Башкирские сэсэны

Ахмет Сулейманов,
доктор филологических наук

Башкирские сэсэны

10. Вклад народного сэсэна Башкортостана Мухаметши Бурангулова в дело сохранения имен и произведений сэсэнов

Все без исключения исследователи, касаясь темы творчества сэсэнов, всегда опираются на сведения об их искусстве, оставленные (36) Мухаметшой-сэсэном Бурангуловым, обычно без ссылки на первоисточник. Такой подход, видимо, объясняется практикой тех времен, когда после известного постановления ЦК ВКП(б) 1945 г. его имя находилось под запретом или его упоминали как яркий пример лишь тогда, когда надо было вести речь о «национализме», «идеологической неустойчивости» некоторых башкирских литераторов.
Однако теперь общественность хорошо знает, что именно благодаря М.Бурангулову мы имеем такие шедевры, как «Урал-батыр», «Акбузат», ряд других эпических кубаиров, песен. Именно он описал творчество целой плеяды знаменитых, но забытых или полузабытых сэсэнов прошлых эпох. Благодаря его стараниям дошли до нас имена Еренсе-сэсэна, Баик Айдар-сэсэна, Кубагуш-сэсэна, Акмырда-сэсэна, Карас-сэсэна, Махмут-сэсэна, Пешего Махмута, Буранбай-сэсэна Кутусова и сложенные ими кубаиры и протяжные песни.

10.1. Кубагуш-сэсэн и Акмырда-сэсэн
По свидетельству М.А.Бурангулова, (37) Кубагуш совмещал в себе три важных начала: талант сэсэна-импровизатора, талант предводителя крупного рода мин и качества батыра, начавшего войну против ногайских мурз. Ему ничего не стоило держать майдан айтыша со знаменитыми сэсэнами из других родов и казахскими акынами. До нас дошли некоторые строфы уляна-монолога казахского акына Бисанбая, который признал его достойным противником и потому поражение от него не считал позором для себя. Иначе он не сказал бы следующее:
… Ясымдан майдан динем, бер љуймадым,
Думбра чиртеп, ‰лєњ єйтеп, бер туймадым…
Жауѓа бардым, басым жарылды, ул уњалды,
Асау жыѓып, љулым сынды, ул тµзєлде,
Жакамдан Єжєл алып, ул жибєрде –
Љодайдан бер вабал к‰ргєнем юљ.
Љобаѓыстай алѓа басљан бер вабалды,
Љурайын бер гµжлєтеп, оран салды,
Ай-хайлап, ‰лєњен жарып салды,
Єйтескєндє, Бисєнбайыњ сарсап љалды,
¤не тыѓылып, Љобаѓыстан ‰леп љалды…

… С малых лет я всегда выходил на майдан,
Не смог ни разу утолить жажду игры на думбре…
Ходил на войну, разбил голову, рана срослась,
Необъезженного коня валил, сломал руку, она срослась,
Смерть схватила за ворот, но отпустила,
Худай мне не посылал ни одной болезни,
В лице Кубагуша я познал, что такое болезнь:
Зажужжав на курае, бросил он мне клич,
С гиком громко пропел свой кубаир.
Начался айтыш — жажда одолела Бисанбая,
И он задохнулся, в лице Кубагуша
Найдя свою смерть…(16, 311)
Видимо, форма диалога, на котором основывается айтыш, сама собой требовала, чтобы один участник такого состязания задавал вопросы, другой бы отвечал. В подобных айтышах загадки и отгадки были традиционны. Хабрау-сэсэн, как видно из кубаира «Идукай и Мурадым», таким приемом испытывает Идукая, когда ему было всего пять лет. Таковы и тексты «Айтыш при помощи кубаиров», «Два сэсэна», «Айтышы-загадки», «Что плохо, когда говорим, раз», а также «Загадка Махмут-сэсэна и ответы на них его самого» (16, 139—145, 137).
Из айтыша Кубагуша с (38) Акмырда-сэсэном мы узнаем, что обоих отличали мудрость, острословие, импровизаторский талант. Как хозяин майдана, айтыш начинает Акмырда в традиционной форме, а именно в виде загадки. Отгадывая его загадку, Кубагуш высмеивает биев, которые позволяют пришлым ханам захватывать башкирские земли. Одновременно объектом его сатиры становятся и сэсэны, которые ради своего личного блага лезут из кожи вон, чтобы услужить подобным биям и ханам (16, 131—137; 33, 39—46). К таким сэсэнам Кубагуш-сэсэн относит и Акмырда-сэсэна, своего соперника по айтышу:
Тирбєлтеп, илде йољлатљан,
Ант итеп, ханѓа бирелгєн,
Теле яндай кирелгєн
Аљмырґа булмай, кем булhын, ау,
Аљмырґа булмай, кем булhын!

Тот, который, убаюкивая, усыпляет народ,
Принеся клятву на верность, отдавший себя хану,
Чей язык натянут, как лук,
Никто иной, конечно, он и есть Акмырда, ау,
Никто иной, конечно, он и есть Акмырда! (16, 133 — 134)
Таким образом, Кубагуш в остро сатирическом плане высмеивает своего соперника по айтышу Акмырду за его покорность несправедливым ханам и биям, за использование своего таланта для успокаивания народа, отвлечения его внимания от насущных проблем.

10.2. Сын Кушкилде Карас — истинный сэсэн и честный батыр

Принцип истинного сэсэна и честного батыра в одном лице целиком реализует также (39) Карас-сэсэн. Он проявляет свои незаурядные способности поэта-импровизатора не в спокойной, как это было в случае с Кубагушем, а в боевой обстановке. Прежде чем взяться за оружие, он с помощью кубаира — песни батыра сумел психологически обезоруживать своего противника. Тому пример — его стычка с казахскими угонщиками скота и их главарем Акша-ханом. Вот как начинается кубаир «Карас и Акша»: «В древние времена на берегу Яика, там, где стоит теперь аул Науруз, проживал мэргэн по имени Карас. Однажды казахи угнали с пастбища табун лошадей. Когда весть об этом дошла до Караса, он, не мешкая, оседлал своего аргамака, скликнул еще тридцать всадников и бросился в погоню. Настигнув угонщиков, Карас остановился напротив их предводителя и произнес такой кубаир:
… Сын Кушкильды я, а зовут меня Карас,
Я первым в бой с врагом вступаю всякий раз,
Когда же лучники выходят на майдан,
Я первенство оспариваю каждый раз.
Из стрел моих не улетит зря ни одна,
Вот и сейчас у меня два полных колчана;
Не вздумай, спину показав, как трус удрать —
Ты и твой сброд получите свое сполна» (23, 236).
Когда Карасакал стал призывать народ к восстанию, Карас-сэсэн объясняет ему неготовность народа к очередной войне, а самого Карасакала разоблачает как пришельца, не ко времени возбуждающего народ (33, 46 — 52). В этом и проявляется честность и объективность Карас-сэсэна, умеющего посмотреть правде в глаза. Карас проявляет честность и в единоборстве с Акша-ханом. Догнав противника, по старинному обычаю договаривается с ним, каким образом они будут испытывать друг друга; затем строго соблюдает очередность перестрелки из лука. Карас стрелой поражает Акша-хана и оказывает ему последние почести. Тело батыра-чужеземца он поднимает на вершину горы, где роет могилу. Похоронив, у изголовья вонзает стрелу в качестве особого знака. Со своими егетами сооружает над могилой курган из камней. Смысл этих деяний Караса раскрывается в его кубаире, произнесенном у изголовья Акша-батыра:
За жизнь свою ты много схваток пережил,
Батыров много в поединках положил;
Башкирских лучников в расчет не принимая,
В шести алашах как герой ходил.
Ты без труда стрелой кольчугу мог пробить,
Судьба назначила тебе батыром быть,
Но себе равных ты нигде не находил,
Не мог никак ты свое сердце укротить.
Ты право первого мне гордо уступил
И по-батырски грудь свою стреле открыл…
…Долг чести я теперь тебе хочу отдать.
Из камня я тебе над курганом склеп сложил,
Все будут знать, что здесь Акша-батыр почил;
У изголовья я тебе стрелу вонзил,
Пусть скажет каждый: «Нас батыр опередил» (23, 239).
10.3. Два Махмута — два сэсэна

В башкирском фольклоре сохранились имена двух сэсэнов, двух Махмутов, и произведения, приписываемые им. Судя по данным, оставленным М.Бурангуловым, (40) Махмут-сэсэн жил в XVIII в. в период восстаний Батырши и Карасакала. Он был выходцем из богатой семьи, принимал участие в состязаниях острословов и любил сочинять кубаиры-загадки на остросоциальные проблемы, принимал участие в восстаниях, за что отец-богач выгнал его из родного дома и лишил наследства. Махмут-сэсэн сблизился с простым народом, с которым находил общий язык (7, 60—62). Иногда его путают с другим Махмутом, тоже сэсэном-кураистом. Этим недостатком страдают и сведения, оставленные М.Бурангуловым, который кубаир «Махмут-сэсэн» и его историю контаминировал с одной из версий песни «Ћары ла сєс» — «Светловолосая», по которой в некую девушку влюбляется якобы тот самый Махмут, которого отец-богач выгнал из родного дома без коня. По этой причине он был вынужден ходить пешком и якобы за это и назвали его Пешим Махмутом. Но он, по-преданию, родился в летовке Ауыш-куль, жил возле Яу-куль (7, 60), что на территории нынешнего Учалинского района, и, вероятно, был представителем рода барын-табын. По Бурангулову, знаменитую песню «Урал», которую башкиры считают неофициальным национальным гимном, якобы сложил этот самый Махмут-сэсэн (33, 65). С этим трудно согласиться, так как в тексте песни есть строфа, которая никак не могла быть создана в XVIII в.:
Арал дињгеґенєн Алтайѓаса
Йєйелеп ята башљорттоњ далаhы,
Йырґарыњ к‰п hинењ, моњдарыњ к‰п1 ,
Єйґє, йырла, башљорттоњ балаhы!

От Аральского моря до Алтая
Простирается башкирская степь.
Песен у тебя много, мелодий не счесть
Пой же, пой, дитя башкира!
М.Бурангулов утверждает, что этот Махмут «был не только сэсэном, но и распространителем среди народа того, что говорили другие йырау-сэсэны... Баик многие годы находился в бегах от царского суда. Много песен сложил. Распространителем их был Махмут-сэсэн» (33, 65). Иначе говоря, М.А.Бурангулов, сам будучи прекрасным сэсэном, следовательно, хорошо разбирающимся в этом искусстве, признавал в лице Махмута и сэсэна-импровизатора, и сэсэна-исполнителя, и сэсэна-пропагандиста фольклора. Уместно будет процитировать еще одно высказывание Мухаметши Бурангулова из его очерка «Ишмухамет-сэсэн Мурзакаев», где о нем говорится: «Кроме того, что был кураистом и певцом, он был и кубаиристом» (33, 98).
Знаменитый кураист Карим Дияров, ссылаясь на ряд авторитетных знатоков фольклора, знатных кураистов, поведал о другом Махмуте — из деревни Туркмен нынешнего Баймакского района, представителе рода бурзян. Судя по книге Р.Утягулова и А.Тажетдинова «Путешествие в страну сэсэнов», он родился в 1812 г. и носил фамилию Юлдыбаев (74, 43). Именно этого Махмута-кураиста и сэсэна народ называл «Йєйє‰ле Мєхм‰т» — «Пеший Махмут», потому что, будучи круглым сиротой, он в юности отправился в далекий путь, чтобы увидеть царя. Как говорится в предании, опубликованном в книге Карима Диярова «Мелодии седого Урала», «он принимал его (царя) за очень хорошего человека» (42, 68). Мелодии Махмута понравились царю, и он, якобы, одарил его ценными подарками: дорогими одеждами с головы до ног, тройкой коней с лучшими сбруями и тарантасом. На родине его сперва приняли за богача, только по манере игры на курае узнали в нем прежнего Пешего Махмута, хотя он сыграл какую-то новую мелодию, незнакомую односельчанам. Эту мелодию и стали называть «Пеший Махмут». Теперь на том месте — на горе Тугужман, где он остановил свою тройку и впервые сыграл эту мелодию, благодарные его потомки-баймаковцы поставили памятник кураю. В башкирский фольклор он вошел под именем (41) Йєйє‰ле Мєхм‰т — Пеший Махмут. Помимо мелодии «Пеший Махмут», ему приписывают и такие мелодии и песни, как «Перовский», «Циалковский», «Турякай», «Туялас» (42, 67—71).

10.4. Салават и Буранбай — сэсэны, оказавшиеся на каторге

(42) Салавата Юлаева и старшину (43) Буранбая Кутусова еще при жизни почитали не только как борцов за свободу, но и как мастеров слова — сэсэнов. Несмотря на запреты властей, среди народа популярны были кубаиры Салавата «О, Урал мой!», лирические стихи и песни. В первом он любуется красотой Урала:
О, Урал мой благодатный,
Про тебя пою
Песню ту мою —
И твое величье славлю,
На тебя глядя,
Сознаю величье бога,
Божие дела;
Твои чудные вершины
Близки к небесам (10, 282 ).
(Подстрочный пер. Давлетшина)
Далее Салават описывает красоту родного Урала, птичьи песни. Вот как чудится ему пение соловья:
Из всех птичек громче славит
Бога соловей.
Его голос чудный, сладкий,
Будто бы азан2,
На молитву кличет
Верных мусульман (10, 283).
Юный сэсэн отмечает, что не может найти слов, чтобы описать красоту Урала.
Ах, Урал мой благодатный,
Про тебя моя
Песня долго не поется,
Слов не находя.
Как тебя, Урал мой, славить,
Как тебя воспеть;
Видно, песня эта будет
Песней без конца...(Там же).
Так может писать только безгранично любящий свой Урал сэсэн. А Урал для башкир — олицетворение Родины, Отечества. В этом кубаире выражается бесконечная любовь юного сэсэна Салавата к родине, к Башкортостану. Кубаир, который нам известен под названием «Присоединившись к Пугачеву, став спутниками батыра» («Б‰гєсє‰гє љушылып, ир-батырѓа љуш булып»), стилистически имеет форму обращения к народу. Сперва Салават обращается к своим соплеменникам от имени Пугачева, обещавшего решить самый больной вопрос эпохи — вопрос о земле.
Ерhеґ љалѓан башљортља Башкирам, лишенным земли,
Ерен бирєм, тигєн ул; Верну земли, сказал он;
Ћыуhыґ љалѓан башљортља Башкир, лишенных воды,
Ћыуын бирєм, тигєн ул; Сделаю хозяевами воды;
…Башљортта𠉴 ерендє, …Пусть башкиры на своей земле
Љош булып, к‰ккє менhендєр, Летают, как птицы на небе,
Балыљтай hыуґа 鵴hµндєр, Плавают, как рыба в воде,
Боландай ерґє елhендєр, — Как олени мчатся по земле, –
Ана шулай тигєн ул. Вот так и сказал он (5, 175).

Эти обещания Пугачева созвучны обещаниям Ивана IV, призывавшего башкирских биев перейти под его власть. Вот отрывок из «Шежере башкир родов Бурзян, Кыпсак, Усерган и Тамьян»: «…Все мы, будучи в согласии [между собой], уплатили упомянутый наш ясак в городе Казани, и царь Иван Васильевич обещал другими повинностями, без нашего согласия, не причинять башкирскому народу страданий. Составили указную грамоту, особо написали о наших землях и религии, дали слово и поклялись: башкир, исповедующих ислам, никогда не насиловать в другую религию, и чтобы мы, роды, стали нести искреннюю службу; на эти оговоренные между нами условия, взяв друг у друга подписи, нашу грамоту в городе Казани записали в тетрадь. Записанная в эту же книгу указная грамота все еще у нас на руках» (30, 79). Такая созвучность обещаний крестьянского царя с обещаниями Ивана IV была по душе башкирам. Башкиры называли царя «Ак-бей падишах». Они из поколения в поколение передавали, как ценнейшую реликвию, «жалованные грамоты», которые имели статус договора и юридически закрепляли права башкир на свои вотчинные земли. Поэтому и сообщения Салавата-сэсэна о том, как дружно откликаются башкиры на обещания крестьянского царя, принимались как оран — боевой клич. Вот что сообщает Салават, прибегая к испытанному веками оружию сэсэнов — к форме кубаира:
Хєбєрем бар к‰п ерґєрґєн, Со многих сторон получил сообщения
Батыр ґа батыр ирґєрґєн: От смелых и смелых батыров:
Тамъянынан, Бµрйєндєн, От родов Тамьян, Бурзян,
Юрматы, Љыпсаљ, ‡ѕєргєн, Юрматы, Кыпсак, Усерган,
Т‰њгє‰ерґєн, Љатайґан, Тунгаур, Катай,
Йєшенєн, љарт атайґан, — От молодых и от старых отцов наших —
Бары ла єґер торалар, Все стоят готовыми,
Бары ла уљ-ян љоралар. Все стрелы, луки готовят… (5, 175).

По словам М.Бурангулова, начальные варианты песен «Ялан-Яркай», «Сыр-Даръя», «Тафтиляу», «Хажгале», «Иркутский», «Кудрявая верба», «Салимакай», «Шагибарак», «Белоплечий орел» были сложены Буранбай-сэсэном (33, 84). Предполагают, что и он создавал кубаиры антиколониального содержания и исполнял их, общался с Ишмухамет-сэсэном, создателем, хранителем и исполнителем подобных произведений.
Считается, что Ишмухамет-сэсэн часто исполнял произведения Буранбай-сэсэна, проведшего значительную часть жизни на каторге или в бегах. Судьба Салавата и Буранбая в какой-то мере сходна. Они оба были узниками-каторжанами: первый страдал в казематах Рогервика на западной окраине Российской империи, второй — в сибирской глуши. Возможно, что они и в неволе продолжали складывать песни и кубаиры, которые не дошли до нас.

10.5. Они были современниками Буранбай-сэсэна

Современником Буранбай-сэсэна был (44) Яхъя-сэсэн из Верхне-Уральского уезда, деревни Яикбай (Верхне-Ногаево). Как сказано в шежере рода мамбет, написанном в виде многосюжетного и развернутого эпоса, когда башкиры не давали покоя Мамбету, обашкирившемуся казаху, то он пришел к такому решению: «Эти иштяки не дадут жить спокойно, попробую жениться на девушке из рода сэсэна, не подарит ли Аллах сына». Так он женился на дочери Яхъи-сэсэна Хыйлыкай. Она оправдала надежду мужа: подарила ему сына Исянгула, будущего его защитника. Эта надежда Мамбета тоже оправдывается. Исянгул, отслужив в казачьих войсках, в звании майора стал попечителем двенадцати кантонных начальников (26, 278). Из седьмого колена потомков Мамбета вышел (45) Шарафетдин-сэсэн (26, 291), от внука Мамбета Габделкадира (Габделкадира бин Габита бин Мамбета) родились сразу два сэсэна, которых звали: (46) Нугман-сэсэн и (47) Гимран-сэсэн (26, 348—349). Их творчество, видимо, быстро растворилось среди народа и потеряло свою авторскую принадлежность, повторяя обычную судьбу многих других фольклорных произведений. Известно, что среди башкир рода Усерган, куда относится и родовое подразделение мамбет, записаны три шежере в форме кубаира, одно шежере как эпос в прозе: «Шежере башкир рода Усерган» (30, 81—84, 84—87), «Сын Туксаба-бия Муйтен» (26, № 18), «Муйтен-бий» (26, № 19), «Плодовитый Мамбет» (26, № 21). Акмырда-сэсэн также был представителем этого рода, и, если допустить мысль о том, что у них были и другие сэсэны, то станет понятным, почему свое шежере усерганцы усердно составляли в форме кубаира.

10.6. Хуснияр и Мулла Мифтахетдин бин Камалетдин
бин Ишмухамет аль-Башкурди — сэсэны, выходцы из рода мин

Родовое объединение мин, состоящее из одиннадцати родов, дало Кубагуш-сэсэна, сэсэна-воина, предводителя рода и борца против ногайских мурз. В XIX в. этот род прославили (48) Хуснияр-сэсэн и (49) Мулла Мифтахетдин бин Камалетдин бин Ишмухамет аль-Башкурди. Хуснияр по традиции дастансы (например, как некий Бахауи, творчеству которого приписывают «Бузйегет», дастан с примесью кубаира) и баитистов языком кубаира о себе сказал следующее:
Бєнем атымны сорасањыз,
Є‰‰єл илемне белењез:
Бµрµ µйєзе, Тµй буйы,
Ауылым Иске К‰скилде.
Фиркалыкта хєлем кµйлµ,
Ходайым єйлєсен ярдам.
Намєне укып Хµснияр,
Бичара ‰зе гонаhкєр…

Если спросите мое имя,
Сперва узнайте, откуда я:
Деревня моя Старо-Кускильдино
Бирского уезда, в долине реки Туй.
В Обществе положение мое прочно,
Худай мой пусть поможет мне.
Хотя много читает книг Хуснияр,
Не свободен он от грехопадений… (5, 194).
Если произведения Хуснияр-сэсэна рано перешли в разряд фольклора и поэтому потеряли свою авторскую принадлежность, кубаиры и стихи Мифтахетдина Акмуллы, уроженца деревни Туксанбаево нынешнего Миякинского района Республики Башкортостан, в большинстве случаев сохранили свое авторство. Таковы, например, его кубаиры «Счастье», «Скажешь?», «Неизвестно», «За что хвалить коня?», «Скорое слово», «Назидание», «Башкиры мои, надо учиться!» (2, 41, 102—103, 107—110, 113—114, 122).
Акмулла охотно принимал участие в состязаниях сэсэнов. Во время его приезда в 1894 г. в Уфу в его честь был устроен меджлис. На этом вечере с ним состязался в поэтическом мастерстве Мухаметсалим Уметбаев.
До нас дошел один из вариантов айтыша Акмуллы с казахским акыном Нургушом (2, 157—160). Казахи принимали Акмуллу за своего акына, башкиры считали его сэсэном, продолжателем традиций таких сэсэнов-классиков, как Еренсе, Хабрау, Кубагуш и Карас. Акмулла смело вступал в дискуссии ради утверждения справедливости и в результате нажил себе много недругов, попал в опалу, а затем был несправедливо осужден и заключен в тюрьму. После освобождения Акмулла не переставал высмеивать в своих остросатирических произведениях нерадивых представителей власти. Как и прежде, они быстро распространялись среди народа благодаря стараниям сэсэнов-исполнителей и просто неравнодушных к его поэзии людей. И после трагической гибели сэсэна от рук наемных убийц его произведения продолжают служить делу справедливости. Никакая власть не смогла вычеркнуть его из памяти народа, потому что он выражал мысли и чаяния простых людей и никто другой из поэтов не был столь близок к народу, как Мулла Мифтахетдин бин Камалетдин бин Ишмухамет аль-Башкурди — Мифтахетдин Акмулла. Поэтому его сочинения, как истинно фольклорные произведения, передавались из уст в уста, из поколения в поколение. И в этом отношении его творчесто несравнимо с творчеством других сэсэнов.
В отличие от таких прежних сэсэнов, как Еренсэ, Хабрау, Кубагуш и Карас, Акмулла был сэсэном-просветителем. Путь в светлое будущее он видел в просвещении народа. Он верил в силу знания, науки и поэтому бросил клич:
Башкиры мои, надо учиться,
Среди нас неучей много, ученых мало!
(«Башкиры мои, надо учиться», 2 , 41)

10.7. Сэсэны, сделавшие псевдонимом этноним своего рода

Клич Акмуллы о просвещении народа подхватил (50) Шафик-мулла Аминев — Шафик-сэсэн Тамьяни, уроженец деревни Абдульгази, что находится на территории нынешнего Абзелиловского района, выходец из рода тамьян. Развивая мысль Акмуллы, высказанную в стихотворении «Башкиры мои, надо учиться!» Шафик Тамьяни пишет:
Дети мои, мы отстали –
Не учатся наши отцы.
Все заняты только тем —
Пьянствуем да курим.
(«Положение неучей», 4, 32)
В кубаире «Наука и специальность» он предупреждает: если не заняться просвещением народа, то его ждет участь быть задавленным другими, более просвещенными нациями.
Наука, профессии, специальности идут,
Задавливая неучей.
В двадцатом столетии,
Давайте, не будем спать.
Учись на разных курсах –
Учеба есть один из главных долгов наших.
Изучай современную науку,
Нельзя отставать от русских.
Читай на русском, французском языках,
Неграмотность ведь — наша беда.
Если все останемся неучами,
То придет нам конец… (4, 17)
Как и Акмулла, Шафик Тамьяни не ограничивался только призывами к просвещению, он сам занимался реализацией своих идей, учил башкирских и казахских детей. Однако, в отличие от Акмуллы, он более активно выступал против продажи земли, пьянства, табакокурения и отсталости. Как известно, эти проблемы и сегодня актуальны.
На кантонном съезде, состоявшемся в 1918 г., выступая перед делегатами в форме традиционного кубаира, Шафик-сэсэн коснулся проблем обустройства нового Башкортостана. Он кубаиром «Положение предков башкир» напоминает молодому поколению историю края, с гордостью говорит о героических делах предков, один из которых мог одолеть сотню врагов, уложив их своими меткими стрелами, каждая из которых оценивалась дороже кобылы. Они предпочитали умереть с честью, чем жить в позоре. И считали высшим долгом защиту родины, простирающейся так широко, охватывая:
Стороны Челябинска, Бирска, Самары,
Орска — все принадлежало башкорт-бабаю.
Предки наши жили привольно,
Агидель, Сакмар, Кизил и Таналык —
В долинах таких больших рек летовал весь народ.
Проливая кровь, воюя за землю,
Сохранили они вотчинное право на владение ею… (4, 255)
По тематике кубаиров, лирических стихов и притч-назиданий к творчеству Шафика Тамьяни близко творчество (51) Нурмухамет-сэсэна Юмрани (Киреев). Он родился в деревне Юмран нынешнего Октябрьского района Пермского края. Как и Акмулла, учил детей и создавал в назидание им кубаиры на тему просветительства. Например, в «Стихотворении о знании» он писал:
Fилем шиѓары — тора юѓары, Знамя знания — висит высоко,
Хурлайґыр уны бары наґаны. Охаивает его только невежда (68, 204).

В кубаире «Сожаление (Обращение к невеждам)» он раскрывает суть невежд и ученых людей:
Эй яhилдар, эй наґандар, Эй, коварные, эй, невежды,
Ћеґґєргє єйтєм хитап: К вам обращаюсь я:
Ћеґґењ љулдарґа таяљтар, В ваших руках только палка,
Минењ љулымда — китап. В моих руках — книга.
Юмрани, как и Акмулла и Шафик Тамьяни, считал, что только просвещенность может изменить жизнь в лучшую сторону.
Чтобы идти вперед, нужна тропа,
Нужно держать верный путь к просвещению.
Не всякий может стать Коран-хафизом3,
Надо наизусть знать стихи Акмуллы.
(«Что надо и что нельзя», 68, 201).
Нурмухамет Юмрани также выступал против распродажи башкирами своих вотчинных земель. Свои мысли по этому поводу выражал путем описания плачевных последствий подобных поступков. Его стихотворение «Продана наша земля» начинается так:
Ата-бабалар ерґєрен hатљан, Предки наши продали свои земли,
‡ґґєре урманѓа кереп ‰к ятљан. Сами же остались в лесу (68, 202).

10.7. Тройка сэсэнов, сохранивших великий эпос

Мухаметша Бурангулов в 1907—1908, 1910 гг. на территории нынешнего Баймакского района нашел сразу двух сэсэнов, имена которых теперь знакомы всем нам. Записанный им от этих сэсэнов кубаир «Урал-батыр» благодаря переводу его на русский, турецкий, английский, немецкий, румынский, венгерский, абхазский, чувашский и другие языки ныне стал достоянием многих народов мира. А хранителями и исполнителями его на языке оригинала были (52) Габит-сэсэн Аргынбаев из деревни Идрисово и (53) Хамит-сэсэн Альмухаметов из деревни Иткулово 2-е нынешнего Баймакского района. От первого сэсэна М.А.Бурангулову удалось записать также кубаиры «Идель и Яик», «Акбузат», «Хары-мулла», «Кусяк-бий», «Тамьян», «Батырша», «Карасакал», «Салават».
Габит Аргынбаев и Хамит Альмухаметов были не только сэсэнами-исполнителями. Они и сами сочиняли кубаиры, и сами же исполняли как свои, так и чужие произведения.


10.8. Кубаирсы Шайхзада-сэсэн

В южных районах современного Башкортостана (54) поэта Шайхзаду Бабича знали как сэсэна. Как видно из воспоминаний его сестер Фасахат и Нажибы, племянника Ахсана Бабичева, односельчанки Марьям Ибрагимовой, однокашника по медресе «Галия» народного поэта Башкортостана Сайфи Кудаша, друга Тухфата Ченекея, Махмута Будайлы, Гарифа Китабова, Магрифы Валеевой (36, 39, 44, 50, 55, , 82, 64, 85, 111, 141—152, 239, 242, 259—260, 274), он в любых условиях и на любую тему мог экспромтом импровизировать сразу же множество строф.
Ш.Бабич обращался также и к эпическим формам. Например, еще в 1916 г. написал киссу «Газазил» на кораническую тему. А в трудном 1918 г., когда большевики преследовали башкирских лидеров, он обратился к испытанному жанру башкирского фольклора — кубаиру. Находясь в бегах от преследований большевиков, находил приют у представителей родов усерган, тунгаур и бурзян. Чтобы поддержать дух своих соплеменников, сравнивает их со львами, никому не уступающими своих владений:
Арыѕланда𠉴 ерен Львы не дадут возможности
Залимдарґан таптатмаѕ, Топтать свои владения
Своими кубаирами «К кураю», «Армейский марш», «Башкортостан», «Салават-батыр» Бабич способствовал возрождению жанра кубаира, раскрыл его новые возможности, что проявилось в разнообразии как тематики, содержания, образов, так и поэтики (7, 274 — 275, 276, 278 — 283, 292).
Талантливым (55) сэсэном знали современники поэта Иркабаева, которому было суждено разделить участь Ш.Бабича: они оба были жестоко убиты красными.

10.9. Сэсэны, не учтенные в печатных изданиях,
трудах исследователей

В исследованиях по фольклору и так называемой изустной литературе не все сэсэны учтены. Имена многих забыты. Их произведения либо не дошли до нас, либо, потеряв авторскую принадлежность, перешли в разряд фольклора. Такими были (56) Аллаяр (6, 10), (57) Муллагул Дивана, (58) Ибрагим Каскынбай, (59) Газиз (6, 42). О них мы впервые узнали из книги «Воспоминания» Ахметзаки Валиди-Тогана. А в книге «История башкир» он упоминает еще одного (60) сэсэна-поэта Якшыгула сына Еянсуры, участника Отечественной войны 1812 г. Муллагул Дивана, по словам А.-З.Валиди Тогана, из рода кипчак. Он был сэсэном-импровизатором, знатоком восточной поэзии. Ибрагим Каскынбай, уроженец деревни Алакуян (официальное название Ново-Мусятово) нынешнего Бурзянского района, был однокашником и другом А.-З.Валиди Тогана. Он хорошо владел пером, проявлял себя и как сэсэн-импровизатор, и как сэсэн-исполнитель, умеющий мастерски исполнять кубаиры. Якшыгул-сэсэн сын Еянсуры служил имамом Башкирского войска. А.-З.Валиди Тоган в своей книге приводит следующую строфу из стихотворного письма Якшыгул-сэсэна, написанного им в Париже и адресованного тархану Мусе сыну Кучука:
Љыґѓаныс хєл, беґґе илебеґґєн айырґыњ, яґмыш.
Єйлєнеп баш љайтhын, тип, hєр кµн 鵴 мењ ѓєм йотабыґ.
Беґ тє‰єккєллєнек, башты Хоґайѓа тапшырып,
Ни ѓєжєп, юлдаш булhа к‰ктєге фєрештєлєр (5а, 176).

Печально, судьба оторвала нас от Родины.
Желая, чтоб голова вернулась целой,
Ежедневно сто тысяч раз просим (Бога).
Мы смело доверили головы Богу,
Поэтому неудивительно, если нас будут
сопровождать ангелы.
Газиз учился в медресе Зайнуллы-ишана вместе с поэтом Мажитом Гафури. По словам Валиди, он слагал стихи и кубаиры лучше, чем его однокашник. Однако его жизнь рано оборвалась, а о сохранении его творческого наследия никто не позаботился.
В «Воспоминаниях» А.-З.Валиди много лестных слов посвятил своей матери Уммельхаят-абыстай, которая хорошо знала восточную поэзию, сама была талантливым сочинителем поэтических произведений. В своей книге автор процитировал одну строфу из ее импровизаций. Когда муж без ее согласия продал любимую корову и вдобавок собирался привести домой молодую жену, Уммельхаят-абыстай свою обиду выразила так:
Ћинєн башља hµйєр йєр юљ, тинењ,
Башљаларґы йєр итмєѕмен, тинењ,
‡ґгєрґењме ни инде?
Яљут ке‰ек иренемде татыѓаны ла ‰ґењ,
Мµhµрµмдµ боґѓаны ла (hин) ‰ґењ,
Яттарѓа љарайhыњ, ниндєй мєґєк был эшењ? (6, 32 — 33) .

Кроме тебя, любить мне некого, сказал ты,
Кроме тебя, не буду иметь возлюбленную, сказал ты,
Изменилось ли твое мнение?
Вкус моих яхонтовых губ попробовал ты сам,
Мою печать сорвал (тоже) ты сам,
(А теперь) заглядываешься на посторонних,
Не смешно ли?
К сожалению, сведений о других поэтических импровизациях (61) Уммельхаят Валиди мы не имеем. Тем не менее, думается, мы вправе включить и ее в список сэсэнов-импровизаторов.
Творческим даром владела также (62) Бибигабида Уметбаева, жена поэта-просветителя Мухаметсалима Уметбаева. Во всяком случае, нам известно, как она складно писала письма в стихах своему мужу, находящемуся в Крыму. Эти поэтические куплеты воспринимаются не как стихотворное приложение к письму, а как цельное и законченное произведение, как образец любовной лирики. Приведем для примера лишь одну строфу из этого стихотворения:
Ћаѓынмаљтан hары булды сырайым,
Љауышмаљты насип итhен Хоґайым!
Єгєр белhєњ ине hаѓынѓанымды,
Ћинењ µсµн ꉴ йєшем аѓыґѓанымды.
Ћинењ менєн к‰решмєктер мораґым,
Мораґыма ирештерhен Хоґайым! (76а, 220).

Пожелтело мое лицо от того, что тоскую по тебе,
Дай, Бог, чтобы сошлись мы опять!
Если бы ты знал, как я тоскую по тебе,
Из-за тебя как лью я слезы свои,
Одна у меня цель — лишь бы вновь
встретиться мне с тобой,
Пусть Бог поможет, чтоб скорее
достигла я этой цели!
В начале ХХ в. в Бурзянском районе большой популярностью пользовались сатирико-юмористические стихи (63) указного муллы Мухаметзакира Мухаметкулова, его старшего сына, (64) хальфы Сабирьяна Мухаметкулова (из деревни Абдулмамбетово), такмаки младшего сына, (65) учителя начальной школы Галимьяна Мухаметкулова, (66) рядовых колхозников Хайруллы Ишмурзина (из деревни Старо-Мунасипово), (67) Мухаметвали Сулейманова (из деревни Набиево), репрессированного в 30-х гг. вместе с Сабирьян-сэсэном. Первых двух хорошо знали и в соседних районах. Х.Ишмурзин и М.Мухаметкулов прославились как сэсэны-импровизаторы и как сэсэны-исполнители эпических памятников. Например, в те годы из уст первого записан один из вариантов башкирской версии общетюркского эпоса об Алпамыш-батыре. М.Мухаметкулов любил рассказывать родовой эпический памятник кипчаков «Бабсак и Кусяк». Услышанный от него вариант этого эпоса С.Мухаметкулов позже переложил в стихотворную форму. Однако, за исключением Хайруллы Ишмурзина, имена других сэсэнов, его земляков печатно до широкой публики не дошли. Этому мешало их социальное положение. Ведь одни из них были муллами, другие хальфами, третьи их детьми, многие были репрессированы.

11. Сэсэны-сочинители советского периода

Отношение к творчеству сэсэнов как при царизме, так и при советской власти не было однозначным. В первые годы после революции, когда в области культуры, литературы и искусства господствовала концепция пролеткультовцев, народное творчество, в том числе творчество сэсэнов, воспринимались как архаика. После Первого съезда советских писателей (1934 г.) отношение к ним изменилось. На этом форуме пролетарский писатель Максим Горький бросил клич изучать национальный фольклор, высоко оценивал творчество дагестанского ашуга Сулеймана Стальского и назвал его Гомером ХХ в. После этого съезда и в Башкортостане активизировалась работа по сбору фольклора, в том числе произведений сэсэнов. Однако в последующие годы создание кубаиров начали рассматривать как стилизацию под старые формы. Этому в определенной мере способствовали и пресловутые постановления ЦК ВКП(б) 1944 и 1945 годов о состоянии агитационно-пропагандистской работы в парторганизациях ТАССР и БАССР. То, что кубаир «Идукай и Мурадым» и сэсэн-кубаирист Мухаметша Бурангулов попали в опалу, было воспринято как запрет жанра кубаира вообще. Сэсэны, получившие в период до Октябрьской революции образование в медресе, ударились в новые литературные формы, другие чаще обращались к таким фольклорным жанрам, как такмак, короткая песня, баит и сказка.
К первой группе относятся (68) Гатаулла Галиев (1861—1939) из деревни Нигматулла (Малаш) Альшеевского района, (69) Гиндулла Усманов (1875—1956) из деревни Гумерово Кушнаренковского района; (70) Илгаметдин Базаров (1877–?) из деревни Тамьян-Таймасово Миякинского района, (71) Валиулла Кулумбетов (1881—1964) из деревни Яктыкулево Гафурийского района, (72) Шайдулла Шарифуллин (1883—1959) из села Каралачук Дюртюлинского района; (73) Шахаргазе Габдиев (1889—1979) из деревни 2-е Иткулово Баймакского района; (74) Сайфулла Сагитов (1899—1977) из деревни Утяшево Гафурийского района, (75) Сахрияр Муллабаев (1899—1977) из деревни Чуракаево Альшеевского района, (76) Асадулла Гатиатуллин (1891—?) из деревни Тартышево Кушнаренковского района. Кстати, Акмулла, Шафик-Тамьяни, Нурмухамет-сэсэн Юмрани, Мухаметша Бурангулов, Мухаметзакир, Сабирьян и Галимьян Мухаметкуловы фактически тоже относятся к этой группе, которую можно было бы условно назвать как «просвещенные сэсэны».
Вторую группу составляют (условно, конечно) такие сэсэны, как (77) Ярми Саити (Саит Ахметович Исмагилов, 1884—1970) из деревни Ярми Чишминского района, (78) Фаррах Давлетшин (1887—1956) из деревни Старо-Уртаево Дюртюлинского района, (79) Наби Гадельбаев (1885 — 1939) из деревни Чингизово Баймакского района, (80) Газиза Сулейманова (1890 –?), (81) Хадиса Кусябаева (1902 — ?), (82) Ислам Смаков (1903 — 1980), (83) Яхъя Акмурзин (1897) из села Белак-Тамак Кувандыкского района Оренбургской области. Они получили образование в школах системы ликбез при советской власти.
Просвещенность сэсэнов первой группы проявляется не только в выборе формы литературных поэтических жанров, но и в тематике. Гатаулла-сэсэн Галиев, например, продолжая традиции Акмуллы и других сэсэнов-просветителей, большое внимание уделяет теме просвещения. Но, в отличие от тех, кто ограничивался лишь призывами учиться, этот сэсэн выступает и в роли пропагандиста научных знаний. Так, в стихотворении «Украшения космоса (или галактики)» объясняет суть космических явлений, природу Земли, секреты жизни и сравнивает мироустройство с богатым магазином, который должен быть доступным всем:
Магазинѓа ољшар донъя, к‰рhєњ иплєп,
Тултырылѓан тµрлµ тауар унда к‰плєп.
Алыу-hатыу, алыш-биреш булмаѓанда,
Ни файґа бар, љуйылhа ул эстєн биклєп.

Если повнимательнее посмотреть на мир,
То можно найти в нем сходство с магазином,
Заполненным товарами.
Если нет торговли и товарообмена,
Если изнутри он будет заперт,
То какая польза от такого магазина (63, 157).

Вечное движение в мире, в космическом плане сэсэн объясняет, обращая внимание простого человека на такие знакомые ему явления, как купля-продажа, движение товара, постоянный товарообмен. Так до простого человека в доступной форме доводится мысль о том, что, если движение в мире, космосе прекратится, то наступит конец света. С другой стороны, сэсэн намекает и на отсутствие свободных товарно-денежных отношений при большевиках.
В стихотворениях «Развитие мира», «Мир — дом счастья», «Старое — есть начальная ступенька нового», «О том, как культура начинается в нас» в популярной форме объясняется возникновение мира и жизни на Земле, воспевается развитие науки и техники.
Со стихотворениями Гатауллы-сэсэна созвучны стихи Валиуллы-сэсэна и Шайдуллы-сэсэна. Они тоже призывам учиться предпочитают конкретную работу по просветительству среди масс. Эти сэсэны также поучают, что культурному человеку должно быть присуще уважительное отношение к искусству, в том числе к искусству сэсэнов.
Сєсєндєрґењ уй-фекере халыљ менєн,
‡ґен танытыр h‰ґендєге хаљлыљ менєн.
Љайѓырыр ул халыљтаѓы љайѓы менєн
Ћєм шатланыр халыљтаѓы шатлыљ менєн.

Мысли и думы сэсэнов только о народе,
Узнаваем он своей правотой и справедливостью,
Если горюет, то горюет с народом,
Радуется радости народа.
(«Сэсэн», 17, 365)

Просвещенность этой группы сэсэнов проявлется, когда сюжет народной сказки подвергается литературной обработке на восточный лад и персонажи именуются по-восточному. Тому пример — сказка Гиндуллы-сэсэна «Золотой голубь» (17, 190—212), которая основана на международном сюжете АТ 735 (Две доли) + АТ 567 (Чудесная утка) + АТ 303 (Два брата). Его сказка «Большой сокол» по форме напоминает традиционную сказку о животных с аллегорическим содержанием: в образе сокола, защитника слабых птиц подразумевается благородный батыр-революционер.
Ярким представителем сэсэнов второй группы являются народные сэсэны Башкортостана Фаррах Давлетшин и Ярми Саити. Основным жанром в творчестве слепого Фаррах-сэсэна был баит на конкретные темы. Он сложил баит «Нурия», в основе которого лежат реальные события, связанные с трагической смертью землячки сэсэна, потерявшей дорогой перстень соседки, в итоге бросившейся в омут и утонувшей. Этот баит в свое время получил широкий резонанс. А «Баит девушки Галии» имеет совершенно другую тональность. В нем сэсэн прославляет труд семнадцатилетней трактористки, которая своим упорным трудом помогла фронтовикам и заслужила орден «Знак Почета». В «Баите Отечественной войны» Фаррах-сэсэн воспевает дружбу народов и героизм советских воинов. Многие стихи Фаррах-сэсэн посвятил производственной теме, колхозной жизни.
От творчества Фаррах-сэсэна творчество Саит-сэсэна Исмагилова отличается разножанровостью. Кроме жанра баита, он имел дело и с такими жанрами, как сказка, басня, такмак, лирические стихи, кубаир и айтыш. Исполнение своих произведений Ярми Саити сопровождал мастерской игрой на ныне позабытой пентатонической скрипке, которую тоже следует восстановить.
Стремясь продолжить традицию стихотворного эпоса-кубаира, Ярми Саити старался в эпическом плане отразить те изменения, которые призошли в жизни нашего народа в годы советской власти. В таких произведениях, как «Странствие Нужды-бабая», «Слово о Девушке-счастье», «О птице счастья», «О Курубае, сыне старика Нужды» и ряд других, Саит-сэсэн показывает, как Нужда при новом строе не может найти себе места, везде люди живут в достатке. В образе Нужды-бабая сэсэн изображает старую, отсталую жизнь, новую же олицетворяют образы Птицы счастья и Девушки-счастья.
В айтыше Саита-сэсэна и Фарраха-сэсэна «Восхваление Родины» в традиционной форме кубаира-загадки герои испытывают друг друга в мудрости. Айтыш представляет собой диалог равных, одинаково мыслящих, имеющих одни и те же идеалы.
Саит-сэсэн «устраивает» айтыш старой и новой жизни. Айтыш так и называется «Разговор двух жизней». Старая жизнь не узнает знакомые места: везде новые дома, техника, на полях трактора обрабатывают землю, машины везут мешки с зерном и т.д.
Кубаир «Салават батыр» Саита-сэсэна создан в духе народных кубаиров.

Салауат батыр ир ине, Салават был молодцом.
Салауат батыр ир ине. Салават был молодцом,
Дошман менєн кµрєшкєндє, Когда шли на врага,
Яу башында ул ине. Он возглавлял войско.
Юлай улы Салауат – Юлая сын Салават –
Уралтауґыњ батыры. Батыр был с Уралтау.
Кµсµ менєн арыѕлан, Силой он был равен льву,
Алтын булѓан аљылы, Золотой был ум его,
Алтын булѓан аљылы. Золотой был ум его (17, 312).

К первой группе сэсэнов, получивших образование в медресе и в той или иной мере познавших восточную поэзию, близки по духу сэсэны, обучавшиеся в советской школе. К ним относятся (84) Джалиль Киекбаев из деревни Каран-Елга Гафурийского района, (85) Асгат Киреев из Аскинского района, (86) Мугаллям Мирхайдаров и (87) Ильсен Мирхайдаров из села Аскарово Абзелиловского района, (88) Мавзифа Мингажетдинова из деревни Кубагушево Учалинского района, (89) Ахметкарам Салимов из деревни Мичурин Шаранского района, (90) Салимьян Кутлугильдин из деревни Ялчикаево Кумертауского района РБ.
Недавно стало известно, что в деревне Тамьян-Таймас, кроме Илгаметдина-сэсэна Базарова (Базарбаева), родились также (91) Мухаметсалих-сэсэн Ирмашев и (92) Муртаза-сэсэн. Их кубаиры и баиты дошли до нас в рукописях, написанных с использованием арабской графики. Ныне они изучаются автором этих строк.
К сэсэнам-исполнителям, чьи репертуары состоят исключительно из баитов, мунажатов, такмаков, а также дидактических кубаиров, не только чисто фольклорных, но и созданных поэтами, можно отнести (93) Файзрахмана Кутлумухаметова, уроженца деревни Киньябулатово Ишимбайского района, (94) Гульнур Мамлиеву из деревни Тал-Кускарово Абзелиловского района; (95) Ракию Хамидуллину, (96) Янифу Кусарбаеву, (97) Шамсихана Тансыккужина из села Абзаново Зианчуринского района и др.
В дело возрождения искусства сэсэнов, особенно в период пресловутой «перестройки», большой вклад внесли (99) Ханифа Абубакирова и (100) Василя Садыкова, (101) Вазифа Хайруллина (Абзелиловский район), (102) Асма Усманова (Хайбуллинский район), (103) Гамбар Дусалимова-Мифтахова (Ишимбайский район), (104) Рашит Ахтаров (Мечетлинский район), (105) Ахмет Бикташев (Гафурийский район), (106) Мафтуха Кинъя-Хамитова, (107) Зайнаб Узбакова, (108) Заки Сулейманов из деревни Набиево Бурзянского района, (109) Бибикамал Кагарманова из деревни Малый Кипчак Бурзянского района, (110) Шакир Галин из деревни Азово Архангельского района, (111) Ахмадия Шарипов из поселка Миндяк Учалинского района, (112) Ильяс Давлетбаев, уроженец деревни Баим Баймакского района, (113) Дина Мулькаманова из деревни Бишаул-Унгарово Кармаскалинского района, (114) Зуфар Гафаров из города Уфы, (115) Магафур Гарифуллин и (116) Марат Галимов из деревни II Идельбаево Салаватского района, (117) Спартак Ильясов из села Поляковка Учалинского района, (118) Розалия Султангареева, уроженка деревни Старосепяшово Альшеевского района, живущая в Уфе, (119) Асия Гайнуллина, уроженка деревни Абишево Хайбуллинского района.

12. Сэсэны, вышедшие на майдан в годы «перестройки»

В настоящее время искусство сэсэнов, в частности, кубаиротворчество переживает новый подъем. Особенно активно выступает перед аудиторией со своими кубаирами на насущные проблемы современности доктор филологических наук, профессор Розалия Асфандияровна Султангареева, фольклорист из ИИЯЛ УНЦ РАН (Уфа). Ее кубаирам характерны мотивы призыва к активным действиям за суверенитет республики. Р.Султангареева в кубаире «Эй, башкорт мой, будь бдительным!»4 призывает к бдительности, готовности встать на защиту достигнутых успехов, к трезвости ума:
Єй, башљортом, бул уяу,
Љањѓырѓан љаныњ уят!
Љаныњды љайнатмаhањ,
Йєнењє ѓєм тапмаhањ,
Сабыр саљта сапмаhањ,
Табырыњды тапмаhањ,
Љылысыњ барґа сапмаhањ,
Йµґµњє килер оят,
Балања килер оят,
Ейєнењє, б‰лєњє,
Унан б‰ленгєненє,
К‰ргєне, белгєненє —
Барына булыр оят.

Эй, башкорт мой, будь бдительным,
Если не вскипит дремлющая кровь твоя,
Если успокоится душа твоя, не найдя чем заняться,
Если не рубишь, когда надо рубануть,
Имея в руках саблю,
Опозоришь не только себя,
Но и детей своих,
Внуков, правнуков,
А также их потомков –
Стыдно будет всем…(65а, 21 — 22)
товность народа на этот шаг: есть ли у него сила воли, чтобы строить обновленную республику, защитить родной язык, культуру? Доросли ли башкиры до уровня наций, строящих свои государства? Один из кубаиров Асии-сэсэнии называется «Башкортостан — это страна» («Башљортостан ил икєн»). Здесь она основное свое внимание сосредотачивает на достоинствах Башкортостана, который, находясь около 500 лет в составе России, стал мощным краем, родным домом для представителей многих народов, но при этом Башкортостан — это страна башкир.
Ряд кубаиров Асии-сэсэнии носит характер одических посвящений. Таковы кубаиры «Буранбай», «Кубаир Салавату», «Шежере-байраму», а также адресованные матери («Посвящаю маме моей — Байгильдиной Алсу»), Розалии Султангареевой («Она есть дочь народа»).
Общим для кубаиров Р.Султангареевой и А.Гайнуллиной является наличие в них определенной мелодики. Их кубаиры отличаются своей публицистичностью. В них трудно найти афористичность, характерную для традционных кубаиров. Видимо, это связано с характером нового времени. А это было время так называемой «перестройки», реформ, которому были присущи быстротечность, стремительность и… неопределенность. Именно такой особенностью времени и было востребовано возрождение жанра кубаира с его публицистичностью, иногда напоминающей поэтический репортаж.
Творчество обеих сэсэний оказало сильное влияние на творчество других кубаиристов. Это хорошо заметно в преемственности тематики. Почти все, кто брался за создание кубаиров, касались темы суверенитета, родины, родного языка и культуры, земли.
Дело, начатое Р.А.Султангареевой и А.С.Гайнуллиной по возрождению кубаира, нашло поддержку общественности и своих последователей, что особенно ярко проявлялось во время фольклорных праздников, конкурсов по исполнению народных песен «Мелодии Ирандека» («Ирєндек моњдары»), «Протяжная песня» («Оґон кµй»), «Салауат йыйыны», Международного конкурса сэсэнов-исполнителей эпоса «Урал-батыр», проводимого под эгидой ТЮРКСОЙ (2003), и ежегодных конкурсов юных сэсэнов — исполнителей этого же кубаира, начиная с 2000 г.

13. Популяризация творчества современных сэсэнов

Районные и городские газеты не оставляют без внимания творчество местных сэсэнов. Часто печатаются подборки или отдельные их стихи, кубаиры и баиты. В последнее время наблюдается и такая тенденция: в районах и городах республики начали издавать сборники произведений местных сэсэнов. Такие формы пропаганды их творчества стали стимулом для оживления творчества начинающих певцов-импровизаторов и исполнителей. Например, в 2010 г. кандидат филологических наук Р.М.Ураксина составила сборник поэтического творчества 36 школьников Давлекановского района, юных представителей рода мин. Основную часть этой книжки составляют лирические стихи. Например, ученик Новоянбековской школы (120) Олег Коврыга принимает в нем участие с двумя кубаирами. Первый называется «Янбек мой — Яннат5 мой», второй — «Салават — народный батыр». Юный сэсэн с большой любовью описывает красоту природы родной деревни Янбек, названной так в честь её основателя; гордится тем, что родился и живет именно там, где население отличается добродушностью, гостеприимством и трудолюбием. И, удачно применяя фразеологизмы в духе традиционного кубаира, говорит:
Кешене тыуѓан ер ґурлай
Тыуѓан тупраљ йєшєтє.
Атанан к‰реп, ул уљ юна,
Инєнєн к‰реп, љыґ тун бесє,
Љандан килє яљшылыљ,
Љандан аѓа яљтылыљ.

Человека возвеличивает родная земля,
Родная земля дает силу, чтобы жить.
По примеру отца сын выстругивает стрелу,
По примеру матери дочь кроит шубу,
Все хорошее идет от крови,
От крови струится свет (80, 45).
Юного сэсэна привлекает образ Салавата Юлаева, который получил лучшие черты от отца и матери:
Атаhынан — батырлыљ,
Єсєhенєн — матурлыљ,
Еренєн — к‰њел кињлеге,
Халљынан ала сабырлыљ.

Дуѕтары араhында
Кµсµ менєн дан тотљан.
Кµсhµґґµ йєберлємєй —
Кµсµ барын онотљан.

От отца — храбрость,
От матери — красоту,
От родной земли — широту души,
От народа — терпеливость.

Среди друзей прославился своей мощью,
Не обижал он немощных,
Как бы забывая про свою мощь.
(«Салават — народный батыр», 80, 47)
Интересные сравнения можно найти в кубаирах этого юного сэсэна. Сошлемся лишь на один пример, взятый из вышеприведенного кубаира:
Урал тауы итєгенєн Из подножия Урал-тау
Аѓып сыѓа Аѓиґел. Вытекает Агидель.
Башљорт халљы к‰њеленєн Из души башкирского народа
Аѓып сыѓа Моњ-Иґел. Вытекает Моњ-Идель.

Башкирское слово «моњ» имеет двоякое значение: оно может обозначать и мелодию, и печаль. Если учесть содержание этого слова в сочетании со словом «Идель» — «Большая река», то не трудно догадаться, что хотел сказать юный сэсэн словосочетанием «Моњ-Идель»: он гордится тем, что у башкирского народа песен — как полноводная река, в то же время поющего башкира часто одолевает грусть, потому что такова история народа.
Характерной особенностью кубаиров Олега является отсутствие в них дидактики, чем зачастую увлекаются иные современные сэсэны. К форме призыва Олег обращается лишь для того, чтобы усилить финальный аккорд кубаира, завершающегося, например, таким образом:
Ант итєбеґ, Салауат: Клянемся, Салават:
Ирек, хаљлыљ hаѓында На страже свободы и правды
Ћаљ торорбоґ, Салауат! Будем стоять бдительно, Салават!
(80,49).
Тоненькая книжка «Времена года», изданная в 2005 г. в Учалах за счет гранта Учалинского горно-обогатительного комбината, содержит стихи двух сестер — (121) Урании и (122) Светланы Вахитовых. В год издания вышеназванной книжки Урание было всего 13 лет, Светлане — 17, их стихи по качеству трудно назвать детскими или юношескими, хотя в них еще сохраняется детское или юношеское видение окружающего мира. А все составляющие мира для Урании — живые существа. Иначе могла бы она обращаться к дождю и приглашать его вот так:
«Эй, дождик, дождик,
Приходи, приходи быстрей!»
(«Приходи, дождик!», 34, 9).
Невольно на ум приходит закличка из детского фольклора:
«Дождик, дождик, лей да лей,
Сил и влаги не жалей…»
Урания обращается к природным явлениям: к временам года, весне, летней ночи, осени, зиме в отдельности, розам, березе, листьям, облакам и т.д., что говорит о том, что она умеет разговаривать с природой на «ты», ощущая себя ее частью, как древние башкиры. Поэтому можно сказать, что ее стихи тяготеют к пейзажной лирике.
Природа находит свое отражение и в стихах Светланы. Стоит выделить ее стихотворение «Река и родник», построенное на диалоге двух рек: большой и малой. Большая река не хочет считаться с родниками, якобы они мелочь, а она — величина. Но, когда родники отделились, от нее остался лишь маленький источник.
…Шул саљ, шишмєлєр б‰ленеп,
Тµрлµ яљља юл алѓан.
Мин — кµс, тип маhайѓан йылѓа
Инештєй булып љалѓан.

…Тогда родники, отделившись,
Разошлись в разные стороны,
От реки, которая гордилась, что она —
сильна и мощна,
Остался только маленький источник (34, 29).

Юных сэсэнов из школы деревни Кучербаево Благоварского района больше интересует содержание кубаира «Урал-батыр». Так, например, (123) Лилия Юнусова в собственной стихотворной форме пересказывает прозаическую версию эпоса (59а, 13).
Литературное объединение «Дим» Давлекановского района издало уже несколько выпусков альманаха своих членов, благодаря чему стали известны имена таких современных сэсэнов, как (124) Зуларам Тугашева (Снегирева), (125) Танзиля Юсеева, (126) Гульфира Гаскарова, (127) Алия Уразбахтина, (128) Земфира Атангулова, (129) Олеся Ахметрахимова из г.Давлеканово; (130) Фанур Низаметдинов, (131) Минзаля Халилова-Баишева, (132) Рамиль Файзуллин из села Куръятмас; (133) Гульшат Саматова из деревни Микяшево, родившаяся в деревне Ново-Мунасипово Бурзянского района (134) Гулуза Арсланова (35; 60). Кроме того, М.Халилова-Баишева издала отдельный сборник, куда вошли кубаиры, стихи, насеры и сценарии поэтессы (75).
Отдельные сборники кубаиров, стихов и баитов местных сэсэнов были изданы также и в других районах и городах. ГУП «Дом печати Белорецка» издало ряд книг местных самодеятельных поэтов, в том числе (135) Манзуры Абдуллиной-Горбачевой из деревни Бриштамак Белорецкого района (1), (136) Заки Сулейманова (65); Республиканский центр народного творчества выпустил сборник кубаиров, баитов и мунажатов Асии Гайнуллиной (39); уроженец деревни Акдавлетово Зианчуринского района (137) Байгильде Янтурович Янбулатов, живущий ныне в г. Учалы, издал сборник своих стихов и рассказов (85), литературное объединение «Инзер» издало сборник, состоящий в основном из назидательных стихов на религиозную тему учительницы (138) Розы Юльмухаметовны Габбасовой из деревни Терекле Архангельского района (38).
Рамазан Утяганов и Азамат Тажетдинов, энтузиасты-фольклористы из Баймакского района, также выпустили свои сборники. (139) Кураист и сэсэн Ильяс Галиахметович Давлетбаев из деревни Ярат, (140) поэт-баитист, самодеятельный художник и учитель Мидхат Асфандиярович Байрамгулов, родившийся в деревне Кусей, на родине Биргали-сэсэна, (141) баитист, учитель Урал Ибрагимович Газин, родившийся в поселке Рудник Гадельша, также хорошо известны фольклористам.
В последние годы стали известны имена таких фольклористов-энтузиастов, как (142) самодеятельный композитор, кубаирист, историк Борис Хайретдинов, родившийся в деревне Иткулово 2-е, и (143) Габдрахим Айсуваков. Валиулла Гумеров родился в деревне Манхар (Бахтегареево), исполняет дастан «Бузйегет», который был записан его дочерью Минлеямал Идрисовой. (144) Кутлуюл Улябаев, родившийся в деревне Абдельнасир Хайбуллинского района, сэсэн-исполнитель кубаира «Идукай и Мурадым», сочиняет мунажаты, баиты, собирает фольклор. В среде фольклористов хорошо известны (145) кураист, певец и кубаирист Мухамет Насиров; (146) сэсэн-кубаирист Урал Мустафин, родившийся в деревне Иткулово 2-е; (147) Хурмат Байегетов, родившийся в деревне Тавлыкаево; (148) баитист, краевед Сафаргали Салихов, родившийся в г.Баймак; (149) Бакмал Абдулова; (150) Асмабика Мырдагильдина; (151) Тансылу Валеева-Карасурина, родившаяся в деревне Саксай; (152) Акрам Каипкулов, родившийся в деревне Иткулово 2-е; (153) баитистка Хашия Баймухаметова из деревни Нижнеяикбаево; (154) Имаметдин Биктимиров, уроженец с.Старо-Сибаево; (155) баитистка и автор песен Галима Ахметова из деревни Ярат; (156) сэсэния-баитистка Алима Ишкильдина из деревни Кусеево, ныне живущая в г.Сибай; (157) сэсэния Минъямал Идрисова из деревни Манхар; (158) сэсэния-кубаиристка Ульмасбика Кадергулова-Гафарова из деревни Тагирово.
Р.Утяганов и А.Тажетдинов причисляют к сэсэнам также кантонного начальника (159) Шаяхмета Сибаева, (160) Гильмиязу, героиню одноименной песни, (161) Абубакира Хусаинова, известного муллу, однокашника Ахметшаха, отца Ахметзаки Валиди, который хорошо исполнял народные песни и кубаиры, знал их истории.
Упомянутый в книге Р.Утяганова и А.Тажетдинова Мидхат Асфандиярович Байрамгулов, уроженец деревни Кусеево Баймакского района, выпустил сборник стихов и кубаиров (8), в котором он с большой любовью воспевает красоту родного края — реку Туялас, гору Тугажман, на вершине которой в свое время играл на курае Пеший Махмут-сэсэн. Свой кубаир «Кураист» Мидхат-сэсэн посвятил Гате Сулейманову:
Оседлав Аргамака,
Собирал Гата фольклор,
За судьбу курая бился,
И успехов он добился,
Цели он своей добился
И достиг больших успехов,
…Именитых кураистов
Воспитал Гата-агай (8, 64).

Вообще, Мидхату Байрамгулову образ курая очень близок. Воспевает ли красоту горы Тугажман, обязательно присутствует этот образ; любуется ли красотой реки Туялас — он опять тут как тут. Есть стихи, специально посвященные кураю. Таковы «Мой курай», «Памятник кураю», «Памятник мальчику-кураисту». Кстати, единственный памятник кураю воздвигнут на вершине той самой горы Тугажман. М.Байрамгулов является его автором.

14. О том, как фольклорный праздник «Салават йыйыны»
стал одним из важных стимулов возрождения искусства
кубаиротворчества

Проводимый ежегодно начиная с 2004 года фольклорный праздник «Салават йыйыны» также открыл ряд новых имен. Среди них проявили себя кубаиристами (162) Эльнара Муллагулова и (163) Лэйсян Татлыбаева из Кипчак-Аскаровской средней школы (сокр.: СОШ) Альшеевского района, (164) Булат Сафин из Тусыбаевской СОШ Балтачевского района, (165) Гульсасак Торомтаева из Сабыровской СОШ Зилаирского района, (166) учительница Алсу Дильмухаметова-Хафизова из Лемез-Тамакской СОШ Мечетлинского района, (167) Завия Шарифьянова из деревни Мутабаш Аскинского района, (168) Ямиля Ишкильдина из г.Нефтекамск, (169) Сажида Мухаметшина из деревни Азналы Белокатайского района, (170) Гульфира Сафина, родившаяся в деревне Ямансары Куюргазинского района, ныне работающая в школе деревни Тусыбай Балтачевского района, (171) Баязит Гайнуллин, родившийся в деревне Бузавлык Хайбуллинского района, ныне живущий в г.Сибай, (172) Ринат Ахметдинов из села Верхние Татышлы, (173) Мансур Казакбаев из Абзелиловского района.
В сложении современных баитов и мунажатов показали себя: (174) Завия Шарифьянова, (175) Нажиба Султанова-Хасанова из деревни Яныбаево Белокатайского района. Современность мунажатов Нажибы-сэсэнии проявляется в том, что в них отсутствует назидательный пафос. С этой стороны ее мунажаты близки к сложенным ею же кубаирам. Например, в кубаире «Родная земля, тебе посвящаю я свой кубаир!» («Љобайырым hињє, тыуѓан ерем!») она скорбит по поводу продажи земельных наделов чужакам. В нем есть такая строка:
Волганан Тубылѓа тиклем
Башљорт ерґєре булѓан.
Є хєґер, ‰ґењ к‰рєhењ,
Бер япраљ тороп љалѓан.
Бына таѓын ер б‰лєбеґ,
Ваљлап-ваљлап, тураљлап.
Иларѓа Хоґай љушмаhын
Шул ерґєрґе љосаљлап.

От Волги до Тобола
Простиралась башкирская земля.
А теперь, сам(а) же видишь,
Осталось земли с листочек.
Вот опять начали делить землю,
Разрубая ее на мелкие куски.
Не дай Бог, кабы не пришлось нам
Плакать, обнимая тот самый кусок земли.
Нынешних сэсэнов весьма волнуют острые проблемы, оставленные нам последней четвертью ХХ столетия. Раскрывая эти проблемы, они часто обращаются к жанру насихата (наставления) и стараются в духе насихатов М.Акмуллы изложить свое отношение к теме, призывают молодое поколение к моральному совершенству, освобождению от дурных привычек. Главным остается призыв учиться.
Педагог-пенсионерка (176) Галима Мухаметхабибовна Ахметова родом из деревни Ярат Баймакского района, ныне живущая в г. Сибай, слагает вагазы (назидания на религиозные темы), больше тяготеющие к жанру мунажат. Она тоже призывает не забывать наставлений Акмуллы:
Аљмулланыњ нєсихєтен
К‰њелебеґгє hалайыљ:
Ињ љиммєтле — иман, тигєн,
Иманѓа тартылайыљ;
Ињ љиммєтле — єґєп, тигєн,
Єґєпкє ынтылайыљ;
Ињ љиммєтле — аљыл, тигєн,
Аљылыбыґґы юймайыљ!

Не забудем наставлений Акмуллы,
Чтобы они запали в душу:
Самое дорогое и ценное — вера (совесть),
Давайте, вернемся к вере;
Самое дорогое и ценное — благовоспитанность,
Давайте, стремиться к благовоспитанности;
Самое дорогое и ценное — ум,
Давайте, сохраним ум!
(«Пусть запало в душу»)

Жанр кубаира близок и (177) Гарифе Кудояровой из г. Учалы, (178) Алсылу Дильмухаметовой-Хафизовой из деревни Сулейманово Мечетлинского района. (179) Гульназ Байракаева осваивает и жанр насихата (назидания), сочетая его с посвящениями и лирическими миниатюрами. В своем насихате «Прекрасные ценности», написанном в духе назиданий Акмуллы, она призывает к благовоспитанности, чистоте души, терпеливости, щедрости, скромности, трудолюбию, осуждает беспечность:
Етенсе љиммєт нємє — ул ѓєм, тигєн,
Fєм тигєн ґур сифат кешегє кєрєк, тигєн;
Fємhеґлек юлдаш булыр тик мањљортља,
Ћис булмайыљ мањљорттар, башљорт, тигєн.
Седьмое из самого ценного — это не быть беззаботным,
Забота, свыше сказано, нужная человеку черта,
Кто беззаботен, тот спутник только манкурту6 ,
Давайте, не будем манкуртами, башкиры, сказано.

С этим наставлением перекликается кубаир Гульназ Байракаевой «Слава Салавату». Говоря об этом народном герое, она стремится обновить память о нем, оградить соплеменников от манкуртства.
Лирические стихотворения Гульназ перекликаются с ее насихатами. Если в насихате она одной из ценных черт, украшающих человека, называет трудолюбие, то в детском стихотворении «Мой любимый урок» возвращается к этой теме, но уже без признаков назидания, потому что ее герой уже обладает этой чертой:
Дєрестєрґењ араhында Из всех уроков мне
Ињ ољшаѓаны — хеґмєт. Нравится очень труд.
К‰њелемє хуш килдењ шул, По душе ты, труд, мне,
Их, хеґмєт, хеґмєт, хеґмєт! Эх, труд, труд, труд!

15. Вклад профессиональных поэтов в дело возрождения кубаира

Профессиональные поэты временами тоже обращаются к форме кубаира, полемизируя с теми, кто считает этот фольклорный жанр пройденным этапом для литературы. Этого, помимо воли поэта, требует и само время, особенно в переломные моменты общественной жизни.
Произведения поэтов прошлых эпох, на зависть многим их современным коллегам, передавались, как и любое фольклорное произведение, из уст в уста, из поколения в поколение. Они широко распространялись и в списках. В результате рождались их многочисленные варианты, а то и новые версии. Авторов подобных произведений народ признавал сэсэнами. Такую всенародную оценку заслужили в свое время Мифтахетдин Акмулла, Муллагул-дивана, Шафик-Тамьяни, Шайхзада Бабич, Мухаметзакир, Сабирьян и Галимьян Мухаметкуловы. Из современных поэтов такими являются Рашит Ахтари, Шакир Галин, Буранбай Искужин. При этом народ ценит не только то, что они часто обращались к жанру кубаира, но и их импровизаторский талант. К жанру кубаира обращались и (180) Сафиулла Рахматуллин («Башкорты мои, давайте, двигаться»), (181) Мажит Гафури («Хвастун», «Пора проверять», «Радость и горе», «Егетем», «Дай-ка руку!»), (182) Фазыл Туйкин («К Уральским горам»), (183) Гали Худаяров («Обращение к башкирскому народу»), (184) Батыр Валид («Салауат маршы»), (185) Сайфи Кудаш («Если», «Что останется», «Испытывает», «Что оставил?» и др.), (186) Баязит Бикбай («Урал»), (187) Зайнаб Биишева («Башкирский язык», «Хорошо и плохо», «Блаженство и трудность»), (188) Рашит Нигмати («Слова старца Хабрау» и отрывок из поэмы «Прекрасные долины Агидели», «Убей, сын мой, фашиста!»), (189) Галимов Салям («Песня стариков»), (190) Назар Наджми («Зрелость», «Дуб и осина», «Телега моего народа»), (191) Мустай Карим («Ответное письмо башкирскому народу», «Проходил вдоль и поперек», «Влияние водки», «Сэсэн», «Горы», «Баит перестройки», «Поздравление Курултаю»), (192) Хаким Гиляжев («Башкирский язык», «Песня во славу Башкортостана»), (193) Гилемдар Рамазанов («В конце века»), (194) Абдулхак Игебаев («Нет у них веры», «Кого только нет среди народа»), (195) Марат Каримов («Кем мы были, кем мы стали», «Сон попугая»), (196) Рами Гарипов («Думы», «Завещание», «Язык», «Батырша», «Баит четырех»), (197) Рамазан Шагалиев («Превративший нас в ребенка», «Айтыш»), (198) Равиль Бикбаев («Разговор со временем», «Косточки — тебе…», «Один и один»), (199) Вафа Ахмадиев («Слова, сказанные отцу, когда ему исполнилось семьдесят», «Ответы Еренсэ-сэсэна своему соседу»), (200) Гали Ильясов («Урал»), (201) Тимер Юсупов («Родная сторона», «Слова клятвы»), (202) Ирек Киньябулатов («Родине нравятся настоящие мужчины»), (203) Самат Габидуллин («Добро», «Эй, что плохо — то плохо», (204) Риф Мифтахов («Вай, Салават — краса земли», «Не проклинай историю…», «Смелый егет…»), (205) Муса Сиражи («Восьмистрочники»), (206) Кадир Алибаев («Детство»), (207) Кадим Аралбай («Танатар», «Акмулла»), (208) Равиль Нигматуллин («Набрасывают лассо», «Еще не поздно», «Убогость», «Не удивляйся»), (209) Радик Хакимьян («Очернить белое легко»), (210) Сафуан Алибаев («Мой народ», «Живой родник», «Заранее»), (211) Асылгужа («Думаете, кто он?»), (212) Мавлит Ямалетдинов («Здравствуй, кубаир!», «Во-первых…», «У яйца нет шва», «Салават живет в моем сознании», «Последний из Сартаева рода»), (213) Хасан Назаров («Стрела», «Если просите сказать, то скажу», «Запускаю кречета»), (214) Фарзана Губайдуллина («Будь защитником своей Родины»), (215) Фавзия Юлдашбаева («Чем хуже башкирский язык?», «Чтобы ласкать, есть ребенок у меня»), (216) Беръян Баимов («Сородичам, живущим на чужбине»), (217) Тансылу Карамышева («Протяжная песня», «Вай, не говори, что лед…»), (218) Ринат Хайри («Мольба соотечественникам»), (219) Фаниль Кузбеков («Кто самый худший в этом мире?», «Что останется в этом мире?»), (220) Габидулла («Мужчина») и др.
Некоторые современные поэты иногда обращаются и к жанру баита. Среди них можно выделить творчество трех народных поэтов. Во время так называемой «перестройки» Мустай Карим написал сатирический «Баит перестройки», Рами Гарипов на тему колхозной жизни тоже написал сатирический баит «Четверо», где высмеивает нерадивых колхозников. Баиты пишет и Кадим Аралбаев.

16. Сэсэны-исполнители

Мы, хотя и очень кратко, перечислили известных и малоизвестных сэсэнов, а также тех профессиональных поэтов, своим творчеством способствовавших сохранению и возрождению кубаиротворчества.
Помимо перечисленных нами сэсэнов, самодеятельных поэтов, было много сэсэнов — исполнителей произведений других сэсэнов, способствующих им стать сокровищами родного фольклора.
Имена многих сэсэнов-исполнителей как информантов учтены в фольклорных фондах, в комментариях многотомных сводов «Башкирское народное творчество». Ниже мы называем имена сэсэнов-исполнителей по данным томов кубаиров, входящих в состав этих сводов (21, 353—453; 22, 350—384; 23, 333—381; 24, 305—375; 25, 445—528; 26, 522—607; 27, 379—471). Этот перечень — конечно же, только часть предполагаемого длинного списка имен создателей, хранителей и исполнителей кубаиров, песен, баитов, мунажатов, такмаков и других поэтических произведений.
Вот этот неполный список, который был составлен нами по комментариям многотомных сводов «Башкирское народное творчество».
Кубаир «Урал-батыр» и его версии, как уже было отмечено, записаны:
— в 1910 г. от сэсэна Габита Аргынбаева в деревне Идрисово и Хамита Альмухаметова в деревне Иткулово 2-е Орского уезда Оренбургской губернии (нынешнего Баймакского района РБ) фольклористом Мухаметшой Бурангуловым;
— в 1956 г. (версия в форме иртека) (221) от Исмагил-сэсэна Рахматуллина в г. Троицке Челябинской области фольклористом Ахнафом Харисовым;
— в 1984 г. (в виде мифологической легенды о двух солнцах) (222) от Шамсии Сафаргалиной в деревне Габбасово Зианчуринского района РБ студенткой Башкирского государственного университета (далее — БГУ) Гульсиной Сафаргалиной;
— в 1984 г. (в виде мифологической легенды о двух солнцах) (223) от Гульбагиды Кулуевой в деревне Юмагузино студенткой БГУ Гульсасак Искужиной.
— в 1985 г. (об Урал-батыре и спасенной им от дивов красавице Агидель) (224) от Ахмадуллы Хусаинова в деревне Утяган Кармаскалинского района студентом БГУ Уралом Язгаровым.
— в 2011 г. (отрывки кубаира в прозаической форме: об Урал-батыре как первопредке башкир, о дочери Солнца, которую зовут не Хумай, а Хумайра; описывается портрет главного героя) (225) от Билала Билалова в г.Сибай А.М.Сулеймановым. По словам этого информанта, хорошими сэсэнами-исполнителями кубаира «Урал-батыр» были в 30-е годы ХХ в. (226) Киньябика Юланова (Исянбаева) из деревни Верхний Смак Матраевского района; (227) Шайхислам Монишев, (228) Галима-иняй и (229) Габида-иняй Алтынгужины из деревни Рафиково Хайбуллинского района.
Кисса «Адам и Иблис» воспроизведен в стихах:
— в 1910 г. (230) поэтом Мажитом Гафури.
Кубаир «Миняй-батыр и царь Шульген» записан:
— в 50—60-е гг. ХХ в. (231) Мугаллям-сэсэном Мирхайдаровым (1900—1974) в селе Аскарово Абзелиловского района РБ.
Кубаир «Акбузат» записан:
— в 1918, 1920 гг. от Габита Аргынбаева в деревне Идрисово и Хамита Альмухаметова в деревне Иткулово 2-е Орского уезда Оренбургской губернии (нынешнего Баймакского района РБ) М.А.Бурангуловым. Текст не сохранился.
— в 1917 г. (232) от Гатиатуллы-сэсэна Биккужина в деревне Бабаларово Куюргазинского района РБ М.А.Бурангуловым.
Различные версии и их варианты кубаира «Заятуляк и Хыухылу», получившие форму иртека (кроме неизвестных или неназванных сэсэнов, с которыми имели дело XIX в. В.Даль, Л.Суходольский, Р.Игнатьев, музыковеды С.Рыбаков, в начале ХХ в. С.Султанов и поэт Мажит Гафури и два шакирда, упомянутые татарским археографом М.Усмановым) записаны:
— в 1964 г. (233) от Биктимир-сэсэна Валиуллина в деревне Микяшево Давлекановского района РБ фольклористом Мухтаром Сагитовым;
— в 1921 г. (234) от кураиста Гали Магадиева в деревне Абдряшево Зилаирского кантона (нынешнего Абзелиловского района РБ);
— в 1930 г. (235) от неизвестного сэсэна (журнал «Октябрь» (Уфа). — 1938. — № 6. — С. 38 — 41);
— в 30-е гг. ХХ в. (236) от неизвестного сэсэна в неуказанном районе БАССР Наки Исанбетом;
— в 1960 г. (237) от Рахили-сэсэнии Телякаевой в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области фольклористом Ахнафом Киреевым — Кирей Мэргэном;
— 1964 г. (238) от Сабиры-сэсэнии Валиуллиной в деревне Микяшево Давлекановского района РБ Мухтаром Сагитовым;
— в 1967 г. (239) от Салихи-сэсэнии Бикбулатовой в деревне Максютово Зилаирского района РБ фольклористом Нигматом Шункаровым;
— в 1960 г. (240) от Алфии-сэсэнии (1900) в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области фольклористом Фанузой Надршиной;
— в 1960 г. (241) от Оркии-сэсэнии Ильясовой в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области Нигматом Шункаровым;
— в 1960 г. (242) от Муслимы-сэсэнии Вагаповой в деревне Верхний Муйнак Зианчуринского района РБ студентом БГУ Анисом Зайнуллиным;
— в 1960 г. (243) от Гатауллы-сэсэна Кучаева в деревне Байгузино Люксембургского района Оренбургской области Нигматом Шункаровым;
— в 1964 г. (244) от Гайнуллы-сэсэна Валиуллина в деревне Чураево Альшеевского района РБ Нигматом Шункаровым;
— в 1964 г. (245) от Сафы-сэсэна Гильманова в деревне Микяшево Давлекановского района РБ Нигматом Шункаровым;
— в 1965 г. (246) от Аскапъямал-сэсэнии Давлетбаевой в деревне Нижнешакарово Стерлибашевского района РБ студенткой БГУ Нажией Нафиковой;
— в 1967 г. (247) от Султан-сэсэна Касимова в поселке Янги-Турмуш Давлекановского района РБ Нигматом Шункаровым;
— в 1970 г. (248) от Малики-сэсэнии Зайнуллиной в поселке Агидель Бурзянского района РБ Нигматом Шункаровым;
— в 1980 г. (249) от Усман-сэсэна Усманова в деревне Уртатау (Тюлянь) Давлекановского района РБ Гайсой Хусаиновым;
— в 1971 г. (250) от Бадегол-сэсэнии Тугузбаевой в поселке Бурибай Хайбуллинского района РБ неизвестным информатором;
— 1972 г. (251) от Гульсиры-сэсэнии Айбулатовой в Уфе Н.Хуббитдиновой;
— в 60-е гг. (252) от Гульбики-сэсэнии (другие данные о сэсэнии отсутствуют). Текст данного варианта эпоса был послан в редакцию республиканской газеты «Совет Башкортостаны» (58, 382 — 386);
— в 2011 г. (253) от Мунавира Мустафина в деревне Янги-Турмуш Давлекановского района РБ группой студентов БГПУ им. М.Акмуллы во главе с фольклористом Ахметом Сулеймановым;
— в 1960 г. (254) от Гибадуллы-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Люксембургского района Оренбургской области Нигматом Шункаровым;
Кубаир «Акхак-кола» в настоящее время исполняют как прозаическое произведение вперемежку с поэтическими монологами и диалогами, что соответствует жанру иртэк. Поэтические монологи и диалоги персонажей обычно исполняются как песня, которая имеет собственную мелодию. Его записали:
— в 40-е гг. (255) от известного кураиста и сэсэна Карима Диярова в деревне Басаево Баймакского района РБ артист-кураист Гата Сулейманов;
— в 1907 г. (256) от Хасана-сэсэна Бурангулова в деревне Верхне-Ильясово Бузулукского уезда Самарской губернии (нынешнего Люксембургского района Оренбургской обл.) Мухаметша Бурангулов;
— в 1960 г. (257) от Гибадуллы-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Люксембургского района Оренбургской области Ахнаф Киреев (Кирей Мэргэн);
— в 1960 г. (258) от Назифы-сэсэнии Байтимировой (1900) в деревне Габдрафиково Переволоцкого района Оренбургской области Салават Галин;
— в 1960 г. (259) от Минлебулат-сэсэна Абдразакова в деревне Каипкулово Александровского района Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1960 г. (260) от Султанмурат-сэсэна Саитова в деревне Курпасово Александровского района Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1960 г. (261) от Шарифы-сэсэнии Юлтыевой в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области Салават Галин;
— в 1960 г. (262) от Бибикамал-сэсэнии Мерясовой в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1960 г. (263) от Сабит-сэсэна Кучаева в деревне Байгужа (Мерясово) Ново-Сергеевского района Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1960 г. (264) от Миннуллы-сэсэна Якшыгулова в деревне Кансерово Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1960 г. (265) от Назифы-сэсэнии Абубакировой в деревне Кутлумбетово Переволоцкого района Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1960 г. (266) от Файзуллы-сэсэна Агишева в деревне Актиново Александровского района Оренбургской области Нигмат Шункаров;
— в 1963 г. (267) от Рахили-сэсэнии Телакаевой в деревне Котосово Александровского района Оренбургской области студента БГУ Й.Янбухтина;
— в 1965 г. (268) от Кутлугилде Ильсебаева в г.Баймак студент БГУ Биктимер Шарипов;
— в 1971 г. (269) от учительницы-пенсионерки Зайнап Зубаировой в г.Уфа М.М.Сагитов;
— в 1965 г. (270) от К.Ильбаева в Баймакском районе РБ;
— в 1974 г. (271) от известного кураиста Мухамета Кадыргулова в селе Старо-Субхангулово Ахмет Сулейманов;
— в 2000 г. (272) от неизвестной сэсэнии в селе Темясово Баймакского района А.Сулейманов и Г.Ибрагимов.
Кроме того, в 50-гг. ХХ в. известный артист, кураист и исполнитель народных песен и кубаиров (273) Гата Сулейманов оставил текст собственного исполнения.
Кубаир «Кара-юрга» записан:
— в 1864 г. (274) от известного Биргали-сэсэна в деревне Кусеево нынешнего Баймакского района РБ фольклористом-музыковедом Сергеем Рыбаковым;
— в 1907 г. (275) от сэсэна Хасана Бурангулова в дер. Верхне-Ильясово Бузулукского уезда Самарской губернии Мухаметшой Бурангуловым;
— в начале ХХ в. (276) от неизвестного сэсэна Зией Уммати;
— в начале ХХ в. (277) от неизвестного сэсэна Ахметзаки Валиди;
— в 1928 г. (278) от неизвестного сэсэна музыковедом И.В.Салтыковым;
— в 1960 г. (279) от Усман-сэсэна Саитова в деревне Каипкулово Оренбургской области А.Н.Киреевым.
— в 1960 г. (280) от Рахили-сэсэнии Телякаевой в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1943 г. (281) от Бикбирдина в дер. Темясово Баймакского района РБ Г.З.Сулеймановым;
— в 1960 г. (282) от Шакир-сэсэна Бурангулова в деревне Верхне-Ильясово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1865 г. (283) от неизвестного сэсэна Р.Г.Игнатьевым.
— в 1878 г. (284) от неизвестного сэсэна М.В.Лоссиевским;
— 1928 г. (285) от неизвестного сэсэна историком и фольклористом Сагитом Мирасовым;
— в 1960 г. (286) от Шакир-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1960 г. (287) от Гибадуллы-сэсэна Бурангулова в деревне Верхне-Ильясово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1960 г. (288) от Сайфуллы-сэсэна Хасанова в деревне Рысбаево Медногорского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1965 г. (289) от Магавиз-сэсэна Вахитова в Баймакском районе студентом БГУ Биктимиром Шариповым;
— в 1966 г. (290) от Зайнагетдин-сэсэна Асылбаева (1893) в селе Абзан Зианчуринского района студентом БГУ А.М.Сулеймановым;
— в 1977 г. (291) от сэсэна-кураиста Карима Диярова в деревне Нигаматово Баймакского района Раисой Кашаповой.
В разных версиях и их вариантах кубаир «Кунгыр-буга» записан:
— 1865 г. (292) от неизвестного сэсэна Р.Г.Игнатьевым;
— в начале ХХ в. (293) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым;
— в 1907 г. от (294) от сэсэна Хасана Бурангулова в деревне Верхне-Ильясово Бузулукского уезда Самарской губернии (нынешнего Люксембургского района Оренбургской области) М.А.Бурангуловым;
— в 20-е гг. (295) поэтом-сэсэном Батыром Валидовым (Батыром Валидом) в деревне Туктагулово Баймакского района РБ;
— в 1938 г. (296) от неизвестного сэсэна неизвестным информатором;
— в 1938 г. (297) от Нугман-сэсэна Тайбанова в деревне Исмакаево Белорецкого района РБ поэтом-фольклористом Салямом Галимовым;
— в 1960 г. (298) от Гибадуллы-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1960 г. (299) от Гибадуллы-сэсэна Каскынова в деревне Верхне-Ильясово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1969 г. (300) от Мугаллим-сэсэна Мирхайдарова в селе Аскарово Абзелиловского района РБ Р.З.Шакуровым;
— 1981 г. (301) от Рахимы-сэсэнии Хисматуллиной в деревне Таваканово Архангельского района РБ студентами БГУ.
Кубаир «Алпамыша и Барсынхылу» записан в форме иртека:
— в конце XIX — начале XX в. (302) от неизвестного сэсэна (адрес не указан) А.Г.Бессоновым;
— в 1907 г. (303) от Хасан-сэсэна Бурангулова в деревне Верхне-Ильясово Бузулукского уезда Самарской губернии (нынешнего Люксембургского района Оренбургской области) М.А.Бурангуловым;
— в 20-е гг. ХХ в. (304) от неизвестного сэсэна Сагитом Мирасовым;
— в 1928 г. (305) от неизвестного сэсэна И.В.Салтыковым;
— в 1938 г. (306) от видного сэсэна и кураиста Хайруллы Ишмурзина в деревне Старомунасипово Бурзянского района РБ А.Н.Киреевым;
— в 1939 г. (307) от неизвестного сэсэна в Краснокамском районе РБ;
— в 1960 г. (308) от Хатиры-сэсэнии Селяусиновой в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области Н.Д.Шункаровым;
— в 1960 г. (309) от Тухфат-сэсэна Сулейманова в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1960 г. (310) от Назифы-сэсэнии Байтимировой в деревне Габдрафиково Переволоцкого района Оренбургской области С.А.Галиным;
— в 1960 г. (311) от Шарафи-сэсэна Юлыева в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области С.А.Галиным;
— в 1960 г. (312) от Оркии-сэсэнии Ильясовой в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области Н.Д.Шункаровым;
— в 1960 г. (313) от Муслимы-сэсэнии Вагаповой в деревне Верхний Муйнак Зианчуринского района студентами БГУ (руководитель группы Анур Вахитов);
— в 1961 г. (314) от Лукман-сэсэна Юлдашева и (315) его жены Гайникамал Юлдашевой в деревне Беляутамак Медногорского района Оренбургской области С.Г.Сафуановым;
— в 1961 г. (316) от Байрамгуловой в деревне Кунакбаево Перелюбского района Саратовской области С.Г.Сафуановым;
— в 1961 г. (317) от Ахат-сэсэна Давлетшина в деревне Ташбулатово Алексеевского района Самарской области С.Г.Сафуановым;
— в 1965 г. (318) от неизвестного сэсэна студентами БГУ;
— в 1967 г. (319) от Салихи-сэсэнии Бикбулатовой в деревне Максютово Зилаирского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 1968 г. (320) от Кулдавлетовой Уммухаят в деревне Новомусятово Бурзянского района М.М.Сагитовым;
— в 1971 г. (321) от Нагимы Байгазаковой в деревне Салихово Кугарчинского района БР С.Ф.Миржановой.
— в 1972 г. (322) от Фарит-сэсэна Вахитова в деревне Мурадымово Аургазинского района РБ Ф.А.Надршиной.
Кубаир «Узак и Тузак — последний из рода Балабашняков» записан:
— в 1980 г. (323) от Рашит-сэсэна Ахтарова в деревне Юнусово Мечетлинского района РБ студенткой БГУ З.И.Казыевой;
— в 1981 г. (324) от Рашит-сэсэна Ахтарова в деревне Юнусово Мечетлинского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 1960 г. (325) от Рахили-сэсэнии Телякаевой (1897) в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области С.А.Галиным.
Кубаир «Кузыйкурпес и Маянхылу» в форме иртека записан:
— в 1938 г. (326) от Уммугульсум-сэсэнии Галимовой в деревне Таскино Кунашакского района Челябинской области Г.Салямом;
— в 1962 г. (327) от Хибат-сэсэна Даянова в деревне Сабаклы Кунашакского района Челябинской области.
— в 1959 г. (328) от 118-летней сказительницы Бадернисы Афлятуновой в деревне Сарт-Абдряшево Сафакулевского района Курганской области А.Н.Киреевым;
— 1966 г. (329) от Закии-сэсэнии Кутлуахметовой в деревне Бейсево Архангельского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 30-е гг. ХХ в. (330) от неизвестного сэсэна неизвестным автором.
— в 1939 г. (331) от учительницы Габиды Каиповой в селе Акъяр Хайбуллинского района РБ поэтом Гайнаном Амири;
— 1955 г. (332) от Мухарамы Якшимбаевой в деревне Мукасево Баймакского района РБ студенткой БГУ Ямилей Халимовой;
— в 1959 г. (333) от Бориса Давлетшина в деревне Бакаево Сафакулевского района Курганской области Н.Д.Шункаровым;
— в 1960 г. (334) от Хатиры-сэсэнии Селяусиновой в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1960 г. (335) от Ынйыбики-сэсэнии Мамбетовой в деревне Еганнек Люксембургого района Оренбургской области Ф.А.Надршиной;
— в 1960 г. (336) от Назифы-сэсэнии Абубакировой в деревне Кутлум-бетово Оренбургской области Н.Д.Шункаровым;
— в 1960 г. (337) от Миннибулат-сэсэна Абдразакова в деревне Каипкулово Александровского района Оренбургской области Н.Д.Шункаровым;
— в 1961 г. (338) от Хамит-сэсэна Гарифуллина в деревне Кипчак Больше-Черниговского района Самарской области М.М.Сагитовым;
— в 1961 г. (339) от Курмангали Фазлиахметова в деревне Муратша Алексеевского района Самарской области М.М.Сагитовым;
— в 1961 г. (340) от Рабиги-сэсэнии Абуталиповой в деревне Кунакбаево Перелюбского района Самарской области М.М.Сагитовым;
— в 1962 г. (341) от Гайши-сэсэнии Галимовой в деревне Старо-Субылово Аргаяшского района Челябинской области Н.Д.Шункаровым;
— в 1962 г. (342) от Хибата Даянова в деревне Сабаклы Кунашакского района Челябинской области С.А.Галиным;
— в 1962 г. (343) от Шарафетдин-сэсэна Шигапова в деревне Байгазино Аргаяшского района Челябинской области Ф.А.Надршиной;
— в 1962 г. (344) от Разифы Юмагуловой и (345) Нурии Галиной в деревне Кадирово Аргаяшского района Челябинской области Ф.А.Надршиной;
— в 1962 г. (346) от Шарифы-сэсэнии Юлуевой в деревне Кутушево Александровского района Оренбургской области студенткой БГУ М.Янбухтиной;
— в 1967 г. (347) от Салихи-сэсэнии Бикбулатовой в деревне Максютово Зилаирского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 1967 г. (348) от Набиуллы-сэсэна Фархиева в деревне Старокаратау Салаватского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 1968 г. (349) от Зады Ямалетдиновой в деревне Аркаулово Салаватского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 1968 г. (350) от Махинур-сэсэнии Шариповой в деревне Биксяново Ишимбайского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 1971 г. (351) от Абдуллы-сэсэна Сайфуллина в деревне Байдавлетово Зианчуринского района РБ С.Ф.Миржановой;
— в 1962 г. (352) от Хибатуллы-сэсэна Даянова в деревне Сабаклы Кунашакского района Челябинской области С.А.Галиным;
— в 1971 г. (353) от Набиры Сулеймановой в деревне Бесмян Кувандыкского района Оренбургской области С.Ф.Миржановой.
«Последний из рода Сартаево» в прозе записан на русском языке:
— в 1935 г. (354) от неизвестного сэсэна краеведом-археологом Максимом Ильичем Касьяновым;
Кубаир «Коблан-батыр» в форме иртека записан:
— в 80-х гг. ХХ в. (355) от сказителя Фасхетдина Ильбулдина, уроженца Кувандыкского района Оренбургской области, в г.Уфе Г.Б.Хусаиновым;
— в 1984 г. (356) от Сабиры Суюндуковой в деревне Юлтыево Красногвардейского района Оренбургской области (передала рукопись варианта эпического сюжета) Г.Б.Хусаиновым.
«Бабсак и Кусяк» записан:
— в 1916 г. (357) от известного сэсэна-импровизатора Сабирьяна Мухаметкулова в деревне Иткулово 2-е Орского уезда Оренбургской губернии (нынешнего Баймакского района РБ) неизвестным информатором;
— в 1928 г. от того же сэсэна — в деревне Абдулмамбетово (Кипчак, Узян) Зилаирского кантона (Бурзянского района) РБ А.Исмагиловым;
— в 20—30-гг. ХХ в. (358) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым;
— в 20—30 гг. ХХ в. (359) от неизвестного сэсэна (паспортичка и данные о записывающем отсутствуют);
— в 20—30 гг. ХХ в. (360) от неизвестного сэсэна (паспортичка и данные о записывающем отсутствуют);
— в 20—30 гг. ХХ в. (361) от неизвестного сэсэна (паспортичка и данные о записывающем отсутствуют);
— в 30-гг. (362) от Аминева (363) деда Ахмета в деревне Акбулат Бурзянского района РБ Владимиром Яковлевичем Канторовичем;
— в 1938 г. (364) от неизвестного сэсэна (паспортичка отсутствует) в деревне Байгазино Бурзянского района РБ Г.Салямом.
— в 1939 г. (365) от учителя Тагира в Бурзянском районе РБ фольклористом-музыковедом Львом Николаевичем Лебединским;
— в 1948 г. (366) от Газина Исламгула, старожила деревни Старомунасипово Бурзянского района учителем начальной школы Мухаметкилде Мухаметвалеевичем Сулеймановым;
— в 50—60-е гг. ХХ в. (367) от стариков в Бурзянском районе РБ М.М.Сагитовым;
— в 1960 г. (368) от Мухамет-сэсэна Уметбаева в деревне Иштуган Баймакского района РБ С.Ф.Миржановой;
— в 2000 г. (369) от Исрафила Мухаметгалина в деревне Набиево Бурзянского района РБ А.М.Сулеймановым.
«Ек-Мэргэн» записан:
— в начале ХХ в. (370) от неизвестного сэсэна башкирским писателем Файзи Валеевым.
Кубаир «Идукай и Мурадым» записан:
— в начале ХХ в. (371) от муллы Вали-сэсэна в деревне Кузяново Стерлитамакского уезда Илек-Тимеровской волости Уфимской губернии Ахметзаки Валиди.
— в начале ХХ в. (372) от неизвестного сэсэна башкирским писателем Фазылом Туйкином;
— в начале ХХ в. (373) от неизвестного сэсэна А.Г.Бессоновым;
— в начале ХХ в. (374) от неизвестного сэсэна башкирским поэтом и драматургом Хабибуллой Габитовым;
— в начале ХХ в. (375) от неизвестного сэсэна этнографом и фольклористом Габдельахатом Вилдановым;
— в начале ХХ в. (376) от неизвестных сэсэнов родов Тамьян, (377) Тунгаур Сагитом Мирасовым;
— в 20-е гг. (378) от Кадергул-сэсэна в деревне Гадельша Баймакского района РБ Сагитом Мирасовым;
— в 20-е гг. (379) кураиста Батырхан-сэсэна из Туксоранского кантона Даутом Юлтыем;
— в 20—30 гг. (380) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым;
— в 1928 г. (381) от Салим-сэсэна в деревне Кусимово Абзелиловского района РБ Наки Исанбетом;
— в 30-е гг. ХХ в. (382) от неизвестного сэсэна и опубликован в 1940 г. в газете «Кызыл Башкортостан» (№№ 95—98, 100, 101, 103—108. 110—116);
— в 1940 г. (383) от учителя Кутлуюла Ульябаева в деревне Баймурзино Баймакского района РБ Салимом Даутовым;
— в 1959 г. (384) от Абдуллы Сайфуллина в деревне Байдавлетово Зианчуринского района РБ С.Ф.Миржановой;
— во второй половине XIX в. (385) от неизвестного сэсэна Мухаметсалимом Уметбаевым;
— в 70-е гг. (386) от Халяф-сэсэна Гумерова в деревне Уметбаево Баймакского района РБ фольклористом-музыковедом Фаритом Камаевым;
Кубаир «Батыры Илеукай, Келайлы, Яик» записан:
— в 30-е гг. (387) от Шагаряра Мусина в деревне Абишево Миякинского района РБ М.А.Бурангуловым.
Кубаир «Баязит-батыр» записан:
— в 1917 г. (388) от неизвестного сэсэна в Саратовской области.
— в 1961 г. (389) от Гатауллы-сэсэна Загидуллина в деревне Таллы Больше-Черниговского района Самарской области А.Н.Киреевым;
Кубаир «Акшам-батыр» записан:
— в 20-е гг. (390) от неизвестного сэсэна Хабибуллой Габитовым;
— в 1960 г. (391) от Аллабирде-сэсэна Юлтыева в деревне Юлтыево Красногвардейского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 1960 г. (392) от Мухамет-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Оренбургской области А.Н.Киреевым.
Кубаир «Карас и Акша» записан:
— в конце XIX или в начале XX вв. (393) от неизвестного сэсэна в деревне Наврузово Учалинского района РБ Ахметшахом Султановым;
— в 20—30 гг. (394) от неизвестного сэсэна;
— в 20—30-е гг. (395) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым;
— в 1969 г. (396) от Ишмухамета Галяутдинова, уроженца деревни Сораман Учалинского района РБ, в Уфе А.М.Сулеймановым.
Кубаир «Ерэнсэ-сэсэн» записан:
— в 1911 г. (397) от сэсэна Миннебая Саитова в деревне Каипкулово Оренбургской губернии М.А.Бурангуловым.
На сюжет кубаира «Ерэнсэ-сэсэн» по информации (398) неизвестного сэсэна русский поэт Михаил Воловик написал дастан-хикаят:
— Ерэнсэ-сэсэн / пер. с русского на башкирск. Вафы Ахмадиева. — Уфа: Башкнигоизд., 1983. — 128 с.
Кубаир «Билал и Дусан» записан:
— примерно в XVIII в. (399) от неизвестного сэсэна;
— в 1911 г. от сэсэна Миннебая Саитова в деревне Каипкулево Оренбургской губернии М.А.Бурангуловым.
Кубаир «Акай-батыр» записан в прозе:
— в 1925 г. (400) от Халил-сэсэна Аккужина (1850) в деревне Тунгатар Тамьян-Катайского кантона (нынешнего Учалинского района) Г.Ф.Вилдановым.
— в 20-е гг. ХХ в. (401) от отца Ибрагима в деревне Базгиево Шаранского района РБ поэтом Юсуфом Гареевым.
Вариант кубаира «Карас и Карасакал» в форме предания записан:
— в 1917 г. (402) от Хамит-сэсэна Альмухаметова в деревне Малое Иткулово нынешнего Баймакского района РБ Мухаметшой Бурангуловым.
Кубаир «Карасакал» записан:
— в середине XIX (403) от неизвестных сэсэнов Р.Г.Игнатьевым;
— в 1907 г. (404) от Габит-сэсэна Аргинбаева в деревне Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым;
— в 1954 г. (405) от неизвестного сэсэна в селе Макарово Макаровского (нынешнего Ишимбайского) района студентом БГПУ им. К.А.Тимирязова Нургали Харуновым;
— в 1973 г. (406) от известного Мугаллям-сэсэна Мирхайдарова в селе Аскарово Абзелиловского района РБ Г.Б.Хусаиновым;
Кубаир «Юлай и Салават» записан:
— в 1910 г. от Габит-сэсэна Аргинбаева в деревне Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым;
— в 20-е гг. ХХ в. (407) от неизвестного сэсэна Сагитом Мирасовым;
— в 20—30 гг. ХХ в. (408) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым;
— в 1945 г. (409) от Валиуллы-сэсэна Кулембетова в деревне Аккулево Гафурийского района РБ.
Кубаир «Баик Айдар-сэсэн» записан:
— в 1920 г. от Габит-сэсэна Аргинбаева в деревне Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым.
Кубаир «Дочь хана Алтынсэс» записан:
— в начале ХХ в. (410) от старика-рыбака поэтом Мажит Гафури.
Кубаир «Акташ-хан» в прозе записан:
— в 1982 г. (411) от Халима Гиндуллина в Уфе Г.Б.Хусаиновым.
— в 1897 г. опубликован М.И.Уметбаевым (412). Сэсэн-исполнитель неизвестен (Памятки-Ядкяр / подготовил к печ. автор предисл. и коммент. Г.С.Кунафин. — Уфа, 1984. — С.241—248).
Кубаир «Муйтэн-бий» записан:
— в 20 гг. (413) от неизвестного сэсэна музыковедом И.В.Салтыковым (при ближайшем участии С.Мирасова и Б.Уметбаева);
— в 1967 г. (414) от Мукима-сэсэна Рахматуллина в селе Юлдыбаево Зилаирского района РБ Н.Д.Шункаровым;
— в 2002 г. (415) от литературоведа Гайсы Хусаинова, уроженца деревни Утяган Кармаскалинского района РБ, в Уфе А.М.Сулеймановым.
«Плодовитый Мамбет» записан:
— в 20-е гг. (416) Юнус бин Исяндавлет бин Мамбетом (?).
Кубаир «Кисса веков» записан:
— в конце ХХ в. (417) от Ейянбай-сэсэна Усманова, уроженца села Альшей (с.Раевка) нынешнего Альшеевского района РБ, в Уфе Р.З.Шакуровым.
Кубаир «Батыры рода Кубаляк-Тиляу» создан:
— в 2001 г. (418) Ахмади-сэсэном Шариповым и передан А.М.Сулейманову.
Кубаир «Таваш-Мэргэн» записан:
— в 20-е гг. ХХ в. (419) от старожила в деревне Ташкая нынешнего Учалинского района.
Кубаир «Абрай-батыр и быстроногий Аласабыр» в форме иртека записан:
— в 1945 г. (420) от Мирсаяф-сэсэна Сайфуллина в деревне Таишево Гафурийского района РБ Ж.Г.Киекбаевым;
— в 2004 г. (421) от Сулеймана-сэсэна Рахимова в деревне Колкан Гафурийского района РБ Аманом Юлъякшиным;
— в 2004 г. (422) от Хайруллы-сэсэна Валеева в селе Саитбаба Гафурийского района Аманом Юлъякшиным;
«Бикьян Мэргэн» записан:
— в 30-х гг. ХХ в. (423) от неизвестных сэсэнов фольклористом-любителем Ахметом Исламгуловым.
Кубаир «Сура-батыр» записан:
— в 20-е гг. (424) от неизвестного сэсэна Хабибуллой Габитовым;
— в 1960 г. (425) от Мухамет-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым;
— в 80-х гг. ХХ в. (426) кураистом и сэсэном Каримом Дияровым в деревне Нигаматово Баймакского района РБ;
— в 1999 г. (427) от Гайсы Батыргареевича Хусаинова в Уфе.
— в конце ХХ в. (428) из записи учителя Марса Шайкамаловича Давлетшина, сделанного с шежере, составленного Тимершахом Ахметшарифовичем Рахматуллиным в деревне Аминево Уйского района Челябинской области журналистом Рауфом Насировым;
— примерно в конце 30-х гг. ХХ в. (429) от кураиста Сайфуллы Бикбулатова в деревне Сибай Х.Хамматовым.
Кубаир «Сукем-батыр» записан:
— в 1936 г. (430) от Аскара-сэсэна Янмурзина, члена колхоза «Янги юл» Челябинской области.
— в 1962 г. (431) от сэсэна-кураиста Сафаргали Султанбаева в деревне Нуркино Аргаяшского района Челябинской области С.А.Галиным.
Кубаир «Кубак-батыр» записан:
— в 20-е гг. (432) от неизветного сэсэна Хабибуллой Габитовым.
— в 1960 г. (433) от Мухамет-сэсэна Агишева в деревне Кулманово Люксембургского района Оренбургской области А.Н.Киреевым.
Кубаир «Идель-юрт» записан:
— в начале ХХ в. (434) от башкирского сэсэна татарским фольклористом Хужой Бадигом,
— в 20-е гг. ХХ в. (435) от неизвестного сэсэна Хабибуллой Габитовым;
— в 1981 г. (436) от Фасхетдина Ибулдина в Уфе Г.Б.Хусаиновым.
Кубаир «Мэргэн и Маянхылу» записан:
— в 1917 г. (437) от сэсэна Гинията Бикмурзина в деревне Бабалар нынешнего Куюргазинского района М.А.Бурангуловым.
Кубаир «Таргын-батыр» («Таргын и Кужак») записан:
— в 1938 г. (438) от Гатиата-сэсэна Хисамова в дер. Иткулово 2-е Баймакского района поэтом Гайнаном Амири;
— в 1959 г. (439) от Рахимьян-сэсэна Саттарова и (440) Муллагали-сэсэна Баширова в деревне Аскарово Альменевского района Курганской области А.Н.Киреевым.
Кубаир «Сказание о Мамае» записан:
— в 1970 г. (441) от Хадисы-сэсэнии Кусябаевой в г.Миасс Челябинской области А.И.Харисовым.
Кубаир «Егет-кыпсак и девушка-башкирка» записан:
— в 1974 г. (442) от Назим-сэсэна Муратова, уроженца деревни Имянлекулово Чекмагушевского района, Г.Б.Хусаиновым.
Кубаир «Кинъякай» записан:
— предположительно в начале ХХ в. (443) от неизвестного сэсэна.
Кубаир «Начало Агидели — Ирамалтау» записан:
— в 80-е гг. (444) от Хаммат-сэсэна из Учалинского района Р.Х.Насировым;
Кубаир «Мактымхылу» в форме иртяка записан:
— в 1962 г. (445) от Хибатуллы-сэсэна Даянова в деревне Сабаклы Кунашакского района Челябинской области С.А.Галиным.
Кубаир «Канлыкуль» в прозаической и сжатой форме записан:
— во 2-й половине XIX в. (446) от неизвестного сэсэна М.И.Уметбаевым.
— в 1962 г. (447) от Ахмет-сэсэна Галина в деревне Новокызылярово Архангельского района А.М.Сулеймановым.
Кубаир «Кэртэ Мэргэн» в форме иртека записан:
— в 1928 г. (448) от неизвестного сэсэна И.В.Салтыковым;
Кубаир «Последняя песня» в форме иртека записан:
— в 1935 г. (449) от неизвестного сэсэна и литературно обработан Шигабетдином Шагаром;
— в 60—70-х гг. (450) от неизвестного сэсэна Гатой Сулеймановым.
Кубаир «Коркут-Ата» восстановлен Г.Б.Хусаиновым.
Кубаир «Сказание об Угуз-хане» восстановлен Г.Б.Хусаиновым.
Кубаир «Лейла и Меджнун» восстановлен Г.Б.Хусаиновым.
Кубаир «Культегин» пересказан М.Б.Ямалетдиновым.
Кубаир «Батырша» записан:
— в 1907—1910 гг. от сэсэна Габита Аргынбаева в деревне Верхнее Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым.
Кубаир «Отечественная война» записан:
— в начале 40 гг. ХХ в. (451) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым.
«Каныбек и Насыр» («Газибек Насыр») записан:
— в начале ХХ в. (452) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым.
Иртек «Ашкадар» записан:
— в начале ХХ в. (453) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым.
Кубаир «Мурадым и Бухкын» записан:
— в 20-е гг. ХХ в. (454) от неизвестного сэсэна Хабибуллой Габитовым (Яны юл. — №2—3. — С.63—64).
Иртек «Семь родов» записан:
— в 1920 г. от сэсэна Габита Аргынбаева в деревне Верхнее Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым.
Прозаический вариант кубаира «Бугра-хан или Карахан» записан:
— в 1940 г. от Валиуллы-сэсэна Кулембетова в деревне Яктыкуль Гафурийского района.
Кубаир «Буягым-хан» в виде иртека записан:
— в 20-е гг. (455) от неизвестного сэсэна в деревне Зайникево нынешнего Альменевского района Курганской области учителем Сайфуллой Салимовым и опубликован: Башкорт аймагы. — 1929. — №7. — С.92—93.
Кубаир «Бурангул-кашка» записан:
— в 20-е гг. (456) от неизвестного сэсэна.
Иртек «Вторая армия» записан:
— в начале ХХ в. (457) от Шаиха-кураиста в деревне Мерясово Оренбургской губернии М.А.Бурангуловым.
Иртек «Юлкай и Башаргул» записан:
— в 1940 г. от Валиуллы-сэсэна Кулембетова в деревне Яктыкуль, а также от башкир деревни Езем Гафурийского района.
Дополнительный список к вышеперечисленным кубаирам и их исполнителям.
Иртек «Кахым-туря» записан:
— в 1922 г. (458) от Мухаметьяна Фахрисламова в деревне Ишкино Тамьян-Катайского кантона Кубаляк-Тилявской волости Сайфуллой Салимовым;
— в 1965 г. (459) от Магавиза Гибатовича Вахитова в г.Баймак студентом БГУ Биктимером Шариповым (сжатый вариант);
— в 1965 г. (460) от Алтынбая Ейянгужовича Казакбаева в деревне Аюсы Стерлибашевского района студентом БГУ Ризваном Хажиевым (сильно сжатый вариант);
— в 1965 г. (461) от Алтынбая Казакбаева в деревне Аюсы Стерлибашевского района студенткой БГУ Фаузией Рахимкуловой (сжатый вариант).
Сильно сжатый прозаический вариант кубаира «Кунгыр-буга» записан:
— в 1966 г. (462) от Зайнагетдина Аиткулова в селе Абзан Зианчуринского района студентом БГУ Ахметом Сулеймановым.
Сильно сжатый прозаический вариант кубаира «Кара-юрга» записан:
— в 1966 г. от Зайнагетдина Аиткулова в селе Абзан Зианчуринского района студентом БГУ Ахметом Сулеймановым;
Вариант кубаира «Кара ат» в форме иртека записан:
— в начале ХХ в. (463) от неизвестного сэсэна М.А.Бурангуловым.
— в 1954 г. под названием «Турат» (464) от неизвестного сэсэна в Ишимбайском районе студентом БГПИ им. К.А.Тимирязева Нургали Харуновым;
— в 1965 г. (465) от Раиса Иралина в деревне Аюсы Стерлибашевского района студентом БГУ Ризваном Хажиевым (сильно сжатый вариант).
В своем очерке, посвященном Габиту-сэсэну, М.А.Бурангулов писал, что он — «тот сэсэн, который может рассказать «Урал» («Урал-батыр». — А.С.), «Идель и Яик», «Акбузат», «Хары мулла», «Кусяк-бий», «Тамьян», «Батырша», «Карасакал», «Салават» («Юлай и Салават». — А.С.) и другие эпосы, много легенд и [исполнить] песни» (33, 102). Из упомянутых Бурангуловым эпических сюжетов до нас дошли только «Урал-батыр», «Кусяк-бий», «Батырша», «Карасакал» и «Юлай и Салават». О сюжете кубаира «Идель и Яик» мы имеем представление только по версии Г.Б.Хусаинова, о сюжете «Акбузата» — по версии Гатиатуллы-сэсэна Биккужина. Кубаиры же «Хары мулла», «Тамьян» для нас до сих пор остаются неизвестными. Тем не менее эти четыре сюжета мы не можем оставить за пределами перечня национальных эпических памятников.
Версии кубаиров «Акбузат», «Идель и Яик» записаны:
— в начале ХХ в от сэсэна Габита Аргынбаева в деревне Верхнее Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым;
— в 90-х гг. ХХ в. одна версия кубаира «Идель и Яик» восстановлена Г.Б.Хусаиновым.
Кубаиры «Хары мулла» и «Тамьян» записаны:
— в начале ХХ в. от сэсэна Габита Аргынбаева в деревне Верхнее Идрисово нынешнего Баймакского района М.А.Бурангуловым.

* * *
Кисса «Адам и Иблис» была написана в 1910 г. Мажитом Гафури на основе коранических сюжетов. В ней описывается история сотворения мира, о том, как по наущению Иблиса Адам и Хауа (Ева) нарушили запрет Всевышнего и в наказание были изгнаны из рая, как их сын Кабил убил своего родного брата Хабиля и т.д. Образ Иблиса, выступающего против свего создателя Аллаха, интересовал также Шайхзаду Бабича, написавшего на эту тему сатирическую поэму «Газазил» (1916).
В целом, традиция написания дастанов, кисс имеет длительную историю. Среди таких поэтических произведений особенно популярным был романический дастан «Юсуф и Зулейха», созданный на сюжет 13-й суры «Корана» поэтом Кул-Гали (2-я половина XII в. — 1-я половина XIII в.), повествующий об идеале любви. Этой же теме посвящен дастан «Бузйегет» сэсэна Бахауи, героиня которого добровольно принимает смерть вслед за погибшим возлюбленным. С ним созвучен дастан «Тагир и Зухра», заимствованный с Востока и имеющий, как и другие любовные дастаны, ряд устно распространенных версий и вариантов. К ним близок и дастан «Сайфельмулюк».
Своеобразные башкирские версии образовали такие дастаны, как «Чингизнаме» — в семи вариантах, «Аксак Тимер» («Хромой Тимур»), «Сын Гайсы», «Сказание о Мамай-хане», «Лейла и Меджнун» — по одному варианту. «Юсуф и Зулейха» в фольклорных фондах РБ хранится — в 72, «Бузйегет» — 18, «Тагир и Зухра» — в 14, «Сайфельмулюк»– в 3-х вариантах. Всего 118 вариантов. Примерно столько сэсэнов потрудились, создавая свои версии. Численность сэсэнов существенно увеличится, если мы учтем и те эпические сюжеты, которые в сокращенном виде вошли в родовые шежере. К этой группе эпосов относятся «Эпоха Казанфери и спор двух Килмяков», «Татегас-бий», «О том, как потомки рода Кипчак Ямгырсы-бий и Кускар-бий приобрели новую родину», «Бабсак и Кусяк» (по шежере рода Карагай-Кипчак), представленные по 1-му варианту. Предположительно тексты этих произведений первоначально были переданы тем, кто вел эти шежере, в устном исполнении 4 сэсэнами. Таким образом, численность учтенных сэсэнов увеличится до 585.
Что касается количественного состава записей башкирских народных эпических памятников, итоги предварительных подсчетов таковы: 1) опубликованы или хранятся в фольклорных фондах 86 эпических сюжетов, из которых 10 представляют сжатые варианты или отрывки эпических сюжетов; 2) в фольклорных фондах республики хранятся 298 вариантов. Эти цифры постоянно уточняются при выявлении новых вариантов и версий.

17. Манера исполнения кубаиров

О манере исполнения эпических кубаиров первые письменные сведения мы находим в путевых записях И.Лепехина. Во время йыйына, устроенного старшиной деревни Туркмен (ныне в составе Баймакского района) в честь приезда высокого гостя в лице этого ученого-путешественника, ему довелось быть свидетелем того, как (47) безымянный сэсэн исполняет кубаир и какова была реакция зрителей. Лепехин описывает лишь то, что наблюдал, совершенно не понимая речи исполнителя, т.к. не знал башкирского языка. Тем не менее, его визуальные наблюдения очень примечательны. По ним даже можно понять, о каких событиях повествует сэсэн, названный Лепехиным просто как «певун», что уже дает повод думать, что он исполнил кубаир в стиле харнау (речитатива). Вот как этот «певун» исполнил кубаир: «Башкирцы, по видимому, желая нам показать все свои увеселения, представили и вокальную музыку. Старик лет в 60 за лучшаго у них тогда певуна почитался, котораго, правду сказать, и мы не без удовольствия слушали. Нам не столь приятен был дубовый его голос, как телодвижения. Он пел славныя дела своих предков, которых они батырями называют, между коими Алдар, Кара Сакал, Кильмят (вернее, Килмяк. — А.С.), Кучим (вернее, Кучум. — А.С.) и проч. были первенствующие. Певун наш припевал не только все их жизни достопамятное; но голосом и телодвижениями выражал все их действия, как они yвещали своих товарищей, как выступали в бой, как поражали противников, как обремененные ранами ослабевали и последний изпускали дух. Все сие так живо выражал старик, что многие из собеседников плакали. Но вдруг печаль переменилася на радость, как старик, взявши на себя веселой вид, запел песню называемую Карай юрга. Песня cия у них за самую веселую почитается. Старик, припевая сию пеcню, ударил и в три ноги: и тогда открылся Башкирский бал. В пляске своей башкирцы много кобенятся, и стараются так же телодвижением выражать слова в песни содержащаяся.
По окончании бала завели они другое, что можно назвать передразниванием. Они голосом своим подражали крику как зверей, так и разных птиц, и так удачливо, что с трудностью распознать можно было крик настоящей птицы от башкирскаго…» (43, 48).
А вот как описывает русский писатель Д.Н.Мамин-Сибиряк манеру исполнения (8) сэсэном по имени Араслан башкирских народных героических кубаиров про Кучумовичей, Сеита, Карасакала (писатель назвал его по ошибке Аксакалом), Салавата. «Выпив с жадностью два стакана [чая], старик еще раз поблагодарил и взялся за свой инструмент. Настроив три металлических струны, он взял какой-то жалобный аккорд, покрутил головой и закрыл слепые глаза, точно старался что-то припомнить. Потом раздалось и самое пение. Старческий дрожавший голос выводил речитативом какую-то унылую мелодию, отбивая своеобразные цезуры. Мотив был оригинален и походил на рыдание, а цезуры — на всхлипывание много плакавшего человека. Меня просто поразило это пение,— так оно не походило на наши русские песни. В нем сказывалось такое отчаяние, такая безысходная тоска, такое великое горе, которое может разрешиться только рыданиями.
— О чем он поет? — спрашивал я Павла Степаныча, служившего мне переводчиком.
— А о своих башкирских богатырях... Это вроде наших былин. Сейчас он поет о Кучумовичах и первом башкирском бунте... Эй, старик, как тебя звать?
— Араслан...
— Это по-башкирски — лев... Так вот что, Араслан, спой нам про Сеита, или про Аксакала, или про Салавата...
— Куроша, бачка...
Башкирский бандурист (т.е. думбрист. — А.С.) опять закрыл глаза, точно вызывая дорогие тени родных богатырей.
Опять полился рыдающий мотив, немного разнившийся с первого. У меня пошли мурашки по спине... Ничего подобного я никогда не слыхал. Кажется, кругом все плакало, и было о чем плакать» (55, 238). Когда читаешь эти отрывки из путевых записей И.Лепехина и рассказа Д.И.Мамина-Сибиряка, невольно приходит на ум стихотворение «Сэсэн» народного поэта Башкортостана Мустая Карима. Поэт сперва ведет речь о том, как трудно было в бедной деревушке:
Каждая ночь тянулась, как год,
Даже весенняя ночь.
Было подушкой под головой
Горе — дышать невмочь.
В такую ночь явился в деревню странствующий сэсэн.
Из дома в дом он песню понес,
В домах очаги зажглись,
И утолилась жажда людей,
Надежды в них родились… (49б, 50—51).
В 1939 г. во время путешествия по Бурзянскому району Башкортостана музыковеда Л.Н.Лебединского сопровождал местный (54) сэсэн по имени Тагир, который по дороге поведал ему содержание героического эпического произведения о Бабсак-батыре, предводителе рода Кипчак. Во время передышки он начал играть башкирские напевы. Вот как описывает этот момент Л.Н.Лебединский: «…Бапсак и Танхалу после брачной ночи сидели на лугу и пили кумыс, кураисты играли веселые напевы, а девушки — подруги Танхалу — танцевали…
С этими словами оживившийся Тагир быстро достает из чехла курай, с которым он никогда не расстается, и играет мне два танцевальных напева «Карабаев» и «Семь девушек», легких и изящных, как сама Танхалу и ее юные подруги. И перед глазами встает шатер, оживают Бапсак, Танхалу, танцующие девушки... Кажется, видишь их улыбки, слышишь их смех и возгласы...» (54, 106).
В другом месте своей монографии Л.Лебединский отметил, что «кубаир — башкирская народная былина, …т.е. эпос в его непосредственном и чистом виде, «в былые времена рецитировалась под игру на думбре» (54, 73). По башкирским и казахским преданиям, думбру изобрел легендарный Коркут-Ата. Например, по башкирской версии дастана, он обосновался на Урале и перед народом исполнил улян, т.е. башкирскую былину-кубаир:
Мин — илсе. «Кит!» — тимєгеґ,
Минењ ырыуѓа теймєгеґ,
Тейгєндєрґе ‰лтерєм…

Я — посланник. Не говорите мне:
«Прочь отсюда!»
Того, кто тронет меня, убью! (А, 79).
(Подстр. пер.)
Сэсэны — исполнители иртеков, которых иногда называли просто иртексе, использовали думбру только во время исполнения поэтической части таких произведений. А народный сэсэн Башкортостана Ярми Саити — Саит Ахметович Исмагилов в 16—17 лет стал известным как сэсэн-импровизатор и музыкант. Исполнение своих произведений Ярми Саити непременно сопровождал игрой на пентатонической скрипке.
По словам М.А.Бурангулова, у Габит-сэсэна Аргынбаева была своя манера исполнения эпических кубаиров. Исполняя кубаиры «Урал-батыр», «Идель и Яик», «Акбузат», «Кусяк-бий», «Батырша», «Карасакал», а также не дошедшие до нас «Хары-мулла», «Тамъян», «Салават» (возможно, кубаир «Юлай и Салават»), «…он забывался, если речь идет о смешных местах — смеялся, там, где нужно плакать — плакал, некоторое время возбуждался, временами останавливался. Выпивал холодную воду, успокаивался и сидел молча. А потом брался за курай и на нем играл свои любимые мелодии, после чего спрашивал у слушателей: «Еще какую вам сыграть мелодию?» Только тогда можно было узнать, что сердце его успокоилось. Однако, если остановится в середине [кубаира], то не может продолжить с того места, где остановился, снова начинает [свой рассказ] с самого начала. Если я спрашиваю, почему он так делает, говорил:
— Я забываюсь. Как только в своем воображении представлю людей (видимо, персонажей кубаира. — А.С.), то начинаю чувствовать себя рядом с ними. Вместе с ними иду на сражения. Я нахожусь там, куда поведет кубаир. Поэтому приходится начинать снова с самого начала» (33, 102).
Об особенностях искусства барын-табынского Махмута М.А.Бурангулов писал так: «Махмут был острый на язык, мастером игры на курае и рассказывать сказки», на состязаниях сэсэнов выступал с кубаиром-загадкой, которую никто не умел отгадывать. Тогда он сам озвучивал ответы. Но прежде всего брал в руки курай и на нем играл короткую мелодию» (33, 60, 61).
Легендарный Кубагуш-сэсэн, прежде чем приступить к исполнению уляна, т.е. кубаира, играл на курае.
Некоторые сэсэны во время исполнения кубаира или во время передышки не пользовались музыкальными инструментами, но начинали исполнение, издав клич. Так поступал один из персонажей эпического кубаира «Идукай и Мурадым» Хабрау-сэсэн.
Старший средь старцев пяти родов
Певец, прославленный Хабрау,
Видя разлад средь своих рядов,
Опираясь на посох большой
И бедро подпирая рукой,
К людям клич обращая свой,
……………………………………
В середину толпы вошел…
В другом месте говорится, что он:
Бросил клич на весь Урал,
Множество народа собрал (БНТ-10, 63).
Обычно он начинал выступление с напоминания своего возраста, насколько был стар и на своем веку многое повидал:
…Среди вас такого нет,
Кто прожил бы так много лет,
Видел то, что я повидал,
Слышал то, что я слыхал… (БНТ. Т.10, 47).
В другой раз, как бы желая конкретизировать сказанное, обращаясь к хану Туктамышу, говорит, что ему довелось видеть многократное разорение Урала неприятелями, междоусобицу двух ногайских мурз-братьев: Акхаккилембета и Каракилембета, Бабсака и Каракилембета — биев родов Кипчак и Бурзян… и называет свой возраст: «Возраст мой шагнул за сто лет» (Там же, 100). Таким же приемом пользуются и безымянный сэсэн из дастана «Бузйегет» (БХИ.Т.6, 247) и Баик-сэсэн Айдаров, герой одноименного кубаира (БХИ-5, 295).
Видный башкирский фольклорист Ахнаф Нуриевич Киреев на своем веку много раз общался с сэсэнами. Еще в 1938 году пешком обошел Бурзянский район. Там, в деревне Старомунасипово от местного сэсэна Хайруллы Ишмурзина молодой фольклорист записал один из вариантов башкирской версии общетюркского эпоса «Алпамыша». Особенно плодотворной была его работа с сэсэнами-исполнителями эпических произведений в конце 50-х и начале 60-х годов прошлого века, когда он возглавлял научные фольклорные экспедиции, организованные Институтом истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР на всей территории Исторического Башкортостана. Так, в 1959 году в деревне Сарт-Абдряшево Сафакулевского района и в деревне Аскарово Альменевского района Курганской области ему удалось записать по одному варианту эпических кубаиров «Кузыйкурпес и Маянхылу» и «Таргын-батыр» (варианты которых широко известны среди казахского и ногайского народов): первый — от 118-летней сказительницы Бадернисы Афлятуновой, второй — от Рахимьяна Саттарова и Муллагали Баширова. А в 1960 году в Оренбургской области А.Н.Киреевым записаны от Рахили Тулякаевой в деревне Кутушево эпические кубаиры «Акхак-кола», «Кара-юрга»; Габдуллы Агишева в деревне Кулманово — их варианты, а также кубаир «Кунгыр-буга»; Шакира и Гибадуллы Бурангуловых, Сайфуллы Хасанова в деревне Верхне-Ильясово, Усмана Саитова в деревне Каипкулово — по одному варианту «Кара-юрги»; Гибадуллы Бурангулова и его односельчанина Гибадуллы Каскынова — по варианту кубаира «Кунгыр-буга»; Тухфата Сулейманова и Хатиры Селяусиновой — по варианту «Алпамышы и Барсынхылу». Последняя, кроме того, исполнила для этого фольклориста и эпос «Кузыйкурпес и Маянхылу» (21, 394—452; 22, 353—354). Все эти факты позволяют утверждать, что А.Н.Киреев хорошо разбирался в манерах исполнения сэсэнами эпических произведений. Он с малых лет очень тесно общался с сэсэнами, его отец Нурмухамет был известным сэсэном-просветителем, сэсэном был и его дед Арслан. Близким родственником со стороны матери был поэт Шайхзада Бабич. В юношеские годы Ахнаф Нуриевич тоже увлекался сочинением стихов и кубаиров. Свои знания о манере исполнения сэсэнами кубаиров Кирей Мэргэн использовал при написании романа-эпопеи «Крылья беркута».
Во время йыйына в честь приезда баскака Ядкара, посланника ногайского мурзы, после состязания кураистов и певцов на майдан выходит сэсэн-иртексе. Вот как описывает писатель его манеру исполнения эпического кубаира «Заятуляк и Хыухылу»: «Иртэксе был пожилой человек в порыжевшем от долгой носки и залатанном в нескольких местах чекмене. Он сел на чурбак, извлек, распахнув чекмень, оберегаемую у груди думбру, ударил по струнам, и после небольшого вступительного наигрыша зазвучало высоко ценимое на берегах Асылыкуля сказание о любви батыра Заятуляка к созданной из лучей Хыухылу — дочери подводного падишаха. Сказитель не просто пересказывал поэтическую историю, а напевал ее, и ни на миг не прерывался звон его думбры.
Хотя содержание сказания было хорошо известно здешнему народу, майдан затаил дыхание. Сказителя слушали, стараясь не упустить ни слова. Только баскак Ядкар нетерпеливо поерзывал, сидя на подушке, кинутой на кошму.
...Влюбленный Заятуляк, последовав за красавицей в подводное царство, на дно Асылыкуля, затосковал по родной земле, горе Балкан, на склоне которой щипал траву его крылатый конь — тулпар… Подводный падишах, ставший его тестем, … приказал… джинам перенести за ночь гору Балкан и поставить против белой юрты сына земли. Но джины, не найдя горы Балкан, оковали стальными обручами другую гору и притащили ее. Не развеяла она тоску батыра.
...Нет, не та, не та гора,
Где, пустив пастись тулпара,
Отдыхал я до утра, —
Говорит Заятуляк, тоскуя пуще прежнего.
Балкантау мой не таков, —
Крутобокий, без оков,
Там, вверху, свою вершину
Он вознес до облаков.
Там зимой лежат снега,
Летом в бархате луга,
Там олень сажает солнце
На ветвистые рога.
Там стеной стоят леса,
Попирая небеса, —
Не наскучит, не пресытит
Их зеленая краса.
Там зверей и птиц не счесть —
Волки есть, медведи есть,
Глухари в лесу бормочут,
Подают друг дружке весть...
Звенит думбра, нанизывает иртэксе слова сказания на нить напева. И заново переживают люди тоску Заятуляка, сердца их щемит любовь к родной земле. Пусть подлинный Балкантау,— он тут, неподалеку, — не так уж и высок, но воистину выше всех гор на свете та гора, на которую смотришь любящим взором» (51а, 301—302).
Каждый сэсэн владел несколькими видами народного словесно-музыкального искусства, манера исполнения кубаира у каждого сэсэна была индивидуальной. Помимо всего сказанного, кубаир и процесс исполнения его для башкир имели сакральное значение.
У мусульман прерывание намаза считается большим грехом. Точно также, по древнему поверью башкир, запрещалось прерывать исполнение кубаира. Будучи хорошим знатоком сути кубаиров с самого детства, и как собиратель и исследователь их, написавший специальную монографию на эту тему под названием «Башкирский народный эпос» (Уфа, 1961), Кирей Мэргэн не мог обойти стороной и такое отношение народа к кубаиру. К сожалению, в своих исследованиях эпического кубаира он не мог обращать внимание читателя на эту проблему. В советской стране, где господствовал воинствующий атеизм, рискованно было писать о народных предрассудках, тем более об обожествлении чего-либо. Зато этот пробел Кирей Мэргэн восполнил своим романом «Крылья беркута». Сказанное нашло яркое отражение в продолжении описания йыйына рода мин в честь приезда ногайского баскака Ядкара, приведенного выше: «Не дозвучала еще песнь о Балкантау — терпение Ядкара-мурзы иссякло.
Хватит, пожалуй. Останови этого оборванца, — сказал он предводителю рода (т.е. Субаю. — А.С.).
Субай подал сказителю знак, попытался прервать его, но тот, не обращая на это внимания, продолжал песнь, сложенную когда-то, может быть, таким же оборванцем.
— Пусть уж закончит песнь, — виновато сказал Субай гостю.
Кто-то из толпы крикнул:
— Не мешайте сэсэну!
И сам же, неразумный, помешал этим криком, вызвал шум. Послышалось еще несколько голосов:
— Не прерывайте!
— Пусть доведет до конца!
Иртэксе умолк на полуслове — так норовистый конь вдруг останавливается на всем скаку. Несколько человек — слуги предводителя — тут же кинулись к нему, подхватили под руки будто бы для того, чтобы помочь подняться. Иртэксе легонько оттолкнул их, снова тронул струны, решив, видимо, завершить сказание, но слуги Субая не дали, вывели-таки старика из круга. Народ возмущенно загалдел.
— Нехорошо, турэ, вышло, — упрекнул Субая один из акхакалов. — Не принято прерывать сэсэнов» (51, 302—303).

18. Школы сэсэнов и семейно-родственные традиции
в искусстве сэсэнов

Кубаиры «Юлай и Салават», «Баик Айдар-сэсэн», хотя были записаны Мухаметшой Бурангуловым от Габит-сэсэна Аргынбаева, представителя рода бурзян, принадлежат роду айли, представителями которого являются их главные герои. Может возникнуть вопрос: где освоил бурзянец Габит-сэсэн кубаир об айлинцах? Дело в том, что раньше молодые сэсэны учились у ведущих сэсэнов. Габит-сэсэн в молодые годы учился у Ишмухамет-сэсэна Мурзакаева, жившего в деревне Новобалапаново нынешнего Абзелиловского района, а последний в свою очередь — у Баик Айдар-сэсэна, который жил в деревне Махмутово нынешнего Салаватского района. Подобным образом возникали своеобразные центры или школы искусства сэсэнов, кубаиротворчества.
К школам сэсэнов можно отнести и семейно-родственные традиции этого искусства. У рода карагай-кипчаков (в нынешнем Бурзянском, Абзелиловском районах) такой школой считалась семья Мухаметкуловых. Глава семьи Мухаметзакир, несмотря на то, что был указным муллой, любил импровизировать сатирико-юмористические куплеты в адрес любого нерадивого человека, в том числе и родственников и нечестных деятелей духовенства, и слагал целые стихи и кубаиры о них.
Старший сын Мухаметзакир-сэсэна Сабирьян очень рано проявил свои импровизаторские способности. Ему ничего не стоило ответить на любые случаи сатирическими либо юмористическими куплетами, за что и был жестоко наказан. Вместе с коллегой по юмору Мухаметвали Сулеймановым он был в начале 30-х годов ХХ в. репрессирован и сослан на стройку Беломорканала, где и погиб. Но народ помнит его поныне. Главный труд Сабирьяна Мухаметкулова — переложенный им в поэтическую форму эпос рода кипчак «Бабсак и Кусяк».
Галимьян, младший сын Мухаметзакир-сэсэна, также пошел по стопам отца и брата. Будучи учителем в школе, он слагал песни, такмаки и стихи на острые современные темы, воспевал ударников труда, высмеивал лодырей.
В Бурзянском районе хорошо знали Мухаметвали Сулейманова как импровизатора. Его супруга Нурикамал Лутфиевна, старший и средний сыновья — Мухаметкильде и Мухаметзаки, а также старшая дочь Бибикамал тоже обладали этим качеством: могли импровизировать не только отдельные куплеты, но и целые баиты и стихотворения.
В Учалинском районе известны Сафаргали и его сын Ахмади Шариповы. Если первый прославился своими баитами, то сын — кубаирами и робаги.
Уроженец села Аскарово Абзелиловского района Мугаллям Мирхайдаров, также в свое время поделивший участь Сабирьян-сэсэна и Мухаметвали-сэсэна, собирал местный фольклор, слагал стихи, баиты и кубаиры. Основной его заслугой считается возрождение кубаиров «Кунгыр-буга» и «Миняй-батыр и царь Шульген». Последний только недавно был обнаружен в его архиве и помещен в 7-й том нового многотомного свода «Башкирское народное творчество» на языке оригинала (Уфа, 2004). А созданный им сводный и наиболее полный текст эпоса «Кунгыр-буга» давно стал хрестоматийным произведением. Старший сын Мугаллям-сэсэна Ильсен-сэсэн часто выступал со своими кубаирами на сцене, охотно принимал участие в конкурсах народных талантов, сочинял эпические кубаиры.
В паспортичках записей, сделанных в деревне Верхне-Ильясово Бузулукского уезда Самарской губернии (нынешнего Люксембургского района Оренбургской области) часто встречается фамилия «Бурангулов», носителями которой были Хасан-сэсэн, Шакир-сэсэн, Габдулла-сэсэн и, конечно же, Мухаметша-сэсэн. Последний еще 1907 г. от первого записал по одному варианту кубаиров «Акхак-кола», «Кара-юрга», «Алпамыша и Барсынхылу». От второго и третьего в 1960 г. А.Н.Киреев записал варианты того же «Кара-юрги».
Четверо Бурангуловых. Все сэсэны. Они были близкими родственниками и учились друг у друга, образуя свою фамильную школу искусства сэсэнов.
Как уже было отмечено выше, в 1964 г. от Биктимер-сэсэна и Сабиры-сэсэнии Валиуллиной в деревне Микяшево Давлекановского района М.М.Сагитов записал по одному варианту кубаира «Заятуляк и Хыухылу». Ясно, что и в этом случае фольклорист имел дело с членами школы сэсэнов-исполнителей семейного типа.
В том же 1961 г. в деревне Мерясово Ново-Сергеевского района Оренбургской области фольклористы Н.Д.Шункаров, С.А.Галин, А.Н.Киреев каждый в отдельности записали от Тухфата-сэсэна Сулейманова, Оркии-сэсэнии Ильясовой и Хатиры-сэсэнии варианты кубаира «Алпамыша и Барсынхылу», от последней еще один вариант кубаира «Кузыйкурпес и Маянхылу».
Семейно-родственные традиции искусства сэсэнов и традиции, характерные для определенных регионов, также ждут своего специального исследования.

19. Некоторые предварительные результаты
количественного анализа кубаиров и их исполнителей

Выше мы отметили, что по количеству версий и вариантов, проще говоря, по количеству записей (текстов) можно судить о количественном составе и сэсэнов-исполнителей. При таком количественном подходе нельзя не учитывать и упоминания подобных произведений, хотя тексты их отсутствуют. По такому принципу мы подошли к примерам, приведенным в «Воспоминаниях» Ахметзаки Валиди. При этом учли и то, что его первым научным трудом считается исследование кубаира «Идукай и Мурадым». Интерес к этому произведению он не потерял и после эмиграции в зарубеж.

19.1. Степень популярности и частота фиксации кубаиров

Выше уже было отмечено, что кубаир «Юсуф и Зулейха» зафиксирован в 72 вариантах. Это — своеобразный рекорд, свидетельствующий о том, насколько произведение было популярно среди башкир и насколько охотно исполняли его сэсэны. То же самое можно сказать о кубаире «Заятуляк и Хыухылу», который к данному времени зафиксирован примерно в 40 вариантах. Немного уступает ему по количеству записей «Кузыйкурпес и Маянхылу». Он зафиксирован в 30 вариантах. Потом следует «Алпамыша и Барсынхылу». Ко времени выхода 8-го тома нового многотомного свода «Башкирское народное творчество» (2006 г.), он был известен нам в 22 вариантах. «Акхак- кола» зафиксирован — в 24, «Кара-юрга» — в 19, «Бузйегет» — в 18, «Тагир и Зухра» — в 15, «Идукай и Мурадым» — в 13, «Бабсак и Кусяк» — в 12, «Кунгыр-буга» — в 11, «Сура-батыр» — в 5, а «Урал-батыр», «Карас и Акша», «Юлай и Салават», «Муйтан-бий», «Акшам-батыр», «Абрай батыр и быстроногий Аласабыр» — в 3—4 вариантах. Такие кубаиры, как «Акбузат», «Узак-Тузак», «Билал и Дусан», «Сказание о Мамае», «Баязит батыр», «Сукем-батыр», «Акташ-хан», «Канлыкуль», «Коблан-батыр», «Последняя песня» имеют — по 2, а «Миняй-батыр и царь Шульген», «Лейла и Меджнун», «Мактымхылу», «Коркут-ата», «Угузнамэ», «Чингизнамэ», «Хромой Тимур», «Сын Гайсы», «Ерэнсэ», «Кисса веков», «Алтынсэс», «Батыры Илеукай, Келайлы и Яик», «О том, как потомки рода кипчак Ямгырсы-бий и Кускар-бий приобрели новую родину», «Татегас-бий», «Идель-йорт», «Кэртэ-Мэргэн» — по 1-му варианту.

19.2. О территориальном распространении кубаиров

По имеющимся записям можно составить примерный атлас, отражающий степень распространения эпических сюжетов по регионам. Вот три примера результатов подобного количественного анализа:
— в Баймакском районе записано 16 кубаиров, в том числе «Урал-батыр» — 1 вариант, «Акхак-кола» — 3, «Кара-юрга» — 4, «Юсуф и Зулейха» — 4, «Тагир и Зухра» — 2, «Бузйегет» — 2, «Идукай и Мурадым», «Сура-батыр» — 2, остальные по одному разу, всего в 28 вариантах;
— в Давлекановском районе записано 3 кубаира, в том числе «Заятуляк и Хыухылу» — 7, «Юсуф и Зулейха» — 5, «Тагир и Зухра» — 4 варианта;
— в Оренбургской области записано 6 кубаиров, в том числе «Заятуляк и Хыухылу» — в 6 вариантах, «Акхак-кола» — в 10, «Кара-юрга» — в 5, «Кунгыр-буга» — в 4, «Алпамыша и Барсынхылыу»— в 6, «Юсуф и Зулейха» — в 2, «Тагир и Зухра»— 2 вариантах.
У нас сейчас не ведется стационарное изучение состояния фольклора отдельных регионов, как это в свое время делал М.А.Бурангулов, занимаясь с сэсэнами-исполнителями Габитом Аргынбаевым и Хамитом Альмухаметовым. Он работал системно и неделями, а то месяцами находился при них. Никто из участников фольклорных экспедиций, фольклорной практики перед собой никогда не ставил задачу собирать исключительно только кубаиры. Тем не менее, приведенные цифровые данные, хотя бы в общих чертах, дают нам возможность сделать вывод о том, что в Баймакском районе приоритетом пользуются такие эпические сюжеты, как «Кара-юрга», «Юсуф и Зулейха», в Давлекановском — «Заятуляк и Хыухылыу», «Юсуф и Зулейха», «Тагир и Зухра». Если по такому принципу подойти к другим регионам, можно было бы отметить следующее: из 11 вариантов кубаира «Бабсак и Кусяк» 7 — записаны в Бурзянском районе. Из 19 вариантов кубаира «Акхак-кола» — 13, из 40 вариантов кубаира «Заятуляк и Хыухылу» 7 записаны в Оренбургской области. Из 22 вариантов эпоса «Алпамыша и Маянхылу» — 10, из 30 вариантов «Кузыйкурпес и Маянхылу» 8 зафиксированы в Челябинской области.
Отсюда можем сделать предварительный вывод: эпические сюжеты больше распространяются по принципу их первоначальной этнической принадлежности, нежели по принципу административно-территориальному, хотя последнее тоже может накладывать определенный отпечаток на их судьбу. Как видно из вышеприведенных цифровых данных, «Урал-батыр», «Миняй-батыр и царь Шульген», «Акбузат», «Акхак-кола», «Кара-юрга» так или иначе связаны с территорией, занимаемой родом бурзян, особенно с озером Йылкысыкканкуль или озером Шульген. Географически близка им территория, охватываемая эпическим памятником «Бабсак и Кусяк», известным в двух версиях — кипчакской и бурзянской. В то же время большая часть вариантов сюжетов «Акхак-кола» и «Заятуляк и Хыухылу» записаны от сэсэнов рода мин. Судя по записям, большая часть вариантов кубаира «Кузыйкурпес и Маянхылыу» получила распространение среди родов ай (башкиры Салаватского района и сопредельных ему районов РБ и Челябинской области) и ялан-катай (башкиры Курганской области). Кстати, в Челябинской области расположено озеро Маян (Маян к‰ле), носящее имя главной героини кубаира «Кузыйкурпес и Маянхылу». Далее, хотя кубаиры «Юлай и Салават», «Баик Айдар-сэсэн» записаны от Габита-сэсэна Аргынбаева, представителя рода бурзян, главными героями их являются, как уже было отмечено, представители рода ай, состоящего из семи родовых подразделений, и события, описываемые в них, разворачиваются на территории этого рода.

20. Центры зарождения башкирских эпических памятников

На основании указанного выше можно достаточно чётко указать этно-территориальные границы нескольких центров (или гнезд) башкирского эпоса. Их условно можно было бы назвать следующим образом:
1. Бурзяно-кипчакский центр зарождения эпических памятников, связанный с озером Шульген (Йылкысыкканкуль);
2. Центр зарождения эпических памятников рода мин, территориально связанный с бассейном озера Асылыкуль, рек Дема, Агидель, Уршак;
3. Айлино-ялан-катайский центр зарождения эпических памятников, охватывающий часть северо-восточного Башкортостана, а также территорию Аргаяшского, Кунашакского районов Челябинской области и Сафакулевского, Альменевского районов Курганской области и, возможно, сопредельных им районов.
4. Можно отметить наличие очень своеобразного Усергено-Тунгаурского центра кубаиров. Своеобразие последнего состоит в том, что кубаиры, образующие этот центр, носят этногенетический, этнонимический характер, потому что все они, во всяком случае, известные к настоящему времени, так или иначе связаны с историей происхождения родов и играют роль поэтических шежере-родословий. Здесь имеются в виду кубаиры-шежере «Шежере рода Усерген», «Сын Туксаба-бия Муйтан-бий», «Муйтан-бий», «Муйтан», «Плодовитый Мамбет».
5. На родине Карас-сэсэна, Махмут-сэсэна, Ахмадии-сэсэна Шарипова, Мавлита Ямалетдинова, Ишмухамета Мурзакаева, Шафика Тамьяни, Мугалляма и Илсена Мирхайдаровых, Ханифы-сэсэнии Абубакировой, Васили-сэсэнии Садыковой также сформировался своеобразный центр эпосотворчества. Действительно, наличие таких эпических сюжетов, как «Карас и Акша», «Кунгыр-буга», «Таваш-Мэргэн», «Батыры рода Кубаляк-Тиляу», «Миняй-батыр и царь Шульген», а также эпических кубаиров, созданных Ильсен-сэсэном Мирхайдаровым и Мавлит-сэсэном Ямалетдиновым дают возможность признать этот регион Тамьяно-кубаляк-тилявско — барын-табынскским центром кубаиротворчества.

Во время фольклорной практики студентов факультетов башкирской филологии вузов республики и экспедиций Отдела фольклористики ИИЯЛ УНЦ РАН выявляются все новые и новые имена местных сэсэнов-сочинителей. Вот имена некоторых из них, выявленные студентами-фольклористами факультета башкирской филологии БГПУ им. М. Акмуллы во время фольклорной практики лишь за последние два года: (593) Мухас Муллагулов из деревни Чалмалы, Фанур Самигуллин из деревни Дюрменово Шаранского района; (594) Шарафетдин Фаррахов, (595) Гульназ Ямалеева, (596) Шэйэн Зарипов из деревни Верхний Сардык, (597) Алфия Гиззатуллина из деревни Уязытамак Туймазинского района; (598) Гайша Абкадирова из деревни Хусаиново Белорецкого района; (599) Гузалия Иралина из деревни Аюсы Стерлитамакского района; (600) Гайниямал Назирова из деревни Старояппарово, (601) Резеда Курбангалеева из деревни Бурангулово Давлекановского района; (602) Муслима Саитбатталова из деревни Ишбулдино, (603) Магира Гарифуллина из деревни Комсомол Баймакского района; (604) Хайретдин Зайнагабдинов, (605) Закира Зайнагабдинова; (606) Юмабика Усманова, ветеран трех войн (607) Бахтигани Ташбулатов и ряд других. Одни из них слагают кубаиры, баиты, мунажаты, такмаки, другие же специализируются по исполнению их. Юная сэсэния из средней школы деревни Кучарбаево Благоварского района (608) Ирина Абдрахманова в своем коротком кубаире сумела объединить краткое содержание поэтической и прозаической версий «Урал-батыра» (72а, 16).
Примером и образцом для всех современных сэсэнов, безусловно, является народный сэсэн Башкортостана Мухаметша Абдрахманович Бурангулов. Он, будучи еще шакирдом Оренбургского медресе «Хусаиния», начал собирать памятники башкирского фольклора, начав это благороднейшее дело сразу с крупных эпических памятников. Мы не зря назвали его собирательскую деятельность «благороднейшим делом». Ибо, если бы в 1907—1908, 1910 гг. он не взялся за это дело, вряд ли бы мы имели сегодня такие кубаиры, как «Урал-батыр», «Батырша», «Карасакал», «Салават» (вернее, «Юлай и Салават»), основным исполнителем которых был Габит-сэсэн Аргынбаев. Когда в 1908 году Мухаметша Бурангулов ознакомил со своими записями Ризаитдина Фахретдинова, тот одобрил его начинание и, благословляя его на это дело, сказал: «Твоя встреча, хотя и на короткое время, с Габитом-сэсэном, оказывается, была намного важнее, чем несколько лет учебы в медресе» (33, 102).
В перечне, составленном М.А.Бурангуловым, перечислены также кубаиры «Идель и Яик», «Акбузат», «Хары мулла», «Кусак-бий», «Тамьян» (33, 102). К сожалению, как уже было отмечено, они до нас не дошли. Причиной тому были преследование сэсэна, многочисленные обыски, проводимые во время арестов. Если бы М.Бурангулов имел более благоприятные условия для творчества, несомненно, он оставил бы после себя более полный, большой эпос «Урал-батыр».
Сохранились статьи Бурангулова о башкирском фольклоре, о жизни и творчестве таких сэсэнов, как Кубагуш, Карас, Ерэнсэ, Махмут, Баик-Айдар, Салават Юлаев, Буранбай, Ишмухамет Мурзакаев, Габит Аргынбаев, тексты протяжных песен «Яйляу», «Семиродье», «Первая армия», «Третья армия или Сыр-Даръя», «Каравансарай», «Тевкелев» т.д., а также полное описание традиционного свадебного обрядового фольклора.
Будучи знатоком искусства сэсэнов, природу башкирского эпоса, собранный материал М.А.Бурангулов сам обрабатывал и дополнял, иногда внося в тексты свои коррективы. При сопоставительном изучении всех эпических памятников, прошедших через его руки, нетрудно определить такие места. Сам являясь сэсэном, он на подобные корректировки имел полное право.
Его способности сэсэна проявилась очень рано. Родная деревня Мухаметши Бурангулова Верхне-Ильясово Бузулукского уезда Самарской губернии (нынешнего Люксембургского района Оренбургской области) издавна славилась сэсэнами. Детство Мухаметши прошло среди таких сэсэнов, как Хасан (год рождения не установлен), Шакир (1897) и Гибадулла (1897) Бурангуловы. Это были ближайшие родственники Мухаметши. Услышанное от старших Бурангуловых он старался записывать. До нас дошли оригинальные варианты таких кубаиров, как «Акхак-кола», «Кара-юрга», «Кунгыр-буга», «Алпамыша и Барсынхылу», записанные им еще в 1907 г. от Хасан-сэсэна Бурангулова.
В молодости М.Бурангулов принимал участие в айтышах как с башкирскими сэсэнами, так и казахскими акынами, с которыми был хорошо знаком. От Алсынбай-акына в 1907 г. он записал улян акына Бисянбая о его поражении на айтыше с башкирским сэсэном Кубагушем (33, 39, 350).
Среди кубаиров Бурангулова выделяются «Письмо благодарности», «Воспоминания об уходе на войну» и эпический кубаир «Отечественная война». В первом он благодарит руководство республики за то, что не забыли поздравить его с 75-летним юбилеем.
Во втором выражаются чувства матери, успокаивающей себя, тем, что ее сын принял смерть в бою по-геройски. В четвертой части кубаира сэсэн от имени девушек выражает пожелания воинам, уходящим на фронт:
Егет булѓас, батыр бул, Раз ты егет, будь батыром,
Илдењ hµйгєн улы бул. Любимым сыном Родины.
Дошманыњды љыра т‰геп, Уничтожая врагов,
Геройґарґыњ береhе бул! Будь одним из героев! (17, 354)

В эпическом кубаире «Отечественная война», посвященном войне 1812 г. сэсэн ведет речь о воинах, прославивших себя и башкирский народ на полях сражений против французских захватчиков.
Мухаметша-сэсэн мог часами исполнять наизусть кубаиры, как записанные от других сэсэнов, так и свои. Современные сэсэны-сочинители тоже охотно выступают с кубаирами, баитами, мунажатами, такмаками как собственного сочинения, так и ставшими традиционными и общенародными, а также с произведениями своих коллег-современников. Их ряды из года в год дополняют участники районных и республиканских конкурсов юных сэсэнов по исполнению кубаира «Урал-батыр», участники конкурсов сэсэнов во время различных йыйынов, в том числе «Салават-йыйын», «Шежере-байрам», «Здравствуйте, односельчане!», «Науруз-байрам», «Грачиная каша», «Кукушкин чай», «Нардуган-байрам» и т. д.

21. Некоторые предварительные выводы и вытекающие
из них задачи

Из всех произведенных выше наблюдений вытекают в свою очередь следующие предварительные выводы:
1) эпические памятники, в том числе кубаиры, изученные выше, в течение десятилетий записывались и в настоящее время записываются без соблюдения какой-либо системы, за исключением фольклорных экспедиций, организованных ИИЯЛ БФАН СССР во главе с А.Н.Киреевым в Курганскую (1959), Оренбургскую (1960), Челябинскую (1963) области, и деятельности Мухаметши Бурангулова, посвятившего свою жизнь работе над великим эпосом «Урал-батыр»;
2) скудны сведения о сэсэнах;
3) по сравнению с соседними областями, большая часть районов самого Башкортостана, особенно западные и центральные районы, с эпосоведческой точки зрения вообще осталась вне поля зрения фольклористов;
4) учитывая сказанное в пп. 1–3, необходимо срочно уточнить маршруты по сбору эпических памятников с тем, чтобы:
а) найти потомков сэсэнов — исполнителей кубаиров и:
— во-первых, уточнить, найти биографические сведения о них и их фотографии;
— во-вторых, выяснить, не хранят ли они (потомки) записи сэсэнов и не помнят ли они (потомки) репертуар своих предков;
б) обследовать те районы, в которых фольклористы никогда не были или, даже посетив их, не обращали внимания на локальные эпические традиции и на эпические сюжеты общетюркского происхождения.
В связи с вышесказанными, интересно было бы напомнить о деятельности ЮНЕСКО и опыте работы зарубежных стран и регионов РФ по сохранению нематериального культурного наследия и созданию оптимальных условий для его передачи будущим поколениям. Известно, что в этих целях ЮНЕСКО еще в 1996 году рекомендовало заинтересованным государствам-членам создать систему «Живые сокровища человечества» с учетом имеющегося опыта в различных странах и регионах и выразило готовность оказать содействие в виде обучающих курсов, семинаров и консультаций. Было издано пособие-руководство по созданию подобной системы. ЮНЕСКО подчеркивает, что, помимо архивирования, документирования и научного изучения культурного наследия, необходимо выявление и широкое общественное признание его живых носителей в качестве выдающихся мастеров-исполнителей в той или иной области традиционных знаний, искусств и ремесел (музыка, поэзия, эпос, драма, танец, народные праздники и ритуалы, декоративно-прикладное творчество). Это позволит создать эффективный механизм преемственности и непрерывности культурной традиции, сохранить свойственную ей изустную форму передачи накопленных знаний и умений, профессиональных технологий и таинств мастерства, передать неповторимый дух живого творчества, человеческого общения. Все это достойно внимания. Более того, правительственным кругам, научным учреждениям, минкультуре РБ следует принять его как руководство к практическому действию, т.к. считается, что разработка и принятие ЮНЕСКО в конце XX и в начале XXI вв. основополагающих документов в области традиционной культуры и фольклора стали важнейшим международным правовым инструментом в этой сфере.
Что касается опыта работы зарубежных стран и регионов РФ по сохранению нематериального культурного наследия и созданию оптимальных условий для его передачи будущим поколениям, то можно сослаться на следующие примеры.
«В 1950-е годы в результате тщательного отбора были выявлены и официально признаны правительством Японии отдельные носители (группы) культурного наследия, в совершенстве владеющие традиционными видами искусства в качестве «Живых Национальных Ценностей», то есть хранители и продолжатели многовековых культурных традиций…
В начале 1960-х годов в Республике Корея была разработана национальная система определения нематериального культурного наследия наивысшей ценности. В 1962 году был принят Закон о защите культурного наследия… В 2001 году в этой стране были определены и утверждены на национальном и местном уровне 107 категорий нематериальных культурных объектов наивысшей ценности и 194 человеко-группы в качестве носителей культурных ценностей.
В 1970-е годы на Филиппинах были введены формы государственной поддержки выдающихся артистов, которые были удостоены почетного звания «Национальный артист». В конце 1980-х годов начала действовать программа по созданию «Живых Национальных Ценностей», которая была направлена на сохранение и передачу молодому поколению ценностей традиционной культуры.
В середине 1980-х годов к созданию подобной системы приступили в Таиланде.
Позднее в Румынии и Франции были разработаны свои национальные системы поддержки выдающихся творческих личностей, внесших неоценимый вклад в сохранение нематериального культурного наследия (Живые человеческие сокровища // Встреча Шедевров на земле Олонхо. – Якутск, 2011. – С. 16–17).
В 2005 году Президентом Саха (Якутии) В.Штыровым объявлено Десятилетие Олонхо на 2006 – 2015 годы. В заявку в ЮНЕСКО «был включен межрегиональный Мегапроект «Эпос коренных народов Сибири и Дальнего Востока в условиях глобализации в XXI веке» с привлечением таких республик, как Бурятия, Тыва, Горно-Алтайский АО, Ханты-Мансийский АО, Горная Шория и др., имеющих многовековую эпическую традицию... Данный Мегапроект включает ряд важных направлений: а) создание мультимедийной информационной системы в виде базы данных эпических памятников коренных народов РС(Я) — якутов, эвенков, эвенов, а также народов Сибири и Дальнего Востока; б) международный конкурс по переводу якутского олонхо на европейские и восточные языки… (Олонхо – федеральный проект // Олонхо – шедевр устного и нематериального культурного наследия человечества. – Якутск, 2011. – С. 16).
Задолго до саха-якутов, еще в 1995 году научно-практическая конференция, организованная ИИЯЛ УНЦ РАН в связи с 85-летием первой записи башкирского эпического кубаира «Урал-батыр», в своей резолюции тоже определила ряд мероприятий по пропаганде и сохранению этого уникального произведения, а в его лице всех эпических памятников башкирского народа, имеющего многовековой опыт по созданию и хранению их. В резолюции было указано:
1. Просить Правительство Республики Башкортостан о проведении с привлечением ЮНЕСКО 2000-летнего юбилея башкирского народного эпоса «Урал-батыр» и объявлении 2000 года «Международным годом эпоса «Урал-батыр» (пункт не выполнен);
2. В ходе подготовки к юбилею эпоса «Урал-батыр» осуществить реализацию следующих мероприятий:
а) в рамках VII Международного тюркологического конгресса в июне 1997 года в Уфе провести международный симпозиум по эпосу «Урал-батыр» (пункт выполнен);
б) издательствам «Китап», «Гилем» издать эпос «Урал-батыр» отдельной книгой на башкирском, русском, английском, турецком, венгерском языках с обширными научными комментариями и предисловиями (по первым трем языкам выполнено);
в) Минкультуры РБ объявить конкурс на проект памятников «Урал-батыр и его сыновья», «Урал и Хумай», «Хранители и исполнители эпоса «Урал-батыр» (пункт не выполнен);
г) Минкультуры, Союзу писателей, Союзу композиторов РБ объявить конкурс на создание музыкальных и драматических произведений (опера, балет, трагедия) по эпосу «Урал-батыр» (пункт не выполнен);
д) Союзу художников РБ организовать выставку «Эпос «Урал-батыр» в произведениях художников РБ» (не выполнен);
е) обратиться к Президенту Республики Башкортостан и в Государственное Собрание—Курултай Республики Башкортостан с предложением учредить ордена и медали «Урал-батыр» для награждения выдающихся государственных деятелей РБ, РФ, а также других стран, видных ученых, работников культуры, народного образования, за достижения в деле сохранения и развития эпического наследия, эстетического и духовного воспитания народа;
ж) обратиться в Правительство РБ и мэрию г.Уфы с предложением установить памятник народному сэсэну Башкортостана М.Бурангулову;
з) просить мэрию г. Уфы о сооружении в городе мемориально-архитектурного комплекса в честь Урал-батыра и присвоении его имени площади или улице в г.Уфе;
и) создать музей сэсэнов-хранителей, сэсэнов-исполнителей башкирских народных эпосов с зрительным залом для проведения мероприятий;
к) разработать туристический маршрут «По следам героев башкирских эпосов» с центром в заповеденике «Шульган-Таш».
Можно отметить, что пункты резолюции пока остаются невыполненными.
Теперь же остается добавить следующее:
1. Создать редакцию по составлению дополненного варианта кубаира «Урал-батыр» и приступить к работе над эпосом «Большой Урал-батыр».
2. Взять на учет живых носителей эпического наследия.
3. По примеру республик Кыргызстан, Саха (Якутия), Карелия, Калмыкия и некоторых других, создавших при правительствах соответствующие структуры по сохранению и развитию нематериального культурного наследия, учредить при Правительстве РБ Ассоциацию кубаира и протяжной песни;
4. При ИИЯЛ УНЦ или ИГИ АН РБ создать Отдел эпосоведения;
5. По примеру Саха (Якутии) начать издание многотомного свода «Башкирский народный эпос (кубаир)» с приложением нотных записей и всех известных вариантов и версий этих памятников;
6. Ускорить реализацию Республиканской «Программы по изучению, возрождению и развитию фольклора народов Республики Башкортостан», утвержденной постановлением № 369 КМ РБ от 23.12.2002 г.
7. По примеру киргизского дастана «Манас», составленного из дастанов собственно о Манасе, а также о его сыне Сейтеке и внуке Семетее, издать эпос «Большой Урал-батыр» на языке оригинала в полном объеме, включая «Заятуляк и Хыухылыу», кубаиры «Идель и Яик», «Акбузат», «Миняй-батыр и царь Шульген» и другие составные части.
8. Выявить потомков сэсэнов-хранителей и исполнителей эпосов и при их помощи восполнить информацию о них и их творческом репертуаре.
9. Создать художественные фильмы на основе башкирских эпосов.
10. Присвоить имя «Урал-батыр» аэропорту г. Уфы.
11. Выявить места, связанные с эпическими памятниками, протяжными песнями и историческими преданиями и установить памятные знаки, стелы и т.д. и открыть по ним туристические маршруты.
12. Учитывая, что «…носители нематериального наследия являются единственными людьми, которые могут обеспечить сохранение традиционных форм выражения и фольклора, если мы хотим, чтобы определенные формы нематериального наследия были сохранены [и] вне музеев и архивов, мы должны поддержать носителей культуры в осуществлении их практики; они должны иметь возможность передать свой опыт будущим поколениям…» (Программа ЮНЕСКО «Нематериальное наследие». – Раздел 3// Встреча Шедевров на земле Олонхо. – Якутск, 2011. – С.16), восстановить почетное звание «Народный сэсэн Республики Башкортостан».


БИБЛИОГРАФИЯ

1. Абдуллина-Горбачева Манзура. Дочь гор / ред. Расих Лукманов. — Белорецк, 2002. — 113 с. (на башкирск. яз.).
2. Акмулла. Стихи / сост., авт. предисл. и коммент. А.Х.Вильданов . — Уфа: Башкнигоиздат, 1981. — 224 с. (на башкирск. яз.).
3. Алтайские героические сказания / сказитель А.Калкин; пер. с алтайского А.Плитченко. — М.: Современник, 1983. — 288 с.
4. Аминев Шафик-Тамьяни. Приходят молодые в мир: стихи / предисл. и ред. Рахимы Мусиной; отв. за вып. Самат Файзуллин. — Аскарово, 2008. — 58 с. (на башкирск. яз.).
5. Антология башкирской поэзии / сост. Р.Т.Бикбаев (гл. ред.), Г.Б.Хусаинов, М.Х.Надергулов, И.Л.Кинъябулатов, Ф.С.Ахметова. — Уфа: Китап, 2001. — 816 с. (на башкирск. яз.).
5а. Ахмадиев Вафа. Текут подобно рекам времена. — Уфа: Китап, 2007. — 197 с. (на башкирск. яз.).
6. Ахметзаки Валиди-Тоган. Воспоминания. / пер. Амира Юлдашбаева; научн. ред. Ахияр Хакимов. — Уфа: Китап, 1996. — 656 с. (на башкирск. яз.).
6а. Ахметзаки Валиди. История башкир / пер. Амира Юлдашбаева. — Уфа: Китап, 2005. — 309 с. (на башкирск. яз.).
7. Бабич Шайхзада. Стихи, поэмы, эпиграммы / сост., авт. предисл, коммент. Р.Т.Бикбаев. — Уфа: Китап, 1985. — 400 с. (на башкирск. яз.).
8. Байрамгулов М.А. Родина моя — золотая колыбель / предисл. Асылгужи Багуманова. — Уфа: Изд-во «Здравоохр. Башкортостана», 2006. — 96 с.
10. Башкирия в русской литературе / сост., авт. предисл, библ. справок, комментариев М.Г.Рахимкулов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1989. — Т.1. — С. 335 — 463.
11. Башкирия в русской литературе / сост., авт. предисл, библ. справок, комментариев М.Г.Рахимкулов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1990. — Т.2. — 432 с.
12. Башкирские родословные / сост., предисл., пояснен. и указатели Р.М.Булгакова и М.Х.Надергулова. — Уфа: Китап, 2002. — Вып. 1. — 480 с.
13. Башкирский народный эпос / сост. А.С.Мирбадалова, М.М.Сагитов, А.И.Харисов; авт. коммент. М.М.Сагитов, А.И.Харисов; пер. И.В.Кидайш-Покровский, А.С.Мирбадалова и А.Х.Хакимов. — М.: Наука, 1977. — 520 с.
14. Башкирское народное творчество / сост., ред., предисл., коммент. А.И.Харисова. — Уфа: Башкнигоиздат, 1954. — Т. 1. — 304 с. (на башкирск. яз.).
15. Башкирское народное творчество / сост., ред., предисл., коммент. А.И.Харисова. — Уфа: Башкнигоиздат, 1959. — Т. 2. — 283 с.
16. Башкирское народное творчество/ сост., авт. предисл., комментариев и глоссария Н.Т.Зарипов; отв. ред. Г.Б.Хусаинов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1981. — Эпос. Кн. 3. — 342 с.
17. Башкирское народное творчество: сказки, предания, устные рассказы, творчество сэсэнов / выявление и отбор текстов, сост., предисл., коммент. глоссарий Н.Т.Зарипова и А.М.Сулейманова; отв. ред. Г.Б.Хусаинов. — Уфа: Китап, 1982. — 424 с.
18. Башкирское народное творчество: кулямасы / выявление и отбор текстов, сост., предисл., коммент. А.М.Сулейманова; отв. ред. Н.Т.Зарипов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1985. — 382 с. (на башкирск. яз.).
19. Башкирское народное творчество / выявление и отбор текстов, сост., предисл., коммент А.М.Сулейманова; коммент. Л.Г.Барага и А.М.Сулейманова; отв. ред. Л.Г.Бараг. — Уфа: Башкнигоиздат, 1992. — Т. 6: Шуточные сказки и кулямасы. — 464 с.
20. Башкирское народное творчество / сост., предисл., коммент, глоссарий и указатель мотивов Ф.А.Надршина; отв. ред. А.Н.Киреев (Кирей Мэргэн), А.М.Сулейманов. — Уфа: Китап, 1997. — Т. 2: Предания и легенды. — 440 с. (на башкирск. яз.).
21. Башкирское народное творчество / сост. А.М.Сулейманов; предисл. М.М.Сагитова; послесл. А.М.Сулейманова и Р.Ф.Ражапова; коммент. и глоссарий М.М.Сагитова и А.М.Сулейманова; отв. ред. Н.Т.Зарипов. — Уфа: Китап, 1998. — Т. 3: Эпос. — 448 с. (на башкирск. яз.).
22. Башкирское народное творчество / подбор матер., сост., коммент. М.М.Сагитова и Б.С.Баимова; авт. вст. ст. М.М.Сагитов, Б.С.Баимов, С.А.Галин; отв. ред. А.И.Харисов, С.А.Галин. — Уфа: Китап, 1999. — Т. 4: Эпос. — 440 с. (на башкирск. яз.).
23. Башкирское народное творчество / сост., авт. предисл., коммент. и глоссария Н.Т.Зарипов; отв. ред. Р.Г.Кузеев. — Уфа: Башкнигоиздат, 1999. — Т.10: исторический эпос. — 392 с.
24. Башкирское народное творчество / выявление и отбор текстов, сост., предисл., коммент. и словарь Н.Т.Зарипова; отв. ред. З.Г. Ураксин. — Уфа: Китап, 2000. — Т.5: Исторические кубаиры, хикаяты (иртеки). — 392 с. (на башкирск. яз.).
25. Башкирское народное творчество / сост. Н.Т.Зарипов, А.М.Сулейманов, Г.Б.Хусаинов, З.Я.Шарипова; предисл. Н.Т.Зарипова; коммент. и глоссарий Н.Т.Зарипова, А.М.Сулейманова, Г.Б.Хусаинова, З.Я.Шариповой; отв. ред. Г.Б.Хусаинов. — Уфа: Китап, 2002. — Т. 6: эпос: киссы и дастаны. — 552 с.
26. Башкирское народное творчество / сост. А.М.Сулейманов, Г.Б.Хусаинов, М.Х.Надергулов; предисл. А.М.Сулейманова, Г.Б.Хусаинова, М.Х.Надергулова; послесл. А.М.Сулейманова, Г.Б.Хусаинова, М.Х.Надергулова, Ф.Сибагатова; коммент., глоссарий Г.Б.Хусаинова, А.М.Сулейманова, М.Х.Надергулова; отв. ред. А.М.Сулейманов. — Уфа: Китап, 2004. — Т. 7: письменные киссы и дастаны. — 624 с.
27. Башкирское народное творчество / выявление и отбор текстов, сост., предисл., коммент. и словарь А.М.Сулейманова; отв. ред. Р.Т.Бикбаев. — Уфа: Китап, 2006. — Т. 8: Эпос: иртеки и эпич. кубаиры. — 492 с. (на башкирск. яз.).
28. Башкирское народное творчество / выявление и отбор текстов, сост., предисл.и словарь А.М.Сулейманова; коммент. Л.Г.Барага и А.М.Сулейманова; отв. ред. С.А.Галин. — Уфа: Китап, 2008. — Т. 11: новеллистические сказки. — 568 с. (на башкирск. яз.).
29. Башкирское народное творчество / выявление и отбор текстов, сост., предисл., коммент., глоссарий Р.А.Султангареевой и А.М.Сулейманова; отв. ред. Н.Т.Зарипов, Р.М.Юсупов. — Уфа: Китап, 2010. — Т. 12: Обрядовый фольклор. — 592 с.
30. Башкирские шежере / сост., перевод текстов, введение и коммент. Р.Г.Кузеева. — Уфа: Башкнигоиздат, 1960. – 304 с.
31. Беляев Т.С. Куз-Курпяч, башкирская повесть, писанная на башкирском языке одним курайчем и переведенная на российский в долинах гор Рифейских, 1809 года // Башкирия в русской литературе / Сост., авт. предисл, библ. справок, комментариев М.Г.Рахимкулов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1989. — Т.1. — С.247—313.
32. Бердибаев Р., Ибраев Ш., Каскабасов С. и др. История казахской фольклористики. — Алма-Аты: Гылым, 1988. — 432 с. (на казахск. яз.).
33. Бурангулов М.А. Завещание сэсэна / сост., авт. вст. ст., отв. ред. Б.Баимов. — Уфа: Китап, 1995. — 352 с. (на башкирск. яз.).
34. Вахитова Урания, Вахитова Светлана. Времена года / сост., предисл. и ред. Мавлита Ямалетдинова. — Учалы, 2005. — 36 с. (на башкирск. яз.).
35. Волны Демы: поэтический сборник. — Давлеканово, 2006. — 178 с. (на башкирск. яз.).
36. Воспоминания о Шайхзаде Бабиче / сост., авт. предисл., коммент. Р.Т.Бикбаев. — Уфа: Китап, 1994. — 368 с. (на башкирск. яз.).
36а. Восточно-славянский фольклор: словарь научной и народной терминологии / коллектив; отв. ред. К.П.Кабашников. — Мiнск: Навука i тэхнiка, 1993. — 478 с.
36б. Встреча шедевров ЮНЕСКО на земле Олонхо (Мeeting of UNESCO Masterpieces on the Land of Olonkho) / научн. рук. Ю.И.Шейкин; координатор проекта Т.И.Пестрякова; авт. текста Т.И.Игнатьева, Ю.И.Шейкин; дизайн Н.Н.Федорова и А.И.Степанова; пер. на англ. яз. К.Филипповой. — M.: UNESCO Moscow Office; Мининстерство культуры и духовного развития РС(Я), 2011. — 78 с.
37. Вы просите сказать — скажу / сост., предисл. Я.Б.Мухамедьянова. — Баймак, 2003. — 28 с. (на башкирск. яз.).
38. Габбасова Роза. Здравствуйте: сборник стихотворений. — Уфа: БГУ, 2006. — 61 с. (на башкирск. яз.).
39. Гайнуллина Асия. Накосник на ладони / сост. Гульгина Баймурзина; предисл. Нафисы Тулыбаевой; ред. Нафиля Хужина; муз. ред. Азат Сальманов; отв. за вып. З.Р.Шаяхметов. — Уфа: РЦНТ, 2007. — 84 с. (на башкирск. яз.).
40. Гафури Мажит. Заятуляк и Хыухылу // Его же. Произведения. — Уфа: Башкнигоиздат, 1953. — Т. 2. — С.162—164 (на башкирск. яз.).
41. Даль В.И. Башкирская русалка // Башкирия в русской литературе / Сост., авт. предисл, библ. справок, комментариев М.Г.Рахимкулов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1989. — Т.1. — С.172—188.
42. Дияров К.М. Мелодии седого Урала: башкирские народные песни и песни-предания из репертуара кураиста Карима Диярова. — Уфа: Башкнигоиздат, 1988. — 152 с. (на башкирск. яз.).
43. Дневные записи путешествия доктора… Ивана Лепехина / сост Э.В.Мигранова. — Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2007. — 72 с.
44. Зарипов Н.Т. Взгляд на башкирский народный эпос // Башкирское народное творчество / сост., авт. предисл., коммент. и глоссария Н.Т.Зарипов; отв. ред. Г.Б.Хусаинов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1981. — Эпос. Кн. 3. — С.6—38.
45. Зарипов Н.Т. Исторические сказания / Издание подготовил проф. А.М.Сулейманов. — Уфа: РИО РУНМЦ МО РБ, 2005. — 66 с.
46. Иванов В.А. Путь Ахмеда ибн-Фадлана. — Уфа: Китап, 2010. — 64 с.
47. Игнатьев Р.Г. Карасакал — лже-хан Башкирии: эпизод из истории Оренбургского края XVIII в. — Оренбург, 1880. — 64 с.
48. Игнатьев Р.Г. О Хары Сахибе, сыне Абдрахмана // Записки Оренбургского отд. Императорского русского географического общества. — Оренбург, 1858. — Вып. 3. — С.207—211.
49. Идельбаев М.Х. Завещание из древности. — Уфа: Китап, 2007. — 334 с. (на башкирск. яз.).
49а. История литератур народов Средней Азии и Казахстана: учебное пос. для университетов и пединститутов / под ред. М.И.Богдановой. — М.: Из-во МГУ, 1960.
49б. Карим М. Стихи и поэма: пер. с башкирского. М.: Советская Россия, 1982. — 256 с.
50. Карим М.С. Башкирское тавро / Его же. Притча о трех братьях: О себе, не только о себе… Идущие впереди. Соседи по огню. Беседы. Шестое чувство творца. Думы о Родине. — М.: Современник, 1988. — 367 с.
51. Киреев А.Н. (Кирей Мэргэн). Башкирский народный эпос. — Уфа: Башкнигоиздат, 1961. — 388 с. (на башкирск. яз.).
51а. Кирей Мэргэн. Крылья беркута / пер. с башкирского Марселя Гафурова. — Уфа: Башкнигоиздат, 1987. — Кн. 1. — 490 с.
52. Книга отца нашего Коркута: огузский героический эпос / пер., вст. слово и коммент. Аллы Ахуновой; ред. и авт.предисл. Халык Короглы. — Баку: Язычы, 1989. — 224 с.
53. Кузеев Р.Г. Происхождение башкирского народа: этнический состав, история расселения. — М.: Наука, 1974. — 572 с.
53а. Культура финансирования // Российская газета. — 2006. — 27.12 (№292).
54. Лебединский Л. Н. Башкирские народные песни и наигрыши. — М.: Музыка, 1965. — 246 с.
54а. Лепехин Иван. Дневные записки путешествия по разным провинциям Российского государства. Серия «В помощь историку»: материалы по этнографии башкир / сост. и авт. вст. ст. к. и. н. Э.В.Мигранова. — Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2007. — 72 с.
55. Мамин-Сибиряк Д.И. Байгуш // Башкирия в русской литературе / сост., авт. предисл, библ. справок, коммент. М.Г.Рахимкулов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1990. — Т.2. — 432 с.
55а. Международная конвенция об охране нематериального культурного наследия. — М.: UNECKO Moskow Office; Министерство культуры и духовного развития РС(Я), 2011. — С.25.
56. Мелетинский Е.М. Возникновение и ранние формы словесного искусства // История всемирной литературы в девяти томах. — М: Наука, 1983. — Т. 1. — С.23—52.
56а. Мирбадалова А.С. Башкирский народный эпос // Башкирский народный эпос/ сост. А.С.Мирбадалова, М.М.Сагитов, А.И.Харисов; авт. исслед. А.С.Мирбадалова; авт. коммент. А.С.Мирбадалова, М.М.Сагитов; пер. Н.В.Кидайш-Покровской, А.С.Мирбадаловой и А.Х.Хакимова; отв. ред. Н.В.Кидайш-Покровская; ред. изд-ва А.А.Янгаева. — М.: Наука, 1977. — С.8—51.
57. Мирхайдаров Мугаллям. Воспоминания об Угличе / сост., предисл, ред. Кадим Аралбаев; научн. консульт. А.М.Сулейманов. — Уфа: Информреклама, 2008. — 262 с. (на башкирск. яз.).
58. О Заятуляке и Хыухылу: хикаят бабки Гульбики // Р.З.Шакуров. Заветы веков. — Уфа: Китап, 2002. — C.382—386 (на башкирск.яз.);
59. Потанин Г.И. Дочь моря в степном эпосе // Этнографическое обозрение. — 1892. — №1—4. — С.38—69.
59а. Пою Уралу хвалу свою / сост. Г.Г.Ахметшиной. — Благовар, 2004. — 32 с.
60. Поэтический альманах: созвучие сердец. — Раевка, 2007. — 153 с. (на башкирск. и русском яз.).
61. Сагитов М.М. Древние башкирские кубаиры / под ред. проф. Г.Б.Хусаинова. — Уфа: Башкнигоиздат, 1987. — 224 с. (на башкирск. яз.).
62. Сагитов М.М. Мифологические и исторические основы башкирского народного эпоса / сост. Ахмет Сулейманов и Талига Сагитова; послесловие Ахмета Сулейманова; отв. ред. Ахмет Сулейманов. — Уфа: Китап, 2009. — 280 с.
63. Сафина Нурия. Там, где проходит сэсэн, остаются на память его слова / ред. Альниса Алдырханова-Каримова. — Сибай, 2008. — 30 с. (на башкирск. яз.).
64. Сикалиев (Шейхалиев) А.И.-М. Ногайский героический эпос. — Черкесск: КЧИГИ, 1994. — 328 с.
64а. Сулейманов Ахмет. Радость нашей страны. — Уфа, 2007. — 80 с. (на башкирск. яз.).
65. Сулейманов Заки. Годы, дороги, думы. — Белорецк, 2011. — 216 с. (на башкирск. яз.).
65а. Султангареева Р.А. Кубаиры. — Уфа: Китап, 1996. — 202 с.
66. Султангареева Р.А. Тулгау // Башкирская энциклопедия. — Уфа: БЭ, 2010. — Т. 6. — С.357.
67. Султанов С. Башкирское предание «Зоя-Туляк и Суссулу» // Самарская газета. — 1902. — №83. — С.3—4.
68. Стихи Нурмухамета Юмрани // Литература, фольклор, литературное наследие. — Уфа: Изд-во Башгосуниверситета, 1976. — Вып. 2. — С.199—210.
69. Суходольский Л. Легенда о Туляке // Вестник Русского географического общества. — 1858. — разд. 24. — №12. — С.65—70.
70. TURK DUNYASI ORTAK ЕDЕBIYATI: Turk Dunyasi Edebiyat Кavramlari ve Terminleri Ansiklopedik Sozlugu. — Ankara: AKDTYK Ataturk Kultur Merkesi, 2004. — Cilt IV. — 527 s.
71. Турсунов Е.Д. Генезис казахской бытовой сказки. — Алма-Ата: Наука, 1973. — 216 с.
72. Уметбаев М.И. Памятки (Йєдкєр): стихи, публицистика, переводы, фольклорные и историко-этнографические записи / текстологич. работы, сост., предисл., коммент. Г.С.Кунафина; отв. ред. Г.Б.Хусаинов. — Уфа: Башгосиздат, 1984. — 288 с. (на башкирск. яз.).
73. Урманче Ф.И. Народный эпос «Идигей». — Казань: Фєн, 1999. — 200 с.
74. Утягулов Рамазан, Тажетдинов Азамат. Путешествие в страну сэсэнов. – Сибай, 2008. — 159 с. (на башкирск. яз.).
75. Халилова М.В. Белый парус: стихи и насеры / предисл. Б.С.Баимова. — Давлеканово, 2001. — 168 с. (на башкирск. яз.).
76. Хусаинов Г.Б.Эпоха, литература, писатель. — Уфа: Башкнигоиздат, 1978. — 432 с. (на башкирск. яз.).
76а. Хусаинов Г.Б. Мухаметсалим Уметбаев: историко-биографическая книга. — Уфа: Башкнигоиздат, 1991. — 288 с. (на башкирск. яз.).
77. Хусаинов Г.Б. Духовный мир башкирского народа. — Уфа: Китап, 2003. — 480 с. (на башкирск. и русском яз.).
78. Хусаинов Г.Б. Словарь литературоведческих терминов. — Уфа: Китап, 2006. — 248 б. (на башкирск. яз.).
79. Хуббитдинова Н.А. Реликвия «курайчи». — Уфа, 2005. — 108 с.
80. Чудо — моя родная земля / сост., предисл., ред. Р.М.Ураксина. — Давлеканово, 2010. — 74 с. (на башкирск. яз.).
80а. Шакуров Р.З. Страна поющих журавлей: статьи и очерки о башкирском фольклоре. О музыкальных инструментах. О народных певицах и музыкантах Башкортостана. — Уфа: Китап, 1996. — 416 с. (на башкирск. яз.).
81. Шахаргази-сэсэн / сост., предисл., коммент., пер. с арабской графики на башкирск. Азамата Тажетдинова; ред. Кадим Аралбаев; отв. за выпуск Фаиль Тикеев. — Уфа: Гилем,2005. — 180 с. (на башкирск. яз.).
82. Юматов В.С. Древние предания у башкирцев Чубиминской волости // Башкирия в русской литературе / сост., авт. предисл, библ. справок, коммент. М.Г.Рахимкулов. — Уфа: Башкнигоиздат, 1990. — Т. 1. — С.402—406.
83. Юматов В.С. Древние предания у башкирцев Чубиминской волости // А.М.Сулейманов, Н.А.Хуббитдинова. Фольклор минцев — соплеменников Акмуллы. — Уфа: Аэрокосмос и ноосфера, 1908. — Т.2. — С.256—261.
84. Якутский героический эпос Олонхо — шедевр устного и нематериального культурного наследия человечества: 25 ноября 2005 г. (Штаб-квартира ЮНЕСКО, г. Париж) / авт-сост.: русский текст О.И.Чариной, А.С.Ларионовой; якут. текст. Е.Н.Протодьяконовой, А.Н.Даниловой; англ. текст Т.К.Ермолаевой, А.М.Лугиновой; гл. ред. А.Е.Захарова, ред. Е.М.Иванова; дизайн Р.П.Местникова. — Якутск, 2011. — 25 с.
85. Янбулатов Байгильде. Душа беспредельна. — Учалы, 2007. — 89 с. (на башкирск. яз.).

Примечания

1 Словосочетание «моњдарыњ к‰п» — можно перевести двояко: либо как «мелодий не счесть (много)» либо «печали много».
2 Азан — призыв муэдзина с минарета мечети к молитве.
3 Коран-хафиз — человек, знающий Коран наизусть.
4 Приводится в новой редакции. — А.С.
5 Яннат (араб.) — рай.
6 Манкурт — человек без памяти предков.

аренда однокомнатной квартиры в уфе

Сулейманов А.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018