Цель – Рейхсканцелярия!

Фарит ВАХИТОВ

Цель — Рейхсканцелярия!

На фронтах Великой Отечественной войны воины из Башкортостана проявляли чудеса отваги и героизма. Настоящих героев было много как среди рядового и сержантского состава, так и среди командиров. В этом я убеждался сотни раз при работе в московских архивах, при изучении их боевого пути здесь, в Башкортостане. Многие не были удостоены заслуженных правительственных наград. Часто не хватало простого доброго отношения вышестоящих командиров и политработников. К сожалению, случалось и такое, когда им бывало «не до того», чтоб проявить справедливость по отношению к героям.
Подполковник Исхак Гумеров — из таких героев, про которых мы все еще мало знаем.

Настроение у воинов на передовой — что сама погода в небесах: застряли в наступлении — сумрачно, есть успехи — все радуются. Впрочем, предчувствие успехов тоже радует. Вот войска 5-й армии вышли на Кюстринский плацдарм. Отвоевали. Закрепились. Небольшое затишье. В войсках идёт напряжённая подготовка к решающему наступлению. Все знают и чётко представляют себе цель: «На Берлин!» Командиры и политработники разъясняют особенности наступательных боёв на улицах большого города, внутри зданий. Совещание у командира корпуса, куда был приглашён и командир полка подполковник Исхак Гумеров, было посвящено именно этой проблеме.
— Слушайте внимательно, — заявил представитель штаба армии, — командование отказывается от наступления по всему периметру города. Вы готовы к этому?
В зале многозначительное молчание.
Докладчик продолжил:
— Принято решение сосредоточить усилия на отдельных направлениях. Нужно подчеркнуть — на главных направлениях. Считается целесообразным «вколачивание» глубоких клиньев из штурмовых групп в расположение противника. Необходимо разъединить его силы на части. Мы должны нарушить управление войсками. Надо разорвать войска противника так, чтоб лишить их всякой возможности взаимосвязи. Немцы выстроили 8 секторов обороны по внешнему кольцу и оборону в центре. Необходимо ударить между секторами, разъединить их и пробиться в центр.
— Что предпринять, чтоб клин клином не вышибли? — задал вопрос подполковник Гумеров. — Нас могут прижать с флангов.
Генерал, сняв очки, направил свой грозный взор в сторону смельчака, который вклинился в доклад до его завершения. И некоторое время молчал.
— Мы учитываем ваши опасения, — я как раз собирался приступить к разъяснению сути этой тактики. Она состоит в том, что создаются сводные штурмовые группы. Так вот, слушайте все. Штурмовые группы создаются в составе усиленных батальонов и рот. Каждый такой батальон имеет в своём составе артиллерию, танки, самоходные артиллерийские установки, а также сапёров, снайперов и огнемётчиков.
В зале зашумели, услышанное показалось таким непонятным, что не могли не перемолвиться друг с другом.
— Этим самым имеется в виду, что наши клинья смогут очень быстро продвигаться вперёд, к намеченной цели. Повторяю, штурмовая группа мощным клином пробивает себе путь в заданном направлении для штурма крупного объекта.
В разговор включился командир дивизии Антонов:
— Подполковнику Гумерову, которому не терпится дослушать до конца, доверяю штурмовать имперскую канцелярию…
В зале зашумели пуще прежнего. Это прозвучало как гром среди ясного неба. Штурмовать имперскую канцелярию, логово Гитлера, показалось слишком значимым делом. Такое боевое задание каждый командир части мог бы принять как особый знак доверия. Штурмовать зловещее гнездо самого Гитлера, сокрушить его — кто бы не мечтал о таком важнейшем задании?! А что, если удастся взять самого Гитлера?
Услышав из уст командира об этом, Гумеров невольно вздрогнул, на лбу проступила испарина.
Докладчик продолжал говорить, но Исхак Гумеров уже ничего не слышал. Слова проходили мимо сознания, в одно ухо влетало, из другого вылетало.
Вспомнилось заседание Военного совета армии по случаю блестящего завершения Висло-Одерской наступательной операции. Присутствовали командиры полков, дивизий и корпусов. Командарм Николай Эрастович Берзарин, удовлетворенный ходом событий и успехами в выполнении задач операции, говорил о заслугах участников форсирования водной преграды. О командирах полков говорил мало, но на личности Гумерова остановился особо. Отметил, что подполковник Гумеров во время Висло-Одерской операции проявил себя ещё раз с лучшей стороны, здесь раскрылись его большие командирские способности. Затем Берзарин сообщил:
— Недавно мы рассматривали вашу аттестацию. Я подписал заключение на присвоение очередного звания — полковника. Знайте, товарищ Гумеров, вы это заслужили давно. Желаю Вам крепкого здоровья и новых боевых успехов.
Ободряющие слова командарма крепко запали в душу. Исхак Идрисович часто вспоминает этот день. А теперь новый приказ штаба корпуса — штурмовать Рейхсканцелярию.
В полк возвращался в приподнятом настроении. Командно-наблюдательный пункт расположен северо-западнее города Кюстрин, на опушке леса. Тут в блиндаже его дожидается дорогой гость — московский писатель Борис Горбатов. Оказывается, ему в Военном совете армии порекомендовали присмотреться к личности одного из лучших командиров полков — Гумерова, которому доверили брать имперскую канцелярию.
— Я с Вашими книгами хорошо знаком, Борис Леонтьевич, — с ходу говорит Гумеров, — читал. И «Алексея Куликова», и «Непокорённые». Вас солдаты уважают.
— С каким настроением вернулись?
— С хорошим. Ожидается решающее наступление. Готовимся.
Борис Горбатов прибыл как корреспондент газеты «Правда». И времени зря не терял, успел побывать в кругу бойцов. А сейчас за чашкой чая берет интервью у Гумерова. Речь не столь о прошлых успехах, сколько о предстоящем наступлении, которое начнётся 16 апреля.
Исхак Идрисович вкратце сообщил о совещании, потом о встрече, которую провёл командир дивизии полковник Антонов. Не преминул рассказать и об отдельной беседе, в которой комдив уточнил некоторые детали штурма Рейхсканцелярии.
Исхак Идрисович продолжил:
— Предполагаем, что уличные бои в Берлине таят в себе много неожиданностей...
Горбатов поинтересовался семьей Гумеровых. Слушал с любопытством. Отметил, что сделанного Гумеровым, как командиром полка, достаточно для того, чтоб о нём подготовить большой очерк. Но у самого Гумерова лишнего слова не вытянешь…
Борис Горбатов записывает в блокнот некоторые подробности биографии командира. Исхак Гумеров из простой башкирской семьи. Родился 10 апреля 1912 года в деревне Верхне-Мамбетово Баймакского района. Окончил Казанское военное училище имени ТатЦИКа. Участник войны с первого дня. Был курсантом Военной академии имени М.В.Фрунзе. Испытал на себе первые удары немцев, поскольку группа курсантов находилась на стажировке близ западной границы в крепости Осовец. Гитлеровцы стали обстреливать их позиции из тяжёлой артиллерии в 3 часа 45 минут 22 июня 1941 года. Но повоевать тогда не пришлось, потому что был получен приказ стажёрам срочно вернуться в Москву. Все вернулись и получили дипломы об окончании полного курса академии. Тут же началось распределение по частям. Гумерову выпала должность начальника штаба 540-го стрелкового полка 120-й стрелковой дивизии. Пришлось ехать в западном направлении, чтобы с полком откатываться обратно на восток почти до самой Москвы. Отступали до позиций, названных позже Ельнинским выступом. 2-ая танковая армия немцев прорвала линию обороны близ Смоленска и овладела городом 19 июля 1941 года, угрожая Москве.
Ельнинский выступ стал новой «академией» для многих. Во-первых, для командующего 24-й армией генерала К.И.Ракутина, командующего Резервным фронтом генерала армии Г.К.Жукова. Ельнинская наступательная операция поколебала уверенность немецкого командования в собственной непобедимости. 9 дивизий вермахта вынуждены были с большими потерями откатиться назад… 120-я стрелковая дивизия была преобразована в 6-ю гвардейскую, а 540-й стрелковый полк в 25-й гвардейский.
Далее было участие в боях под Москвой, под Сталинградом, форсирование Днепра, освобождение Правобережной Украины и Молдавии. Случались ранения и контузии.
В аттестациях тех лет Гумеров отмечен как очень грамотный офицер, способный хорошо ориентироваться в сложной обстановке и быстро меняющейся ситуации. Он обладает редким даром четко организовать оборонительный бой и мастерски руководить наступательными действиями своей части. Критические ситуации он использует для проявления инициативы и эффективных действий. Отличается личной отвагой. К сожалению, отмечают старшие начальники, у офицера Гумерова имеются и недостатки. Он проявляет иногда чрезмерное упорство в отстаивании своего мнения, чересчур прямо высказывает своё мнение о товарищах, даже независимо от их служебного положения, что крайне не нравится в штабной среде. Когда другие молча соглашаются, Гумеров обязательно выскажет свое мнение, иногда противоречащее приказам командования.
В марте 1944 года после очередного лечения в госпитале он получил направление в 1050-й стрелковый полк 301-й стрелковой дивизии. Тоже начальником штаба. Среди новых сослуживцев Гумеров быстро завоевал признание и авторитет. Получив звание подполковника, был повышен в должности – назначен командиром этого полка.
Герой Советского Союза генерал-майор Владимир Семёнович Антонов дает Гумерову такую характеристику:
«…1050-й стрелковый полк остался без командира. Предложили подполковнику Исхаку Идрисовичу Гумерову, ещё в марте пришедшему в нашу дивизию на должность начальника штаба 1050-го стрелкового полка, где он зарекомендовал себя храбрым, подготовленным и инициативным офицером, возглавить этот полк. Прекрасно проявил себя Гумеров в ночном бою под Албиной, в тяжёлой обстановке умело командовал полком. А когда группа фашистов прорвалась к командному пункту, он с ротой автоматчиков бросился в атаку и гитлеровцы были уничтожены…»
Хорошую характеристику своему начальнику штаба дал и Н.Н.Радаев в своей книге «К последнему рубежу» (Воениздат, М, 1987).
В этом случае уместна реплика: не требуется от начальника штаба ходить в атаку. Достаточно того, что он делает для организации этой атаки. Но Гумеров не может оставаться только штабистом, часто участвует в боях, даже в рукопашных схватках с фашистами…
Хорошо знал Исхака Идрисовича командир 9-го стрелкового корпуса Герой Советского Союза генерал-майор Иван Иванович Рослый. Он считает, что офицер Гумеров, обладая блестящей инициативой, всегда находит наилучший выход из затруднительной ситуации, не теряется. Не было случая, чтоб боевое задание не было им выполнено успешно...

***
16 апреля 1945 года началась историческая битва за Берлин. На Кюстринском плацдарме в пять часов утра по московскому времени (в три ночи по берлинскому) вертикально вверх взметнулся белый луч прожектора. Хорошо видимая на многие километры вокруг ослепительная световая игла была сигналом для начала артиллерийской подготовки.
5-я ударная армия была определена главной ударной силой 1-го Украинского фронта. В первой линии наступают пять стрелковых дивизий, три корпуса выстроились в два эшелона на фронте 9 км. Напротив полка Гумерова и его соседей стояли отборные части немцев: 652-й гренадёрский полк 309-й пехотной дивизии, 25-й и 26-й парашютно-десантные полки 9-й парашютно-десантной дивизии.
В 5.00 в восьмикилометровой полосе наступления 5-й ударной армии 1999 стволов артиллерии и 306 установок реактивной артиллерии начали артиллерийскую подготовку. 20 минут спустя в наступление при свете прожекторов перешли пехота и танки. На танках были установлены сирены.
Впоследствии в сводке 5-й ударной армии результаты использования прожекторов описывались следующим образом:
«Прожекторы мощным светом должны были осветить путь танкам и пехоте (перешедшим в атаку в 5.15) и ослепить противника. Освещением преследовалась цель — сделать возможной атаку ночью при свете, создать невыгодные условия для противника. Бой должен был быть обеспечен освещением с 5.15 до наступления рассвета на глубину до 3 км.
Всего перед фронтом двух стрелковых корпусов (правофланговый и средний) было выставлено 26 прожекторов на фронте до 5 км. Прожекторы устанавливались в одном километре от переднего края…»
Прожекторы были введены в действие своевременно, но особого эффекта они не дали. Причиной этому была утренняя туманная дымка, которая при свете прожекторов казалась более густой и сильно снизила видимость. То есть, от них эффект получился обратный.
После артподготовки передний край противника был окутан сплошным облаком дыма и пыли, которое свет прожекторов вообще не пробивал. Из 26 прожекторов не действовало 12. Пять прожекторов были выведены из строя огнём противника в самом начале боя.
В связи с этим вместо сплошного освещения позиций противника и ослепления его прожекторами очень слабо освещались лишь отдельные узкие полосы на расстоянии не дальше как до переднего края противника. Не напугали немцев и сирены.
Далее армия Н.Э.Берзарина наступала традиционными методами. Наибольший успех сразу же определился на правом фланге армии. Серьёзным препятствием на пути продвижения частей 5-й ударной армии стала густая сеть каналов, идущих параллельно линии железной дороги. Мосты через эти каналы были взорваны, брустверы и траверсы густо заминированы. Только на одном мосту через канал Гаупт Грабен (1 км западнее Лечина) при восстановлении переправы было потеряно убитыми и ранеными 80 человек. Потери бронетехники 5-й ударной армии в первый день наступления составили четыре танка Т-34, один ИС-2 и один СУ-76 сгоревшими, восемь Т-34 и шестнадцать ИС-2 подбитыми.
Комдив полковник Антонов ввёл в бой 1050-й стрелковый полк, когда авангард дивизии вплотную подошел к Зееловским высотам. На их крутых скатах они натолкнулись на многоярусные траншейные системы с густой сетью огневых средств. Командиру Гумерову поставлена задача повести свой полк на населённые пункты Вербич и Ной Вербич в сопровождении тяжёлых машин 92-го танкового полка. Гумеров повёл свой полк на штурм первой линии траншей противника и добился успеха. Но бойцы 1-го и 2-го батальонов, наступая на высоты, вскоре были вынуждены залечь. Гумеров чётко видел всё это со своего НП. При попытке немцев перейти к контратаке он ввёл в бой 3-й батальон. Тут помогло и взаимодействие с соседним стрелковым полком. Наши части упредили контратаку немцев и овладели населёнными пунктами Вербич и Ной Вербич. При преодолении огневой полосы командир отделения сержант Зайцев попытался подавить пулемётную точку врага связкой гранат, однако цели не достиг и получил тяжёлое ранение. Собрав последние силы, он бросился на амбразуру и грудью закрыл её. Гумеров тут же приказал оформить наградной лист, и Ивану Степановичу Зайцеву было присвоено звание Героя Советского Союза.
К утру полк Гумерова овладел населённым пунктом Гузов. Противник предпринял три контратаки, все они были отбиты.
Главная ударная группа — 5-я ударная и 2-я гвардейская танковая армии — в ночь с 16 на 17 апреля на всём фронте наступления вышла на рубеж Альте-Одер. Однако это не означало немедленного развития наступления. Пришлось строить переправы для танков и артиллерии под огнём артиллерии противника. Танки не смогли форсировать канал, но они обеспечили его преодоление пехотой, прикрывая огнём. Вот тут проявились преимущества действий сводной штурмовой группы.
На следующий день — 18 апреля полк Гумерова взял населённый пункт Вульков. На командном пункте 1050-го полка вновь появился писатель Борис Горбатов, теперь уже со своим товарищем по перу Мартыном Мержановым. На этот раз Исхак Идрисович не смог уделить внимания дорогим гостям. Договорились: «Вот возьмём Рейхсканцелярию…»
Далее полк Гумерова брал населенные пункты Беллерсдорф, Хозенгольц, Рульдорф, город Альт-Ландсберг, тяжёлый бой был у города Зебер. На подступах к Берлину стоял пригород Нойянхаген. Комдив Антонов поставил задачу войти в этот пригород к утру 21 апреля. Гумеров доложил о взятии пункта точно в назначенное время — в 8 часов утра.
Подполковник Гумеров, вступив в предместье Берлина, вспомнил бои в Сталинграде осенью 1942 года. Теперь есть танки, их тогда не было. В уличных боях в Берлине с ним взаимодействуют части 12-го танкового корпуса. Танки огнем поддерживают продвижение пехоты, а пехотинцы защищают танки от немцев с «фауст-патронами».
1050-й стрелковый полк к исходу дня 29 апреля углубился в город так глубоко, что перед взором командира полка открылась широкая панорама одной из центральных площадей, в которую упирается улица Анхальтерштрассе. Там, на Вильгельмштрассе — главное здание Рейхсканцелярии.
Гумеров, быстро изучив обстановку, немедленно приступил к подготовке к штурму, чтобы не дать немцам возможности закрепиться на новом месте. Но рубеж немцами был подготовлен заранее. Огневая система выстроена умело, подтянуто необходимое количество живой силы. Центр Берлина, или сектор Z (Zitadelle) — «Цитадель» обороняли отборные дивизии СС, выбранные самим Гиммлером: дивизии «Нордланд» из скандинавов, «Шарлемань» из французов и 1-я латвийская дивизия СС, также сводные немецкие подразделения СС.
Штурмовые группы Гумерова начали наступление с угла Саарландштрассе и Анхальтерштрассе. Но первая попытка не принесла успеха. Отступили с потерями. Гумеров дал команду прекратить атаку.
Связался с командирами батальонов и рот: «Накормите бойцов. Дайте почувствовать наше превосходство перед противником. Пусть получше присмотрятся к обстановке. Пусть осознают, что достигли центра Берлина…»
Тем временем наступила ночь. Гумеров снова вступил в связь с командирами батальонов:
— Приведите в порядок оружие и снаряжение, поднесите боеприпасы. Тёмное время используйте для подтягивания танков и установки орудий. Ориентируйте командиров, где нужно пробивать проходы в стенах зданий. Подготовьте огнеметы для выкуривания противника из подвалов…
К исходу дня подтянулись и подразделения полка подполковника Радаева, надёжного соседа с правого фланга.
Бои разгораются с новой силой. Полки Гумерова и Радаева при поддержке танков и артиллерии проламывают оборону немцев и проходят дальше. Фашисты обречены, но огрызаются отчаянно. Площадь и обе улицы покрыты плотным облаком дыма. Трудно дышать. Разрывы снарядов сливаются в сплошной беспрерывный грохот.
Кажется, этому нет конца. Кольцо окружения всё сжимается, но сдавить немцев не удаётся.
Вдруг Гумеров слышит по рации:
— Вышли из подвала с белым флагом!
То же самое сообщает и другой командир батальона.
— Из-под какого здания?
— Из подвала здания гестапо!
Стрельба с обеих сторон ослабевает. Немецкие парламентеры следуют по площади.
Два полковника — фон Дюффинг и Герман, подполковники Зейферт и Эдер, переводчик лейтенант Зегер, с ними один ефрейтор доставлены на НП Гумерова в здание посольства Дании.
Парламентеры сообщают, что уполномочены вести переговоры о капитуляции окружённой в центре Берлина группы немецких войск. При этом подполковнику Гумерову передают два пакета. В одном из них, открытом, находились документы, удостоверяющие, что они являются парламентёрами, а закрытый пакет был адресован командующему фронтом Г.К.Жукову.
К этому времени на НП полка прибыл комдив Антонов. Он, в свою очередь, доложил по команде и получил категорическое предупреждение: «Никаких переговоров!» И, в свою очередь, приказал отправить парламентёров обратно. Но перед этим не преминул допросить немцев. Они сообщили, что в подвалах здания гестапо находится командование Берлинской группировки войск, а в комплексе зданий министерства авиации разместились представители Генштаба. Гумеров задал вопрос и о руководителях фашистского рейха, но ответа не последовало.
С отбытием представителей немецкого командования с их стороны возобновился ураганный огонь. Наши отвечали тем же. И это продолжалось несколько часов. В тот же день 30 апреля в 23 часа местного времени немцы снова выбросили белый флаг. За этим последовало прибытие парламентёров в том же составе. Пакеты в том же оформлении. На этот раз полковник Антонов приказал передать парламентёров полковнику Казакову, находящемуся по соседству. Тот отправил немцев к командующему 8-й гвардейской армией генерал-полковнику В.И.Чуйкову. Как потом стало известно, Чуйков прямиком передал их в распоряжение заместителя командующего 1-м Белорусским фронтом генерала армии В.Д.Соколовского. Однако немецким парламентёрам не удалось дойти до самого Жукова. Их вернули подполковнику Гумерову.
Полковник фон Дюффинг и его попутчики поняли строгость позиции советского командования. Попросили помочь в установлении связи. Гумеров приказал дать им катушку проводной связи. Немецкий полковник, взвалив катушку на плечи, отправился обратно. С ним последовал майор Казаков со связистом сержантом Щербиным.
Смешанная группа не прошла и половину пути, как с немецкой стороны раздались выстрелы. Первым упал майор Казаков, пуля угодила ему в голову. Был ранен и лейтенант Зегер. Он спасся тем, что приполз на НП Гумерова.
Бессмысленный бой возобновился, однако он продолжался недолго — белый флаг появился снова. На этот раз прибыли два немецких полковника. Один из них был тот же полковник фон Дюффинг. Он вручил Гумерову письмо адъютанта Гитлера фон Бургдорфа. Он в своём письме счёл нужным извиниться за открытие несанкционированного огня с немецкой стороны при следовании парламентеров и за гибель советского офицера. Сообщил, что 30 апреля в 15 часов 50 минут Адольф Гитлер покончил жизнь самоубийством. Далее в письме говорилось, что германские войска готовы сложить оружие и вступить в переговоры о безоговорочной капитуляции.
Подполковник Гумеров Исхак Идрисович, таким образом, в этот день оказался в центре важнейших событий.
Переписка и движение парламентёров продолжались в течение двух суток. Через НП Гумерова проходили немцы рангом всё выше. Между тем, командир полка полагал, что бои могут возобновиться с новой силой и со своим соседом Радаевым скорректировали боевые порядки. Подтянули поближе танковые и артиллерийские подразделения, приданные в состав штурмовых отрядов. Наметили цели для ведения огня. Гумеров обошел батальоны. Предупредил, что предстоит взять главную цель — имперскую канцелярию, разъяснил особенности предстоящего боя. Рейхсканцелярия — комплекс зданий с бункерами. Главный корпус — огромное здание длиной около 440 метров.
— Приказ: взять имперскую канцелярию и остаться в живых! Понятно?
— Так точно! — разом произнесли солдаты, улыбаясь.
Проходят часы. Немецкие парламентёры, снова отправленные к Жукову, всё не возвращаются. Это наводит на размышления о том, что Рейхсканцелярию придется штурмовать. Жуков своего решения не изменит…
На площади, где воцарилась тишина, появляется автомобиль с немцами, из него выходят начальник генштаба генерал Кребс и другие. Генерал нёсет белый флаг. Делегация направляется в подвал. В это время из подвала выходит сержант Щербин, посланный для наблюдения за связью. Как только он входит в здание, немцы открывают огонь.
Наши вскоре прекращают стрельбу и батальоны стремительно бросаются через площадь и устремляются в здание гестапо.
Полетело донесение к комдиву Антонову. От него приказа о возобновлении атаки не было, поэтому он пришёл в лёгкое замешательство от инициативы Гумерова с Радаевым.
— Выполняем конечную часть боевого приказа, — доложил Гумеров, Антонов не стал возражать.
— Продолжайте, только не оставляйте меня в неведении.
— Будем докладывать!
В здании гестапо бои шли за каждый этаж и за каждую комнату. Немало там наших бойцов полегло. Но смельчаки шли и шли всё выше. Как потом будет отмечено в боевом донесении, коммунист сержант Шумкин, рядовые комсомольцы Некрасов и Ефимов первыми водрузили красный флаг на здании гестапо.
Красное знамя было установлено также на главном здании министерства авиации — на доме Геринга. Это сделали лейтенант Солиджан Алимов и его бойцы.
Соседний 1054-й полк сражается, очищая от немцев здание министерства финансов.
Батальоны Гумерова стали прорываться к зданию имперской канцелярии. Оно стоит чуть поодаль. В здание первыми пробиваются группы лейтенанта Федорова и младшего лейтенанта Полещука.
В этот момент звонит по рации один из офицеров политотдела корпуса и требует, чтобы подполковник Гумеров встретил важную особу — инструктора политотдела 9-го стрелкового корпуса майора Анну Никулину со всеми знаками уважения.
— Кто она, зачем она здесь нужна?
— А затем, чтоб водрузить знамя над зданием имперской канцелярии!
Гумеров не вытерпел и выпалил довольно резкое ругательство, но ответил, что обеспечит выполнение данного приказа.
Знамя установят бойцы, которые первыми прорвутся на крышу здания Рейхсканцелярии, Гумеров не сможет их остановить. Но придется сопроводить туда и эту особу из политотдела, когда очистят здание от немцев.
Офицер политотдела корпуса звонит беспрерывно, все беспокоится об этой Никулиной.
— Мои батальоны уже вошли в имперскую канцелярию. Командиры сами определят, кому поручить установку флага. Я не могу их остановить!
— Кому поручить — это за нами, за политотделом! Кстати, товарищ Гумеров, вы — коммунист? Товарищ Никулина тоже коммунист! Она послана выполнить поручение политотдела! Всё!.. Выполняйте!..
Тем временем лейтенант Баталов приводит майора Никулину к Гумерову.
Батальоны Давыдова и Шаповалова решительно атакуют последних фашистов, засевших на верхних этажах имперской канцелярии. Оставив НП, Гумеров бежит к капитану Шаповалову и приказывает:
— Подбери ребят покрепче для сопровождения знаменосца Никулиной!
— Что это за приказ?! Кто она такая, откуда?!
— Приказываю сопровождать майора Никулину и установить вместе с ней на крыше здания красный флаг политотдела корпуса!
Лейтенанты Косенко и Алимов встречают инструктора политотдела майора Никулину, сопровождают её в имперскую канцелярию, помогают ей подняться на крышу и установить знамя.
Гумеров наконец докладывает о взятии здания.
По рации слышится позывной командарма Берзарина:
— Товарищ Гумеров! Поздравляю с взятием имперской канцелярии! Передайте мои поздравления личному составу полка!
Тут же командир батальона Давыдов сообщает: пока возились с этой Никулиной, немцы совершили атаку из подвала, убито десять человек — в основном молодые солдаты. Подвал закидали гранатами и выжгли огнеметами.
Тем временем батальон Шаповалова врывается в бункер Гитлера. Гумеров спешит туда. Стрельба стихает, слышатся лишь отдельные выстрелы. В бункере множество трупов немецких офицеров с простреленными головами — видно, покончили с собой. Находят трупы начальника генштаба Кребса и адъютанта Гитлера Бургдорфа. В саду, в воронке от авиабомбы — два обугленных трупа. Это Гитлер и Ева Браун. Оставшиеся в живых немцы сдаются в плен. Выносят раненых. Вскоре появляется Берзарин. Ждут приезда Жукова. Гумеров передает комплекс Рейхсканцелярии подоспевшему подразделению СМЕРШа. Похоже, с войной покончено…

***
Четыре года пребывания на фронтах не прошли даром. После взятия Рейхсканцелярии Исхак Идрисович Гумеров внезапно тяжело заболел. Расслабился, изношенное сердце не выдержало. В госпитале пробыл до 10 июня. В штабе дивизии узнал, что комдив Антонов стал генерал-майором. Он составил представление на Гумерова к награждению орденом Ленина, на воинское звание полковника и отправил документы в штаб 5-й ударной армии.
— У меня нет твоих представлений, — грубо отвечает Гумерову кадровик.
Выясняется, что документы на присвоение звания полковника и на орден Ленина изъял из личного дела начальник отдела кадров 5-ой армии подполковник Борецкий. Причину этого не объясняют.
При встрече с командармом Берзариным, ставшим к тому времени комендантом Берлина, тот удивленно спросил:
— Ба, Исхак, почему ты не полковник?
— Задержали в штабе армии.
— И ордена Ленина не получил?
Гумеров смолчал.
— Дорогой мой, давай приходи завтра. Документы на полковника и орден Ленина были в порядке… Я их подписал. Разберемся во всем… Обещаю тебе…
День 15 июня клонился к вечеру.
Гумеров решил, что с утра пойдет в берлинский район Лихтенберг, где размещалась комендатура. Берзарин должен был посетить штаб-квартиру советского гарнизона в Карлсхорсте и затем вернуться к себе. Николай Эрастович очень хотел разобраться в деле Гумерова, добиться награждения его заслуженным орденом и присвоения звания полковника. Но в штабе армии и политотделе отношение к Гумерову неоднозначное. Взять хотя бы историю со знаменем и инструктором Никулиной. Еще выясняется, что около 600 оставшихся в живых после штурма здания Рейхсканцелярии эсэсовцев из 1-й латвийской дивизии, дивизий «Нордланд» и «Шарлемань» в темное время суток выскользнули за пределы комплекса имперской канцелярии и пробрались к союзникам – американцам. Ушли легко, воспользовавшись тем, что советские войска наступали клиньями между секторами обороны, без сплошной линии фронта. С ними ушло к американцам и значительное количество высокопоставленных лиц из окружения Гитлера…
Николая Эрастовича Берзарина, латыша по происхождению, хорошо владевшего немецким языком, назначили комендантом Берлина. Он многое успел сделать по налаживанию мирной жизни в городе, нашел общий язык с немцами.
Здание Рейхсканцелярии снесли, а огромное количество мрамора и других камней, украшавших здание, вывезли в эшелонах в Москву для отделки новых станций метро.
Комендант Берлина Н.Берзарин погиб 16 июня в аварии на дороге в районе Фридрихсфельде.
Подполковник И.И. Гумеров после войны продолжил службу в Вооруженных Силах СССР. Награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды, польским орденом «Крест Храбрых», золотой медалью Германской Демократической Республики «За боевое содружество». Умер 9 мая 1993 года.
 

Вахитов Ф.


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018