгляды человека. Потому что они имеют прямое отношение к жизни народа, в них есть отражение социальных явлений, дана историческая правда. К тому же они написаны на понятном читателю татарском литературном языке.
Вообще Мухаметсалим Уметбаев по мере возможности старался писать на понятном своему народу языке, придать своим произведениям «башкирское звучание». Как свидетельствуют его современники и как видно из отдельных воспоминаний, свое творчество он считал основой, зачинанием башкирской национальной литературы, даже в незначительных исправлениях при опубликовании своих произведений видел «отатаривание и пренебрежительное отношение к башкирскому языку». По воспоминаниям З.Шакирова, поэт «и при разговоре, и даже при чтении своих стихов, написанных на «тюрки», сам того не замечая, тюркские слова и выражения заменял башкирскими». Под некоторыми своими произведениями он подписывался, добавляя к фамилии слово «башкир» — «башкир Мухаметсалим Уметбаев».
Разумеется, он это делал отнюдь не из каких-то националистических побуждений, это было одним из проявлений процесса всеобщего национального пробуждения, наблюдаемого в ту пору в башкирском обществе.


8

Уметбаевы — крепкие хозяева на земле. Эта фамилия известна в уезде и волости. Старший из трех братьев Фахретдин Уметбаев — авторитетный аксакал Уфимского уезда, уездный гласный, хаджи-хазрет. Средний — Мухаметсалим — старшина волости, выборный представитель общества — уполномоченный. Младший — Сулейман — сельский староста. Родной дядя — Ишназар Уметбаев вот уже тридцать лет имам-хатиб в Ибрагимово, мударис. Сестра Суфия замужем за Нугуманом-хаджи, обучает девушек грамоте. Все их дети давно стали самостоятельными, живут в достатке.
Крепкое хозяйство у Мухаметсалима. Три-четыре коровы, много мелкого скота. Десяток лошадей. В липовом лесу — пасека. Из 60-70 ульев. Есть довольно значительная пашня. Словом, живет очень хорошо, имеет все, что нужно для спокойной и сытой жизни.
Однако нет спокойствия на душе Мухаметсалима. Мир науки, жажда стать большим ученым, принести пользу своему народу не дают ему покоя. В его тетради есть рисунок человека, запертого в клетку, а на другом изображен идущий вдаль караван и караванщик впереди.
Мухаметсалим чувствует себя пленником, запертым в кругу административной работы, мелких хозяйственных дел, а мечты его обращены к караванщику, чьи пути устремлены в просторы жизни. Видимо, не раз собирался он серьезно заняться наукой. Зная его способности, серьезное отношение к делу, было к нему уже немало предложений переселиться в центр уезда.
В конце 1878 года Мухаметсалим сдает свои старшинские обязанности и по совету свояка Камалетдина и с согласия инспектора Оренбургского учебного округа В.В.Катаринского с начала 1879 года начинает работать преподавателем в Стерлитамаке. Свояк его Камалетдин Нугаев, человек прогрессивных взглядов, пригласил его преподавать русский язык и математику в медресе, которое сам содержал.
В 70-е годы прошлого столетия прогрессивным было открытие русских классов, преподавание в медресе русского языка, математики, истории, географии.
Мухаметсалим позже напишет о Камалетдине, что с ним советовались генерал-губернаторы, муфтии. Что мударис всегда выступал защитником прав мусульман.
Стерлитамак в то время представлял собой уездный город, где активно развивалась экономика и образование. Есть здесь пристань, кожевенный, мыловаренный заводы, мельницы, мастерские. Есть школы, училища, несколько медресе.
Складываются здесь свои культурные традиции, есть и свои знаменитости. Широко известно имя Габделвахита аль-Старле — знатока истории, географии, астрономии. Говорят и о молодом пока Хабибназаре аль-Утяки, ученике Шихабетдина Марджани. Хорошо знакомо стерлитамакцам творчество сэсэна Муллагула Диуана. На устах стихи Абулхаира, говорят о писателе Ахметвали аль-Старле.
Великолепный знаток языков Мухаметсалим ведет преподавание в русских классах. Там, кроме русских детей, обучались татары и башкиры. М.Уметбаев — талантливый педагог. Он ведет обучение, сравнивая один язык с другим. Такая система давала прекрасные результаты. На уроках математики он не ограничивался узкими рамками арифметики, старался дать ученикам как можно больше знаний о мире.
Губернский инспектор Василий Владимирович Катаринский часто посещал уроки учителя Уметбаева. Очень похвально отзывался о его методике преподавания. Предлагал ввести подобный метод и в других медресе. Под влиянием сравнительного обучения языкам Катаринский с помощью М.Уметбаева составляет русско-башкирский словарь.
По архивному фонду можно сделать вывод, что М.Уметбаев в годы преподавания в Стерлитамаке был активно занят составлением персидско-русского словаря.
У Камалетдина Нугаева была большая личная библиотека. Мухаметсалим буквально окунулся в мир знаний. За короткий срок он прочитывает множество книг по истории, энциклопедий и т.д. и даже конспектирует нужные ему сведения.
Сохранилось письмо, написанное им домой из Стерлитамака. Из него становится ясно, что он отправился один, без семьи. Жена оставалась в Ибрагимово. Сам он проживал в доме свояка. Из письма видно, что сильно обеспокоен своим хозяйством и семьей. Письма жене Бибигабиде он обычно заканчивал стихами, полными тоски и любви.
В Стерлитамакском медресе Уметбаев преподает два года. Весной 1880 года с завершением занятий он возвращается в Ибрагимово. Так закончился краткий период его стерлитамакской биографии.
Стерлитамак был для него всего лишь маленьким трамплином для выхода на широкую дорогу. Его уже не устраивал этот провинциальный город. Завязав нужные связи с уфимским губернатором и Духовным Собранием, при поддержке влиятельного свояка, Мухаметсалим решает получить должность в Уфе.
Глава четвертая


УФА

Каждому народу нужен свой Карамзин.
М. Уметбаев


1

«Уфа — наш город, стоит он на земле Юмран-Табына», — так полушутя говорили в семье Уметбаевых. Стоит подняться им на свою Каратау-гору, Уфа лежит перед ними как на ладони. Из Ибрагимово до Уфы напрямую всего 30 верст. Юмранцы тесно связаны с городом. Ни один базарный день не обходится без них: везут они в город мясо, масло, а то и сено, дрова. К вечеру, распродав свой товар, возвращаются домой, купив на том же базаре чай, сахар, кому что нужно.
В июне 1880 года Мухаметсалим Уметбаев был принят служащим в канцелярию Оренбургского Магометанского Духовного Собрания. Жалованье было маленькое, совсем не достаточное для того, чтобы обеспеченно жить в городе. Поэтому он в то же время устраивается переводчиком в Уфимский окружной суд. Берет на себя обязанности воспитателя сирот в приюте. Также дает частные уроки русского языка детям татарских и башкирских богачей. Все это вместе складывалось в приличный заработок и давало возможность перевезти к зиме семью. Квартира, которую Уметбаев снимал, располагалась в одноэтажном деревянном доме по улице Верхняя-Фроловская, наискосок от здания Духовного Собрания. Две маленькие комнаты с печкой — вот и вся квартира. Плата за нее 15 рублей в год. Дрова и все остальное — свое.
Какой же была Уфа в начале восьмидесятых годов XIX столетия?
Конечно, она мало отличалась от остальных губернских городов России. Обыкновенный город чиновников, дворян, купцов, ремесленников. С числом жителей около 24 тысяч.
Уфа является центром губернии с 1865 года. В центре города много одно- и двухэтажных каменных домов. Центральная улица города выложена булыжником, но все-таки большая часть города застроена деревянными домами. Кое-где встречаются особняки с 3-4 окнами, большим фасадом и мезонином. В центре в начале Большой Казанской находится Верхняя торговая площадь. Здесь же стоят каменные магазины, лавки купцов Блохина, Полетаева, Калмацкого и круглое здание Гостиного двора. Вечерами в центре города зажигаются газовые фонари, но стоит только свернуть с центральной улицы, как попадаешь в темные грязные улочки. В базарные дни и на зимние ярмарки Мухаметсалим приходил сюда с женой: купить что-нибудь и заодно повидать односельчан. Рыночная площадь обычно бывает полна возами сена, дров. Мясом, медом, маслом обычно торгуют башкиры. На Нижнем базаре торгуют скотиной, лошадьми. Базарные цены на продукты не так уж высоки. Пуд ржаной муки стоил около 90 копеек, пшеницы — 1 рубль 20 копеек серебром, гречихи — примерно столько же. Килограмм говядины — 10 копеек, сотня яиц — 1 рубль 20 копеек серебром. Пуд меда и масла по 12 рублей. Пуд картошки — 26 копеек. А вот дрова — самый дорогой товар — за кубическую сажень плати 2 рубля 70 копеек серебром.
В месяц у Мухаметсалима выходило вместе с жалованьем и другими доходами всего десять рублей. Этих денег едва хватало на жизнь. Хорошо еще помогают родственники из деревни, то мясо, то масло привезут.
Основное место работы Мухаметсалима — в Духовном Собрании. В этом же 1880 году с 1 июля его перевели на должность переводчика. Жалованье чуть прибавилось.
Муфтий-хазрет Салимгарей Тевкелев, друг Камалетдина, принял Мухаметсалима очень хорошо. Порадовался его образованности, аккуратности.
Духовное Собрание имеет свое устройство. В основе ее — община. Во главе — муфтий-хазрет. У него два заместителя — казыя: ахун Мухаметьян Мустафин и мулла Жалялетдин Максутов. Столоначальник — коллежский асессор Рахметулла Мамлеев-хазрет, его помощники: титулярный советник Батыргарей Терегулов и Хайретдин Еникеев. Архивариус — титулярный советник мурза Якуп Алиев. Штат состоит из восьми человек.
Здание Духовного Собрания построено в 1863 году на улице Верхняя-Фроловская (теперь улица Тукая). Это два каменных здания в один и два этажа. Здесь же большая каменная мечеть.
Рядом с зданием мусульманского Духовного Собрания располагается здание Женского духовного училища, затем дом архиерея, напротив — Кафедральный собор, дальше стоит церковь. Напротив — дом губернатора. Православие и ислам дружно сплотились вокруг губернаторской власти.
История возникновения Оренбургского Мусульманского Собрания сама по себе поучительна. Оно возникло одновременно с системой кантонов. Если сказать напрямик — мусульманское управление и кантоны были созданы для того, чтобы подчинить непокорных царскому правительству башкир, чтобы держать в узде татаро-башкирских мусульман. Кантоны исполняли известную роль кнута, Духовное Собрание — роль пряника в политике царского правительства.
В журнале научной архивной комиссии Оренбургской губернии есть запись о том, что императрица Екатерина II нашла мягкий способ для подчинения башкир, киргизов, калмыков. Она решила начать строительство в Уфе, в Уфимской и Тобольской губерниях мечетей. Указом от «22 сентября 1788 года Екатерина II поручила открыть Духовное Собрание, и 4 октября 1789 года в Уфе оно было открыто», так пишет Уметбаев в историческом труде «Белые и черные дни башкирского народа».
М.Уметбаев выпустил брошюру к столетию открытия Духовного Собрания. Вышла она на двух языках: тюрки и русском. По этому историческому изданию можно ознакомиться с некоторыми интересными фактами и цифрами.
В 1889 году в распоряжении Духовного Собрания находилось 4254 прихода и столько же мечетей. Из них только в Уфимской губернии 1396 приходов. Под ведомством управления находилось 3,5 миллиона мусульман. Из религиозных деятелей — 65 ахунов, 2734 хатипа, 2621 мударис и мулла, 1873 муэдзина.
Здание Оренбургского Духовного Собрания с самого начала находилось в Уфе. Царское правительство назначило его главу — муфтия.
Первый муфтий — Мухаметьян Хусаинов. Родом из купеческой семьи. Богат. Два его сына — военные люди, мурзы. Дочь Фатима вышла замуж за генерал-майора Джихангира Букейханова, вассального хана Букейской орды. Их сыновья: князь Ибрагим Чингиз, князь гвардии полковник Ахмет Чингиз, генерал-лейтенант Султан Габидулла Чингиз-хан (Кстати, впоследствии Мухаметсалим будет работать с одним из них в Петербурге).
Мухаметьян долгое время служил на кавказских линиях, работал в Оренбургской пограничной комиссии. Присвоил себе многие башкирские земли.
Второй муфтий — тархан Габделсалим Габделрахим улы. Был ахуном и мударисом. С 1825 года назначен муфтием.
Третий муфтий — тархан Габделвахит Сулейманов. Сначала был имам-хатипом в Петербурге. Муфтий с 1840 года.
Четвертый муфтий — Салимгарей Тевкелев. Прошел военную службу. В 1828—1830 годы участвовал в русско-турецкой войне. Награжден орденами. Мухаметсалим Уметбаев начинает работать при этом муфтии.
Пятый муфтий — Мухаметьяр Султанов. Окончил гимназию. Служил в башкирском войске. Затем в 1866—1881 годы работал мировым посредником, мировым судьей в Белебейском, Мензелинском уездах. Стремился показать себя просветителем.
В своей истории Духовного Собрания М.Уметбаев дает подробную характеристику муфтиям, описывает их жизненный путь и заслуги, перечисляет их должности и титулы, ордена и медали. К тому же Мухаметсалим посвящает специальную главу своему главному хозяину — Мухаметьяру Султанову. Как говорится, в чьи сани сядешь, тому и подпеваешь. Иначе нельзя, ведь место работы Уметбаева — Духовное Собрание, среда — религиозные деятели. Входят в нее важные личности — муфтии, казыи, ахуны, карыи, имамы, муллы, муэдзины.
Конечно, Уметбаев не читает проповедей, не дает благословения. Он переводчик. Его обязанность — переводить указы Российской администрации на тюрки или бумаги Собрания на русский.
М.Уметбаев был мусульманином и придерживался ислама. Ученые и просветители того времени также были мусульманами. Его современники, духовные соратники — татары — Шихабетдин Марджани, Каюм Насыри, казахи — Ибрагим Алтынсарин, Абай Кунанбаев. Но дело в том, что их взгляды на жизнь были гораздо шире религиозных, не вмещались в рамки веры. Эти люди были носителями стихийного материализма. И Уметбаев в их числе. Примечательно, что переводчиками были азербайджанский писатель Мирза Фатали Ахундов, осетинец Коста Хетагуров.
За двадцать лет работы в Духовном Собрании открывается еще одна интересная сторона личности М.Уметбаева. Он предстает перед нами как верноподданный царя, человек монархических взглядов. Свой гражданский долг он видит в ревностном служении самодержавию. За верную службу он удостаивается чести присутствовать в составе делегации Духовного Собрания на коронации Александра III в мае 1883 года в Москве. Это событие М.Уметбаев считает своим большим счастьем. На церемонии коронации он был ассистентом муфтия, очень гордился тем, что поздравительные тексты царю на украшенном золотом альбоме от Оренбургского Духовного Собрания были исполнены его рукой: на арабском и русском языках. Он был очень редкий каллиграф. Мухаметсалима поразило великолепие коронации, обилие иноземных гостей, пышность торжеств. Свои впечатления он опубликовал в книгах «История Оренбургского собрания» и «Ядкар» под названиями «Несколько слов о коронации императора Александра III» и «Праздник наследника».
В своих путевых заметках, названных «Отпечаток в душе о Москве», Уметбаев восхищается архитектурными памятниками, достопримечательностями старой столицы России. Особенно поразили его Кремль и Красная площадь.
Москва оставила в душе Мухаметсалима незабываемые впечатления. Он пишет стихи о коронации, где возлагает большие надежды на правление Александра III.
За участие в коронации Уметбаев награждается серебряной медалью. На следующий год получает чин коллежского регистратора. Еще через год назначается секретарем губернской канцелярии.
По дороге на коронацию, в Казани, Уметбаев знакомится со многими учеными, в том числе с известным Шихабетдином Марджани. В своих путевых заметках он описывает достопримечательности Москвы: Кремль, Царь-пушку, Царь-колокол, колокольню Ивана Великого, Триумфальную арку, храм Христа Спасителя, Лобное место и другие.


2

В восьмидесятые годы XIX столетия в Волго-Уральском регионе среди татаро-башкирских деятелей просвещения возникает новое общественное движение. Именно в это время встает вопрос о реформации образования.
Самые передовые люди мусульманского мира начинают понимать, что образование в том виде, в каком оно было в медресе-мектебах, отстает от жизни, не отвечает потребностям дня. Крупные торговцы, промышленники из числа закончивших русские школы и гимназии ставят вопрос о перестройке системы образования в медресе, об открытии школ нового типа. Эти люди видят причину отставания культуры татар и башкир в приверженности к старым порядкам, обычаям. Выход из этого положения один — образование, просвещение, изучение передовых светских наук.
Для воплощения своих идей они создают проекты преобразования медресе в школы нового типа с преподаванием светских наук. Такие проекты составляют: инспектор Казанской и Уфимской губернии по учебным заведениям В.В.Радлов, Шихабетдин Марджани, позже — Риза Фахретдинов.
Между сторонниками нового направления и приверженцами старого вспыхивает борьба. Ишаны, муллы, имамы, мударисы отстаивают старые медресе, обвиняют во всех смертных грехах сторонников нового. Те, в свою очередь, клеймят их как консерваторов, тормозящих прогресс. Джадидисты более передовых взглядов призывают перенять и европейский образ жизни.
Как ни сопротивлялось старое — новое все равно победит. Постепенно в медресе вводятся светские науки, открываются новые школы. В Уфимской губернии число медресе и школ с преподаванием светских наук доходит к концу века до ста.
У просветителей выдвигаются свои лидеры: Каюм Насыри, Шихабетдин Марджани, Хуснутдин Жданов. Самый знаменитый среди них — большой реформатор, энциклопедист Шихабетдин Марджани. Он, не разрушая основ медресе, вводит в число предметов новые науки, вводит парты и школьную доску, арабский язык и литературу заменяет изучением наук. Марджани резко критикует схоластику, религиозный фанатизм, предрассудки. Шихабетдин Марджани известен как ученый и писатель, внесший большой вклад в развитие науки и просвещения.
У него много учеников и последователей. Один из них — Галимьян Баруди — откроет в Казани медресе «Мухаммадия».
В 1883 году по дороге в Москву М. Уметбаев встречается с Ш. Марджани в Казани. Встречается и с другими учеными, например, с отцом Баруди Мухаметьяном Галиевым, который в 1882 году открыл школу нового типа.
В Оренбурге усилиями меценатов Хусаиновых открываются новые школы, курсы. Меценат Галибай Хусаинов открыл в Каргалах учительские курсы, а также финансирует деятельность Исмаил-бека Гаспринского, открывшего школу нового типа в Крыму. Ахметбай Хусаинов выделяет огромные средства для открытия в Уфе медресе «Гусмания». В Оренбурге открывает медресе «Хусаиния». Обучение там идет по такой системе: три начальных класса (ибтидаия), четыре средних (рушдия), класс подготовки (игдадия), затем три высших класса (галия). В этих классах представлена, помимо религии, широкая гамма предметов: русский, арабский, французский, немецкий языки, физика, химия, коммерция, экономика, бухгалтерия, логика, философия и другие науки.
Или вот еще одна личность — дамелла (человек, получивший образование в Бухаре) Зайнулла Расулев (1833—1917). Вернувшись из Бухары, где он учился, Расулев распространяет передовые учения. Однако по доносу шейхов-ишанов, реакционных мулл его за слова и статьи, порочащие религию, отправили в ссылку. После десятилетней ссылки в Вологодской губернии Зайнулла в 1884 году основывает в Троицке медресе «Расулия» и занимается там преподаванием. Это медресе становится очень популярным на Урале и в Казахстане благодаря новым методам обучения. Сильное влияние это медресе оказало на распространение науки в Казахстане.
Зайнулла Расулев, как и Габделнасир Курсави, резко критикует религиозный фанатизм и схоластические методы обучения Бухары, держит ориентацию на подготовку деловых людей. Многие его педагогические и религиозно-теоретические взгляды нашли отражение в книгах «Макавиат зайни», «Алифия».
Мухаметсалим проявлял большой интерес к деятельности Зайнуллы Расулева, несколько раз встречался с ним в Уфе. В его архиве сохранились воспоминания о З.Расулеве.
М.Уметбаев в статье «Ученые и религиозные деятели Вельского региона» дает характеристику многих деятелей религии и науки. Среди них можно выделить сэсэна Хуснутдина Жданова. «В те времена Хуснутдин Жданов из деревни Балыклыкуль Стерлитамакского уезда был первым учителем в русской школе, где преподавал свыше 60 лет, воспитал несколько сот учеников», — пишет Уметбаев о нем.
Как пишет Риза Фахретдинов в книге «Асар», Жданов был образованнейшим человеком, знал в совершенстве несколько языков, имел богатую библиотеку, отвергал исламский фанатизм и схоластику, суфизм, распространяемый Бухарой. «Главная причина невежества нашего народа, — говорил Хуснутдин Жданов, — в том, что мы, считая город Бухару источником знаний, стремимся выучиться там и, как малые дети, приносим и распространяем в своей стране все то, что преподнесли нам в виде истинных знаний, но от которых нет пользы ни на копейку, нет никакого проку, кроме затуманивания сознания наших учеников, порчи их крови, естественных их нравов».
Итак, в восьмидесятые годы, когда М. Уметбаев начинает работу в Уфе, в Башкортостане получает широкое развитие движение просвещения, в системе образования заметны серьезные сдвиги в сторону преподавания светских наук, и все это станет твердой базой развития башкирского демократического просветительского движения.
Это движение, поначалу связанное с джадидизмом, не ограничивается реформами в системе образования. Оно выливается в широкое общественно-политическое движение, призванное поднять экономику, культуру, самосознание, улучшить социально-экономическое положение народа. Но уже тогда стали видны слабые стороны этого движения.
Литературовед Ахат Вильданов классифицирует историю башкирского просвещения на три этапа: первый этап — 1840—70-е годы, когда зарождается и формируется национальное просветительство (научно-педагогическая деятельность М.Иванова, С.Кукляшева, М.Бикчурина); второй этап — с 80-х годов XIX века до русской буржуазно-демократической революции 1905—1907 годов (творчество М.Уметбаева, поэзия М.Акмуллы и др.); третий этап — от первой русской буржуазно-демократической революции до Октябрьской революции (творчество М.Гафури, поэзия С.Якшигулова, Ш.Аминева, Н.Юмрани, проза Р.Фахретдинова, З.Хади).
По этой классификации Мухаметсалим Уметбаев считается видным представителем башкирского просвещения на втором его этапе, когда оно бурно развивалось в научно-педагогическом русле и в литературе.


3

Как же, собственно, началась просветительская деятельность Мухаметсалима Уметбаева?
Нам известно, какую роль в формировании личности Уметбаева сыграли его учителя М.Иванов, С.Кукляшев, М.Бикчурин. Уметбаев, как и его наставники, видит причину отсталости, бедности народа в недостатке образования. Как и все просветители, считает панацеей от всех бед путь просвещения. Если люди получат доступ к знаниям, то все изменится к лучшему, и жизнь, очищенная от предрассудков, лжи и жестокости, будет радостной, светлой. Так считает и Уметбаев.
Эти взгляды окрепли, когда он встал на стезю преподавания. Уметбаев считает, что если с ранних лет дать правильное воспитание ребенку, то он сможет выйти на светлую дорогу. Человек воспитанный, образованный сможет сделать свою жизнь, жизнь окружающих счастливой. На таких людях мир держится. Знания, благонравие смогут возвысить человека материально и духовно до совершенства. Вот таковы педагогические взгляды просветителей.
В деле обучения и воспитания заметно влияние на М.Уметбаева трудов известных русских педагогов К.Д.Ушинского, великого писателя Л.Н.Толстого и других. Уметбаев в доступной форме пытается разъяснить своим ученикам о добре и зле, уберечь от ошибок. Основу воспитания он видит в семье, затем в школе, утверждает, что только молодое дерево гнется, то есть только в детстве можно привить человеку благонравие, и огромная ответственность за это лежит прежде всего на семье.
Мухаметсалим приводит легенду о том, как Сатана подстрекал Еву нарушить запрет Бога. Все отрицательные стороны человеческой жизни он объясняет кознями Сатаны, предостерегает от его соблазнов.
В деле воспитания человека, в просвещении Уметбаев желает использовать и влияние религии. По его мнению, только ученые, образованные муллы способны воспитать нового человека, ведь ключи от духовного богатства в их руках. А душа ребенка — чистый лист, что напишешь, то и останется в ней. Так считает Уметбаев, как и все просветители.
У Уметбаева, несомненно, есть поэтический дар. Его он обращает на службу просвещению. Поэзия должна служить не только эстетическому вкусу, но и делу воспитания, считает он.
Поэтому многие его стихи того периода насыщены духом просветительства, нагружены дидактикой. С помощью слова он пытается посеять в душах людей семена нравственности, автор призывает посвятить свои силы и талант служению Отчизне.
Таково его произведение «Насихат», которое впервые было опубликовано в книге «Ядкар». Здесь есть все мотивы просветительской направленности. Сравнивая ребенка с молодым деревцем, Уметбаев обращается к родителям, чтобы они дали должное воспитание своим детям.
В то же время Уметбаев призывает придерживаться религиозных норм, резко осуждает нигилистов и социалистов, пытающихся забить головы людей различными подозрительными идеями. Он считает, что человек ценен своими знаниями, своим мастерством, трудом, восхваляет деятельность М.Бикчурина, Г.Баязитова, И.Гаспринского, посвящает им оды. Шихабетдина Марджани считает великим человеком своего времени.
Взгляды Мухаметсалима Уметбаева на просвещение складываются в систему в то время, когда он был тесно связан с просветительскими кругами Уфы. Первые итоги его деятельности — издание пособий «Мухтасар аль-викайя», «Алифба иктикад баяны...» и, разумеется, книги «Ядкар» в 1897 году.
Как у многих просветителей, сильные стороны просветительских взглядов М.Уметбаева в том, что дело просвещения он понимает как важное условие и средство прогресса. Слабость же его взглядов в том, что просвещение он воспринимает как одно единственное универсальное средство. И не отрывает просвещение от религии.
В начальный период взгляды Уметбаева на просвещение довольно ограничены и противоречивы.


4

Мухаметсалим — человек дела. Он не удовлетворяется лишь наставлениями. Не зная покоя, ищет пути воплощения своей мечты об образовании, воспитании народа. Понимает он и то, что развитие общества связано с экономикой.
Переехав в Уфу, Уметбаев продолжает борьбу за народные интересы, печется об открытии мастерских, о сохранении земли, разумном ее использовании. Для приезжающих из волости он пишет прошения, жалобы в земство или в губернский суд, выступает на собраниях губернского земства.
Теперь, когда он неплохо устроился, обжился в Уфе, он мог бы мирно существовать в кругу ученых, заниматься своей переводческой деятельностью. Но нет, не может Уметбаев жить для себя, у него в крови — служение народу.
Уездное собрание заново избирает его гласным, или, как сам он говорит, народным ходатаем. Дел у гласного — по горло.
В Уфе есть губернская и уездная земская управа. Среди 12 гласных в уфимском уезде единственный представитель мусульман — М.Уметбаев. Он единственный представитель башкир и татар, понимающий их интересы. Среди гласных губернии и уезда большинство фабриканты, помещики, дворяне, крупные чиновники. М.Уметбаев, несмотря на свое дворянское происхождение, человек из народа. Население уезда за двадцать лет работы в волости старшиной знает его как своего человека. Авторитет его огромен. Поэтому, несмотря на переезд в Уфу, поддержали его кандидатуру на выборах.
Теперь Мухаметсалим может посвятить свое внимание делам уездного просвещения. Его часто включают в состав различных комиссий, проверяющих работу школ, медресе. Дела просвещения среди мусульман уезда целиком возложены на него.
Земства, находясь в руках дворян, под контролем губернатора, проделали немало дел, связанных с народным просвещением, здравоохранением, строительством дорог и мостов, открытием мелких кустарных мастерских.
Пользуясь своими правами гласного, М.Уметбаев поднимает многие вопросы народного образования. Самое смелое требование Уметбаева к правительству заключалось в введении на государственном уровне обучения мусульман России, в том числе башкир и татар, на их родных языках. На очередной 7-й сессии Уфимского уездного земства в 1881 году М.Уметбаев выступил со следующей программой: «Дело просвещения среди мусульман еще не продвинулось вперед, — говорит он с трибуны. — Европейское образование доступно лишь тем, кто обучается с русскими в высших и средних учебных заведениях. Таких можно пересчитать по пальцам. В преподавании разных наук на русском языке, а не на своем родном, мусульмане видят не просвещение, а насильственную русификацию. Образованные мусульмане, среди них из башкир и я, считаем, что самый верный путь распространения знаний — ввести обучение на родных языках. Так же как европейские народы перевели на свои языки многие науки с восточных языков и каждая нация получает знания на своем языке, так и европейские науки необходимо перевести на восточные языки».
Когда российское самодержавие проводило политику насильственной русификации, М.Уметбаев выдвигает принципиальные требования: в области образования узаконить введение обучения на родных языках; свободное изучение русского языка; перевести с европейских языков, в том числе с русского, учебники, книги по разным наукам; развитие литературы на родном языке...
В то же время М.Уметбаев предлагает несколько конкретных мер. «В целях ознакомления мусульман со светскими науками и сегодняшним днем, от лица земства прошу правительство, во-первых, перевести и напечатать учебные пособия на татарском языке; во-вторых, прошу разрешить печатание газет на татарском языке, выпустить географические и исторические карты», — говорит он в своем выступлении. Когда в России ни одна наука не преподавалась на родном языке, поднимать вопрос об обязательном обучении на родном языке приобретает важную социально-политическую значимость, а ставить вопрос о газете на родном языке — также серьезное общественно-политическое требование.
Далее М.Уметбаев в вопросах о правах народов на образование на родных языках приходит к более смелым политическим выводам. «Литература и просвещение развиваются успешно в тех странах, где народы имеют свое государство, — пишет он. — То, что образование, литература развиваются только при поддержке и заботе государства, можно наблюдать на примере восточных стран».
Уметбаев делает вывод: те народы, которые не имеют своего государства, лишены права обучения на родном языке и возможности прогресса. Он, сравнивая положение таких народов с пустыми ульями, которые покинули пчелы, сетует на горькую их участь.
Все это говорит о росте политического сознания Мухаметсалима Уметбаева. Ранее рассматривавший вопросы образования и просвещения народа в назидательном, полурелигиозном плане Мухаметсалим изменяет свои взгляды на эти вопросы в сторону демократического, даже революционно-демократического направления.
В письме «Общественное устройство» в адрес Уфимского губернатора М.Уметбаев связывает причины отставания башкирского народа в экономической и культурной сфере с социально-политическими факторами. Свои выводы он делает на основе многолетнего жизненного опыта. Такая позиция присуща человеку с передовыми взглядами.
Выступая против дискриминационной политики самодержавия, он горячо защищает величие и престиж башкирского народа, его талант и большие возможности.
«Башкирский народ очень способен к науке и мастерству», — пишет Уметбаев в «Общественном устройстве». Он упоминает годы своей учебы в Неплюевском кадетском корпусе, где башкирские курсанты были гордостью Азиатского эскадрона.
Выступление его с земской трибуны не осталось только на словах. Он приложил все свои силы для воплощения этих планов. В конце концов Уфимское земство согласилось создать переводческую комиссию для издания научной литературы на башкирском и татарском языках. Было выпущено несколько брошюр. Уметбаев был душой этого дела. Его переводы по географии, истории, научные труды в этих областях активизировались.
Пытался М.Уметбаев издать газету на татарском языке. Но все его попытки разбивались о стену отказа.


5

Уфа открыла М.Уметбаеву большие возможности для общественной и научной деятельности.
Есть в центре губернии неплохие условия для занятия наукой и творчеством. В Уфе работает платная библиотека губернского статкомитета, открыто 4-5 книжных лавок. В Духовном Собрании также есть своя библиотека и архивный фонд. Выходит в Уфе газета «Уфимские губернские ведомости», журнал «Вестник Уфимского земства». Губернский статистический комитет и городская дума выпускают «Уфимский календарь», «Адрес-календарь Уфимской губернии», «Памятную книжку Уфимской губернии».
М.Уметбаев регулярно читает все эти издания. Публикует материалы по башкирской этнографии в «Уфимских губернских ведомостях», в «Уфимской земской газете». Его выступление на сессии земства о проблемах образования опубликовано в 4-м номере «Вестника Уфимского земства» за 1882 год. В 1883 году в сборнике «Справочная книжка Уфимской губернии» публикуется его фольклорно-этнографический труд «Приметы, поверья, поговорки и изречения магометан Уфимской губернии».
Труды Уметбаева на русском языке по вопросам истории, этнографии и фольклора вызывают интерес среди русских деятелей науки и культуры. Он очень скоро знакомится со всеми учеными и журналистами Уфы: Р.Г.Игнатьевым, М.В.Лоссиевским, П.И.Добротворским, Д.С.Волковым, Н.А.Гурвичем. В 1883 году избирается членом Оренбургского отделения Русского географического общества.
Работая в комиссии по проведению 300-летия Уфы, Уметбаев собирает богатый материал об истории города и Башкортостана.
Тесное общение, сотрудничество с русскими учеными многое дало М. Уметбаеву. Расширяются его взгляды на мир науки, общественную деятельность. Он находит взаимопонимание с русскими коллегами.
В особенности восхищен Мухаметсалим деятельностью археолога, краеведа Руфа Гавриловича Игнатьева (1819—1886). Он родился в Москве, закончил институт восточных языков имени Лазарева, большой ученый, автор крупных трудов, имеет около пятисот статей по археологии, истории, фольклору. Например, очень интересны «Нугайские валы Уфимской губернии», «Один взгляд на историю Оренбургского края», «И. К. Татищев — второй начальник Оренбургского края», «Осада Уфы», «Карасакал — лжехан Башкортостана». С большим вниманием знакомится М. Уметбаев и с работами Р. Г. Игнатьева о Салавате Юлаеве, о башкирском фольклоре в «Записках Оренбургского отдела Русского географического общества». Уметбаев часто консультируется с ученым, делится своим опытом.
Другой знаменитый краевед — Михаил Владимирович Лоссиевский-Уфимский (1850—1884). Лоссиевский увлекался башкирской культурой и фольклором. В 1883 году выходит его книга «Прошлое Башкортостана и башкир по легендам, сказаниям и шэжэре». Теперь хорошо известен факт, что Уметбаев участвовал в написании глав «Древние верования и быт башкир», «Башкирские говоры», «Духовный мир и литература башкир», переводил для него многие материалы на русский язык.
Общается Уметбаев и с писателем-народником Филиппом Диомидовичем Нефедовым (1838—1902), который хорошо знает жизнь башкир. В 1880 году в журнале «Русское богатство» выходит его работа «Движение среди башкир перед Пугачевским бунтом; Салават — башкирский батыр», в 1884 году в газете «Русские ведомости» появился очерк «На восточной окраине». Здесь дается трактовка о прогрессивном характере присоединения Башкортостана к России, объективно рассматриваются башкирские восстания, правдиво изображено, как грабятся башкирские земли.
Во время работы в комиссии по проведению 300-летия Уфы Уметбаев знакомится с Д.С.Волковым, главой администрации Уфы. До этого Уметбаев был наслышан о нем как о жадном начальнике, захватившем десятки тысяч десятин башкирских земель, что раньше Волков служил церковным пастырем, теперь сменил рясу на мундир чиновника. Удивительно то, что теперь этот богач все свое время посвящает собиранию архива. Всего он собрал семь томов разных документов. Круг интересов Волкова невероятно широк: от истории, этнографии до литературы и религии. В.А.Ефимов в книге «Литературное наследство Д.С.Волкова» (Уфа, 1912) упоминает о М.Уметбаеве, сделавшем большое количество переводов для Волкова. Сам Волков по достоинству оценивал заслуги М.Уметбаева.
Секретарь статистического комитета Уфимской губернии и редактор неофициального отдела газеты «Уфимские губернские ведомости» Н. Гурвич просит М. Уметбаева написать ряд статей по истории, этнографии, духовной жизни башкир. Мухаметсалим пишет для него три статьи на русском языке.
Много дало М.Уметбаеву общение с писателем П.И.Добротворским-Кармасановым (1839—1908). Человек демократических взглядов, Добротворский несколько лет работает мировым посредником. Позиции Добротворского и Уметбаева в защите прав народа на землю совпадали. Мухаметсалим его ближайший помощник во время сенатских ревизий, устроенных по вызову Добротворского для пресечения действий грабителей народных богатств.
П.И.Добротворский хорошо знаком с жизнью, психологией башкирского народа. В рассказе «Свой человек» он дает образ башкирского волостного старшины по имени Мухаметьян.
М. Уметбаев запомнил Петра Ивановича как хорошего человека, про которого башкиры говорили «наш человек».


6

Еще со времен учебы в кадетском корпусе запала в душу Мухаметсалима легенда о разговоре скифского посла и Александра Македонского...
Александр Македонский, завоевав многие царства, через Кавказские горы вышел к стране скифов, которая простиралась от Черного моря до Уральских гор. Скифский царь посылает к Александру Македонскому, или, как его звали на Востоке, Искандеру, посла — мудрого красноречивого человека. Тот обратился к Искандеру с такой речью: «О великий шах, твои владения простираются от края и до края земли, кажется, ты задумал завладеть всей землей, на которую падает луч солнца, хочешь владеть всем миром, всеми народами.
Посмотри на это дерево: сколько лет росло оно, набиралось сил. А сгубить его можно очень быстро. Для того чтобы разрушать, много ума не нужно. Но помни, что и лев однажды становится добычей шакалов и хищных птиц, самый лучший клинок тоже ржавеет.
Скажи, великий шах, чего тебе не хватает? Или ты губишь страны, уничтожаешь людей только по прихоти?
Мы, скифы, дети степи, всегда были вольными людьми и никогда не будем ничьими рабами. Великий Тенгри дал нам все для жизни: плуг, лук со стрелами и чашу. С этими небесными дарами мы и живем, делимся с друзьями, боремся с врагами.
Знаем мы, ты покорил Грецию, Персию, Индию, Сирию, Бактрию. Полмира в твоих руках. Но тебе все мало. Теперь ты хочешь завоевать нас.
Что ж, попробуй: наша степь поглотит все твое войско.
Если же ты хочешь сравниться с великим Тенгри, будь милостив к людям, не разоряй чужие страны. Помни: завоеванные народы всегда останутся твоими врагами.
Не пытайся нас завоевать, мы не покоримся тебе. Но если ты хочешь заключить с нами союз, мы будем твоими верными друзьями».
Слова посла не понравились Александру, но он сумел сдержать свой гнев, отпустил посла с миром. И отказался от похода в страну скифов...
Мухаметсалим часто задумывался над тем, что, вероятно, в древних легендах хранится след далекой истории человечества. Сколько царств, империй возникало на земле. Когда-нибудь все они рассыпались в прах. И только легенда хранила в себе память об этих событиях.
Мухаметсалим интересуется древнейшей историей своего края. Слышал он легенду о горе Акташ (Белый камень). Он связывает название этой горы и легенду о хане Акташе. Александр Македонский узнает о гигантском государстве от Черного моря до Уральских гор. Правитель этой страны Юшхан после своей смерти оставил свой престол младшему сыну Такташу. Но старший сын Акташ сверг его и занял трон. Александр Македонский решает идти войной на Акташа. Сначала он посылает гонца. Тот поведал Акташу условие Александра Македонского — вернуть трон Такташу.
Акташ-хан рассердился и поклялся именем Тенгри, что не отдаст без борьбы свое царство. Между ними разгорается долгая война, победитель которой неизвестен, ибо, как писал Уметбаев, продолжения этой истории не было. До сих пор не найдена упомянутая им книга «Шарек камус: Окианус».
Главный вывод Уметбаева в том, что название местности древнее и здесь уместна легенда, записанная М.Гафури. В ней говорится о том, что на горе Акташ была столица забытой империи Дешт-и-Кипчак. Это предположение нуждается во внимательном изучении археологов и историков.
«Мы не знаем своей истории», — пишет М.Уметбаев. Он собирает по крупицам сведения об истории своей земли в сочинениях арабских, персидских, греческих, русских историков.
Уметбаев делает вывод, что для изучения и написания истории народа нужен свой Карамзин, ставит вопрос о сопоставительном изучении легенд, сказаний и письменных источников. Он пишет в Русское географическое общество, что цель его деятельности — собирание легенд, сказаний. Они послужат материалом для дальнейшего изучения истории народа и его земли.
Уметбаев изучает книги Ибн Халдуна, Табари, Абулхаира, Рашидаддина, Бабура, Абулгази. Не оставляет без внимания труды русских ученых В.Н.Татищева, П.И.Рычкова, И.М.Карамзина. Опираясь на эти материалы, он делает выводы о происхождении башкирского народа из разных родов, дает свое толкование термина «башкорт». Связывает происхождение башкир с угро-уйгурским компонентом. Дает он объяснение и башкирско-булгарским связям.
В архиве М.Уметбаева встречаются старинные шэжэре. Он дает им оценку как литературно-историческим памятникам.
В пору учебы в кадетском корпусе Мухаметсалим переписывает книгу Хисамеддина Булгари-Муслими «Тауарихи Булгария». Особенно его интересует процесс распространения ислама среди башкир через булгар. А «Тауарихи Булгария» Тажетдина Ялсыгула он использует в написании одной из глав своей книги «Ядкар».
Интересуется М. Уметбаев и историей присоединения Башкортостана к России. Вот самые известные историко-этнографические труды М. Уметбаева: «Башкиры», «Материалы по истории Уфы», «Белые и черные дни башкирского народа», «Пращуры Кесе-Табынского рода и Юмран-Табынская земля», «Несколько слов о башкирах и Торгаутских калмыках».
Очерк «Башкиры» — первая из написанных им работ. В 1876 году Уметбаев передал его Н.Гурвичу, редактору неофициального отдела газеты «Уфимские губернские ведомости», секретарю Уфимского статистического комитета. В 1880 году направил копию в Русское географическое общество. Но очерк не был опубликован. Однако доподлинно известно, что М.В.Лоссиевский использовал эти материалы в своем труде «Былое Башкирии и башкиры по легендам, преданиям и хроникам», опубликованном в 1883 году.
«Материалы по истории Уфы» были написаны к 300-летию города, на русском языке. Но не были опубликованы. В 1981 году был найден полный текст этой рукописи в фондах Башкирской государственной книжной палаты. Г.Кунафин переводит его и публикует, включив в сборник Уметбаева «Ядкар» («Наследие»), переизданный в 1984 году.
В своем труде «Белые и черные дни башкирского народа» Уметбаев анализирует историю башкир после добровольного присоединения к России. «Белые», то есть светлые, дни истории башкирского народа — это дни, когда башкиры выступали на защиту единого Отечества, когда обороняли границы России, отправлялись в дальние походы, считает Уметбаев. Но история полна «черных дней», когда справедливые выступления башкир против своеволия и самоуправства местных чиновников подавлялись в крови, когда и голод и разорение приходили в страну башкир. Он, справедливо оценивая башкирские восстания, дает только фактический материал о них, не стремится комментировать эти события из-за опасения царской цензуры. Например, внешне осуждая Крестьянскую войну 1773—1775 годов, подлаживаясь под цензуру, все же он тщательно описывает участие башкир во многих сражениях, называет руководителей башкир Салавата и Юлая. «Бунт проклятого Пугача начался в 1773 году и закончился в 1775. Во время этого бунта вместе с Пугачем башкиры ходили на Казань, Симбирск, Саратов и Царицын». «Среди них из Шайтан-Кудейской волости Уфимского уезда зачинщиками выступили Юлай и сын его Салават... После поражения бунтовщиков Салават и Юлай были отправлены в крепость Рогервик на Балтийском море, наказаны плетьми и прошли через другие мучения. Например, у них были отрезаны носы, лица заклеймены».
М.Уметбаев вступает в полемику с русскими историками, чьи оценки башкирских восстаний зачастую носят только негативный характер, причем напрочь забываются все заслуги башкирского народа перед Россией. Уметбаев стремится по возможности дать объективную оценку историческим фактам. Он пишет о верности башкир своему слову, о тех беспрерывных войнах, которые вела Россия, о тех битвах и походах, в которых, начиная с Ливонской войны, участвовали башкирские всадники. Он напрямую пишет, что в русской истории описаны больше башкирские бунты, а заслуги замалчиваются. Уметбаев пишет о «белых», светлых, страницах истории башкир, перечисляет войны, в которых принимали участие башкиры в интересах России. «Если сам себя не похвалишь, тебя никто не похвалит», — говорится в башкирской пословице.
Как бы ни был объективен М.Уметбаев в описании исторических фактов, его нельзя назвать равнодушным к истории своего народа. И «белые» и «черные» дни, события истории он заново переживает, пропускает сквозь свое сердце: если говорит о древности, величии, героическом прошлом своего народа, о его роли в победах России, — то в его словах звучит гордость, если пишет о кровавых расправах над восставшими за свою свободу и честь башкирами, о десятках тысяч истребленных карательными экспедициями регулярной армии, о тысячах женщин и детей, проданных в рабство, — тогда сердце Мухаметсалима обливается кровью и слезы застилают глаза.
Начав с составления родословной, Уметбаев переходит к написанию истории всего башкирского народа. Своими научными трудами он заложил основу башкирской исторической науки. Его работы по истории по своей тщательности, полноте материала, профессионализму ничуть не уступают работам русских историков.
Имя М.Уметбаева-историка стоит в одном ряду с именами И.К.Кириллова, В.Н.Татищева, П.И.Рычкова, Р.Г.Игнатьева, П.П.Пекарского, В.В.Вельяминова-Зернова, И.Н.Березина — о чем уже в то время утверждал Д.С.Волков.
Задача, которую Уметбаев ставил перед собой, своими трудами, — это изложение в простой и доступной форме на научной основе истории башкирского народа как для самих башкир, так и через переводы на русский язык для ознакомления с ней других народов. Историю Башкортостана Уметбаев рассматривает в контексте истории Российского государства и мировой истории.
Ученый делает попытку написать всемирную историю на тюрки, опираясь на арабский, персидский и русские источники. После долгой подготовительной работы по сбору материала, он пишет вступительную главу будущей книги «Вступление к истории». «Европейские, западные ученые разделяют всю историю на три части: древняя история, средняя история и новая история. Древняя история сама состоит из четырех разделов...», — начинает свою работу Уметбаев. Он ставит перед собой поистине гигантскую задачу — написать всемирную историю, в которую он включит историю Башкортостана.


7

В 80-е годы Уфа стремительно развивается. Сказывается это и на общественной жизни города.
Вот хроника тех лет:
1879 год. В Уфе начинает выходить газета «Вестник Уфимского земства».
1880 год. Начинают издаваться периодические справочники «Уфимский календарь», «Памятная книжка Уфимской губернии».
1880—81 годы. Выборы в Уфимское уездное и губернское земства, в городскую Думу и управу.
1881 год. В Уфе работает сенатская ревизия.
1882 год. Указ о правах башкир на их земли.
1883 год. Открыт Крестьянский банк.
1883 год. Начало царствования Александра III — из Уфы в Москву на церемонию коронации отправляется почетная делегация.
1883 год. Выходит «Справочная книга Уфимской губернии».
1885 год. Принят проект строительства железной дороги Самара—Уфа—Златоуст—Челябинск. Начато строительство на отрезке Самара—Уфа.
1885 год. В Уфе организовано общество любителей песни, музыки и театра.
1886 год. Перепись населения Уфы.
1886 год. Празднование 300-летия основания Уфы.
1886 год. Открыт краеведческий музей.
1887 год. Вышла книга Н.В.Ремезева «Очерки из жизни дикой Башкирии».
1887 год. Открытие медресе «Госмания».
1888 год. Столетие основания Духовного Собрания.
Во всех этих важных общественно-культурных мероприятиях и событиях Мухаметсалим Уметбаев принимает самое активное участие.
Заслуги Уметбаева не остались незамеченными. Он получает чин коллежского регистратора, назначен губернским секретарем. За научные труды избран членом Русского географического общества.
Весть об образованном, деловом, честном человеке доходит и до столицы. И когда в 1886 году встал вопрос о кандидатуре на должность секретаря Крымской Вакуфной комиссии, то в Министерстве иностранных дел России выбрали М.Уметбаева.
В конце года из Петербурга в Уфу приходит телеграмма: «Уфа. Муфтию. Прошу не отказать Вашим вниманием убедить Уметбаева принять должность переводчика и моего секретаря. Содержание 1200, весьма обяжете. Султан Чингизхан».
После долгих уговоров муфтием Мухаметьяром Султановым, выяснив все подробности, посоветовавшись с семьей, Мухаметсалим отправляет в столицу следующую телеграмму: «Петербург. Султану Чингизхану. Поздравляю с новым 1887 годом. Согласен. Телеграфируйте, будут прогоны, подъемные, где получу. Уметбаев».


(Окончание в следующем номере)


* Перевод с башкирского Фарита Ахмадиева.

Хусаинов Г.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018