Жалованные грамоты Ивана Грозного башкирам

Народы Башкортостана вместе с прогрессивной общественностью с волнением и нетерпением ждут юбилейную дату 450-летия добровольного вхождения башкир в состав Российского государства. В лице России башкиры нашли могучего и надежного покровителя в многовековой борьбе с ногайцами, калмыками и казахами. При этом они сохранили вотчинное право на свои земли, незыблемость внутреннего самоуправления и религии. Россия без политического напряжения и материальных затрат, без военных действий и жертв приобрела огромную территорию с населением, дружественно настроенным к ней и готовым нести службу по охране ее юго-восточных границ.
Добровольное вхождение башкир в состав Русского государства сделало реальным соприкосновение двух континентов — Европы и Азии, двух миров — славянского и тюркского, двух мировых религий — христианства и ислама. Именно в Историческом Башкортостане происходил многовековой исторический процесс их взаимной адаптации. Поэтому сегодня Республика Башкортостан является политически наиболее стабильным регионом Российской Федерации.
Таким образом, добровольное вхождение Башкирии в состав Русского государства в середине XVI века было выдающимся историческим событием, сыгравшим не только судьбоносное значение для башкир, но и огромную роль в истории России и Евразии, славянских и тюркских народов.
Издание Указа Президента РФ о праздновании 450-летия добровольного присоединения Башкирии к Русскому государству и начало масштабных подготовительных мероприятий к этой юбилейной дате навели на мысль о том, что мы до сих пор не располагаем достоверными первоисточниками, бесспорно подтверждающими добровольный характер принятия башкирами российского подданства. Занимаясь проблемами истории Башкортостана XVII—XVIII веков, многократно приходилось в архивных фондах иметь дела с копиями жалованных грамот Ивана IV башкирам и оберегательных грамот московских царей XVII—XVIII веков. Поэтому автором статьи была предпринята инициатива поиска этих документов, разбросанных по многим фондам центральных и местных архивохранилищ, в публикациях дореволюционных и советских авторов.
В поисках документов большую поддержку оказал ректор Башкирского государственного университета, профессор Мухамет Хадисович Харрасов, который представил возможность поездки в Москву и другие города. Активно работали в архивных фондах аспиранты Рамиль Рахматов, Салават и Айгуль Кулбахтины, сотрудник ЦГИА РБ Зуфар Гатиятуллин. Подлинных жалованных грамот нам пока не удалось найти. Но в результате упорных поисков обнаружены несколько копий жалованных грамот Ивана Грозного и около двух десятков оберегательных грамот башкирам русских царей XVI—XIX веков, которые и предлагаем вниманию читателей. Но прежде необходимо кратко изложить состояние изученности темы добровольного вхождения башкир в состав Российского государства и ее отражение в источниках.

Споры о характере присоединения Башкирии
к Русскому государству

XVI век занимает особое место в истории России. Присоединением Рязанской земли к Московскому княжеству завершилось объединение русских княжеств, закончилось время феодальной раздробленности, возникло и значительно укрепилось централизованное государство. Все это позволило Москве вести активную восточную политику в борьбе с осколками Золотой Орды. В 1552 году пал город Казань, в 1557 году русским войскам удалось окончательно сломить сопротивление поверженного Казанского ханства. Перестал существовать самый серьезный соперник России на Волжском торговом пути. Падение Казанского ханства открыло путь России на восток, быстро росла ее территория. Иван III в 1462 году унаследовал 430 тыс. кв. км подвластной территории, Иван IV получил в наследство от своего отца Василия III территорию в 2800 тыс. кв. км и оставил своим наследникам страну с территорией в 5400 тыс. кв. км1. Таким образом, менее чем за 100 лет территория страны выросла в 12,5 раз. Россия стала многонациональным государством. В составе Российского государства оказались нерусские народы Поволжья, Приуралья и Западной Сибири, отдельные народы Северного Кавказа.
Среди нерусских народов, входивших в состав России в XVI веке, башкиры занимали особое место: они сохранили право вотчинного владения своими землями. Это — уникальное явление в истории многонациональной России. Вопрос о характере вхождения башкир в состав России в течение четырех столетий живо интересовал и продолжает интересовать историков, юристов, политологов. В наши дни, когда народы Республики Башкортостан и вся прогрессивная общественность готовятся к юбилею 450-летия добровольного принятия башкирами российского подданства, этот вопрос приобретает не только научную актуальность, но и политическую остроту.
Добровольное вхождение башкир в состав России было не единовременным актом, а сложным, противоречивым, длительным историческим процессом. В царских кругах были не только сторонники добровольного принятия башкир в состав России, но и их противники, требующие немедленного насильственного присоединения башкирских земель к Российскому государству. Как сообщает историк Н.М.Карамзин, 11 октября 1552 года, когда Иван IV после взятия Казани собрался вернуться в Москву, “благоразумные вельможи советовали ему остаться там [в Казани] до весны со всем войском, чтобы довершить покорение земли, где обитало пять народов: мордва, чуваши, вотяки (в Арской области), черемисы и башкиры (вверх по Каме)”2 (курсив наш. — Н.К.). Об этом писал и С.М.Соловьев3 . Через 15 лет после принятия башкир под свой скипетр, в 7080 (1572) году, Иван Грозный дал жалованную грамоту барону Якову Аникиевичу Строганову “о дозволении ходить войною на Черемис и Башкирцев и приводить их под высокою руку Царскую”4 .
Не могло быть полного, всеобщего единогласия и среди башкирских родов, разбросанных на огромном пространстве Урало-Поволжья. В шежере четырех южных родов (бурзян, кипчак, усерган и тамьян) говорится, что от башкир рода тамьян в Казань к Ивану IV ездил их князь Шагали Шакман и получил от царя жалованную грамоту5 . Вместе с тем в башкирском эпосе “Бабсак-бей и Кусяк-бей” говорится о том, что Шагали Шакман долго и упорно боролся против русской экспанции в Башкортостане и погиб от рук русских завоевателей6 .
Добровольное вхождение башкир в состав России положило начало формированию многонационального евразийского государства. Поэтому вопрос о вхождении башкир в состав Российского государства вызывает живой интерес историков. Мнения исследователей разделялись главным образом при определении характера присоединения башкирского края к России. A.M.Курбский, И.К.Кирилов, П.И.Рычков, В.Н.Татищев, Н.М.Карамзин, С.М.Соловьев, Д.Н.Соколов, В.А.Новиков, Р.Г.Игнатьев, М.И.Уметбаев, Ю.С.Бикбов и другие дореволюционные авторы признавали добровольный характер вхождения башкир в состав России. О завоевании башкир Русским государством утверждали В.Н.Витевский, В.Н.Филоненко, А.П.Чулошников, П.Ф.Ищериков, Ш.И.Типеев, ряд русских и советских историков.
И.К.Кирилов, акцентируя добровольный характер вхождения башкир в состав России, писал: “Ежели б... башкирцы сами в подданство не пришли, то бы всегда близкими могли быть неприятелями, какого ныне уже за ними в степях имеем”7 . В.Н.Татищев в своей многотомной “Истории Российской” несколько завуалированно намекал на добровольность присоединения Башкирии к Русскому государству: “...под владение Русское они от утеснения ногайцев на другое лето по взятии Казани пришли”8 . В другом томе этого же труда он более конкретно подчеркивает: “...а башкирцы пришли, добив челом, и ясак поплатили”9 .
Историк-краевед П.И.Рычков, хороший знаток истории края и его коренного населения, сославшись на сообщение Алдара Исекеева и КидрасаМуллакаева, сообщает: “Как царь Иван Васильевич в лето 7061 (1553) Казанское царство взял и оным совершенно овладел, то спустя года с три, оные башкирцы, видя с казанскими татарами добропорядочные поступки и не возможны более терпеть чиненных от сибирских ханов и от кайсак утеснений, в российское подданство пришли”10 . Аналогичную мысль о характере присоединения башкир к Русскому государству П.И.Рычков повторяет и в “Истории Оренбургской”11 .
Более подробно и более конкретно о событиях 1552—1557 годов на территории бывшего Казанского ханства и за его пределами сообщал Н.М.Карамзин. Он писал, что царь Иван Васильевич IV после взятия Казани разослал своих послов с грамотами к народам поверженного ханства, обещая им мир и безопасность: “Идите к нам без ужаса и боязни. Прошедшее забываем, ибо злодейство наказано. Платите мне, что вы платили казанским ханам”12 . Стремление московской дипломатии покорить народы Казанского царства мирным путем Н.М.Карамзин подчеркивает, когда пишет о задачах стряпчего Семена Ярцова, посланного Иваном IV в 1557 году в Казань для управления краем после окончательного подавления народного сопротивления: “Вотяки, Черемисы, самые отдаленные Башкирцы приносили дань, требуя милосердия. Весною 1557 года Иоанн в сию несчастную землю, наполненную пеплом и могилами, послал стрепчего Семена Степановича Ярцова с объявлением, что ужасы ратные миновались, и что народы ее могут благоденствовать в тишине как верные подданные Белого Царя. Он милостиво принял в Москве их старейшин и дал им жалованные грамоты”13. Очень любопытное сообщение Н.М.Карамзина о том, что горные и луговые народы бывшего Казанского ханства после пятилетнего упорного сопротивления вынуждены были бить челом о своей покорности, “а башкирцы и ясак платили” (курсив наш. — Н.К.)14.
В широких хронологических рамках связи башкир с Казанским ханством рассматриваются С.М.Соловьевым. Так, сообщая о событиях 1469 года, он отмечает, что в мае того года русские ратники совершили нападение на Казань, сожгли посад и отошли на остров Коровнич на Волге. Бежавший из Казани русский пленник сообщил им: “Собрался на вас царь казанский Ибрагим со всею землею, Камскою, Сыплинскою, Костяцкою, Беловоложскую, Вотяцкою, Башкирскою, и быть ему на вас на ранней заре с судовою ратью и конною”15. Соловьев среди народов, бывших в составе Казанского ханства, называет башкир: “Около Казани сосредоточивались и укрепляли ее разные дикие народы... черемисы, мордва, чуваши, вотяки, башкиры”16. Вслед за Карамзиным он повторяет о том, что после взятия Казани Иван IV разослал своих людей “по всем улусам черным ясачным людям жалованные грамоты писал, чтоб шли к нему без страха, он их пожалует, и они бы платили ему ясак, как и прежним казанским царям”17. В другом месте Соловьев пишет: “... первым делом Иоанна по взятии Казани была посылка к этим народам (черемисам, чувашам, мордве, вотякам, башкирам) с приглашением вступить в подданство московское, войти к Москве в те же отношения, в каких находились они к Казани. Они согласились, и дело казалось конченым”18.
В конце XIX — начале XX века тема принятия башкирами российского подданства часто привлекала внимание местных историков и краеведов. Источниковой базой для их исследования послужили предания и легенды башкир, башкирские шежере и сохранившиеся жалованные грамоты Ивана IV и других московских царей. Опираясь на эти источники, они признавали добровольный характер вхождения башкир в середине XVI века в состав Русского государства. В частности, Д.Н.Соколов писал: “Башкирское предание гласит, что после падения Казани башкиры, наслышавшись о доброте царя Ивана Васильевича, послали к нему своих биев просить о принятии в поданнство”19 . Преданием Д.Н.Соколов считал башкирские шежере20 . Для Ю.С.Бикбова источниковой базой являлись шежере башкир родов усерган, бурзян, кипчак, тангаур, канглы и других, собранные им самим в юго-восточных и западных волостях Башкортостана, грамоты московских царей башкирам21 . Все эти материалы с собственной концепцией Бикбов издал в 7 номерах “Оренбургской газеты”22 . О добровольном характере вхождения башкир в состав России писали В.А.Новиков, Р.Г.Игнатьев, М.В.Лоссиевский23 . Эта тема прозвучала в трудах Д.С.Волкова и Н.В.Ремезова24 .
Но наиболее полно она рассматривалась в трудах башкирского просветителя Мухаметсалима Уметбаева. Уметбаев многократно подтверждает добровольный характер вхождения башкир в состав России. В “Материалах по истории Уфы” он писал, что рядовые башкиры получали у русских царей грамоты на вотчинное владение землей, а представители известных родов — тарханные грамоты25 . В работе “Светлые и черные дни башкирского народа” автор ссылается на многочисленные публикации в “Уфимской справочной книге” и “Уфимских губернских ведомостях” о добровольном принятии башкирами российского подданства26 . Богатая и интересная информация дается М.Уметбаевым в его работе “Прадеды кесе-табынского рода и земли юмран-табынцев”. В ней говорится, что Тимер-шейх, сын Акбирде, переехал в Казанское ханство и обосновался недалеко от современного Мамадыша. Когда Иван Грозный взял Казань, затем без сопротивления признало свою зависимость от московского царя Астраханское ханство, башкиры добровольно приняли российское подданство. М.Уметбаев уточняет дату вхождения башкир в состав России. “Хотя в русской истории говорится, что башкиры окрестностей Уфы приняли Российское государство в 1556 году, но жалованную грамоту на вотчинное владение землей и обещание защитить их от киргизов и сибирских татар московский царь дал им в 1557 году”27. Любопытна версия М.Уметбаева о том, что после взятия Казанского и Астраханского ханств войском Ивана Грозного, покорением Сибирского ханства Ермаком табынские башкиры оказались внутри Российского государства. В это время московский царь натравливал калмыков на башкир и казахов. В этих сложных условиях Курпес-бий вынужден был обратиться к Ивану IV с просьбой принять в состав России28 . О добровольном вхождении башкир в состав России в 1556 году и получении жалованной грамоты Ивана IV на вотчинное владение землей в 1557 году М.Уметбаев писал и в своей работе “Несколько слов о башкирах и торгоутских калмыках”29 .
Родоначальником концепции о насильственном присоединении Башкирии к России выступил казанский историк В.Н.Витевский. Он утверждал, что в конкретных условиях тех столетий невозможно было добровольное присоединение какого-нибудь народа к Русскому государству. Поэтому Витевский выдвигает концепцию покорения Башкирии. Но процесс покорения башкир занял два столетия. После падения Казанского ханства и с уходом ногайцев за Волгу и на Кубань башкиры остались одни. Они были отдалены от России, границы их обитания были неопределенны. В силу этих обстоятельств они оставались неприкосновенными, их невозможно было покорить одним ударом. Поэтому Россия завоевывала Башкирию постепенно, шаг за шагом, в течение более двух веков. Автор признает, что “много, даже очень много было пролито инородческой и русской крови на этом обширном пространстве прежде, чем оно было включено в состав Русского государства”30 .
Версию Витевского повторил В.И.Филоненко. Он признавал факт отправки башкирских биев к московскому царю с предложением добровольного вхождения в состав России. Филоненко подчеркивал, что “нет никаких известий, чтобы русские разорили и вторглись в Башкирию”, но вместе с тем делает вывод, что “с покорением Казани и Астрахани пала Башкирия”31 .
О постепенном завоевании Башкирии Русским государством и о губительных последствиях этого завоевания писал башкирский историк Ш.И.Типеев32 . Известный краевед Башкортостана П.Ф.Ищериков концепцию добровольного вхождения башкир в состав Русского государства называл “сказкой, так как об этом нет никаких исторических данных”. По убеждению Ищерикова, Башкирия была завоевана Россией и это завоевание сопровождалось продолжительной вооруженной борьбой, подавлением сопротивления башкир и кровопролитием33 . М.Кармин, признавая насильственный характер присоединения, писал, что “Башкирия уже в XVI веке была покорена Московским государством”34 . P.M.Раимов выделял колониальное положение Башкирии и отмечал, что “ее завоевание царизмом было начато еще в XVI в.”35 . Мысль о завоевании Башкирии Русским государством стала общепринятой в довоенной советской историографии и вошла в вузовские учебники36 .
Концепция завоевания Башкирии Русским государством нашла свое логическое завершение в трудах видного советского историка А.П.Чулошникова. Изучив материалы о башкирских восстаниях XVII — первой половины XVIII в., он признал их антиколониальный характер. Для этого Чулошников подверг критическому анализу историю Башкирии с момента ее вхождения в состав России. Он выразил сомнение в источниках, подтверждающих добровольный характер российского подданства, и самом факте добровольного вхождения башкир в состав России. По утверждению Чулошникова, освоение Башкирии Русским государством “происходило вовсе не в результате добровольного подчинения башкир русской власти, а в итоге завоевания и длительной борьбы, которую пришлось выдержать Москве”37 . Игнорируя сведения Никоновской летописи о приходе башкир в Казань в 1557 году, Чулошников писал, что если в 1557 году было подчинение башкир московскому царю, то оно “могло относиться только к тем из них, которые жили в северо-западной части Башкирии и составляли впоследствии так называемую Казанскую дорогу”38 . В 1586 году были построены города Тюмень и Уфа, в 1587 году — Тобольск. “Устраивая Уфу у дороги, пролегавшей в то время из Казани в Сибирь, Москва думала всерьез начать покорение всей Башкирии”39 . Таким образом, А.П.Чулошников утверждает, что основная часть Башкирии была завоевана Россией в конце XVI века.
Концепцию завоевания Башкирии Россией в течение почти двух столетий поддерживает ряд зарубежных авторов. Французский историк Роже Порталь считает, что после падения Казани башкиры лишь формально приняли протекторат России. Но в течение XVII—XVIII веков башкиры были фактически покорены Россией40 . Русский эмигрант В.Э.Нольде и американский историк Элтон С.Доннелли также считают Башкирию завоеванной Россией постепенно, в течение двух веков41 .
В послевоенной советской историографии вопрос о характере вхождения башкир в состав Русского государства претерпевал принципиальные изменения. В этом большая заслуга известного башкирского историка А.Н.Усманова. Изучив известные к тем годам источники, вопреки общепризнанной концепции завоевания Башкирии Русским государством, он сделал вывод о добровольном принятии основной частью башкир российского подданства в исторически кратчайший срок (1555—1557 гг.) и завершении добровольного присоединения Башкирии к Русскому государству в конце XVI века42. В дальнейшем монография А.Н.Усманова выдержала два издания43. Благодаря усилиям этого автора, добровольное принятие башкирами русского подданства стало общепринятой концепцией в советской историографии в середине 50-х годов, что нашло отражение в обобщающих трудах44.
Большой вклад в разработку вопроса добровольного вхождения башкир в состав Русского государства внес известный историк-этнолог, член-корреспондент РАН и академик АН РБ Р.Г.Кузеев45 . Автор широко использовал башкирские шежере как исторический источник, сведения русских летописей, сообщения A.M.Курбского и других свидетелей событий середины XVI века, дореволюционных и советских историков и зарубежных авторов.
К юбилеям 400-летия и 425-летия добровольного вхождения башкир в состав Русского государства в Республике Башкортостан были проведены научные конференции, где изложены вновь найденные источники46 . Добровольный характер принятия башкирами российского подданства нашел отражение в обобщающих трудах по истории Урала и Республики Башкортостан47 .
В последние годы значительно возрос интерес к теме вхождения башкир в состав России в связи с обоснованием суверенитета народов в составе Российской Федерации. В этом плане нужно отметитьособенно плодотворную работу профессора Башкирского государственного университета А.З.Асфандиярова, который выступал с ценными сообщениями на научных конференциях, подтверждая тезис о добровольном вхождении башкир в состав Русского государства обнаруженными в архивных фондах источниками, в многотомной “Истории сел и деревень Башкортостана” опубликовал более десяти оберегательных грамот московских царей башкирам северных и юго-западных волостей. В начале 2007 года вышла фундаментальная монография автора, где первая глава посвящена проблемам характера присоединения башкир к Русскому государству48 . О сохранении жалованной грамоты башкирам рода гайна в фондах РГАДА утверждает Б.А.Азнабаев: “На сегодняшний день известна только одна выписка из жалованной грамоты 1557 года, которая была дана башкирам рода гайна”49 .
Любопытно отметить работы историков-краеведов Бардымского района Пермского края, в которых затрагивается вопрос о вхождении северо-западных башкир в состав Русского государства. Бывший учитель истории Р.Ш.Валиуллин пишет о добровольном вхождении гайнинских башкир в состав Русского государства. Он отмечает, что ”гайнинцы, пришедшие по призыву казанского хана на помощь, были потрясены варварством русских завоевателей, вернулись домой и, руководствуясь поговоркой “повинную голову меч не сечет”, решили добровольно повиноваться Москве”50 . По утверждению Валиуллина, гайнинцы приняли российское подданство и получили “владенную грамоту” в 1557 году. По этой грамоте им досталась земля “от Камы до реки Белой, бассейны рек Тулвы и Таныпа” на вотчинное общинное владение, “были освобождены от уплаты дани, но платили общинный налог и должны были служить, как воины, царю”51 .
Более подробно на вопросах принятия российского подданства башкирами рода гайна остановился Амир Фатыхов, журналист, бывший редактор районной газеты Бардымского района Пермской области52 . Автор приводит несколько преданий гайнинских башкир о поездке Урак-бия в Москву и Айзуак-бия в Чердынь с просьбой добровольно принять их в российское подданство53 . Фатыхов перечисляет подвиги гайнинских башкир и утверждает, что они добились у царя “владенной грамоты с пожалованием вотчинных прав на земли от реки Кама-Чулман до Агидели, бассейнов рек Тулва и Танып”54 . Что касается характера вхождения башкир южных родов в состав России, автор утверждает, что захват земель башкир западных родов, изгнание оттуда коренных жителей и начало заселения башкирских земель русскими людьми укрепили позицию России в крае. В такой ситуации башкирских биев вызывали к казанскому начальнику и вынудили добровольно присоединиться к Русскому государству55 .
Таким образом, вопрос о времени, характере и условиях вхождения башкир в состав Российского государства до конца не решен, сохраняет свою научную актуальность и политическую злободневность. Основной причиной проблемы является недостаток достоверных источников и, прежде всего, отсутствие жалованных грамот, данных Иваном IV башкирам, или хотя бы их копий.

Источники подтверждают

Добровольный характер вхождения башкир в состав Русского государства подтверждается множеством косвенных источников. Ряд сообщений об этом имеется в сводах русских летописей. В Никоновской летописи говорится, что после взятия Казани Иван IV “послал по всем улусам черным людем ясачным жалованные грамоты, чтобы шли к государю, а их государь пожалует, а они бы ясаки платили, якоже и прежним Казанским царям”56 . Н.М.Карамзин приводит цитату из “Царственной книги” и сообщает, что Иоанн послал жалованные грамоты во все окрестные места, объявляя мир и безопасность: “Идите к нам без ужаса и боязни. Прошедшее забываю, ибо злодейство уже наказано. Платите мне, что вы платили царям казанским”57 .
В Никоновской летописи говорится, что первыми на грамоту московского царя откликнулись арские люди (удмурты) и луговые черемисы (марийцы). Напуганные падением Казани, они бежали в леса. Но, получив царскую жалованную грамоту, они послали своих представителей с челобитьем о принятии подданства58 .
По материалам летописей трудно определить, были ли среди них башкиры. Исследователи, сославшись на летописи, также не признают обращения башкир к Ивану IV непосредственно в октябре 1552 года, когда тот находился еще в Казани. Однако в преданиях гайнинских башкир говорится о поездке Урак-бия в Москву в 1552 году и возвращении домой с жалованной грамотой московского царя о принятии их в свое подданство59 . Если учесть, что башкиры северо-западных родов (байляр, буляр, еней, гайна, иректе и уран) находились под властью Казанского ханства, то вполне возможно их участие как в защите Казани от русских и в сопротивлении русским завоевателям в 1554—1557 годах, так и обращение их представителей к Ивану IV с челобитьем о признании над собой власти московского царя.
Наиболее полные и достоверные сведения имеются в сочинениях князя Андрея Михайловича Курбского, активного участника событий 1552—1557 годов, одного из самых верных сподвижников молодого московского царя и талантливого полководца. Он возглавлял одну из групп армии Ивана IV во время штурма Казани. В 1554—1557 годах Курбский участвовал в покорении народов Казанского ханства. Именно его войско выступало из Казани на северо-восток, в направлении к землям гайнинских башкир.
A.M.Курбский дает ценные сведения об этническом составе населения Казанского царства: “Кроме татарского языка, в том царстве пять различных языков: мордовский, чувашский, черемисский, вотяцкий, або арский, пятый башкирский”60 . Следует подчеркнуть, что под термином “язык” A.M.Курбский подразумевает “народ” или “земля”, он трижды употребил термин “башкирский язык”.
A.M.Курбский детально определяет территорию расселения башкир: “Живут башкирцы вверх великие реки Камы, в месте, яже в Волгу впадает, ниже Казани два на-десять миль”61 . Отсюда видно, что земли западных башкир доходили почти до Казани. Курбский далее пишет: “... в земле той поля великие, и зело преизобильные и гобзущие на всякие плоды, такоже и дворы княжат и вельможей зело прекрасны и воистину удивлению достойны, и села часты; хлебов же всяких такия там множество, воистину ко исповеданию неподобно: аки бы на подобие множества звезд небесных; такоже и скотов различных стад бесчисленные множества”62 .
Курбский занимал весьма агрессивную позицию по отношению к Казанскому ханству и его народам. Он резко осуждает Ивана IV за то, что тот осенью 1552 года не послушался мудрых советов и покинул Казань, увел свою армию: “Царь же вниде в совет о устроению нововзятого града и советовавше ему все мудрые и разумные, иже бы ту пребыл зиму, аж до весны, со всем воинством, бо запасов было всяких множество с Русския земли и галиями напривожено, яко же в той земле и безчисленное богатство всяких достатков, и до конца выгубил бы воинство бусурманское и царство оное себе покорив и усмирил землю на веки”63 .
Но Иван IV не послушался этих советов. Он спешил домой: его жена Анастасия ждала первенца. Назначив в Казани своим наместником князя А.Б.Шуйского-Горбатого, оставил ему 1500 детей боярских и 3000 казаков, а сам “...стояв неделю и оставя часть воинства на месте и огненные стрельбы с потребу, и вседши в суды, ехал Новгороду Нижнему ...егда же приехав в Новгород Нижний, и пребывал тамо три дня и распустил по домам воинство все; сам же пустился на подводах сто миль до главного места своего, Москвы”64 .
Весной 1553 года началось восстание народов Казанского ханства. Причину восстания Курбский связывает с тем, что Иван IV осенью 1552 года не пожелал “выгубить воинство басурманское ... пяти различных языков”65 . Вспомним, что к пяти “языкам” Казанского ханства Курбский относил и “башкирский”. Следовательно, осенью 1552 года Иван IV должен был “выгубить” и “башкирский язык”. Из этих высказываний можно сделать вывод, что среди восставших в 1553—1557 годах народов могли быть и башкиры. Но вместе с тем A.M.Курбский достоверно и убедительно утверждает, что башкирские владения не подвергались завоеванию и разорению русской армией во время подавления восстания 1554—1557 годов. Он пишет, что “...понеже хождаху за ними [мятежниками] месяц целый, а предние полки наши гоняху за ними за Уржум и Мет [Меша] реку за лесы великие, и оттуда до башкирска языка, яж по Каме реке вверх ко Сибири протязается. И что их было осталось, то покоришася нам!”66 Река Меша протекала через земли байларских и енейских башкир, а Кама, вдоль которой продвигалось войско князя Курбского, являлась западной границей земель гайнинских башкир. Следовательно, отряды русских дошли до башкирских владений и остановились. Далее Курбский сообщает, что он обратился к царю с рапортом и ждал дальнейшего распоряжения. Иван IV повелел отправить к башкирам своих людей с грамотами и призвать их прийти под его скипетр.
Башкиры добровольно приняли российское подданство, за что получили жалованные грамоты. По утверждению исследователей, жалованную грамоту получил каждый род67 . Как сообщает П.И.Рычков, башкиры за добровольное вхождение в состав России все от московского царя получили грамоты, где “им, башкирцам подтверждены вотчинные права не только на свои земли за Камою и около Белой Воложки, ... но сверх того и другими многими, на которых они жительствуют”68 .
Рычков пишет, что жалованные грамоты у башкир “у многих поныне имеются”. Однако советские историки единогласно утверждают, что жалованные грамоты Ивана IV башкирам были уничтожены в ходе подавления башкирских восстаний в XVIII веке и до нас они не дошли. Такое утверждение вызывает сомнение. Башкиры и в XVIII—XIX веках во время многочисленных земельных споров в качестве доказательства своих вотчинных прав предъявляли жалованные грамоты Ивана Грозного или их копии.
В шежере многих башкирских родов говорится о добровольном принятии российского подданства. В них указывается год поездки, конкретные лица или руководители делегаций от башкирских родов, места их встречи с Иваном IV или его наместниками. Во всех этих шежере упоминаются жалованные грамоты, данные московским царем башкирам69 .
Башкиры долго и бережно сохраняли жалованные грамоты как подлинные документы, подтверждающие их вотчинное право на землю. Очень часто жалованные грамоты использовались ими при решении спорных земельных вопросов, прилагались к челобитьям. Депутаты Уложенной комиссии от башкир Уфимской и Исетской провинций Туктамыш Ишбулатов и Базаргул Юнаев в своих наказах, а также в выступлениях на заседаниях Большого собрания, защищая вотчинное право башкир на землю, многократно подчеркивали, что их предки находились под властью ногайских ханов и добровольно перешли под скипетр московского царя, за что получили жалованную грамоту с правом на вотчинное владение землей70 . Наказы башкир Уфимской и Исетской провинций в Уложенную комиссию 1767—1770 годов начинаются со слов: “...в прошлых давных годах народ наш башкирской и тарханской состоял под властью нагайских ханов и, не хотя под оною быть, пришли с самопроизвольного усердия в подданство под высокославную Российскую державу”71 . Во многих статьях наказов башкир их составители, защищая вотчинное право на земли, неприкосновенность религиозных верований и элементы внутреннего самоуправления, ссылались на жалованные грамоты Ивана Грозного72 .
Когда депутаты убедились, что Уложенная комиссия не может дать ожидаемых результатов, Туктамыш Ишбулатов и Базаргул Юнаев подали руководству комиссии три “Дополнения” к своим наказам, где главным вопросом ставится защита вотчинных прав башкир на землю со ссылкой на жалованные грамоты царей. “Дополнения” заканчиваются фразой: “Какого содержания жалованные грамоты и похвальные указы, как нам, имянованным, так и предкам нашим за многие их оказанные службы во оборону, от всяких обид в разные времена даны были, со оных на высокое разсмотрение комиссии прилагаем при сем точные копии”73 .
Следовательно, башкирские депутаты передали комиссии целый пакет документов, среди которых были и копии жалованных грамот Ивана IV. Документы должны храниться в фонде 342 “Новоуложенная комиссия” РГАДА. Однако наши усилия найти их в данном фонде пока не увенчались успехом. В фонде 342 РГАДА хранятся более 400 дел, представляющие собой книги в 700—800 листов. Общий объем фонда составляет около 10—12 млн страниц, что требует долгой и кропотливой поисковой работы целой группы исследователей.
Вотчинное право башкир на землю, жалованное им грамотой Ивана IV за их добровольное принятие российского подданства, признавали и представители царской власти XVIII века. Оренбургский губернатор А.А.Путятин в “Представлении” в Уложенную комиссию 1767—1770 годов отмечает вотчинное право башкир на земли, расположенные по правой стороне от Новой Московской дороги, и в подтверждение этого приложил к “Представлению” копии трех жалованных грамот русских царей башкирам племени Канлы74 . Выше были отмечены высказывания о добровольном вхождении башкир в состав России И.К.Кирилова, П.И.Рычкова, В.Н.Татищева. Кунгурский бургомистр Юхнев, собравший по указанию В.И.Геннина секретные сведения среди башкир в 1725—1726 годах, писал, что башкиры ясак “оплатят прежде положенной на них при блаженной памяти царе Иване Васильевиче”75 . Переводчик Уфимской провинциальной канцелярии Кильмухамет Ураков в Представлении к императрице Елизавете Петровне писал: “И чрез несколько время, как блаженные и вечно достоверные памяти государь, царь и великий князь Иоанн Васильевич завоевал Казанское, Болгарское царствы, оной башкирской народ своим желанием, без всякого принуждения, отставя своего хана, пришли к нему ходати... Для владения оных земель и угодья пожалованы была им грамоты”76 .
Символом добровольного принятия российского подданства являлось вотчинное право башкир на их землю, что подтверждалось юридическим Соборным Уложением 1649 года77.
В 1832 году в официальном документе “О земельных владениях” говорится: “Вотчинниками считаются все башкиры к одной волости или тюбе принадлежащие, хотя б они разделялись на разные команды и даже состояли в разных уездах”77 . Оренбургский военный губернатор Н.П.Безак в 1864 году сообщал: “Башкиры одни во всем нашем государстве владеют землею на вотчинном праве. И даже у казаков земля казенная, им не принадлежащая, которую они ни продавать, ни отдавать в кортому не могут, а башкирам все это дозволено законом”78 . Историк-краевед П.И.Рычков, занимавший высокие посты в губернской канцелярии в течение многих лет, писал, что башкирский народ “... ничего столь не уважает и не бережет, как старинные свои вотчинные земли”, что “почитая их собственными ... своими вотчинами, нередко за них бунтовали и умирали”79 . Даже один из самых суровых начальников Оренбургской комиссии В.Н.Татищев в указе башкирам Сибирской дороги от 24 июня 1736 года вынужден был признать факт “добровольных договоров”80 . В 1709 году в “Доношении” в Ближнюю Канцеляриюговорится о докладной записи Казанского губернатора П.М.Апраксина о башкирах, что “деды и отцы их поклонились, и которым вотчинами при царях своих владели и ясаки платили договорились, чтоб их веры не нарушать и как ясаки платили деды и отцы их изначала, и им бы платить так же, как и наперед сего плачивали при прежних царях, против прежняго бес прибавки, и они де великому государю покорны. А о том в прошлых де годах присланы к ним великого государя грамоты, что всяких поборов вновь не накладывать, и вотчин не отымать, и их веры не нарушить до окончания жительства”. Причину башкирского восстания в начале XVIII века губернатор объясняет тем, что прибыльщики А.Сергеев, М.Дохов и А.Жихарев нарушили условия добровольного вхождения башкир в состав России81 .
Во второй половине XVII века в Башкортостане резко обострился земельный вопрос, появилось множество “спорных дел”. Причиной этого были усиление крестьянской колонизации башкирских земель и дробление родовых объединений башкир. Многие башкирские роды обращались к царскому правительству с просьбой закрепить за ними земельные владения новыми грамотами. Видимо, толчком для такой инициативы послужило положение Соборного Уложения 1649 года, подтвердившее вотчинное право башкир на землю82 . В результате появилось множество оберегательных грамот, данных башкирам московскими царями второй половины XVII — начала XIX веков.* Но вместе с тем исчезли жалованные грамоты Ивана IV, самые достоверные источники, свидетельствующие о добровольном принятии российского подданства башкирами. Видимо, башкиры к своим челобитьям прилагали грамоты или их копии, которые исчезали в канцеляриях бюрократических органов. Поэтому историки отсутствие жалованных грамот Ивана IV предлагают компенсировать башкирскими шежере и оберегательными грамотами XVII—XVIII веков. Тем более, как справедливо отмечал Р.Г.Кузеев, во многие шежере включены тексты жалованных грамот83 . Однако ни шежере, ни оберегательные грамоты и раздельные указы не могут полностью компенсировать первоисточники, достоверно подтверждающие характер присоединения Башкирии к России, каковыми являются жалованные грамоты Ивана Грозного или их копии.

Копии жалованных грамот
Ивана Грозного башкирам

Изучение опубликованных источников и литературы, работа в архивных фондах позволили сделать вывод, что некоторые жалованные грамоты или их копии должны сохраниться, их нужно искать в фондах Оренбургского губернского правления, Оренбургской казенной палаты и Оренбургской палаты гражданского суда; ЦГИА РБ; Межевой канцелярии, Генерального межевания, Новоуложенной комиссии и Правительствующего Сената РГАДА; в фондах областных архивов Оренбургской и Пермской областей. Во многих источниках говорится о том, что жалованные грамоты башкир были зарегистрированы в Казани. Много ссылок на жалованные грамоты имеется в публикациях историков и краеведов М.В.Лоссиевского, Д.Н.Соколова, В.А.Новикова и других. Но ни один из этих авторов не опубликовал текста жалованной грамоты. Лишь “копию из копии” жалованной грамоты Ивана Грозного, выданного башкирам четырех юго-восточных родов (усерган, кипчак, бурзян и тамьян) в конце XIX века Ю.С.Бикбов опубликовал в “Оренбургской газете”84 . В данной статье она прилагается в русском переводе [Приложение №1]. При этом необходимо отметить, что его текст почти дословно совпадает с текстом шежере башкир названных родов85 . Некоторые историки выражают сомнение в том, что он является не жалованной грамотой, а шежере. Нам удалось обнаружить в фондах ЦГИА РБ другой вариант этого документа, который поможет рассеять эти сомнения. Это — копия той же жалованной грамоты названных четырех башкирских родов. Данная копия снята с копии жалованной грамоты по заказу других лиц в другое время и заверена другими чиновниками, составлена на гербовой бумаге, за нее заказчик уплатил пошлину86 .
Прилагаемые к статье фотокопия и транскрипция текста этого документа [Приложение №2] дают возможность сопоставить их с шежере этих родов и убедиться в том, что обнаруженный нами в фонде ЦГИА РБ источник является копией жалованной грамоты Ивана Грозного биям четырех южных башкирских родов. Документ, включенный Р.Г.Кузеевым в “Башкирские шежере”, и копия жалованной грамоты, опубликованной Ю.С.Бикбовым, заверены одними и теми же чиновниками: «Ошбуны тњхєип [лњп] олуђ санатлары берлњн єулларын єyймыштыр Иван Бобров дип, Степан Соколов дип, Алмавир Степан Белагушин дип, бисер єњтип Михаил Белинский дип”87 . Копия, снятая Бикбовым, завершается фразой: “... подлинныйдан кучердем 1864 йыл 5-нче март, булып узђан 6-нчы кантонныѕ начальник сотник Хњсњн Байназар уђлы Биешев”88 .
Копия жалованной грамоты, обнаруженная нами в фонде ЦГИА РБ, заверяется другими чиновниками: “Выданную из Оренбургской палаты гражданского суда с подлинной грамоты копию свидетельствовал секретарь Петр Воронов, с запискою в книге сверил архивариус Илья Губанов”89 .
Особенно интересен комментарий к документу. Учитывая чрезвычайную ценность, приводим его полностью: “По указу Его Императрийского величества дана сия копия из Оренбургской палаты гражданского суда во исполнение постановленной в 29 день майя 1823-го года резолюции поверенному 9-го башкирского кантона Каракипчакской волости башкирцу Рахманкулу Байгузину с грамоты 961-го года* (курсив наш. — Н.К.) на земли по Яику реке с прочими. Июня 8 дня 1823 года подлинную надпись подписал от купечества заседатель Дмитрий Глазырин. Скрепил секретарь Петр Воронов. Справил архивариус Илья Губанов. С выданною из Оренбургской палаты гражданского суда с подлинной грамоты (курсив наш. — Н.К.) копию верно”. Далее следует подпись старотюрским письмом: “Поверенный тархан Рахманєол Байђужа уђлы єyлымды єуйѓым”.
Таким образом, в приведенном документе, выданном из Оренбургской палаты гражданского суда в начале XIX века, дважды говорится, что он является копией с подлинной грамоты. А документ, опубликованный Бикбовым, выдан той же палатой гражданского суда, но является “копией с копии” жалованной грамоты. Оба документа заверены официальными лицами. Наивно полагать, что шежере башкир должны были писать на гербовых бумагах, заверять подписью официальных чиновников и платить за нее пошлину в размере 1 рубля.
Убежденность в отсутствии жалованных грамот или их копий в результате их полного уничтожения во время башкирских восстаний XVII—XVIII веков привела Р.Г.Кузеева к неверному выводу о том, что во время земельных споров башкиры в качестве доказательства своих вотчинных прав в органы власти представляли свои шежере, на основании чего цари выдавали им оберегательные грамоты90 . Одна ошибка рождала другую. Характеризуя шежере четырех южных родов, он обратил внимание на то, что грамота подписана чиновниками. Факт заверения родословных официальными лицами Р.Г.Кузеев объяснял так: “Жалованные грамоты подписывались представителями московской власти. Их имена составители шежере, видимо, и включили в настоящий текст”91 .
Как было указано выше, чиновники, поставившие свои подписи на копии и “копии с копии” жалованной грамоты башкир четырех родов, не были представителями московской власти середины XVI века, а Оренбургской палаты гражданского суда начала XVIII века92 . Следовательно, предлагаемые нами документы являются копией подлинной грамоты и “копией с копии” достоверной жалованной грамоты Ивана IV, данной послам башкирских родов усерган, кипчак, бурзян и тамьян в 1553—1554 годах. Р.Г.Кузеев данную жалованную грамоту принял за шежере 4-х родов, что привело его к вышеотмеченным ошибочным выводам о том, что шежере башкир легли в основу оберегательных грамот московских царей XVII—XVIII веков93. Проведенный нами сопоставительный анализ шежере и копии жалованной грамоты убеждает в том, что не оберегательные грамоты составлялись на базе шежере, а напротив, составители пользовались текстами жалованных грамот или их копий при составлении шежере. Следовательно, те части текстов шежере башкир минских, юрматинских, бурзянских и других родов, где говорится о поездке их послов к Ивану IV и выдаче им жалованных грамот, нужно воспринимать как выдержки из их жалованных грамот.
Уникальным является документ, обнаруженный аспирантами Салаватом и Айгуль Кулбахтиными в фонде “Межевой канцелярии” РГАДА, который можно считать копией жалованной грамоты Ивана Грозного, данной вождю башкир рода мин Канзафар-бию94 .
Шежере многих башкир давно известны широкому читателю и являются объектом живой дисскусии. Р.Г.Кузеев считал, что шежере башкир рода мин — одно из наиболее ценных95 .
Жалованная грамота Канзафар-бия, как и все остальные жалованные грамоты башкир, считалась безвозвратно утерянной. Исследователям была известна оберегательная грамота, данная Алексеем Михайловичем вождю минских башкир Янбахты-князю, фотокопия которой под названием “Раздельное письмо башкир-минцев царю Алексею Михайловичу” опубликована Р.Г.Кузеевым в “Башкирских шежере”96.
К сожалению, составитель шежере допустил множество ошибок и при сообщении событий, и при определении дат этих событий, что и послужило причиной для неверных догадок и выводов исследователей. В фотокопии и транскрипции “раздельного письма” представители середины XVI и XVII веков Канзафар-бий с его спутниками и внук Канзафар-бия Янбахты-князь, вожди 11 родов родового объединения мин фигурируют одновременно. Составителем шежере запутаны и даты событий XVI и XVII веков. Наиболее запутанным оказалось заявление Янбахты о том, что Канзафар-бий и его спутники были у царя Алексея Михайловича в 1567 году.* Шежере было написано Янбахты-князем в том же 1567 году. Раздельная грамота Алексея Михайловича была внесена в книгу 9 февраля 1567 года, а подписана Иваном Павловым 20 мая того же 1567 года97. Это вызвало справедливое сомнение Р.Г.Кузеева в том, что шежере было составлено Янбахты-князем в 1572 году. Он делает вывод: “Вероятнее всего, Янбахты-князь написал этот текст (вторую часть шежере. — Н.К.) вскоре после возвращения из Москвы, т.е. в 1671—1672 годах.”98 . Относительно поездки в Москву представителей 11 родов родового объединения мин Кузеев писал: “Указание шежере на то, что к царю (падишаху) ходили одиннадцать биев, неверно. Посольство в Казань состояло из 4 человек, которые представляли все минские роды”99.
В этой полной путанице исторических лиц, дат и событий нельзя было разобраться без других, более достоверных источников. Таким первоисточником оказался документ, обнаруженный в фонде “Межевой канцелярии” РГАДА. В архивном фонде он называется “Раздельной грамотой Алексея Михайловича 11 родам минских башкир”. Но внимательное изучение позволяет разделить ее на два самостоятельных документа. Первый из них составлен 12 мая 1667 года. Он является “с копии копией” жалованной грамоты, данной Алексеем Михайловичем бию Канзафару, также Соплюку, Уразлы Усманову, Маметкулу Тенякееву и Акунды Акманову, которые вместе с Канзафар-бием в середине XVI века ездили в Казань. Второй документ представляет собой раздельное письмо и составлен 9 февраля 7179 года (1671 г.) тем же Алексеем Михайловичем. Документ начинается с перечисления Канзафар-бия, его спутников и их сыновей, но дальше адресуется Янбахты-князю и его спутникам, внукам представителей первого посольства100 .
Первый раз послы минских башкир ездили в Москву в 1667 году к царю Алексею Михайловичу с просьбой закрепить их вотчинное право на землю оберегательной грамотой. Подтверждением вотчинных прав могла быть только жалованная грамота Ивана IV, данная башкирам при их добровольном вхождении в состав России. Янбахты-князь повез в Москву копию этой грамоты, что подтверждается пометкой “с копии копия”, помещенной в правом верхнем углу документа. Чиновники царя Алексея Михайловича выдали послам оберегательную грамоту, текст которой скопировали из жалованной грамоты Ивана IV, а заглавие оформили от имени Алексея Михайловича. В ней перечисляются Канзафар-бий и его спутники, определяются общие земельные владения минских башкир. В результате получилась грамота Алексея Михайловича, выданная Канзафар-бию. Таким образом, произошел парадокс: Алексей Михайлович, царь середины XVII века, выдал оберегательную грамоту Канзафар-бию — послу середины XVI века. К тому же, при составлении шежере Янбахты-князь перепутал дату, назвав вместо 1667 года 1567, что ввело в заблуждение исследователей.
Второй раз Янбахты-князь и его 11 спутников ездили в 1671 году в Москву обратились к Алексею Михайловичу с просьбой выдать раздельную грамоту земель между 11 родами минцев. В этот раз основным документом, подтверждающим вотчинное право минских башкир на землю, могла послужить оберегательная грамота, выданная Алексеем Михайловичем в 1667 году. И эта грамота начинается с перечисления Канзафар-бия и его спутников, но адресуется Янбахты-князю. В отличие от первого документа, в раздельной грамоте подробно перечисляются все 11 минских родов. Следовательно, она является самостоятельным документом.
Таким образом, первая часть обнаруженного молодыми исследователями документа является копией жалованной грамоты Ивана IV лидеру минских башкир Канзафар-бию. Прав был академик Р.Т.Кузеев, который предполагал о включении отдельных выдержек жалованной грамоты Ивана IV в шежере башкир-минцев.
В заключение нужно отметить, что предлагаемые копии и “с копии копии” жалованных грамот Ивана IV не единственные. Копий и оригиналов жалованных грамот должно быть значительно больше. Их нужно искать целенаправленно, организованно. Однако уже найденные и опубликованные нами копии жалованных грамот являются достоверными первоисточниками, позволяющими говорить о добровольном характере присоединения Башкирии к Русскому государству в середине XVI века.

1. Копия жалованной грамоты Ивана IV башкирам 4-х южных родов

961 (1554) года* Октября во 2-й день, в воскресенье Русские люди город Казань завоевали и строение в том городе застроили, а после того из четырех родов башкирских, а, именно, Усерганский князь Бикбов, Кипчатский князь Му-шувлы Карагузяк, Бурзянский князь Искибей, Тамьянский князь Шагали Шакман по призыву ездили в Казань к государю царю и великому князю Ивану Васильевичу о принятии с родами в подданство, по которому прошению, а по указу великого государя, а по принятии в подданство жалованы тарханами и для размежевания земель по Ногайскую и Сибирскую дороги посланы перепищики, которые как степныя, так и уральския вотчинныя земли и воды размежевали и платили сей ясак, а та... межеванная земля в нижеписанных местах, а, именно: нижняя межа по Яику реке в урочище Саранчу, верхняя — по Яику же в урочище Булсауль да по рекам Сакмаре, Касмарту, Ачилю, Учкулюку, двум Суремам от устья их оных речек и до вершин, по Саилмышу от вершины до устья, и от вершины Саилмыша и от Кусырдака и с перевозом Каменным Куравлинским с речкою Минюдиною, Елгус, Усянскою и по Ую ж через первоз Нагаев Уртюбяку у Каутюбу яко жу и по Чулану Мермошле через Уткяш и Миядык, Камилашбаш, Зюновы горы ис Сакмарских Алтынчинеташ, т.е. через шесть камней, Лаимберды тюбу и Такалычыке Таштугай, по Яику, по Бузтиряку, по Ярыкле через Камыш-сы Кую были учу и чрез гору Акры ерок по Зину реке к стороне Усерган, Кипчатской, Тамьянской юрт, а от Сарайчука по степям до трех Узеней по течению оных до трех Чижей по обе стороны вверх до Деркуле особенну Бурзяну, которые размежеваны и в городе Казани в книге записано, по записке коей пошлины взяты, выданную из Оренбургской палаты гражданского суда с подлинной грамоты копию свидетельствовал секретарь Петр Воронцов, с записною в книге сверял архивариус Илья Губанов.
По указу Его Императорского Величества дана сия копия из Оренбургской палаты гражданского суда во исполнение постановленной в 29 день майя 1823-го года резолюции поверенному 9-го башкирского кантона Каракипчакской волости башкирцу Рахманкулу Байгузину с грамоты 961-го года на земли по Яику реке с прочим урочищам июня дня 1823 года подменную надпись подписал от купечества заседатель Дмитрий Глазьерин. Скрепил секретарь Петр Воронов. Справил архивариус Илья Губанов. С выданною из Оренбургской палаты гражданского суда с подлинной грамоты копиею верно.
В конце документа в арабографическом письме написано: “Поберной (поверенный) трхан (тархан) Рахманкол Байгужа углы кулым куйдым”.

2. Перевод «копии с копии» жалованной грамоты Ивана IV
башкирам 4-х южных родов

Великий наш шах и царь Иван Васильевич Грозный начиная с 1547 года приходил вместе с русским войском [досл. обществом] брать город Казань; после многих сражений при татарском хане Ядкаре 2 октября 1552года [Иван Грозный] окончательно взял [город] в свои руки. И так же как [сделали] в городе Казани, сделали в юртах. После этого башкиры четырех племен, [которые живут] к востоку от Казани, послали к этому царю Ивану одинаково знатных людей. Он сам желал их прибытия, из них: 1-ый от родов Усерган князь Бикбау.
2-ой от рода Бурзян князь Искэ-бий.
3-ий от рода Кыпчак князь Мешвали Каракузяк.
4-ый из Тамьяна князь Шагали Шакман.
Эти четыре бия, прибыв в город Казань, стали известными Ивану Грозному. Башкир [досл. башкирское общество] приняли [в русское подданство] с [условием] верной службы [царю]; после принятия в подданство [царь], оказав милость, наградил их самих [т. е. послов] тарханским званием; [затем] обратились с нижайшей просьбой отмерить [башкирам] ихние земли, воды и выдать им [на владение этими землями] грамоту. По их [т. е. башкирских послов] просьбе, он, великий царь Иван Грозный, своим указом [повелел] эти земли отмерить, то есть определить их границы. Для этого в Ногайскую и Сибирскую дороги направил повелительные письма; опираясь на эти письма, народ ете ырыу, то есть “семи родов”, посоветовавшись [между собой] и согласившись [друг с другом], решили земли, которыми владели их рода, как-то степи и леса, разделить. И в 1564 году согласились [платить] ясак, — положенный Грозным ясак [состоял] из лошадей и куниц, и лисиц и разного другого ясака, —который, посоветовавшись, разделили [между собой].
О [границах] некоторых отмеренных земель ниже рассказывается. Сначала [земли] по течению реки Яик, нижняя граница от Сарымсака, верхняя граница до Бузсавыла, по рекам Кизил, Сакмара и Зилаир от истоков до устья и с горами, и по рекам Ачили, Учкалик, и двум Сурэмам от истоков до устья и с горами, и [далее] с верховья Саелмыша, с верховья рек Аяк, Мену, от брода [реки] Кираузэ, от реки Мену до Одинокой ивы, и через Ногайский брод от Иртубека до вершины Уксэр, и от истока Сулака, от леса [досл. лиственницы] Уткэш, горы Миазак, верховий Калмака и Башазилар с горами и водами, и от поля Айин луг, от истоков Элэмсэта, от горы Алти Тура [на берегу] Сакмары до вершины Лаембирде и от брода реки Таналык вместе с камышами, от Тюбы, небольшой горы, вниз по реке Четум — [все эти] земли стали владениями башкир родов Тунгэк и Усерган.
Затем [земли]: нижняя граница — от упомянутого Сарымсака, три [реки] Узени, до горы в степной стороне, три реки Чезми и Кэмэлек от истоков до устьев со всеми горами, верхняя граница — до глубокого озера, например [озеро] Дурткуль, все эти земли стали “особенным” владением рода Бурзян.
У Усерган с Бикбау-князем, у Тамьян с Шагали Шакман-князем, у Бурзян с Искэби-князем, у Кыпчак с Мешавле Каракузяк князем, у всех родов были [родовые] земельные владения. Те земли, которые, посоветовавшись и отмерив, отделили, в упомянутом городе Казани закрепили в книге.
Если при уплате известного лисьего ясака, лис не могли добыть, то рассчитывались медью, от десяти копеек, пятидесяти копеек и до 55 копеек. Подтверждая это, великий царь вместе со знатными приближенными руки приложили.

Примечания

1 Истории СССР с древнейших времен до конца XVIII века. Гл. ред. акад. Рыбаков Б.А. М.: «Высшая школа», 1975. С.200.
2 Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн.II. Т.VIII. М.: «Книга», 1989. С.117.
3 Соловьев С.М. История России с древнейших времен Т.6. М.: «Мысль», 1989. С.462.
4 Шамшурина И.В. История рода Строгановых в работах Ф.А. Волегова // Вспомогательные исторические дисциплины. Сб.1. Свердловск, 1974. С.63.
5 Башкирские шежере. Составление, перевод текстов и комментариев Р.Г.Кузеева. Уфа, 1960. С.73.
6 Бабсає-бей менњн Кјїњк-бей// Башєорт халыє ижады. Т.4. С.310 (на башк. яз.).
7 Кирилов И.К. Изъяснения о киргиз-кайсацких ордах // Добросмыслов А.И. Материалы по истории России. Т.1. Оренбург, 1900. С.44-45.
8 Татищев В.Н. История Российская с самых древних времен. Кн.1. М., 1996. С.284.
9 Татищев В.Н. Указ. соч. Т.VI. С.266.
10 Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа: «Китап», 1999. С.51.
11 Рычков П.И. История Оренбургская (1730—1750). Оренбург, 1896. С.69.
12 Карамзин Н.М. Указ. соч. С.114
13 Там же. С.137.
14 Там же. С.58. Примечание 396.
15 Соловьев С.М. Указ.соч. С.65.
16 Там же. С.462.
17 Там же. С.458.
18 Там же. С.462.
19 Соколов Д.Н. Оренбургская губерния. М., 1916. С.85.
20 Соколов Д.Н. Опыт разбора одной башкирской летописи // Труды Оренбургской ученой архивной комиссии. Оренбург, 1898. Вып.4. С.45-65.
21 Усманов А.Н. Добровольное присоединение Башкирии к Русскому государству. Уфа: Башкнигоиздат, 1982. С.16.
22 Бикбов Ю.С. Башкурды: (материалы по истории башкирского народа) // Оренбургская газета, 1899, № 762, 765, 771, 773, 789.
23 Новиков В.А. Сборник материалов для истории Уфимского дворянства. Уфа, 1903; Игнатьев Р.Г. Хроника достопамятных событий Уфимской губернии. Уфа, 1873; Лоссиеский М.В. Былое Башкирии и башкир по легендам, преданиям и хроникам // Справочная книга Уфимской губернии. Уфа, 1883. Отд.V.
24 Волков Д.С. Материалы к истории Уфы. Рукопись, библ. УНЦ РАН; Ремезов Н.В. Землевладение в Уфимской губернии // Записки Императорского географического общества. Т.6. С. СПб., 1889.
25 Уметбаев М.И. Ядкарь. Уфа: Башкнигоиздат, 1984. С.200 (на башк. яз).
26 Там же. С.206.
27 Там же. С. 221-223.
28 Там же. С.223.
29 Там же. С.235.
30 Витевский В.Н. И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 г. T.I. Казань, 1897. С.118-127.
31 Филоненко В.И. Башкиры // Вестник Оренбургского учебного округа. Уфа, 1913. Отд. III. № 7-8. С.225-226.
32 Типеев Ш.И. Очерки по истории Башкирии. Уфа, 1930. С.20-21
33 Ищериков П.Ф. Очерки по истории колонизации Башкирии. 4.1. Уфа, 1933. С.4.
34 Кармин М. Очерки из истории классовой борьбы в Башкирии в XVIII-XIX веках // Социалистическое хозяйство в Башкирии. Уфа, 1934. Л. 3-4. С.9.
35 Раимов P.M. 1905 год в Башкирии. М., 1946. С.2.
36 История СССР с древнейших времен до конца XVIII в. T.I. M., 1939. С.556.
37 Чулошников А.П. Феодальные отношения в Башкирии и башкирские восстания XVII и первой половины XVIII в. // Материалы по истории Башкирской АССР. 4.1. М-Л., 1936. С.23.
38 Чулошников А.П. С.22.
39 Там же. С.25.
40 Порталь Роже. Россия и башкиры: проблемы взаимоотношений (1662—1798 гг.) // Порталь Роже. Исследования по истории, историографии и источниковедению регионов России. Уфа: Гилем, 2005. С.84-87.
41 Нольде Б.Э. Образование Русской империи. T.I. Гл. VII. Усмирение Башкирии // Порталь Роже. Указ. соч. С.211-243; Доннелли Элтон С. Завоевание Башкирии Россией. 1552—1740. Уфа, 1995.
42 Усманов А.Н. Присоединения Башкирии к Московскому государству. Уфа, 1949.
43 Усманов А.Н. Присоединение Башкирии к Русскому государству. Уфа, 1960; Он же. Добровольное присоединение Башкирии к Русскому государству. Уфа, 1982.
44 Очерки истории СССР. Период феодализма. Конец V— начало XVIII в. М., 1955. С.674-682.
45 Кузеев Р.Г. Очерки исторической этнографии башкир. 4.1. Уфа, 1975; Он же. Башкирские шежере. Уфа. 1960; Он же. Происхождение башкирского народа. М., 1974; Он же. Народы Среднего Поволжья и Южного Урала. Этногенетический взгляд на историю. М., 1992. С.115; Кузеев Р.Г., Юлдашбаев Б.Х. 400 лет вместе с русским народом. Уфа, 1957.
46 Материалы научной сессии, посвященной 400-летию присоединения Башкирии к Русскому государству. Уфа, 1958; Историческое значение добровольного присоединения Башкирии к Русскому государству. Уфа, 1982.
47 История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIX в. Уфа, 1997. С.136-146; История Башкортостана с древнейших времен до наших дней. Т.1. Уфа, 2004. С.105-110; История Урала с древнейших времен до 1861г. М., 1989. С.152.
48 Асфандияров А.З. Башкирские источники XVI—XIX вв. о добровольном присоединении края к Русскому государству // Историческое значение добровольного присоединения Башкирии к Русскому государству. Уфа, 1982. С. 19-25; Он же. Есть история у дедов. Уфа, 1996. С.67 (на башк. яз.). Он же. Башкирские тарханы. Уфа, 2006. С.21-22; Он же. История сел и деревень Башкортостана. Т.6. Уфа, 1998. С.223-231; Он же. История башкирских деревень Саратовской и Самарской областей Российской Федерации. Уфа, 2002. С.95-109; Он же. Башкирия после вхождения в состав России (вторая половина XVI — первая половина XIX в.). Уфа: «Китап», 2006.
49 Азнабаев Б.А. Интеграция Башкирии в административную структуру Российского государства (вторая половина XVI — первая половина XVIII вв.). Уфа: РИО БашГУ, 2005. С.53.
50 Валиуллин Р.Ш. Очерки по истории родного края (Учебное пособие). Барда, 1999. С.21.
51 Там же.
52 Фатыхов Амир. Гайнинский край (История Гайнинской волости — Бардымского района Пермской области). Барда, 1995 (на тат. яз).
53 Там же. С.45-47.
54 Там же. Указ соч. С.47.
55 Там же.
56 Перл. Т. 13. Первая половина. С.221.
57 Карамзин Н.М. История государства Российского. Т. VIII. С.114.
58 Полное собрание русских летописей. Т. 13. Первая половина. С.221 (Далее — ПСРЛ).
59 Кузеев Р.Г. Происхождение башкирского народа. М.: «Наука», 1974. С.246; Фатыхов А. Гњйнњ иле. Барды, 1996. С.16 (На тат.яз.).
60 Сочинение князя Андрея Курбского // Русская историческая библиотека. Т. 2.1. Спб., 1914. С.205-206.
61 Там же. С.206.
62 Там же. С.190.
63 Там же. С.205.
64 Там же. С.206.
65 Там же. С.218.
66 Там же. С.219-220.
67 Кузеев Р.Г., Юлдашбаев Б.Х. Указ. соч. С. 61; Асфандияров А.З. Олатайѓарѓыѕ бар тарихы. Іфі: Китап, 1996. С.7.
68 Рычков П.И. История Оренбургская. С.3-4.
69 Башкирские шежере. С.29-30, 33-34, 132-183 (шежере рода юрматы); 51-53, 188 (шежере рода мин); 71-74, 75, 196-198 (шежере рода бурзян, кипчак, усерган и тамьян); 111-112, 117 (шежере родов кипчак); 121, 127, 208-209 (шежере рода бурзян); 145-150 (шежере племени тамьян); 164—165,217 (шежере рода кара-табын). Эти же шежере с более подробным текстологическим анализом изданы сотрудниками ИИЯЛ в 2002 г. См.: Башкирские родословные. Вып. первый. Уфа: Китап, 2002.
70 РГАДА. Ф. 342. Оп.1. Д.230. Л.3-13 об.
71 Там же. Л.211, 263
72 Там же. Л.211, 217 об., 219-220 об., 263, 264 и др.
73 Там же. Д.227. Ч.3. Л.15-16; Ч.5. Л.59-60 об., 199 и об.
74 Материалы. Т.III. С.486.
75 Сб. РИО. Т.8. С.419-436.
76 Там же. С.552.
77 Асфандияров А.З. Олатайѓарѓыѕ бар тарихы. С.8.
78 ЦГИА РБ Ф. И-2. Оп.1. Д.13022. Л.12.
79 Асфандияров А.З. Башкирия после вхождения в состав России. Уфа: Китап 2006. С.25.
80 Материалы. Т.6. С.189.
81 Материалы. Ч.1. С.259.
82 Российское законодательство Х-ХХ веков. Т.3. Акты земских соборов. М., 1985. С.171.
83 Башкирские шежере. С.194.
84 Бикбов. Башкурды // Оренбургская газета, 1899 г. №771.
85 Башкирские шежере. С.71-72.
86 ЦГИА РБ. Ф.И—1.Оп.1.Д.432 а. Л.18-19. Копия данной жалованной грамоты была опубликованна А.З.Асфандияровым в его книге ”История башкирских деревень Саратовской и Самарской областей Российской Федерации/ Уфа: Китап, 2002. С.95-96.
87 Башєорт аймађы. 1925, №1. С.62; Башкирские шежере. С.72.
88 Башєорт аймађы, С.62.
89 ЦГИА РБ. Ф. И—1. Оп.1. Д.432 а. Л.19.
90 Башкирские шежере. С.195.
91 Там же. С.195.
92 Должности и фамилии чиновников, подписавших названные два документа и в опубликованных Р.Г.Кузеевым шежере идентичны.
93 Башкирские шежере. С.195.
94 РГАДА. Ф. 1234. Оп.1. Д.2826. Л.41-42 об.
95 Башкирские шежере. С186.
96 Там же. С.223-230.
97 Там же. С.53.
98 Там же. С.186.
99 Там же. С.193.
100 В шежере минских башкир Канзафар-бий упоминается только один раз. Янбахты является сыном Кадаш-князя, внуком Канзафар-бия. См..: Курбангулов Р.Г. На память потомкам. Уфа: «Гилем», 2002. С.245-246.

Назир Кулбахтин


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018