Красота как гендерная характеристика (На примере традиционного башкирского общества)

   Красота во все времена и у всех народов являлась неотъемлемой качественной характеристикой женщины. Так, всемирно известный мыслитель Г.Зиммель пишет, что «хотя это звучит достаточно банально, но женщины действительно прекрасный пол и в этом нет никаких сомнений». Понятие «красота» применимо именно к женщине, а для мужчины более точными будут термины «значительность», «мужественность». Женщина должна быть прекрасной, и это не сводится лишь к внешности. Красота — это единство внутреннего и внешнего, гармония частей в их целостности, завершенность создания человека, самодостаточность в себе самой. Красота более свойственна женскому образу, нежели мужскому. Женское тело гораздо ближе к идеалу красоты, чем мужское1. В разные исторические эпохи, у разных народов изменялись объем и содержание понятия «красота». Тысячелетиями и веками в народном сознании складывались представления о женской (как, впрочем, и мужской) красоте, красоту воспевали поэты и художники, своды обычного, религиозного и официального прав устанавливали свои понятия и нормы о красоте (нравственности), природа и образ жизни диктовали свои условия.
   В гендерных исследованиях красота рассматривается как одна из важных определяющих. Даже сегодня, при универсальном подходе к индустрии красоты, она ориентирована, прежде всего, на женщин. Но следует отметить, что многообразие гендерных ролей (набора ожидаемых образцов поведения (или норм) для мужчин и женщин) в различных культурах и в разные эпохи свидетельствует в пользу гипотезы о том, что наши гендерные роли и категории формируются культурой. Так, в качестве примера можно отметить исполнение женщиной в башкирском традиционном обществе совершенно различных ролей, иногда прямо противоположных общепринятым стереотипам, считающимся «естественными» для каждого пола. В условиях суровой жизни женщины-башкирки наравне с мужчинами учились переносить трудности, лишения, в них так же, как в мужчинах, воспитыва лись находчивость, смелость и мужество. В тех семьях, где отсутствовали мужчины, уход за конями выполняли девочки или молодые женщины, которые ни в чем не уступали мужчинам2. Многие девочки, девушки также стреляли из лука, занимались верховой ездой, охотой, всеми видами хозяйственных работ. В отзывах о взрослых девушках подчеркивались, наравне с трудолюбием, их смелость, сила, ловкость и проворность. «Ты видел, как мои девки ездят верхом? Только пику в руки, то и совсем казак, хоть какого удальца снесут с лошади», — с гордостью говорил один из бывших участников Отечественной войны 1812 года Янтуря о своих дочерях3. Даже в конце XIX — начале XX века А.З. Валиди в своих «Воспоминаниях», сравнивая обычаи башкир и мишарей, отмечает, что башкирские девушки, в отличие от мишарских, повадками были схожи с джигитами и ездили верхом. Девушка Махуб боролась с парнями, желающими взять ее в жены и отвергала побежденных. Вышла замуж она за силача из другого аула4. Множество подобных примеров содержится в народном творчестве башкир. Например, в эпосе «Алдар и Зухра» говорится о красавице-батыре Зухре, которая с детства упражнялась в стрельбе из лука, езде на конях, — в этом ей не было равных не только среди девушек, но и среди мужчин. В эпосе «Алпамыша» красавица Барсынхылу с детских лет слыла богатыршей и в борьбе посрамила многих мужчин-батыров. В предании «Таштугай» говорится о девушке Кюнхылу, которая в состязаниях по попаданию в цель стрелой сквозь подвешенное кольцо заняла второе место, а в поднятии монеты на полном скаку — первое место. За это отец подарил ей все свои стрелы и доспехи и разрешил ездить на самом резвом коне. Воспитание башкирских детей зависело и от социального положения родителей. Можно предположить, что воспитание девушек со склонностью к мужским занятиям было возможно только в состоятельных семьях, особенно если в семье не было наследников. Например, в том же эпосе «Алдар и Зухра» героиня сама признается, что «таковые мужчинам приличные упражнения отвлекли меня от женских работ. Я не помогала матери моей ни в доении кобылиц, ни в делании корота, а иголку с веретеном и в руки не брала. С рассветом дня я вставала, опоясывала саблю и лук со стрелами, садилась на лучшего коня и пускалась в степь, объезжая стада моего отца, и защищала их от нападения лютых зверей… Мать моя часто меня журила, что я не свое дело делаю, отцу же моему, напротив, сие было приятно. Он, не имев сына, называл меня всегда своим батыром и потворствовал мне в моей страсти»5. В отличие от нее, старшая сестра Сылубика была более склонна к рукоделию. Вероятно, здесь следует иметь в виду, что у башкир сами по себе занятия верховой ездой, охотой, упражнения в стрельбе из лука никогда не были исключительно мужским занятием и были вызваны суровой необходимостью образа жизни. К первой же половине XIX века упражнения в них девушек стало одним из способов проведения досуга, а также относилось к одному из традиционных элементов различных народных праздников. При этом, безусловно, основной целью воспитания девочек была подготовка из них жен, матерей. В целом эти примеры подтверждают принцип андрогинии, согласно которому любой человек, независимо от биологического пола, может обладать как чертами мускулинности, так и феминности, соединять в себе как традиционно мужские, так и традиционно женские качества.
   Гендерные роли зависят не только от культуры, но и от исторической эпохи, следовательно, подвергаются изменениям. Однако изменения могут иметь не всегда положительную динамику. Например, в последнее столетие качественные характеристики красоты стали особенно сильно зависеть от искусственных факторов: моды, средств массовой информации и т.д. Массовая культура, воспроизводящая идеал красоты, лишена во многом народной мудрости, региональной специфики, а главное — опыта многовековой преемственности поколений. А как пишет испанский философ Ортега-и-Гассет, важным в жизни поколений является не то, что они сменяют друг друга, а их взаимное пересечение и взаимодействие6. Основная же цель массовой культуры — не преемственность, а коммерческая выгода. Поэтому во многом навязанные современные идеалы не только не полезны, но порой вредоносны. Например, культивирование излишней худобы, длинных ног, светлых волос, пластические операции, отказ от материнства, грудного вскармливания и т.д.
   В свою очередь, народная культура оставляет лишь те нормы, идеалы и ценности, которые проходят многовековую проверку. Но не следует забывать, что и в опыте прошлых поколений были не только достижения, но и заблуждения, ошибки, просчеты. Поэтому сейчас, в эпоху массовизации и стандартизации общества, так важно даже на примере одной этнической народности (башкирской), вернуться в прошлое, по-новому взглянуть на былые традиции и ценности. С учетом того, что возврат происходит на ином витке истории, в других социальных и культурных условиях, необходимо попытаться воссоздать тот народный идеал женщины, который отвечает реалиям жизни во все времена.
   Параллельно с созданием ценностей, в том числе и идеалов красоты, идет не менее значительный процесс их освоения и распространения, ответственность за который лежит на женщинах. Именно женщина содействует сохранению культуры и передаче ее новым поколениям. Передача ценностей, как известно, начинается в семье, доме. И в этом доме женщина хозяйка. Пренебрежение этой ролью, которое сложилось в умах некоторых современных женщин, является неоправданным и противоречит женской сущности. Тем более, дом не ограничивается только семейными отношениями и вовсе не означает, что это главное предназначение женщин, а понимается в его всеобъемлющем значении. «Дом — это часть жизни, — пишет Г.Зиммель, — и вместе с тем особый способ соединять, отражать, формировать всю жизнь. Свершение этого является великим культурным деянием женщины»7. Именно благодаря ее усилиям создается дом как защита и поддержка, как среда обитания и духовного развития новых поколений, как основа близких отношений любви, дружбы, красоты, госте приимства, домашнего очага и отдыха, развлечения и досуга8. Источником же этих вечных ценностей красоты и духовной гармонии служит прежде всего народная традиция.
   Так какая же она, женская красота? Из каких составляющих она складывается? Понятно, что здесь не может быть однозначного ответа: сколько народов, столько же и представлений, обусловленных природно-климатическими и историческими факторами. Исходя из народной традиции, при оценочной характеристике девушки ее внешняя красота и физическое здоровье имели большое значение, но ее трудовые навыки, ее трудолюбие и умение вести хозяйство были приоритетными и прежде всего брались в расчет. Матери хотели видеть своих дочерей трудолюбивыми, скромными, воспитанными. Недаром советовали в народе: «Хвали не красоту дочери, хвали ее трудолюбие», «От избалованной (невоспитанной) девушки пользы не будет». Трудолюбие девушки-невесты в народе считалось одним из главных ее достоинств: «Выбирай девушку не на посиделках, а на жатве», «Коня не выбирай в дождь, а девушку — на празднике», «Когда выбираешь девушку, пусть ночь будет темна», «Ленивую замуж не берут»9.
   Вполне логично, что красота часто представляется и неотъемлемым залогом здоровья, так как именно здоровая женщина способна родить физически здоровых детей, а это по понятиям башкир (как, собственно, и всех народов) являлось главным назначением женщины. Здоровый цвет лица, розовые щеки, густые длинные волосы, физическая сила — неотъемлемые атрибуты девичьей красоты.
   Поэтому испокон веков родители девочкам с малых лет желали через колыбельные песни красоту: брови как крылья ласточки, глаза — озеро, ресницы — камыши вокруг озера, ротик, носик как наперсток, розовые щечки, стан — гибкая ива.
   Будя свою дочь, мама приговаривает: «Волосы твои пусть будут камышами, стан — стройная ива». Играя, говорит ей:
Отцу словно луна,
Матери словно солнце,
Если в гостях побудет,
Будто светлая луна в ночи10.
   Девушки тщательно следили за собой, за своей внешностью, одеждой. Не зря в народе смеялись: «Пока девушка оденется, бесплодная корова разродится». В девичью пору еще особый уход за внешностью был возможен. Девушка была относительно свободна и не так загружена работой. «Гуляй, пока солнце согревает, наряжайся, пока отец опекает», — говорили в народе11. Волосы считались особенным украшением девушки. Следует напомнить, что характерным отличием незамужних женщин было хождение с непокрытой головой, поэтому, естественно, красоте волос уделялось большое внимание.
   Женская красота воспевается почти во всех жанрах башкирского народного творчества и отражает, прежде всего, традиционные восточные черты. Перед нами предстает стройная красавица с длинными черными косами (но воспеваются и златовласые красавицы), круглым лицом, сверкающими глазами с завесой длинных ресниц, с высокой упругой грудью, тонкой талией, вдобавок ко всему перечисленному: «мягкие ямочки на щечках», «на левой щеке темнеет родинка — которой нежнее нет», «блещет улыбка», «зубы — жемчуг» и т.д. Красивая девушка в башкирских песнях — это женщина с красивыми черными дугообразными бровями, черными очами («Салимакай»), длинными ресницами («Кусбика»), величавым станом («Пустил егет стрелу»), с косами ниже пояса («Аргаяш»). Ее фигура сравнивается с тростиночкой — кураем, а «пальцы, словно камышинки, ноготочки, как из серебра» («Бибикайнур»). Из таких деталей слагается идеал женской красоты12. Неотъемлемой деталью совершенной красоты было умение девушки петь, танцевать, импровизировать13. Искусство танца давно отмечало индивидуальную особенность женской пластики, импульсивность и обаяние, женственность и очарование движений тела, так как женщина более непосредственно переводит душевные переживания и психологические состояния на язык жестов, интонаций, мимики, словесных действий и поступков, отмечает Г. Зиммель14. Например, юная Гильмияза, героиня одноименного предания, отличается не только чудесной красотой, но и поэтической одаренностью. Она участвует в певческих состязаниях на празднествах и одерживает победы в честь своего (бурзянского) рода. Согласно преданию, песня «Гильмияза», получившая весьма широкую популярность, была сложена самой героиней. В предании «Таштугай» Кюнхылу славилась красотой, искусством верховой езды и певческим даром. Искусной певуньей была и Янифа в одноименном предании. А в предании «Карасяс» не было равных в пении и пляске девушке Карасяс, слава ее в этом разошлась далеко вокруг15.
    Представления о красоте девушки в народном сознании связаны и с другими, более важными для жизни качествами: скромностью, чистотой души, внутренней красотой. В песне «Кушъяулык», например, мы видим портрет одной из таких девушек:
Повстречал тебя совсем случайно
И лица не смог я разглядеть.
Взор она подняла, прошла с улыбкой…
Как ты догадалась кушъяулык надеть16 .
   «Красивая девушка — для глаз, умная — для души», «Девушка мила нравом», «Богатство девушки — светлый характер». Требования к нравственному облику девушки были весьма высоки. Недостойное поведение девушки — это пятно на репутации ее семьи: «Дочь в доме, ее нрав — на миру». «У девушки сорок советами, сорок первая — розга», — то есть за девушкой нужен глаз да глаз, за ее судьбу все в ответе, и держать ее надо в строгих правилах, вплоть до наказания. Любой проступок девушки, который мог бы запятнать ее репутацию и репутацию ее дома, осуждался в народе: «Доброе имя девушек тоньше волоса», «Мужчинам — забава, женщинам — позор». «Собака — лая, егет — гуляя, девушка — смеясь, стареют», — предостерегали в народе. Девушка с запятнанной репутацией не могла рассчитывать на приличного жениха: «Хоть сорок лет невесте, но пусть будет девушкой», «Та, что блудливому доверилась, без мужа осталась». Об этом же поет девушка в песне «Полюбил любимый»:
В небе синем ласточка летает.
Вейся, алогрудая, кружи.
Полюбил любимый, да оставил,
Кто теперь возьмет меня, скажи?17
   Ответственность за нравственное состояние в семье лежала главным образом на женщине, а охранять честь и достоинство женщины должен был, безусловно, мужчина — отец, брат, муж. Об этом поется в башкирских народных песнях:
…Две девицы за водицей
С разных движутся концов.
Мы за ними наблюдаем,
Опасаясь их отцов.
(«Так — не гоже»).

Бибкай по воду идет —
Два ведра она несет.
Я ее поцеловал бы,
Да боюсь, отец побьет.
(«Бибкай»).

…Как твоя расшита тюбетейка:
В сто узоров шелк и мишура!
Кто ж тебе дурное слово скажет,
Если ты егетова сестра!
(«Серебряный перстенек»)18.

   В значительной массе башкиры принадлежали к простым общинникам, но существовало некоторое число семей, в которых условия жизни и положение в них женщин несколько отличались. Девушки из знатных, состоятельных семей могли не обладать той свободой, которая была свойственна девочкам из обычных семей. В предании «Кюнхылу» отец, «известный в этих местах богатей Карабай, держал свою любимую единственную дочь дома, никуда не выпускал. Боялся, что похитят»19. Кроме того, они были избавлены от тяжелой работы. Хотя такие семьи, где женщины могли проводить время в праздности, среди башкир были редкостью. Так, П.Небольсин пишет, что башкиры считают предосудительным иметь прислугу: в доме одна работница — жена20. В народной среде же к подобным девушкам относились с иронией: «У изнеженной ханской дочери пальчики как камышинки» (Хан єыѓы ханыш, бармаєтары єамыш), «У ханской дочери опухли руки, когда она взяла иглу» (Хан єыѓыныѕ єулы энњ тотоп єабарђан), «У ханской дочери, даже взяв кубыз [муз. инструмент], руки болят»21.
   Башкирские девушки и женщины, как и некоторые другие мусульманские народы22, всегда пользовались косметикой. «К туалету баш кирок принадлежат также белила и румяна, которыми они преисправно намазываются и натираются, особенно в праздничное время, а зубы и брови обыкновенно чернят (сюрмят)», — пишет В.М.Черемшанский23. «Наряженные девушки становятся похожими на цветок, наряженные женщины становятся похожими на девушек», — говорили в народе. В эпическом сказании «Куз-Курпяч» (версия Т.Беляева) один башкир говорит: «Жена его казалась красавицею тогда, как имела бодягой выкрашенные щеки, и белою глиной или иным чем, не знаю, намазанное лицо»24. По мусульманскому этикету для украшения лица и тела женщина могла пользоваться растительной краской для бровей и глаз, белилами, румянами, хной. Правда, косметикой чаще пользовались в семьях знатных и зажиточных башкир, где женщины имели несколько больше времени для занятия собой. Вот что об этом в 60-е годы XIX века писал Н.Казанцев: «Некоторые из башкирских женщин для щегольства чернят брови и зубы, красят у рук ногти вохрою или известным соком растений, употребляют белила и в большом количестве румяна. Впрочем, все это есть принадлежность только аристократок, что же касается до простых башкирок, то туалет их не имеет решительно никаких претензий»25. В эпическом сказании «Акхак-кола» также говорится:
Знатные жены красу наводили,
А те, что попроще, — пищу варили.26
   Пользование косметикой поощрялось и тем, что башкирки почти не знали затворничества и ритуального покрывала, как того требует мусульманская мораль, как отмечают все дореволюционные исследователи27 . При встрече с посторонними мужчинами женщина лишь прикрывала лицо краем платка. При входе гостей в дом они обычно замолкали и удалялись в кухонную часть дома и могли выйти только с разрешения главы семьи.
   Таким образом, в качестве собирательно-традиционного образа женской красоты у башкир, как и многих народов, выступает образ гармоничной обликом женщины. И именно женщина вносит в мир такие черты, которые содействуют гармонии и совершенствованию человечества. Поэтому особенно сейчас, в эпоху кардинальных изменений, стремительно меняющихся вкусов и идеалов, несмотря на то, что жизнь женщины (мужчины) претерпевает самые различные трансформации, потребность нового, осмысленного возвращения к традициям становится насущной необходимостью для пересмотра упрощенных взглядов на женскую природу и ее предназначение.
   В целом, необходимо создавать такие механизмы, которые помогут человеку не утратить чувство новизны и стремление к обновлению и вместе с тем не потерять собственной идентичности и индивидуальности, которые проявляются прежде всего во внешнем облике. Внешний стиль является способом самовыражения личности, своеобразной «визитной карточкой», представляющей человека, он же определяет и внутренний духовный облик.

Примечания

1 Иконникова С.Н. История культурологических теорий. СПб., 2005. С. 323.
2 Никольский Д.П. Башкиры: Этнографическое и санитарно-антропологическое исследование. СПб., 1899. С. 57.
3 Зефиров В. Рассказы башкирца Джантюри //ОГВ. 1847. № 17. С. 669.
4 Валиди А.-З. Воспоминания. Кн. 1. Уфа, 1994. С. 206.
5 Башкирское народное творчество (далее БНТ). Т.1. Эпос. Уфа, 1987. С. 176, 228, 356; БНТ. Т. 2. Предания и легенды. Уфа, 1987. С. 78, 107, 360-361; БНТ. Т. 3. Богатырские сказки. Уфа, 1987. С. 374;
6 Иконникова С.Н. Указ. соч. С. 400.
7 Зиммель Г. Избранное. В 2 т. М., 1996. С. 257.
8 Иконникова С.Н. Указ. соч. С. 324.
9 БНТ. Т. 7. Пословицы, поговорки. Приметы. Загадки. Уфа, 1993. С. 109; Мать. Пословицы и поговорки. Словарь (на баш. яз.). Под ред. Ахтямова М.Х. Уфа, 2002.С. 80; БНТ. Т. 7. С. 11, 73.
10 Детский фольклор (на баш. яз.). Уфа, 1994. С. 14, 31, 32.; Хусаинова Г.Р. Идеал женской красоты у башкир (на материале фольклора) //Мать и дитя у народов Башкортостана: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. Уфа, 2001. С. 254; Детский фольклор. С. 32.
11 Мать. Пословицы и поговорки. С. 78; БНТ. Т. 7. С. 139.
12 БНТ. Т. 2. С. 46, 387, 349; Хусаинова Г.Р. Идеал женской красоты… // Мать и дитя… С. 253-255.
13 БНТ. Т.2. С. 400.
14 Иконникова С.М. Указ. соч. С. 322.
15 БНТ. Т. 2. С. 360, 372-374; 394.
16 БНТ. Т. 8. Песни (дооктябрьский период). Уфа, 1995. С. 29, 226.
17 БНТ. Т. 7. С. 100; 108, 444; 215; 77, 80; БНТ. Т. 8. С. 227.
18 БНТ. Т. 8. С. 208, 284, 294.
19 БНТ. Т. 2. С. 400.
20 Небольсин П. Рассказы проезжего. СПб., 1854. С. 251.
21 Мать. С. 80-81.
22 Овсянников А. Очерки и картины Поволжья. Т. 1. СПб., 1878. С. 81; Россия. Полное географическое описание нашего отечества. Т. VI. Среднее и Нижнее Поволжье и Заволжье. /Под ред. В.П. Семенова. СПб., 1901. С. 162.
23 Черемшанский В.М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношениях. Уфа, 1859. С. 156.
24 БНТ. Т. 1. С. 315.
25 Казанцев Н. Описание башкирцев. СПб., 1866. С. 25-26.
26 БНТ. Т. 1. С. 189.
27 Руденко С.И. Башкиры. Опыт этнологической монографии. Ч.2.Быт башкир. Л., 1925. С. 258; Матвиевский П.Е. Н.М. Кудряшев и его этнографическое описание башкир в первой четверти XIX в. //Южноуральский археографический сборник. Вып. 1. Уфа, 1973. С. 96; Назаров П.С. К этнографии башкир //Этнографическое обозрение. 1890. № 1. С. 190; Никольский Д.П. Башкиры: Этнографическое и санитарно-антропологическое исследование. СПб., 1899. С. 93. Небольсин П. С. Башкиры //Рассказы проезжего. СПб., 1854; Рыбаков С.Г. Очерк быта и современного состояния инородцев Урала //Наблюдатель. 1895. № 7. С. 281.

Юлия Ибрагимова


Copyrights © Редакция журнала "Ватандаш" 2000-2018